Суицид как кризис идентичности

Согласно модели классической психоаналитической теории нарциссическое тяготение к нереалистичной самооценке, к противоречивому характеру взаимоотношений, к расхожими с реальностью фантазиями о смерти, к магическому всемогуществу по отношению к реальности, а также к проблеме переживания потери и обиды – приводят к нарциссическим конфликтам, связанным с психосексуальной идентичностью, с ценностями и властью, с принятием человека как такового. [39]

В психоаналитической концепции основной причиной самоубийства считается негативное отношения человека к внешнему миру, в том числе, с включенными в него другими, недостатки которых вызывают агрессию, под давлением Сверх-Я меняющей свое направление с внешнего на внутреннее. Также именно в психоанализе выделяют сознательные и бессознательные факторы, определяющие суицидальное поведение. Аутоагрессия – это защитный механизм, который срабатывает в случаях зависимости от фрустрирующего объекта либо в тех случаях, когда проявление агрессии в отношении объекта является неприемлемым. [51]

Согласно мотивационной концепции суицид порождается душевной болью из-за фрустрации значимых потребностей. При этом в ситуации любого кризиса, личность занимает определенные позиции, которые могут быть как адаптивными, так и дезадаптивными, то есть не позволяющими человеку подстраиваться под измененные условия существования, что может привести к развитию тенденций суицида.

Дональдс Вуд Винникот. В своей работе «Истинная самость, ложная самость», Дональдс Вуд Винникот рассматривал суицид, в первую очередь, как защиту истинной самости. «В случае близком к здоровью: ложное self нацелено на завоевание условий, в которых истинное self могло бы реализоваться. Если условия не могут быть найдены, защита от проявлений истинного self вновь организуется. Стоит сомнению вмешаться, и клиническим результатом будет суицид. В этом контексте суицид является разрушением целостного self с целью избежать уничтожения истинного self. Если суицид становится единственной защитой от предательства интересов истинного self, на долю ложного self выпадает организация суицида. Это естественно предполагает и его разрушение, но одновременно избавляет от необходимости поддерживать его существование, если его функция сохранять истинное self от всего, что угрожает». [47]

Зигмунд Фрейд. Первоначально в психоанализе была принята концепция Зигмунда Фрейда. Основоположник психодинамического направления говорил о суициде как об агрессии направленной на самого себя. [39]

На заседании Венского психоаналитического общества, которое состоялось 27 апреля 2010 года, Фрейд заявил о том, что стремление к самоубийству основано на отрицании жизни из-за страстного желания смерти, вызванного бессознательной мотивацией. [20] В дальнейшем, это замечание привело к исследованию гипотезы о существовании инстинкта смерти (разрушения и агрессии) – Танатоса, а также его противоположности инстинкта жизни (интеграции и связывания) – Эроса. По мнению Фрейда между этими двумя влечениями происходят постоянные колебания. При этом Эрос со временем стареет, а Танатос существует до самого конца жизни человека и достигает своей цели, лишь приводя к смерти. [55]

Исследуя самоубийство, Зигмунд Фрейд в своих работах изначально выделял ряд психологических особенностей: чувство вины за пожелание смерти другим людям; идентификация, в том числе, с суицидальными родителями; отказ от принятия утраты либидинозного удовлетворения; месть; бегство от унижения; призыв о помощи; тесная связь между смертью и сексуальностью на уровне символического исполнения сексуального желания. [55] В результате регрессивных влечений происходит высвобождение влечения к смерти вызванное расслоением влечений, а именно: регрессия Я, дезинтеграция Я и расщепление на Я, и Сверх-Я.

В работе «Печаль и меланхолия» Фрейд рассматривает суицид как агрессию, обращенную против собственной личности вследствие утраты или потери. Он показывает динамику агрессии против той части Я, которая интроецировала травмирующий (плохой) объект. Таким образом, Я расправляется со своими внутренними объектами. [55]

На утрату объекта предрасположенный к депрессии человек сначала реагирует ненавистью, а именно, процесс меланхолии начинается в результате регресса к нарциссическому выбору объекта. [55; 2] При потере которого проявляется амбивалентность любовных отношений в виде самоупреков в том, что сам виноват в потере любимого. То же самое происходит в отношении обиды, огорчений, разочарований, благодаря чему проявляется конфликт любви и ненависти.

Если любовь к объекту, от которого невозможно отказаться нашла выход в нарциссическом отождествлении с ним, то по отношению к этому служащему заменой объекту проявляется ненависть, которая получает садистическое удовлетворение. Самоистязания меланхолика не только доставляют ему наслаждение, но и предоставляют возможность мести первоначальным объектам. Таким образом, Я может убить себя лишь в случае переобращения первоначально направленного на объект привязанности либидо на самого себя, когда оно начинает относиться к самому себе как внешнему объекту. В результате данного переживания развивается тяжелая депрессия.

Позже Фрейд рассматривал самоубийство как проявление врожденного влечения к смерти, когда разрушительные импульсы преобладают над стремлением к самосохранению и как аутоагрессивный акт, при котором основной акцент делается на роли близкого человека. [55] «Человек сдается потому, что ощущает себя не нелюбимым, а ненавистным и преследуемым со стороны Сверх-Я. Жизнь для Я, означает быть любимым, быть любимым Сверх-Я. Оно ощущает себя покинутым силами, способными защитить и позволяет себе умереть». [55]

Карл Абрахам. При этом Карл Абрахам считал, что депрессивный аффект выражается не столько в ненависти, сколько в чувстве вины, ипохондрических опасениях и страхе обнищания. [2] Но, прежде всего, классики психоаналитической теории в депрессии, как и в связанном с ней самоубийстве, видят разрешение конфликта агрессии. Уиздом добавляет к этому то, что утрата объекта заранее воспринимается как спровоцированная активно со стороны субъекта – это не мать покинула меня и поэтому я злюсь. А это я был злым – и поэтому она ушла, что вызывает чувство вины [39].

Также Зигмунд Фрейд высказывал свои сомнения по поводу самоубийств в корне которых не заложено наличие более раннего желания убить кого-либо еще помимо себя. «Ни один невротик не испытывает того побуждения к самоубийству, которое не обратил бы на себя из-за импульса убить другого».

Г. Хендин. Другие сторонники психодинамического подхода, например Хендин, рассматривал суицидальный акт как «ретрофлексию» убийства, повернутого на самого себя в результате воздействия защитного механизма, а также как акт «самонаказания». [39]

Р. Литмен и Штенгель. Литмен и Штенгель на основании высказанных суицидентами своих осознанных мотивов пришли к выводу о бессознательных фантазиях, которые в том числе подверглись вторичной обработке, являясь, таким образом, неким конечным продуктом психодинамической деятельности, отражающим мотивацию в абсолютно искаженной форме. [39]

Р. Шпиц и М. Маллер. Согласно Р. Шпицу и М. Маллер корнями депрессивной мотивации, а, следовательно, и суицидального поведения, является ни что иное как неправильная самооценка, формирующаяся на базе ранних отношений со значимыми людьми. Основными причинами данной нарциссической уязвимости, является ранняя разлука с матерью, и как следствие – анаклитическая депрессия (при отсутствии принятия матерью). В результате подобных отношений возникает амбивалентное восприятие родителей, которое приводит к взаимодействию с ними через агрессивное принуждение и депрессивный аффект. [62]

С одной стороны нарциссизм связан с (внутренним) ощущением собственной грандиозности и при этом с необходимостью получения подкрепления и подтверждения этой самой грандиозности другими (извне). С другой стоны, нарциссизм связан с переживаниями зависти, пустоты и собственной неполноценности. Вследствие чего любая неблагоприятная ситуация может усилить данный самоуничижающий эффект; привести к впечатлению непереносимости и появлению суицидальных намерений. Таким образом, основным бессознательным механизмом формирования суицидального поведения является чрезмерная нарциссическая потребность, компенсаторным механизмом которой за счет регресса является суицидальное поведение.

Эдвард Бибринг. По мнению Бибринга, именно анаклитическая депрессия является ядерным образованием любой последующей депрессии и все дифференциации этого процесса являются ни чем иным как более поздними наслоениями. [35]

К. Меннингер. Карл Меннингер так же как и Фрейд при интерпретации суицидальных феноменов опирался на теорию влечения к смерти и связанных с влечением к жизни противоречий, вызывающих борьбу конструктивных и деструктивных сил, которые вначале направлены на самого человека, и только в процессе его развития перенаправляются на других. В том же случае если катексисы разрываются или их становится слишком сложно удерживать, деструктивные энергии вновь перенаправляются на себя. [33] Вместе с тем если саморазрушительные импульсы преобладают над импульсами к самосохранению, то последствиями могут быть суицидальные действия.

Меннингер выделили три составные суицидального поведения это:

– иметь желание убить, которое также проявляется в ярости младенцев в виде ненависти и мести тем, кто отлучил их от груди. Для людей склонных к суициду, зачастую инфантильных, любая фрустрация является непереносимой, а желание убить обращается против самого желающего;

– желание быть убитым и, таким образом, искупить свою вину, ставя самого себя в ситуацию где вынужден страдать;

– желание умереть (опосредованное влечением к смерти) выражается в стремлении подвергать себя опасности или проявляет себя в ощущении безнадежности (распространено среди тех больных, которые считают, что смерть для них, является единственным избавителем от мученья).

В том же случае если эти три желания возникают одновременно, то суицид становится неотвратимой реальностью. Вследствие чего К. Меннингер выводит определение самоубийства как попытки бегства от болезненно воспринимаемой реальности (от реальной жизни), являющегося кульминационным действием постоянно усиливающихся саморазрушительных тенденций, возникших задолго до критического акта. При этом Меннингер не считал самоубийство явлением предрасположенности, а среди основных факторов называл: социальные установки, паттерны поведения, традиции, влияние окружающей среды и вызывающих фрустрацию влечений. В то же время о самом желании быть мертвым он говорил как о «временной смерти» при бессознательной фантазии о безопасности и защищенности, спокойствии и вечном мире [33].

Альфред Адлер. Альфред Адлер утверждал, что – «Быть человеком – значит ощущать свою неполноценность». Возникающие в жизни человека проблемы, приводят его к кризису, который сподвигает, преодолевая ощущение собственной неполноценности, изменяясь, развиваться. Но, не всем это удается, а те которые с поставленной задачей роста самостоятельно не справляются, начинают нападать на других, желая их уничтожить. В том числе, посредством суицида как скрытой атаки, пытаясь, таким образом, внушить чувство жалости к себе и вины тем, другим, ответственным за его заниженную самооценку. Помимо прочего нереализованное желание преодоления комплекса неполноценности приводит к состоянию застоя, которое не позволяет человеку увидеть реальность таковой, каковой она является, что приводит к регрессии, крайней стадией которой будет попытка суицида. [4]

Карл Юнг. Исследуя неосознаваемые влечения, Карл Юнг утверждал, что наше бессознательное есть нечто гораздо большее чем подавленные агрессивные и сексуальные побуждения. В том числе, рассуждая о самоубийстве, он говорил о том, что люди не только хотят уйти от невыносимых страданий, но и стремятся при помощи лишения себя жизни достичь духовного перерождения, в связи с чем могут попытаться себя уничтожить, таким образом, бессознательно желая, метафорически вернуться в чрево матери для того чтобы родиться вновь в более безопасном мире. [65] И как, к примеру, Иисус Христос, после распятия на кресте вновь воскреснуть в совершенно иной жизни.

Более того, в представлении Юнга в разных народах существуют некие свои архетипы смерти в виде «коллективных сил и энергий», оказывающих непосредственное деструктивное влияние на поведение членов данного общества. В свою очередь, его последователь Джеймс Хилман, считал суицид вполне правомерным способом лишения себя жизни и прихода к смерти, которая «освобождает наиболее глубокие фантазии человеческой души». [39]