- -
- 100%
- +
Федя украдкой посмотрел на Галку и невольно рассмеялся. Мокрая и взъерошенная, с отсутствующим взглядом, она была похожа на воробья, которому только что задали хорошую взбучку.
– Видела бы ты сейчас себя со стороны! Ты сейчас не галка, ты воробушек! – продолжал смеяться мальчишка.
– Дурак! – буркнула Галка, но не удержалась и заулыбалась в ответ, слишком уж заразительный был у Феди смех.
– Согрелась хоть?
– Да, спасибо. Вот, держи! – девочка поспешно начала расстёгивать на ветровке молнию.
Федя закатил глаза, положил руки Галке на плечи, разворачивая её к себе, и застегнул молнию обратно.
– Оставь, мне и так нормально, – с этими словами он снова повернулся лицом к костру, правда одну руку так и не убрал с тоненьких плеч своей спутницы.
В любой другой бы день Галка бы нашла что ответить на такое бесцеремонное поведение, но сейчас происходило что-то другое. И что именно она никак не могла понять. А может и не пыталась. Ей просто было уютно в этой огромной Фединой куртке, которая как будто укрывала от всех бед внешнего мира, и тепло от костра, который так приятно потрескивал. И почему-то курносый Федин нос и веснушки, которые ещё днём так бесили, стали вдруг по-детски милыми. Федина рука приятно согревала плечи и это тепло растекалось вниз по спине и проникало в самое сердце. Галка вдруг осознала, что пока рядом Федя, с ними точно всё будет хорошо. Ей было так комфортно и спокойно, что она начала засыпать, роняя голову ему на плечо.
Из полудрёмы её вывел лай собак и шум неподалёку.
Федя встряхнул девочку.
– Галя, просыпайся! Нас нашли!
– Уже? – пролепетала сонная Галка. – Жалко…
Под стук колёс
Хрум! Хрясь! Бум!
Вы думаете, что звук наступившего лета это пение птиц и стрекотание сверчков по вечерам?
А вот и нет! Настоящий звук лета – это хруст рвущихся школьных тетрадок.
Вжух! Очередная годовая рукопись домашних заданий, сделав мёртвую петлю в районе люстры, приземлилась возле стопки учебников.
Окна открыты настежь, с улицы доносится запах жасмина и свежей травы, запах каникул. Солнечные зайчики прыгают со стены на стену, весело наблюдая за моим торжеством и хаосом вокруг. Тёплый ветер колышет занавески, играет с обрывками формул и задачек, раскиданными по всей комнате, треплет меня ласково за волосы, как бы спрашивая: «Ну что? Дождалась?»
Сгребаю в охапку кучу мусора. Смеюсь. Ещё вчера самым ужасным происшествием было бы потерять какую-нибудь из этих тетрадок, а сегодня это всего лишь клочья бумаги. Эх, выкинуть бы это всё в окно, но боюсь тётя Зина не оценит. Ладно, избавиться от этой охапки и скорее, скорее на волю, гулять! Есть мороженое, щёлкать семечки, скидывать шлёпки и кататься с подружками на качелях, болтая в воздухе босыми пятками. А вечером прийти пораньше, чтобы успеть собрать вещи. На всякий случай в пятнадцатый раз проверяю свой билет – да, сегодня, всё верно. В восемь вечера.
Я ждала этого дня целый год! И вот осталось подождать ещё чуть-чуть. Всего-то через семь часов я буду сидеть в вагоне и слушать глухой стук колёс поезда, который везёт меня к бабушке и дедушке в другой город. Весь день пребываю в радостном волнении! И не перестаю удивляться взрослым. Какие же они скучные! Как будто не понимают, что нас ждёт настоящее путешествие! Но нет, для них это просто «поездка на одну ночь, утром уже будем на месте».
Мои вещи в итоге собирает мама. Но это не значит, что у меня не будет своего багажа. Достаю свою дорожную сумку. У неё жуткая расцветка синяя с бутонами розовых роз. Аккуратно протираю тряпочкой с сумки пыль. Розы становятся ярче. Сколько помню всегда в поездках была у меня эта непонятно откуда взявшаяся, жуткая сумка. Но знаете, мне она всё равно нравится. Ведь если я её достаю, это значит, что я куда-то еду. Хотя, признаюсь, в душе я мечтаю о чемодане. Ну, таком, ярком, пластиковом, как у стюардесс в кино. Но когда ты всего лишь раз в год ездишь к бабушке, то синей сумки с розами вполне достаточно.
В 10 лет содержимое багажа выглядит очень странно. Рядом с косметичкой, где лежит первый блек для губ, колечко, попавшееся в подарок к жвачке, и бесцветный лак для ногтей, можно ещё обнаружить барби со всем её гардеробом, маленькую папку с вырезанными бумажными куклами и мою любимую мягкую игрушку.
Наконец, едем на вокзал! Папа несёт вещи, мама держит меня за руку, пока я верчу головой во все стороны. Столько интересного вокруг! Вон собака через пути побежала, тут рабочий по колёсам стучит молотком, а почему светофор синий? Заходящее солнце золотит ленту железной дороги, приглашая отправиться в путь. Нос улавливает ещё один аромат каникул – вокзальный запах мазута и солярки.
Отправляемся! Так здорово смотреть в окно – как медленно сначала проплывает город, будто прощается с тобой на всё лето. Потом поезд набирает скорость и вот уже знакомые с детства горные пейзажи скрываются из виду, а вместо них мелькают бескрайние долины. Солнце уже совсем низко, пылает над горизонтом ярко-алой звездой. И так хочется остановить движение, выскочить на эти поля и босиком бежать вслед за солнцем, раскинув во все стороны руки и вдыхая полной грудью аромат летних степей.
Ночью сон не идёт. Проворочавшись до утра, на рассвете встаю окончательно. Весь вагон ещё спит. Убаюкивающе дребезжит стакан кем-то недопитого чая в подстаканнике. Только мне не спится. Завернувшись в дорожную, местами дырявую, простынь снова смотрю в окно, на то как просыпается мир. Взгляду предстаёт красавец Дон – над его зеркальной и спокойной гладью стелется туман, стая птиц взлетает из высоких камышей. Небо постепенно светлеет, гаснут последние звёздочки. Скоро и приедем значит. А мне так хочется ещё посидеть вот в этой простыне и ехать дальше, вперёд. И провести в пути ещё день, два, а может и неделю. Ведь мир такой чудесный, такой необъятный и так хочется узнать – а что же там впереди, что дальше? Дальше той станции, на которой тебе выходить.
Почему исчезает Луна?
Никогда не задумывались, почему самые добрые и яркие сказки рассказываются бабушкой в деревне? Там, в городе, у мамы тоже хорошо получается. Но у бабушки как-то по-особенному. Может, потому что спишь ты не в своей комнате на пятом этаже, а в настоящем деревянном доме? Здесь скрипят половицы под мохнатыми ковриками, лёгкий ветерок чуть колышет голубые ситцевые занавески, задувая ночную прохладу сквозь щели старой оконной рамы, что-то таинственно шуршит в тёмных углах. Зажмуриваешь глаза, боишься дышать: «вдруг домовой?», а потом оказывается, что это кошка Сонька ловит мышей. А может быть дело не в доме вовсе, а во времени года? Когда как не летом слушать волшебные истории, наполненные теплом и светом?
Набегаешься весь день на жарком воздухе, накупаешься в речке, наешься спелых ягод прямо с ветки. Всё лицо и плечи уже покрылись россыпью золотистых веснушек, нос обгорел на солнце, пятки чернющие от пыли, а тебе всё равно. Наступает вечер и слышишь как знакомый голос зовёт: «Домо-о-ой!». Прибегаешь, а тебя уже и баня растопленная ждёт, и мыло пахучее с пушистым полотенцем дед протягивает. Пятки обретают свой прежний цвет, волосы распутываются под струями воды. Свежий и чистый садишься ужинать – стакан тёплого молока и кусочек тёплого свежеиспечённого хлеба. Начинает клонить в сон, но как можно спать, не послушав сказку? Забираешься в мягкую постель, бабушка выключает свет. В темноте её почти не видно, только силуэт слегка подсвечивается лунным светом, и звучит её голос – мягкий, убаюкивающий, обволакивающий:
«Однажды, в тёмную-тёмную ночь исчезла с неба Луна. А произошло это вот как. Далеко-далеко, на самом краю Земли, находится деревня звёздных гномиков. Ночью все гномы, как и ты, спят и видят чудесные сны. Но уже на рассвете просыпаются и принимаются за работу – они чинят и чистят звёзды. Ведь все звёздочки, которые мы с тобой видим, находятся далеко в космосе. А там то метеорит пролетит и отломит кусочек звезды, то ураган из космической пыли пронесётся, испачкает всё вокруг и потускнеет звёздное сияние. Вот гномики и работают целый день не покладая рук, чтобы ночью на небе вновь ярко зажглись звёзды. Все они были большие трудяги, но в особенности один старый гном, который работал лучше всех. И звёзды у него блестели ярче остальных, и заплатки он ставил так, что шва ни за что не отыщешь. «Золотые руки!» – говорили другие гномики про него. Руки-то может и впрямь были у него умелые, да только вот характер прескверный. Всегда этот гном был чем-то недовольный, всё ему не нравилось, поэтому его и прозвали – Ворчун. Однажды у Ворчуна выдался очень трудный день – он один отремонтировал целых сто пятьдесят звёздочек! А когда наступила ночь вышел полюбоваться своей работой. Да только в этот момент взошла на небе полная Луна и часть звёзд стало не видно из-за её яркого света. Разозлился Ворчун, ногами затопал:
– Какой толк от моей работы, если звёзд не видно? И всё из-за тебя! А ну уходи прочь! Никому ты не нужна! – закричал он Луне.
Обиделась Луна на Ворчуна, опечалилась. Так ей тоскливо стало, что она взяла да и ушла с неба в неизвестном направлении. Ворчун обрадовался, ведь теперь каждую звёздочку, даже самую маленькую и далёкую, было хорошо видно. Ох и удивились же другие гномы, когда потеряли Луну. Узнав, что произошло, они начали было ругать Ворчуна, но потом решили, что без Луны и правда лучше. Ведь теперь они всю ночь могли любоваться своими звёздами и пересчитывать их.
Так прошло несколько дней. Каждое утро гномики теперь работали ещё радостнее, чем обычно. Пока в один день не пришли к ним в деревню другие гномы. Внешне они выглядели также как и звёздные, но никто из них не улыбался и не смеялся, все они были грустны и угрюмы. Оказалось, что это лунные гномы, которые живут в другой деревне. До недавнего времени каждый день они взбирались по небесной лестнице на Луну и наводили там порядок – выметали кратеры, подкрашивали холмы. А ещё управляли лунными фонариками – направляли свет от Луны на землю, чтобы все ночные странники и путники видели дорогу. Но вот уже три дня как Луна исчезла и поэтому бредут лунные гномы куда глаза глядят в надежде её найти. Заволновались тут звёздные гномы, стыдно им стало, в особенности Ворчуну. Решили они всё исправить и попросили звёздочек отыскать Луну и передать ей свои извинения. Разлетелись звёзды во все галактики на поиски, а гномы стали ждать. И вот ночью случилось чудо! Появился тоненький кусочек Луны на небе. Не захотела она сразу целиком показываться, слишком обижена была.
Обрадовались лунные гномы, захлопали в ладоши. А Ворчун пошёл просить у неё прощения:
– Прости меня, Луна! Я слишком злой был, думал только о себе и о своих звёздах. Но сейчас понимаю, что и ты тоже нужна всем на небе.
Луна добрая была, простила Ворчуна сразу же. Но с тех пор раз в месяц уходит с неба, что звёздные гномы могли насладиться сиянием своих звёздочек».
Сквозь дремоту слышишь тихое: «Вот и сказке конец, а кто слушал молодец!». Тёплая, шершавая рука нежно гладит по голове, поправляет одеяло. В окно робко заглядывает лучик лунного света. Это наверняка кто-то из лунных гномов светит фонариком.
Бондарук Алёна
(@alenabondaruk)
Гитара у костра
Джина держала фотографию Фреда в руках. Прошло полгода после его смерти… Чувство утраты притупилось, просыпается оно и колет только когда приезжают дети, такие похожие на него практически во всем: Линда такая же серьезная, как Фред, а Джим – просто копия мужа… 25 лет крепкого брака, дружеских отношений и всего самого лучшего, что может дать сильный, порядочный и умный мужчина. А вот любовь… Без любви такую семью не построить, хотя любовь разная бывает…
Стук заставил Джину вздрогнуть. Дверь открылась, и вместе со свежим ветром в дом вошел Том, их старый друг, с которым они с Фредом провели все детство. Джина не видела его со дня похорон. Да и не хотела: Том слишком много понимал про нее, хоть и не говорил: она догадывалась, что он любил ее и потому никогда не был женат. Короткие романы с самыми разными женщинами не доходили до серьезных отношений: он попросту не давал им развиваться из-за нее.
– Привет, Джи. Я тебя застукал за оплакиванием дорогого Фреда? – он кивнул острым небритым подбородком на фото.
– Ты не слишком дружелюбен к другу, – ответила Джина, выдержав прямой долгий взгляд Тома.
– Из вас двоих я выбрал тебя. Ты же знаешь. Кофе угостишь?
– Прояви хотя бы уважение. Угощу, если закроем эту тему.
– Конечно, конечно. Я умираю без кофеина, спаси меня! – громко сказал Том, сжимая руки в молитве.
Джина ухмыльнулась и жестом пригласила с собой гостя. Он ловко уселся на барный стул. Каждое движение ее он фиксировал, как, впрочем, и всегда. Она это чувствовала:
– Прекрати на меня пялиться!
– Не могу. Мне теперь можно.
– Фред был твоим другом!
– Нет. Теперь нет. Фреда я терпел из-за тебя и ждал, когда тот сыграет в ящик.
– Идиот! – сказала Джина, ставя перед Томом дымящийся эспрессо.
– Ошибаешься. Я умный. А вот он идиот, но и за это ему спасибо.
– И как понять тебя?
– Он оставил мне лучшие годы с тобой.
– Я с тобой не буду.
– Заблуждаешься, Джи. Кофе великолепен. Я пойду.
Том пошел к выходу. Джина молча смотрела на него. Он обернулся и, улыбаясь, спросил:
– Ты не проводишь?
– Иди к черту! – крикнула Джина и отвернулась.
– Как скажешь, дорогая!
Дверь хлопнула. Она продолжала стоять у окна, злясь на себя за свою дурацкую слабость: старые чувства не ушли, нет. Они с новой силой дали о себе знать, проникая в каждую клеточку ее души. Джина закрыла глаза. В который раз она вспомнила тот костер, песни под гитару, взгляд глубоких внимательных глаз Тома. Он сказал ей в ту ночь, что будет всегда рядом и будет ждать ее, несмотря ни на что, и что когда-нибудь они точно будут вместе… Но было поздно: под сердцем ее билось сердечко Линды. И верность свою она пообещала Фреду. Том был в ее жизни давно, такой привычный, как и Фред, но только Фред проявился раньше, а Тома она полюбила много позже. Когда уже было нельзя. Каждая встреча с Томом на протяжении ее жизни с Фредом была испытанием. Том чувствовал это, поэтому всегда был в стороне и старался не беспокоить ее, по возможности избегать: Фред все же был другом. Да и Фред знал о чувствах Тома, но никогда не говорил с ним об этом – зачем? Джин все понимала и была благодарна им обоим за бережное отношение. А теперь… Она улыбнулась: ее лучшие годы впереди. Он прав.
Летнее счастье
Вечерний воздух отяжелел, налился влагой: вот-вот набегут синие тучи, грянет летний гром, по-взрослому, серьезно так; польется долгожданный дождь. Ползет тоненький, почти прозрачный паучок по дереву, ползет и шепчет:
– Погоди, дождичок-летничок, дай до дому добраться! Повремени!
– Торопись, торопись, скоро уже! – ответил ветер, шурша березовыми листочками. Он ждал этого маленького многоножку, чтобы дать ему возможность уйти.
Как только паучок скрылся, ветер задул, зашумел, засвистел. Закружилась придорожная пыль, заволновалась сочная трава, зашуршали кроны деревьев – все оживилось, заговорило о чем-то своем, неведомо лесном.
И вдруг все стихло. Настала глубокая тишина. Лесной мир на мгновение осветило голубой молнией и грянул гром. Все вокруг содрогнулось. Это беззвучие нарушил глухой звук, который все нарастал и нарастал… Земля жадно впитывала небесную воду; деревья протянули ветви, ловя ими капли, стекающие потом вниз по шершавым стволам.
В воздухе витало ночное летнее счастье. Мне хотелось раствориться в нем, насытиться. Я прислонился к дереву и замер, впитывая тишину ночного леса, дыша его прохладой и слушая эту неповторимую музыку дождя.
И грянет гром
И грянул гром… Вся долина вздрогнула и сжалась. Деревья притихли, трава замерла и поникла, чувствуя, как скоро ее придавит ветром и тяжелыми каплями дождя. Вот-вот налетит ветер, сомнет все, прогнет под себя. Только вот все ли?
Только один тюльпан стоял и прямо смотрел в черное небо. Смотреть смерти в глаза – это единственное, что ему оставалось. Так ему казалось. Он один. А говорят, что один в поле не воин. Что ж, тогда хотя бы достойно встретить гром и смерть.
И грянул гром. Молнии метали свои синие стрелы в землю. Бедная, бедная земля. За что ей это. «Наверное, ей больно,» – подумал Тюльпан. «Нет, мне вовсе не больно. Это лечебный огонь,» – ответила Земля. «Огонь не может быть лечебным!» – возразил Тюльпан. Земля ненадолго замолчала, а потом продолжила:
– Гром, молния – это лекарство от застоя. Это как новая жизнь. Больно, но полезно.
– Полезно для кого? Для цветка, который сломает ветер? Для дерева, которое сгорит?
– Полезно для гибких: цветок может прилечь – тогда он выживет. Полезно для сильных: погибнуть может слабое дерево, а сильное, даже если сгорит, вырастет снова. Понимаешь?
Тюльпан промолчал.
И грянул гром. Задул ветер и стал пригибать Тюльпан к Земле. Он сопротивляться не стал: жизнь дороже, и никому не нужно геройство – его даже не заметит никто… Он подумал о том, как хорошо утром встречать рассвет, а ночью любоваться мириадами сверкающих звезд. «Спасибо!» – прошептал наклоненный к Земле Тюльпан.
Гайдай Дарья
(@ptaha․daha)
На два слова. О любви
За кадром текст. Страстный, томящий.И смотришь на фото, оно говорящее.Выложишь, и все сразу поймут.Можно ворваться на пару секунд,можно мимо идти.В окна чужие глядя, нюхать цветы.Всех на свете любя, ждать и дождаться.Можно влюбляться.И можно, представь, на траве целоваться.Можно смотреть напротив в глаза..Раскатами грома в сердце гроза.Ливень за зноем, мокры тела.Страсть – наше лето.Хотелось б, чтоб да.⠀Любимые песни, в окна ветрапопутного чувства дуют всегда.Дорога, пусть длинная к невероятным местам,нас приведёт, где счастье к ногам.Руки в ладони, пальцы по коже,мы оказались безмерно похожи.Босыми ногами касаясь травы,летели ввысь, в небо наши мечты.Можно играть, можно жить,шаг шагнуть в сторону любую.Историю точкой окончить нельзя..давай мы воткнём запятую.Посвящение городу
Я подарю тебе дому реки, что любовью зовётся.Я подарю тебе дом,и ты будешь в него убегать.⠀Звонкий смех, полный стол.И с тобой здесь присел у оконцатот, кто дорог и хочет тебя просто и нежно обнять.⠀Я подарю тебе дом,где ты будешь всё лето с роднёюна рассвете вставать, чтоб на кухню к бабуле бежать.Пока все ещё спят, для тебя стол накроют.Слушать радио и оладушки жадно глотать.⠀Я подарю тебе двор.В том дворе мало окон.Три минуты – и ты сможешь его оббежать.Но в одном из око́н ты увидишь огромные стёкла.И глаза, те что скачут,чтобы стёкла оконные просто убрать.⠀И врубить It’s my life на весь двор,чтоб лететь на качелибыло весело вам: и тебе, и сестре.Ведь глаза, те, что скачут, этим самым хотелив любви своей юной признаться.И лишь только тебе.⠀Вы помчитесь на великах вместе, весёлой гурьбоюпоплескаться на пляже.Ягод чужих в огородах пожрать.И весь день во дворе, гаражах…И ничего вы не ели.Будет ночью вас бабушка в дом загонять.⠀Я подарю тебе город.Что будет в сердцах отзываться.Всей родни, что раскидана в разных краях.Я подарю тебе город,будут все улыбаться,лишь услышав:«Давайте как в детстве по крышам скакать».Пусть косые дожди в этом городе частые гости,но не смогут они ваше лето отнять.Потому что оно к вам приходит, как солнце,каждый раз, что садитесь за стол вспоминать.⠀Как вы ждали его,как неслись с ним навстречу.Как летели с горы, подол ягод набрав.И вся Камская ГЭС наблюдала в тот вечеркак плескались в реке вы, крича it’s my life.⠀Ну а завтра с утра тот же двор, что стал тихим,постепенно проснётся и наполнится вновь.И огромный мой мир заиграет по новой событиемit’s my life – так зовётся моя с ним любовь.Маме
Жизнь меня учит взрослеть.Каждый день, ежечасно. Меняться.А я так хочу молодеть,И с тобой хоть бы раз повстречаться.⠀Мне бы взять тебя, тихо коснуться,А лучше, на шею метнуться.Запустить пальцы в волосы, ласково мять.Наклониться к затылку и сладко шептать.⠀Рассказать тебе все свои тайныеСтрахи, сомнения, мечты.Чтоб улыбнулась, нечаянноОбронив своё: «глупая ты».⠀Хочу вновь под пледом встречаться.Колючий наш плед. Мне б придраться.Знаю, ноги будут чесаться.⠀ ***⠀Помнишь, в шелуху от ореховНарядился он в новом году?А ещё знает он Пьеху,Что пела с экрана ему.⠀Он хранит запах дома,Неслышные ночью шаги.Согреет во тьме незнакомой,Поведает детские сны.⠀ ***⠀Дак к чему ж придираться?Уж лучше буду смеяться.И спорить с тобой, и ругаться,Лить слёзы, кричать!.. Обниматься.⠀Ехать в поезде и удивлятьсяСоседу, что в любви мог признаться.⠀ ***⠀Как же хочу я прижатьсяИ пальцами волосы мять…Хочу рядом сесть, улыбаться,И долго о чём-то молчать.⠀Пишу, а уж ноги чесатьсяСтали. Под пледом. Опять.Облачный атлас
Подними глаза к небу, видишь вон то маленькое облако? Над ним звезда. Да-да, за той растянувшейся ватой на небосклоне. А на звезде живут твои ночные разговоры, мольбы о здоровье детей, там же слёзы, там и улыбки. Там та, кого безумно хочется обнять, но уже не на этом свете.
Я могу продолжать, но ты, возможно, уже плачешь.
Постой, дорогая, она там не за этим.
Всю жизнь на земле и всю вечность на небе она желает видеть как светятся твои глаза, как сияют люди от твоей улыбки.
Как он нежно обнимает тебя,
как в твой дом приходят гости.
Представь, она ждёт, что ты однажды войдёшь в воды Индийского океана. Раскинешь руки и издашь счастливый крик.
Индийского океана.. – какая чушь. Главное же не океан, главное – счастье.
Помнишь, ты собиралась слушать Байкальский лёд?
Дак давай же, действуй.
Ты можешь ходить.
На работу. По двору. В музеи. В горы.
Есть и спать.
Влюбляться и быть с тем, с кем хочется.
Пить воду из родника, обнимать деревья.
Нехотя идти на пробежку по вечерам. Резвиться с собакой.
Петь, когда хочется.
Обнимать.
Можешь даже лениться.
Можешь писать. Можешь нет.
Танцевать.
Нюхать дым. Сидеть у костра. Да хоть у дурацкого сериала.
Можешь есть ягоды с куста. даже немытые.
Говорить «нет» и «прости». Хоть это нам, людям, порою непросто.
«Люблю» – с этим вообще беда. Чаще это слово говорят те, кто понятия о его значении не имеет. А те, кто имеют, – молчат. Бояться.
Ты можешь с ним лежать под крышей и слушать дождь.
Можешь купить билеты в один конец и по своему желанию.
Можешь.
Жить.
Вот замри сейчас на минутку, отложи все дела, остановись. Выйди из машины. Отойди от суетливых людей и их потоков. Здорово, если у тебя под боком лес или поле, или речки бережок. Летом особенно хочется, чтобы рядом был речки бережочек.
Присядь. Втяни ноздрями воздух. Втяни глубоко, чтоб свободно стало. Чтоб мозг очистился от повседневности.
Замри.
Слышишь, листва шелестит?..
И это только начало.
Закрой глаза и унесись туда, где тебе было по-настоящему хорошо.
Где не для галки, а в кайфе безбрежном растекаются мысли,
где тёплый песок щекочет голые пятки,
где ждёшь встречи, зная наперёд, что её будет мало,
где несёшься на станцию и боишься опоздать к прибытию поезда,
где скачешь на шею, потому что не видел тысячу лет или пару недель, не важно, ты уже страшно соскучился,
где за столом не хватает места, а воздух пропитан звонким смехом,
где без страха и голоса поёшь песни и забываешь про телефон,
где её напротив морщинки, а у него кудрявые брови или колючая щетина.
где скрипучие двери и звёзды над рекой..
где твой глоточек счастья
⠀
Зандер Лариса
(@larisazander)
Гром среди ясного неба
Витюшка спал на печке. Сон был крепким. Весь день на старом велосипеде он накручивал километраж не меньше дальнобойщика на трассе. Нужно было многое успеть.
Занять очередь за хлебом, который привозили два раза в неделю. Очередь занимали задолго до открытия магазина. Купив хлеб, развезти его двум своим бабулям. Они жили в разных частях городка. Забрать у бабы Мани отходы для кабана Борьки и привезти к бабуле Фросе, у которой и жил на откорме хряк. Натаскать воды. Убрать во дворе. Нарвать два мешка травы для кроликов. Самая сочная трава росла возле карьера. Когда то, карьер был рабочим. В нем брали глину для маленького кирпичного завода. А потом его, этот самый карьер, затопили. Ехать к нему нужно было огородами. Пока доедешь, семь потов сойдет.
Вода в карьере нагревалась за день на солнце, была теплой, пахла тиной. В ней водилось множество головастиков. Накупавшись до звона в ушах, Витюшка набивал два мешка травой и снова спешил домой. Кролики тоже ждали еду. Одним словом забот у Витюшки было полно. От того и сон был крепким.