- -
- 100%
- +
– Сейчас ты соберёшь оставшиеся вещи, и поедешь с нами. – Произнёс он вкрадчиво. Моё мнение уже не спрашивал. В дымке не до конца прояснившегося сознания проявилось чёткое понимание. Вернула взгляд на Виктора, убедившись в своих выводах.
– Вы всё равно меня увезёте. Независимо от моего мнения. Изначально это знали. Пришли уже с этим решением. Только зачем втроём, я и одному не смогу противостоять.
– Чтобы причинить как можно меньше вреда. Не хочу заставлять. Вижу, как ты хочешь согласиться, но не можешь. – Виктор сделал небольшую паузу, продолжив уже другим тоном, пугающим своим хладнокровием. – И, да, если у нас не получится достучаться до твоего разума, мы всё равно заберём тебя. – Последнюю фразу он произнёс с нотами намеренной угрозы в голосе.
Перевела взгляд на татуированного. Он был самым напряжённым из находящихся в комнате. Почему-то именно в нём я пыталась найти подсказку, возможно потому, что именно он привёл Виктора в мою жизнь. Своим взглядом татуированный будто просил не перечить и согласиться. Тем не менее он не означал, что иначе будет хуже. Для меня чем было, хуже уже никогда не будет.
Очень хотелось таблеток, на которые в своё время чуть не подсела. Точнее не их, а того состояния, в которое они погружали: невесомости, спокойствия и совершенного пофигизма. Только таблетки я давно скормила рыбкам, приняв решение жить в постоянной боли. Не телесной, нет, боли от ненависти к самой себе. Они помогли бы сейчас сделать шаг, который в осознанном состоянии сделать не могу. И на это есть причина. Виктор узнал всё о Кате Соболевой, но он ничего не знает обо мне, понятия не имеет, с кем ему придётся столкнуться. Кредиторы Соски мелкая шваль, по сравнению с Кириллом, и дело не в его возможностях, а в желании, одном, единственном, которого он добьётся во что бы то ни стало.
– Не могу. – Помотала головой.
– Можешь. Это не обсуждается. – Отчеканил строго.
– Мне нужно время.
– У тебя его было достаточно. Два года точно.
Я отвернулась от них, всматриваясь в окно. Он где-то там, мой реальный страх – Кирилл, и с ним вся адская боль, которую он недообрушил на меня. Я не раз задумывалась, что будет, если я снова попаду в руки Кирилла. Первое, что понимала – он не пощадит. Второе – всё в конце концов закончится. Только от первого пункта до второго придётся пройти путь ненависти и боли. Виктор заблуждается, что сможет защитить меня. Кирилл человек, который пойдёт на всё, что угодно, ради достижения желаемого, а желает он моей мучительной смерти, репетиция которой изуродовала меня. Но у меня появился шанс, скорее всего последний. Я столько времени провела в нытье, что не смогу стать врачом, измучила себя, так почему не ухватиться за эту возможность. Я ничего не потеряю. И плевать, чем занимаются мужчины, стоящие за моей спиной. Я этого хочу и, кажется, не прощу себе, если проявлю трусость. Сделав этот шаг назад пути уже не будет, у меня больше не будет отговорок и причин пойти на попятную. Можно заартачиться и узнать, что в их понимании причинить как можно меньше вреда, но это станет верхом трусости и эгоизма. Хватит убеждать себя, что мне достаточно этого образа жизни. Если ты когда-то познал, что такое вытащить человека с того света, тебе уже никогда не будет достаточно просто жить. Уверена, что не пожалею о своём решении – прошло то время, когда я могла о чём-то жалеть. Самое время заново собирать себя по частям, как когда-то это делала девушка из прошлого. Я повернулась к мужчинам. Мой ответ терпеливо ждали. Истерика отступила, разум и ясность мысли возобладали.
– Не могу без моей кошки. Нужно дождаться, когда она вернётся.
За спиной Виктора послышались смешки, но он никак не отреагировал, лишь осторожно погладил меня по плечам, проверяя, наблюдая за реакцией. Я старалась не подавать вида, что мне неприятно и плохо, что хочется отбросить руки, прикосновения которых разбегаются покалыванием по телу и порождают дрожь внутри. Хотя он всё равно всё понял и с разочарованием убрал руки.
– Собирай вещи. – Тихо произнёс, отойдя на несколько шагов, выпуская из капкана своего присутствия.
Я старалась не думать, каким образом они увезли бы меня в случае моего отказа, не хотела в очередной раз подкармливать свою и без того упитанную трусость. Прошла мимо татуированного и парня в свою спальню. Большая часть вещей уже была собрана, остались какие-то мелочи. Открыла окно чтобы отдышаться. Только вдохнув чистый прохладный воздух трезво задумалась о происходящем, но не успела накрутить себя и засомневаться, как услышала отборный русский мат и человеческое то ли шипение, то ли рычание. Перелезла через окно, обошла дом и натолкнулась на злобно шипящую Кусю. Моя любимица, как и я, не терпит прикосновений чужих людей и, в отличии от меня, умеет давать сдачи. Вот и этому бритоголовому амбалу не повезло: Куся вцепилась в его руку зубами и когтями мёртвой хваткой. Попытки отодрать мою девочку лишь усугубляли положение – она ещё активнее царапала кожу задними лапами, крепко держась передними. Пришлось поспешить на выручку.
– Куся, малышка, иди ко мне. – Переключила внимание на себя, поглаживая её подбородок. Любимица моментально послушалась и перетекла в мои руки. Куся была похожа на ртуть и цветом шерсти и физическими свойствами.
– Малышка? – Недоумённо возникал пострадавший, потирая места царапин и укусов, размазывая кровь. – Мейн-кун, бля.
– Нет. Просто мейн-кун. – Поправила его.
– Что за шум? – Послышался строгий голос Виктора.
– Царь, эта бешеная тварь меня искусала. – Процедил сквозь зубы, недовольно рассматривая раны.
– Нечего было её лапать. – Вступилась за свою любимицу, поглаживая её за ушком. – И она не бешеная, все прививки у неё сделаны.
– Шмель, не жужжи. – Подойдя ко мне произнёс Виктор, он же Царь, пристально рассматривая мою кошку. – Теперь мы можем ехать? – Обратился уже ко мне.
– Нет, – он нахмурился и, прежде чем успел произнести слова, которые разочаровали бы меня, уточнила, – сначала нужно обработать раны и поедем.
Шмель под строгим взглядом Виктора терпел пытку в виде дезинфекции, эту унизительную, по мнению Шмеля, процедуру он проходил в принудительно-приказном порядке, сверля меня недовольным взглядом, ведь, по его мнению, не обязательно обрабатывать то, что и так заживёт. Мне казалось странным, что он такой хмурый и ворчливый, потому что у нас был одинаковый цвет глаз, и мне казалось, что он просто обязан быть добряком. Добряком, расписанным зоновскими наколками. Куся растеклась на подоконнике страшно довольная собой и косилась на неповреждённые участки кожи бритоголового, заставляя его нервничать.
– Санитарки, оказывается, неплохо зарабатывают: дорогой ноутбук, телефон, мейн-кун, редкие научные книги. – Начал докапываться до меня татуированный, просматривая что-то в своём телефоне. Завидная у него наблюдательность, особенно в плане книг, и ведь не поленился пробить в интернете.
– Клим. – Осёк его Виктор по-дружески строго, вызвав лишь улыбку татуированного, хотя теперь это прозвище должно было по праву перекочевать к Шмелю.
– Куся – подарок, книги – наследство, а техника, – задумалась на мгновение, вспоминая, на какие деньги она куплена, – продала кое-что ненужное. – Пояснила, заканчивая с ранами Шмеля. – Всё. – Обратилась к пациенту. – Жить будешь. – Подвела итог.
– Спасибо. – Выдавил он из себя снова под строгим взглядом и с недовольными матами себе под нос поспешил уйти.
Меня оставили одну. Я попросила пару минут. Вещи забрали и унесли. Я убирала препараты в аптечку, собираясь с мыслями. Было тяжело заставить себя сделать шаг из жизни, которая так и не стала привычной. Закончились два года борьбы за спокойствие. Его не обрести, если не в ладу с собой. Руки начали трястись, замочек на аптечке никак не поддавался. Куся сползла с подоконника, и нагло прошагала по столу к моим рукам, лизнув одну из них. Странная у меня кошка, но именно её странность переключает меня на новое состояние. Аптечка наконец была заперта и убрана на место. Осмотрелась вокруг в который раз подряд. Что-то не давало мне покоя. Уже собралась уйти, когда вспомнила о чашке, валявшейся на полу. Ей там не место, как и мне здесь. Подняла, рассматривая, ни единого скола. Поставила в шкаф, на её законное место, предварительно вымыв. Теперь точно пора.
Мы шли по лесу, выбираясь к дороге. Проехать к моему дому невозможно. Виктор шёл сбоку, а Клим, Шмель и ещё пара людей позади нас. Куся на руках немного нервничала и злобно урчала, нервно мотая хвостом. Я не сразу заметила, что за нами стягиваются с разных сторон люди. Несколько мужчин в камуфляжной форме точно такой же, как была на пострадавших из второй машины. Я посмотрела на Виктора, шедшего в метре от меня. Почувствовав мой взгляд, он с лёгкостью его прочитал.
– Твой дом окружили после нашего чаепития. Они не видели тебя после купания. Сначала я пришёл один. – Пояснил он, успокаивая моё недоумение.
– Зачем вам столько охраны? – Спросила, и до меня дошло, что возможно я была не единственной причиной приезда Виктора в эти места. Машину татуированного и его товарищей обстреляли где-то неподалёку отсюда и есть вероятность, что их недоброжелатели всё ещё где-то поблизости.
– Для безопасности. – Сухо пояснил Виктор, давая понять, что не собирается мне что-то объяснять.
В машине Куся устроилась на моих ногах, задремав. Шмель злобно дышал, недовольный тем, что это «психованное исчадие ада» я перевожу без переноски и жевал сигарету за сигаретой. Именно жевал и я была единственной, кого это удивляло.
Я ехала в одной из чёрных машин, которых испугалась на днях. Встала как вкопанная, заметив их, чем озадачила всех, кто видел мою реакцию.
– Всё в порядке? – Нарушил молчание Виктор, но я осталась стоять в трансе, не шевелясь и почти не дыша.
Нет, не в порядке. Странно, что он до сих пор не понял, что это моё нормальное состояние. Я так и не ответила, продолжив идти навстречу своим беспочвенным страхам. С трудом заставила себя сесть внутрь, и не думать, не вспоминать эпизоды из прошлого, а главное не подавать вида, что меня тошнит от каждой детали внутри. За окном мелькал знакомый пейзаж, но я видела другое. Против моего желания перед глазами поплыли кадры из прошлого, звуки и даже запахи. Трение горячего о холодное и фантомная наполненность инородным внутри. Сама не заметила, как начала играть с кнопкой стеклоподъёмника, то опуская, то поднимая стекло, не полностью, на пару сантиметров. Туда-сюда, туда-сюда. И резко бросила это занятие, натолкнувшись на мерзкую ассоциацию в своей голове. Всё, что хоть немного связано с сексом, или напоминает о нём, вызывает отторжение.
– Ты выбрала имя? – Отвлёк меня Виктор, скорее всего специально.
– Имя?
– Своё новое имя.
– Николь Викторовна Разумовская.
– Интересный выбор. А Викторовна не в честь меня случайно? – Улыбнулся своему предположению.
– Это моё настоящее отчество.
Я не спрашивала куда меня везут. Не это было главным. Справиться с собой, чтобы не спровоцировать лишних вопросов, вот на чём я сконцентрировалась. Меня ужасно тошнило. Эта машина была один в один как у Кирилла. Я отдавала себе отчёт в том, что все машины одной марки и модели одинаковы, но в этой даже пахло также. Я старалась дышать ровно, рассматривая мелькающие пейзажи за окном, стараясь прогнать из головы картинки из прошлого.
– Ты расскажешь, что с тобой случилось? – Вкрадчиво спросил Виктор, когда я застыла, пытаясь побороть порыв разрыдаться. Я не повернулась в его сторону, пряча взгляд.
– Нет. – Постаралась произнести как можно ровнее, хотя подавленность скрыть не удалось, горло душило.
– Почему?
– Я хочу всё забыть.
– Это я организовать не смогу. К сожалению, не всесилен.
Повернула голову в его сторону, юмор Виктора показался мне странным и не уместным. Улыбка моментально сползла с его лица, и я поняла, что причиной этому было то, что он увидел на моём лице. Снова забылась в его присутствии, забыв спрятать подлинные эмоции. Пусть привыкает, если решил, что моя жизнь при нём станет лучше.
– Вы сказали, что я смогу снова лечить. Должна предупредить, что не доучилась несколько курсов, но изучила всю программу самостоятельно. Только боюсь этого будет недостаточно, чтобы меня куда-либо взяли.
– У Николь будет всё, что потребуется, чтобы стало достаточно. – Обыденно и по-царски. Его прозвище ему идёт, полностью отображает суть.
– Зовите меня Ника.
– Это твоё настоящее имя?
– Нет.
– Я могу вернуть тебе твою прежнюю жизнь.
– Нет.
– Сомневаешься в моих возможностях?
– Только в своих.
– Не лучшее качество как для санитарки, так и хирурга.
Перевела взгляд на Клима, упорно делавшего вид, что не случает наш разговор. Затем на Шмеля в отражении стекла, но и он притворялся глухим. Виктор не задавал вопросов, зная, что я не стану отвечать, поэтому затеял своеобразную игру в угадайку, которая моментально начала выводить из себя.
– Во-первых, нечего возвращать. Один хороший человек позаботился об этом, за что я всегда буду благодарна. Во-вторых, это невозможно, сами сказали, что не всесильны. Меня прежней больше нет. В-третьих, я этого не хочу. Я похоронила прошлую жизнь внутри себя и на могилу бросила семена ядовитой травы, чтобы никто и никогда, даже я сама, не смог раскопать её.
– Почему?
– Мне больше не повезёт так, как в прошлый раз.
Татуированный хмыкнул, посмотрев на меня в зеркало заднего вида, если бы он всё знал, вел себя иначе.
– Он жив? – Я знала, о ком он спрашивает. Клим замер на мне взглядом, а Шмель, наоборот, отвёл его в сторону. На Виктора я не смотрела, боялась, что мне не понравится его лицо сейчас. Тон, которым он спросил уже не понравился. Я боялась начать бояться его, мне хотелось, чтобы он как можно дольше оставался человеком, дарящим мне спокойствие.
– Да. – Ответила и засомневалась. У меня и в мыслях не возникло, что за прошедшее время с Кириллом могло что-то произойти. Не искала информации о нём, о чём только что пожалела. Слишком опрометчиво с моей стороны.
Снова задумалась, позволив Виктору изучать моё состояние. Всё-таки иногда лучше притворяться, чтобы не чувствовать на себе его пытливый взгляд. Интересно, а зачем он вообще задал этот вопрос? Моя логика выдала лишь один вариант: Виктор допустил мысль, что я могла убить своего обидчика, и теперь скрываюсь. Всё не так просто, как он надеется.
– Я не желаю ему смерти. – Уточнила на всякий случай, прочитав в глазах Виктора определённое намерение. Этот человек только казался расслабленным. Показуха для меня, чтобы не испугать. На самом деле в своих мыслях он уже прикидывал все расклады развития событий.
– А чего желаешь?
– Чтобы он простил меня.
– Есть за что? – Тон Виктора становился холоднее, а взгляд Клима напряжённее.
– Не знаю. – Ответила, и окончательно закрылась, скрестив руки на груди, сильнее вжавшись в сиденье, отвернувшись к окну.
Больше вопросов не было. Я закрыла глаза, пытаясь безуспешно уснуть, пока по радио не заиграла знакомая песня, которая и утянула меня в мой кошмар.
Глава 6
Два года назад.
Я пробиралась сквозь толпу танцующих в шумном полумраке клуба пропитанном парами алкоголя. Впервые была в этом месте и очень надеялась, что этот раз станет последним. Хотя трудно от чего-то зарекаться, когда твоя сестра малолетняя идиотка, которой едва стукнуло восемнадцать, и она решила, что ей можно всё, в том числе больше не слушаться меня. Я не противница клубов, но здесь напрягало все и всё. Слишком душно, дымно, мерцающий свет бесил. Посетители отрывались как в последний раз и вели себя неадекватно, по крайней мере мне так казалось. Кто-то пытался утянуть меня на танцпол, кто-то банально облапать. Один ненормальный чуть не влил в меня какую-то сомнительную жидкость, которая моментально оказалась на его лице, вызвав у него дикий хохот. Одна и та же песня играла третий раз подряд, но никто этого будто не замечал. Меня же она страшно бесила, потому что моя сестра слушала именно её целыми днями вот уже две недели. Я обошла клуб вдоль и поперёк, и оставалось лишь одно место, куда просто так не пускали – ВИП-зона, находившаяся на втором уровне этого заведения. Подняла взгляд на стеклянную стену наверху, отгораживающую самых мажористых мажоров от мажоров обыкновенных, от пошлости и дурмана, в который они здесь погружаются, оправдывая себя тем, что нужно всё попробовать. Там наверху обитает пошлость другого сорта, без примесей, без сожалений, без границ. Нужно было сразу идти туда, но я понадеялась выловить сестру – большую любительницу танцевать, не встречаясь с её парнем. Внутри всё сопротивлялось решению подняться туда, хотелось забить и поехать домой, одной, и запретить себе думать о благополучии сестры, ведь я не обязана. Только ещё не наступившее чувство вины, как акула кружащее рядом, оставило лишь один путь, где соприкосновения с ним можно избежать, и он вёл наверх.
– Вам сюда нельзя. – Перегородил мне путь шкафоподобный охранник, одетый в чёрные футболку и брюки, параллельно посмотрев на меня как на мусор. Если их специально этому обучают, то за взгляд ему зачёт. Только знал бы он, насколько мне плевать на него и на всех остальных, кроме сестры, которую любым способом нужно увести домой, чтобы к утру она стала похожа на человека.
– Барс и Кисса меня ждут, я её сестра. – Желание увести отсюда сестру пересилило нежелание лицезреть её парня.
Охранник недоверчиво окинул меня взглядом, видок у меня был ещё тот: без косметики, волосы скручены в подобие пучка на макушке, серая свободная футболка, простые джинсы и кроссовки. Я не тусоваться сюда пришла. Моя воля – ноги моей здесь не было. Страх перед начальством сделал своё дело и, переговорив с кем-то по рации, шкаф впустил меня в ВИП-зону, где меня встретил его клон, «любезно» попросив следовать за ним. Он проводил меня до дверей какого-то помещения, и молча удалился.
Раздвинув двери, я оказалась внутри просторной, тёмной, застеклённой с одной стороны комнаты, где на диване сидел Барс, а у него на коленях моя сестра в своём любимом блестючем чёрном платье больше похожем на ночнушку. Это платье его подарок, мне назло. Ещё немного и его стараниями сестра станет похожа на проститутку, а я окончательно перекочую в ряды её врагов. Увидев меня, Кисса кинулась ко мне обниматься, ещё не заметив моего настроения. Барс ухмыльнулся в своей обычной манере, наслаждаясь моим появлением в его клубе, в его глазах читалось: «Я же говорил». В своё время я заявила в разговоре с ним, что ни за что не переступлю порог этого заведения. Он тогда дико взбесился от очередного моего отказа на очередное его предложение о свидании. Кисса не понимает, что с ней он просто играется и не знает, что уже несколько недель Барс ко мне подкатывает. Во-первых, потому что не поверит, а во-вторых, потому что именно нашей ссоры он и добивается, усиливая своё влияние на Киссу, надеясь, что я буду просить его бросить мою сестру. Об этом Барс мне прямо сказал, после того как я швырнула в него букетом лилий, когда он подкараулил меня у дома. «Тварь неприступная, умолять будешь, чтобы я тебя трахнул», – прорычал он тогда мне в лицо, крепко прижав к стене у подъезда, а я от испуга слова сказать не могла: всегда, когда сильно пугаюсь, голос пропадает, а Барс всё чаще пугал меня. Его поведение начинало походить на одержимость идеей поиметь именно меня, будто факт моих бесконечных отказов не давал ему спокойно жить, и он решил добиться своего любой ценой. Барс шёл к своей цели, умело и грамотно используя Киссу, которая уже не могла думать ни о чём, и ни о ком, кроме него. У неё завтра пересдача, а она вместо того, чтобы билеты учить ушла тусить, да ещё и сообщение мне прислала, пригласив присоединиться. Раньше она побоялась бы это сделать, зная, что если я и приеду, то только для того, чтобы увезти её домой, но это было раньше. Готова поспорить Барс её надоумил. Теперь он сидит в расслабленной позе, вольготно раскинув руки по спинке кожаного дивана, и ликует, прожигая меня своими чёрными слегка раскосыми глазами. В своё время я думала, что он принимает, но, к счастью, ошиблась. Убедилась в этом, когда застала его в одном полотенце на бёдрах, выходящим из нашего душа несколько недель назад.
«– А вот и наша сестрёнка. – Барс прижал меня своим влажным татуированным перекачанным телом к стене, как только я зашла в квартиру, и не отпускал, пользуясь моим ступором.
Ванна соседствовала с коридором, и я не заметила, что он стоит за моей спиной, наблюдая как я разуваюсь. Обернулась, сразу оказавшись в капкане его рук.
Я ожидала от Киссы чего угодно, но не того, что в нашей квартире появится Барс. Это не его уровень, даже несмотря на то, что квартира трёхкомнатная и находится в не самом худшем районе города. Для него, с его запросами, и тем, к чему он привык, наше жильё – конура. От него самого я этого не слышала, но от Киссы в последнее время всё чаще проскальзывало недовольство нашей жизнью. Барс внушил ей, что она достойна большего, других вещей, другого окружения, другого будущего. Я старалась не вмешиваться и так у нас с ней отношения были не очень. Но моё невмешательство и осторожные комментарии, которые должны были разбудить в Киссе здравый смысл, сестра принимала в штыки. Что бы я не пыталась противопоставить его словам и доводам, оседающим на мозгах Киссы, прочно сцепляясь с ними, становилось только хуже. Свою неуправляемость она называла самостоятельностью, упрекая меня во вмешательстве в её личную жизнь, зависти и токсичном поведении. По мнению Киссы, я отравляла ей жизнь. Она неоднократно намекала, что больше не хочет находиться в одном доме со мной, и я морально готовилась, что сестра вот-вот переедет к Барсу, но никак не ожидала, что Барс окажется у нас дома, тем более в таком виде.
До этого дня я с Барсом пересекалась два раза. Первый, когда он ждал Киссу у дома, а я возвращалась из университета. Тогда я попыталась отговорить сестру ехать с ним, притормозив её на выходе из подъезда. Барс мне сразу не понравился: слишком взрослый, слишком богатый, позволяющий себе всё, что заблагорассудится, в городе у него была плохая слава и сомнительная репутация. Все прекрасно знали, что ни с одной девушкой он не проводит больше одной ночи. Как только Барс получает желаемое – девушка получает отставку. Именно это я и высказала Киссе, которая слышать ничего не хотела. Барс тогда вклинился в наш разговор, услышав его часть или всё, что я говорила, и, посмотрев на меня как на грязь, напомнил, что моя сестра совершеннолетняя, и запрещать ей что-либо я не имею права. И послал… зубрить учебники. Так состоялось наше знакомство, а Кисса впервые не пришла ночевать. Второй раз мы встретились в одном из клубов города. Мы отмечали с друзьями день рождение одногруппника, который заказал для празднования ВИП-комнату. Я как раз шла в неё, когда увидела впереди Барса. Он и ещё двое мужчин в сопровождении девушек шли мне навстречу. Я прошла мимо него, не поздоровавшись, но и не делая вид, что не узнала или не заметила, он поступил также. И вот наша третья встреча.
– Должен тебя разочаровать, ты пропустила всё веселье. – Произносил, приблизив ко мне лицо. – Если бы знал раньше, какая заводная и горячая твоя сестра, трахнул бы в первый же вечер, хотя было бы не так пикантно, как в её комнате, где она прожила всю жизнь, с этими милыми куклами и мягкими игрушками на полках, которые будто наблюдали, как я деру их хозяйку во всех позах. А как она отсасывает, м-м-м. Я её научил, хотя она и поломалась для приличия. – Барс приблизил лицо ещё ближе, и я разглядела черноту его глаз. На самом деле они были тёмно-карими, но это можно было рассмотреть лишь вблизи, радужка практически сливалась со зрачком. – Мы и в твоей комнате попробовали, когда наши презервативы закончились. Не думал, что ты такая запасливая. – Я неотрывно смотрела в глаза Барса и не могла понять, чего он добивается. Он продолжал говорить, пока не рассказал, где, сколько раз и в каких позах трахал этой ночью Киссу. Ненавидела его. Я знала, что моя сестра не девочка, знала с кем и когда она лишилась девственности, потому что сама забирала её с вечеринки, где это произошло, и уже дома, усадив в горячую ванну, неловко вытягивала из Киссы подробности, удостоверяясь, что мозгов натянуть на парня презерватив у сестры хватило. Вид тогда у неё был потерянный, будто она сожалела. Кисса быстро пришла в себя и парням лишнего не позволяла, пока не появился Барс, заполонивший её разум.
Я не могла говорить, но оттолкнув от себя, отхлестала Барса по щекам. Он не пытался меня остановить, стоял неподвижно, пока я била его. Это была моя ошибка. До этого момента я была для него лишь надоедливой скучной сестрой его подружки, над которой забавно поглумиться для разнообразия. Когда я остановилась, задыхаясь от накативших эмоций и снова посмотрела ему в глаза, меня прошибло током от его взгляда и отшатнуло к стене. В его глазах больше не было скуки и пренебрежения, которыми он обычно меня одаривал. Своим поступком я его взбесила, вывела из себя. Барс рассматривал меня будто впервые увидел, плавно сокращая расстояние между нами, пока не прижался всем телом. Мне хотелось избавиться от этого контакта, и я упёрлась в его влажную горячую грудь руками, но за спиной была стена, такая же твёрдая, как и он. Дышать становилось всё труднее, казалось, ещё чуть-чуть и захрустят рёбра. Его руки скользнули мне под майку, облапывая везде. Лифчик он просто сдёрнул и начал грубо сминать грудь. Формы у меня были гораздо скромнее чем у Киссы, грудь и до первого размера не доросла, но Барс с каким-то маниакальным наслаждением игрался с ней. В голове набатом гудела мысль, что он сейчас меня поимеет. Да, я буду сопротивляться, драться, кусаться, царапаться, но главного оружия я лишена, голос уже пропал и закричать не смогу. Барс сделал пару толчков, имитирующих половой акт, демонстрируя свой стояк, пристально изучая мою реакцию. Я ни дышать, ни шевелиться не могла, лишь смотреть со жгучей ненавистью и отвращением, намеренно не пытаясь их скрыть.