III. Меч Дракона. 74 фацета

"Тогда почему завтрак, а не ужин?"

"Потому что сейчас 5:25".

Девушка решила не вдаваться в подробности соотношения названий приемов пищи и времени суток, поскольку тогда ей пришлось бы очистить все содержимое блюда от шкурок, а это неминуемо привело бы к засыханию фруктов, чего допускать в ее положении было категорически нельзя. И к тому же ей очень хотелось попробовать манго.

Новый виток блаженства. Изабелла закрыла глаза и каждой клеточкой тела почувствовала божественные вкус и аромат. А вместе с ними – почти ощутимый морской бриз и шум прибоя. Как из рекламных роликов с плетеным гамаком между двух пальм…

Всего лишь и надо было два месяца не есть фрукты. И вот уже не нужен ни самолет, ни билет, ни деньги на путевку… Просто долька какого-нибудь спелого плода.

"Ты уже спишь?"

Изабелла в своей расслабленности сама не ожидала, что напишет подобный вопрос, но, когда спохватилась, ответ уже пришел:

"Пытаюсь".

Какой у него красивый почерк…

Еще шкурка:

"Бессонница?"

"Нет, на голову сыпятся фруктовые очистки".

Изабелла фыркнула и, выбрав самое большое и увесистое яблоко, удобно расположилась на диване.

"А это тоже может упасть на голову?" – нацарапала она на лоснящемся боку.

"Может".

"Упало?"

"Нет".

"Почему?"

В ответ пришло что-то похожее на "пф-ф", но Изабелла точно не разобрала, потому что место на яблоке закончилось. Она аккуратно очистила шкурку, порезала плод на дольки, решив сделать из него яблочное пюре, и сходила за персиком:

"Ты всегда пишешь на фруктах?"

"Нет, я их только ем".

"Тогда почему сейчас пишешь?"

"Потому что кое у кого не хватает ума взять бумагу и ручку".

Что?! Да как он… Каков наглец! Бесцеремонный нахал! Он же не сказал, что так можно было!

Изабелла в ярости метнула персик в сторону окна, где темнели контуры старинного замка, и с округлившимися глазами увидела, что ее снаряд исчез на полпути, а в следующий миг что-то несильно стукнуло ей по голове. Изабелла ойкнула и потерла задетую макушку. Брошенный ею же персик метко приземлился ей на голову и отпрыгнул на диван.

Девушка гневно схватила первую попавшуюся грушу и резко нацарапала на тонкой кожице:

"У тебя?"

И только в тот момент, когда она кинула фрукт на стол и он залился золотистом светом, Изабелла поняла, что сделала.

Она поспешила забрать его, но лишь провела рукой по воздуху. У нее перебило дыхание, и она начала испуганно озираться по сторонам, готовясь к тому, что в лучшем случае перед ней сейчас может свалиться шкаф или кресло, а в худшем… Нет, лучше этого не представлять. Она уже вполне прочувствовала на себе, что значит рассердить своего соседа.

"Прости меня!" – в ужасе нацарапала она на следующем персике и положила его точно в то место, где было золотое свечение.

Персик исчез, но ответа не появилось.

"Спасибо за фрукты", – судорожно продолжила она на мандарине.

Он исчез. На столе все также было пусто.

"Пожалуйста, не сердись".

Снова тишина в ответ. Девушка подумала, что Лукард ответит, когда проснется, и, значит, ей предстоит до самого вечера в тревоге гадать об исходе своей судьбы, но вдруг рядом с ее рукой появилась мерцающая сфера, а внутри нее маленькая шкатулка из темного металла. Изабелла боязливо коснулась крышки и быстро откинула ее, словно могла уколоться. Но ничего не произошло. На подушечке из красного бархата лежал кулон.

Она медленно протянула руку и подняла его за тонкую, почти прозрачную цепочку.

Бриллиант…

Прозрачный, как слеза. Сверкающий, как солнечный луч на капле росы. Радужные брызги дождя в свете солнца. Этот блеск невозможно спутать ни с чем другим…

Еще вспышка – и на месте кулона в шкатулке появилась записка, свернутая маленьким свитком.

Изабелла дрожащими пальцами взяла бумагу и развернула ее.

Красивый строгий почерк и аромат лаванды:

"Надень его и не снимай".

***

Почти неделю эфиры "Новой Реальности" показывали сцены бала, преследование в доме, полет к замку, а также совсем старые кадры первых встреч Изабеллы с ее невероятными соседями. Ничего нового не происходило.

Мэтью Харвест во все эти дни надолго закрывался в своем кабинете с Миланом и главным инженером. И ни Селеста, ни Пьер-Мишель, ни даже Леонардо не знали, что там обсуждалось…

7 мая 2206 года.

Начался третий месяц "Новой реальности".

С самого утра Изабелла чувствовала особенную слабость. Спать она не могла, но и вылезать из кровати не хотелось. Она с трудом доползла до теплого душа, который, вопреки обыкновению, сделал ее состояние еще более нестабильным, и, покачиваясь, спустилась на кухню. У нее совсем не было аппетита, и ее спасло только наличие нового блюда свежих фруктов на столе. С невыразимой благодарностью к дарителю выбирая себе завтрак, Изабелла думала только о том, что, не будь у нее такого подношения, она бы совсем не смогла подкрепить силы, потому что одна только мысль о замороженной пище вызывала потемнение в глазах.