Борзый. Спор на чувства

Глава 1

Заведение не дешёвого разлива, но публика разношёрстная. Днём на бизнес-ланч захаживают и офисный планктон, и такие же студенты, как я. А по вечерам здесь практически всё, от мала до велика.

Особенно громко гремят выходные, продолжающиеся до раннего утра понедельника. К счастью, из весёлых смен я затрагиваю лишь пятничную. Но, откровенно сказать, скорее самую безбашенную. Потому что именно в пятницу тут гремит всё: бокалы, диджеи, студенты, гости постарше, а порой и столы.

Бар находится в центре города, и от дома я езжу на автобусе.

Если увидеть его в обычный будний день, сложно представить, что в выходные тут собирается толпа, часть из которой бесконечно кучками курит у входа.

Внутри довольно большое пространство с длинной дубовой барной стойкой, по периметру которой я наматываю не меньше десяти тысяч шагов. Маленькие круглые столики для посетителей, кто всё же пришёл поесть. А у стены напротив бара на небольшом возвышении стоят диваны для резерва, или, как мы их называем, «места королей». Там практически всегда одни и те же лица, к которым уже привык и выучил список напитков в заказе.

Я живу на окраине, хотя новостройки там уже настроены друг на друга, а старые пятиэтажные хрущёвки ютятся сбоку и ждут своей очереди на снос.

Именно в такой обитает моя семья.

По сути, семья состоит из отца и меня, мамы не стало слишком давно, чтобы даже помнить то время, когда нас было трое.

Отец водитель такси, раньше работал на государственные органы, был водителем судмедэкспертов. Очень гордился делом, даже несмотря на то, что вызовы могли приходить в разное время дня и ночи. Но потом в силу возраста его вежливо попросили уйти, так он и оказался в такси.

Моя учёба на втором курсе государственного учреждения занимает добрую половину времени, и я отчаянно стараюсь не оставлять хвосты.

Но пока… получается худо. К тому же экономика и менеджмент, будь они неладны, оказались совсем не тем, что подходило бы мне.

Может быть, ещё и потому, что заведение кишит отпрысками важных людей нашего города. Часть даже не посещает лекции, но из раза в раз они снова вальяжно гуляют по коридорам корпуса.

Иногда я задаюсь вопросом, а была бы я такой, имея счёт с нескончаемым ресурсом денег? Но очень хочу верить, что вела бы себя более воспитанно и скромно.

Их надменные ухмылки и издевательства над теми, кто действительно учится, порой доходят до немыслимого. Даже манера речи, и та демонстрирует то, что им якобы принадлежит этот мир.

Не берусь утверждать, что я борец за справедливость, но сложно сидеть и смотреть, как они унижают таких же людей, какими и сами являются. Тех, кто, по сути, ничего им и не сделал.

Пару раз даже влезала в противостояние, вопреки всем уговорам подруг. Конечно, подвигом не назовёшь, что помогала новенькой, отдав ей свою кофту и спортивные брюки, после того как на неё опрокинули что-то, что сложно счесть за воду. Потом был случай, когда одному из первокурсников сломали нос просто за то, что парень нарушил негласные правила.

Тогда встала напротив и высказала всё в лицо. Без сомнений, толку от этого ноль, смеялись они тогда всей золотой компанией. Но, откровенно говоря, плевать я хотела на то, что они обо мне подумают. Надо будет, и кулаком заряжу, не зря же папа водил меня на уроки самообороны.

Сегодня дождливая пятница октября, которая намекает на мой более-менее спокойный рабочий день. Но всё же в дополнительные выходы вызваны официанты, а мне в подмогу поставили второго бармена.

Носимся по залу, готовим бар к наплыву посетителей. Хотя погода обещает меньший поток, но окончание недели сделало своё, и часам к восьми народ уже потихоньку заваливается внутрь.

Наш менеджер Виктор при открытии дверей уже считает выручку, это можно заметить по его прищуренным взглядам.

Он всегда так делает, ставя свои собственные ставки на количество купюр в карманах посетителей.

Виктор – это вполне молодой мужчина, лет тридцати, тридцати пяти. Немного латентный, но в целом не вызывающий отторжения. К тому же он первоклассно отрабатывает любые жалобы благодаря своей напускной вежливости и желанию услужить.

Мой второй бармен – это Пётр, по-свойски Петруха, который выходит на подработку в выходные, иногда выручает по пятницам, тем самым спасая меня и сменщика. Сменщик, кстати, это тоже она, зовут её Света. Её можно назвать особой, горящей вниманием противоположного пола.

К слову, внешность здесь на собеседовании играет огромную роль, поэтому мы все от сорок второго до сорок четвёртого размеров, а волосы и ноги стопроцентно должны быть длинными.

Первоначально я шла на официанта, но менеджеру по подбору моё лицо показалось заурядным, поэтому мне любезно предложили пойти в бар, учитывая прошлый, хоть и короткий опыт в другом баре.

Там, впрочем, всё закончилось спустя месяц стажировки, потому что владелец бара позволял себе слишком многое по отношению ко всем работникам женского пола.

Светка работает по субботам и воскресеньям, выбирая себе жертв, с которыми у неё частенько случается любовь. Я же беру лишь пятницу, и то с треском выбивала это у отца, потому как смена заканчивается в шесть утра.

Это при условии, что я ухожу первая, но потом нередко слышу разговоры официанток, которые, бывает, и до девяти на ногах.

Из них у нас здесь моя одногодка Марина, рыженькая девчонка сорванец, с которой я сразу нашла общий язык. И сорванец она не потому, что выглядит как-то по-мальчишески, а характер такой. Любой кипиш, она первая, а эмоции слишком яркие, как и внешность девушки.

Ещё несколько человек: Эля, Рита, Катя и Варвара. С ними общение не сложилось, так здороваемся и прощаемся, а взаимодействуем исключительно по работе. Они как раз полностью прошли по внешним параметрам.

Себя же я считаю чем-то между хорошей девочкой и подобием Марины. Невысокого роста, каштановые волосы ниже лопаток и темно-карие глаза. В целом, наверное, симпатичная, хотя тут тоже смотря в какой день оценивать. Однако всё же стараюсь не выделяться в обществе и в большинстве своём молчать.

Правда, не всегда выходит.

– Девочки! – слышу, как подзывает Виктор всех официанток.

Этот ритуал бессмертен.

Каждый раз он говорит им одно и то же. Наставления: хлопать глазками и кивать, улыбаться, но не придурковато лыбиться. Комплименты принимать, но на них не нарываться. Усмехаюсь, наблюдая, как Марина идёт, закатывая глаза. Сама же продолжаю натирать бокалы.

– Ну что, сегодня ажиотаж, детка! – рядом говорит Петруха.

– Боже, ну перестань ты так меня называть!

Этот парень просто неиссякаемый источник шуток и энергии. И, честно, порой ему хочется открутить за это голову.

– О! Сегодня поздно! – кивает на вход.

Отвлекаюсь от кассы, пробивая напитки за один из столиков. Смотрю на часы – одиннадцать.

Да, обычно эта университетская компашка заявляется раньше.

Я их видела здесь чуть ли не с первых дней работы, и только позже поняла, что учимся мы в одном университете.

В такие моменты я откровенно радуюсь, что не официант. И вроде бы ладно, какая разница. Но зная Ярцева и часть из вышагивающих к столу девиц, убеждена, что получила бы известность на весь университет. Уж молчу про низкопробные шуточки, которые бы меня сопровождали вплоть до получения диплома.

Замечаю, как Виктор тут же кивает Эле.

Не знаю почему, но кажется, он видит в ней наиболее выгодное лицо.

Как бы это убого не звучало.

Дверь захлопывается, и их компания, состоящая из половины тех, кого я наблюдаю в коридорах вуза, но всех имён и фамилий не знаю, движется к привычным диванам на подиуме. Однако взгляд снова цепляет какое-то движение на входе, а следом в гордом одиночестве в бар заходит высокий парень.

В тёмном помещении с яркими светодиодными лентами светится ослепительно белая ткань под тёмной кожаной курткой. Никогда раньше его не видела, но он так уверенно двигается к той компании, лениво осматривая посетителей.

Очевидно, ещё один самец, таких в университете каждый второй старшекурсник.

Тёмные, как смоль, волосы и цепляющие светлые глаза.

Такое сочетание, будто даже неестественное. Скулы высокие, а брови нахмуренные и тоже чёрные, что добавляет контраста.

– Эй! Детка! – щёлкает пальцами мой напарник. – На тебя прям совсем не похоже! – посмеиваясь выдаёт.

– Просто никогда раньше не видела его в той компании… – озвучиваю, проводив его взглядом до столика, где он с Ярцевым тут же хлопают друг друга по плечу.

Дальше ко мне обращаются посетители, отвлекая от этих товарищей, и я ухожу в работу.

Только лишь когда вижу, что спустя минут десять напротив встаёт этот парень, с секунду хлопаю глазами.

Не припомню, чтобы Ярцев сам вставал для заказа напитков. Вообще, у тех, кто считает себя с золотой задницей, это не принято, а учитывая, что сидят они вместе, странно.

Незнакомец, разглядывая моё лицо, вздёргивает бровь. А я не могу не удивиться, насколько отдают синевой его глаза.

– Бармена позови!

Глава 2

Хриплый голос отдаёт приказ, а он вновь отворачивается, изучая пространство своим ненатуральным взглядом.

– Я слушаю. – отвечаю, готовая принять заказ.

Но парень медленно ведёт головой обратно, посылая снисходительный взгляд и ухмыляясь.

– Вы будете заказывать?

Пытаюсь быть вежливой, но эти манеры, кричащие о том, что я мусор, доставляют дискомфорт и вызывают раздражение.

– У тебя нет. – лениво отвечает. – Эй, слышь! – поднимает руку, подзывая Петра.

Тот в секунду оказывается рядом, смещая меня. А я ошарашенно смотрю на этого индюка, чувствуя себя униженной и грязной.

Петруха молниеносно принимает заказ, вбивая его в монитор кассы, я же отвлекаюсь на очередного гостя. А когда возвращаюсь сама, чтоб пробить чек, этот… кхм… человек всё ещё стоит здесь.

– И много ли клиентов готовы пить то, что ты делаешь? – слышу язвительный голос. – С твоим лицом ты нас за столами должна обслуживать. – играет бровями, посылая оскал и, очевидно, считая себя комиком мирового класса.

– И много ли людей готовы с тобой общаться, учитывая отсутствие белого вещества?!

Отвечаю с вежливой улыбкой и смотрю в ответ, отзеркаливая его приподнятую бровь. А затем переключаю внимание на новичков за баром.

– Я бы на твоём месте меньше говорил и больше уделял времени работе. – чеканит в ответ, повышая голос, и я будто кожей чувствую его давящий взгляд. – И на заметку, серого вещества…

Дышу, успокаивая себя, нарываться на Виктора желания нет.

А уточнение этого напыщенного мажора даёт понять, что там не только малое количество нейронных связей, но и самих нейронов в том числе.

Пётр ставит бокалы с напитками, а когда я заканчиваю обслуживать компанию за баром, замечаю, что этот самоуверенный болван уходит к столу. В то время как взгляды женских компаний бара медленно провожают его до стола.

Спасибо за настроение, чёрт возьми.

Продержаться бы до шести и не подсыпать им что-нибудь в "королевский" коктейль.

За последние пару часов не было возможности и вдохнуть. Мусорное ведро напрочь забито пустыми бутылками, а приглашённый диджей вовсю ставит свои сеты.

Мы с Петром крутимся как пчёлки, а бедные девчонки уже стёрли каблуки, носясь от одного стола к другому.

Сейчас два часа ночи, ажиотаж ещё где-то до трёх-четырёх, а дальше уже останутся сильнейшие.

К слову, ненавистный стол спокойно сидит, поглаживая бёдра самых смелых девушек. Смелость, конечно, вызвана доброй порцией лонгов, что бесконечной чековой лентой идут у нас с Петрухой. Однако, не отрицаю, наблюдать забавно.

Тот глазастый и наглый король вальяжно сидит, смакуя свой джин-тоник, и лишь периодически что-то говорит.

Не то чтобы я специально смотрю, просто столы практически напротив, и ненароком, когда принимаешь заказ, прислушиваясь, глаза живут своей жизнью. Рассматривают гостей, потому как это действительно то ещё зрелище.

Чего только мы тут не видели. Слёзы, драки, кого-то даже ловили за сексом в туалете. Ну а про ту трансформацию девушек в царицу и говорить не стоит. Причём у каждого своя доза, кому-то надо пять Дайкири, кто-то готов уже после двух глотков шампанского выходить на охоту.

Мы с Мариной частенько переодеваясь глумимся, но это скорее даже не со зла, а исключительно, чтобы не свалиться спать сразу в раздевалке. Да и можно сказать, что некоторые особи действительно заслуживают этого.

– Эй, я курить, а то умру. Отпустишь? – Пётр строит глазки, а я киваю, прикидывая, что тут буквально ещё пара тройка заказов.

Только всё меняется, когда у бара оказывается тот самый индюк с одной из старшекурсниц нашего вуза.

Что ж, пусть ждёт.

Его величество ведь не считает мою работу достойной.

Намеренно игнорирую, обслуживая других гостей за баром.

И когда вношу заказы в кассу, даже не отрываю взгляд, обращаясь уже к следующим клиентам.

– Где бармен?

Ощущение, что эти низкие ноты слышатся громче, чем остальные голоса.

Молчу, игнорируя.

– Коротышка, я к тебе обращаюсь! – голос становится жёстче, и я наконец оборачиваюсь на них.

– Минуту. – показываю палец, фальшиво улыбаясь.

Дослушиваю заказ другого посетителя и собираю в шейкер ингредиенты. В момент, как начинаю взбивать, наклоняюсь ближе.

– Вы что-то хотели? – всё та же улыбка, и я вижу, как раздуваются ноздри парня.

Дискриминация по половому признаку карается законом в некоторых странах.

– Слушайте, девушка… – подаёт голос его пассия. – Где тут ваш управляющий?! Сколько можно ждать!!

Сильнее трясу шейкер, не обращая внимания на неё, а открыто смотря на этого мажора. Он в свою очередь сжимает челюсть и прищуривает глаза.

Несколько секунд мы не сводим друг с друга взгляда, а потом меня отвлекает Пётр.

– Я тут! – суетится, ожидая заказа от них.

Но индюк не торопится отвечать, тогда как за него это делает девушка.

Я, наконец, перестаю бренчать льдом и разливаю коктейль по бокалам.

– Ещё увидимся, Коротышка… – звучит явно раздражённо, но не без угрозы.

Он забирает в секунду налитый джин-тоник и уходит от бара, оставляя девушку с раскрытым ртом.

Вижу, как выходит из помещения, и наконец выдыхаю.

– Ты чё?! – тут же серьёзничает напарник. – Чего не обслужила?! Видела ж, Виктор потом шкуру сдерёт, что этот стол остался недоволен.

– Они сами не захотели. – чеканю, тыча в монитор. – Я на пять минут.

Выхожу в служебное помещение, чтобы хотя бы на секунду снять напряжение.

Тут разные ситуации бывали, но больше всё-таки поддатые парни и мужчины проявляли знаки внимания или сетовали на свою жизнь.

Но никто не оскорблял мою работу так, как этот напыщенный мажор.

Глава 3

– Ты не в себе? – Ярцев стоит рядом, пока мы курим на улице.

– Настроения нет. – вяло отвечаю, затягиваясь никотином.

– Да ты че?! – толкает в плечо. – Надо бы разбавить, в конце концов, сколько тебя не было?! Два или три года?

Ржет придурок, полагаю, уже придумывая план на дальнейшую ночь.

Возвращение в город семейства было ожидаемым. Да только как вернулся, так и ничего не чувствую.

Депутат государственной думы в лице моего отца, отправил в ссылку два года назад. Всё лишь бы только его никчёмный сын не портил карьеру и восхождение по чиновничьим креслам.

Усмехаюсь, осматриваясь вокруг.

Здесь всё абсолютно также. Те же улицы, те же люди, ничуть не ставшие умнее.

Хотя, и сам вряд ли этим грешу.

– Погнали! – выщелкивая окурок Андрюха тянет внутрь. – Сейчас разбавим твою меланхолию! Вспомним, насколько у нас бывает весело… – ухмыляется и щурит лис глаза.

Возвращаемся в бар, он тут же окидывает пространство взглядом.

– Спорим?! Кто первый, того и куш!

Смотрю на придурка, засовывая руки в карманы.

– Серьезно?

– А че, как раньше?! Или кишка стала тонка?! – на слабо, значит, хочет взять.

– Заткнись. – чеканю, хватая его за плечи, на что тот усмехается.

Пока двигаемся к своему столу, сканирую помещение бара на предмет самой неприступной жертвы.

– Тут все, блин, готовы. – разглядываю девушек, что провожают нас взглядами.

Кто-то украдкой, кто-то откровенно прямо и с широкой улыбкой.

– Знаю! – останавливается придурок и загадочно лыбится. – Вон та!

Хмурюсь с вопросительным выражением лица, а тот, в свою очередь, указывает подбородком на рыжую официантку, у которой на лице написано, что она будет только за посоревноваться.

Вижу, как загораются глаза Ярцева, а сам ненароком смотрю не на официантку, а на ту самую коротышку, которая с ней разговаривает.

Прожигая взглядом эту язву, уже представляю, как она смотрит мне в рот. И, мать ее, это ощущение вызывает нехилый прилив гормонов.

– Нет. – отрезаю, двигаясь дальше, на что Андрюха спешно следует за мной.

– Не подходит разве?! Явно не каждому дает, да и не страхолюдина вроде! – задумываясь, рассуждает.

– Берем Коротышку за баром. – посылаю многозначительную ухмылку.

Оппонент тут же приглядывается к девушке и садится на диван. А потом, видимо пораскинув мозгами, хищно скалится.

– По рукам! – берет стопку и опрокидывает в себя.

– Что на кону?

Повторяю его движение.

– Надо подумать, чего я хочу… – как и всегда отменно актерствует. – Делаем ставки, господа, кто первый расчехлит малышку! – орет он за столом.

Остальные подхватывают, кто-то улюлюкает, кто-то охает.

Пассии сегодняшнего вечера недовольно кривят лица, а я смотрю на девчонку за баром, уже зная, что ждет беднягу за ее длинный язык.

Соколова тут же дует губы, и как еще не дошло, что мне плевать.

Анька Соколова, подруга еще со времен детства. Спасибо семьям, имеющим дружбу в нн-ное количество лет, да и вечно сватающим нас друг другу.

Раньше действительно дружили. До тех пор, пока я, по словам отца, не пошел по наклонной. Знали бы они, под каким градусом эта прямая…

А потом, после очередной пьянки Анька лежала рядом в одной постели. Так и вышло, что первый раз общий. Правда, я не рассчитывал на продолжение, а Соколова считает, что теперь нам чуть ли не в церковь надо.

– Она выберет меня. – выныриваю из мыслей, тихо и уверенно заявляя в глаза Ярцеву.

– Наконец, узнаю Борзовского! Но…мы еще посмотрим, дружище! – восклицает он в ответ со смешинками в глазах.

С ним тоже знакомы слишком долго, чтобы не забывать друг друга, и слишком тесно, чтобы не вспоминать. Одно время даже вместе жили в его берлоге. Тогда я знатно повздорил с папашей, отказавшись от всего.

И вот, от скуки споры двух идиотов, по итогу, стали самым главным развлечением нашей компании. Сам не понял, когда это превратилось в норму, как зубы почистить.

Начинали с малого, по типу, обернется ли какая-нибудь заучка на посланную ей улыбку. Сядет ли в тачку, если предложить подвезти.

Потом стало недостаточно.

Ставки ведь везде надо повышать, иначе теряется азарт. Так и дошли до того, чтобы ставить на «даст» или «не даст», а главное кому…

Не скрою, доказывать свое превосходство всегда доставляет значимости. Правда, вопрос, а есть ли по существу, этакая важность…

К тому же, будем честными, что Ярцеву, что мне, всегда были доступны все виды досуга. А познание новых поз камасутры считалось чем-то вроде чайной беседы на светском рандеву.

Однако, пресыщаешься быстро, и былое уже не вставляет. Как и не вставляют те, кто с обожанием смотрят в рот.

И вот, кто их знает, что они любят больше: картинку, бабки или слухи со сплетнями.

Снова смотрю, как эта до хрена умная за баром вежливо кому-то улыбается.

– Ну, честное слово, ангел, смотри?! – ухмыляется рядом друг. – На раз-два плюнуть! – придурок снова пытается убедить в своем мастерстве.

Не обращаю внимания на его лепет, потому что уже имея опыт общения, ни черта там не плюнешь.

Если только переплюешься. Или сломаешь что от бешенства.

– Я пошел! – через минуту Андрюха резко встает с дивана. – Пожелай удачи, Борзый! – поправляя шевелюру, победно скалится.

Вздергиваю бровь, прищуриваясь.

Ну давай, Коротышка…удиви меня.

Глава 4

Время пятый час, а я уже потихоньку убираю барную стойку, Петр без ног сидит на маленькой табуретке, так что гостям его не видно.

– Привет. – неожиданно слышу и отрываю глаза от столешницы.

Недоумение растет с прогрессией, потому как у бара я вижу Ярцева, старшекурсника из нашего универа.

– Что желаете? – пытаюсь скрыть удивление, потому как впервые он сам заказывает напитки. – Ничего. – ослепительно улыбается, а у меня от недоумения брови ползут вверх.

Ощутимо парень перепил. Хотя, так и не скажешь, на первый взгляд. Опускаю глаза, принимая его за не шибко здорового, и вновь возвращаюсь к своим делам.

– Я тебя где-то видел… – вдруг продолжает он. – Не могу вспомнить, где.

Ну да, та перепалка в университете из-за одного первокурсника, видимо, прошла мимо его глаз.

– А ты запоминаешь тех, кто защищает первокурсников? Хотя нет, скорее, ты их сразу убиваешь. – с сарказмом выдаю.

Он по-актерски хватается за сердце, поджимая губы.

– Упс. Недоразумение вышло. – и снова посылает свою улыбку.

У меня крутится одна лишь мысль, что у него не в порядке с головой, но я тактично молчу.

– Второй курс, да? – дальше спрашивает.

– Какая разница?

Отрезаю, продолжая натирать столешницу тряпкой.

– Черт, – ругается, чуть наклоняясь вперед. – Давай сначала?

Ошарашено смотрю на него, приподнимая одну бровь.

– Сначала… что?!

– Знакомиться! Я Андрей… – тянет руку. – Иногда бываю болваном, но поверь, так не всегда. – и снова эта чертова улыбка.

– У тебя с головой не в порядке?

– Н-да… Впечатление обо мне не очень. – чешет затылок. – Правда, если серьезно. – резко снимает эту маску клоуна. – Ярцев Андрей.

– Я знаю, кто ты. – отвечаю, замечая как к нам движется удивленная Марина.

– А я не знаю, кто ты… – задумчиво звучит и прожигает взглядом.

В замешательстве не понимаю, что ему нужно, а сама в ответ не без сарказма выдаю.

– Это идеальное стечение обстоятельств.

Он вновь гримасничает, пытаясь разглядеть бейджик с правой стороны.

– Арина… – проговаривает вслух, пряча победную улыбку. – Приятно познакомиться.

– Не понимаю, откуда у них столько сил… – останавливается у бара Марина. – Мне еще два лонга.

Киваю, усмехаясь, попались ведь не убиваемые. Делаю вид, что Ярцева здесь нет, в то время как Марина опускает лицо прямо на стойку.

Пока смешиваю алкоголь, наблюдаю за этим индивидуумом, который то и дело бросает взгляды на подругу.

– Слушай, можешь подсказать? – вдруг он обращается к ней, а она вяло отрывает голову, посылая снисходительный взгляд. – Хочу произвести впечатление на твою подругу, что делать?

Из моих рук выпадает лайм, который я тут же обратно поднимаю и выкидываю в мусорку, испытывая настоящий шок.

Марина поднимает брови и переводит глаза на меня. Без слов даю понять, что сама не догоняю, что происходит. А она, скрещивая руки на груди, поворачивается к Ярцеву.

– Для начала… не быть таким идиотом. Но догадываюсь, это сложнее, чем кажется. – озвучивает, оценивающим взглядом пройдясь по парню.

А затем берет поднос с бокалами и кивает мне.

– Провал по всем фронтам… – слышу его тихий ответ.

– Именно. – не без скепсиса подтверждаю его первую стоящую мысль.