Боярин в мегаполисе

— А где у вас рынок? — спросила я.

— Везде, — ответил Борислав. — У нас нет отдельного рынка. Каждый торгует у своего дома.

— Как в Средневековье.

— Что такое Средневековье?

— Долгая история. Не важно.

Наконец мы подъехали к кремлю. Стены его были сложены из огромных, грубо обтёсанных каменных блоков. Сквозь них местами пробивалась трава — старые стены, очень старые. Я положила ладонь на камень и почувствовала, как он гудит — едва слышно, на грани восприятия.

— Стены чувствуют, — сказал Борислав, спешиваясь. — Они живущие.

— Живущие стены?

— В них заложена магия наших предков. Они могут разговаривать, если захотят. Но редко хотят. Люди их утомляют.

Я убрала руку.

— У вас всё странное, — сказала я.

— Это ты странная, — ответил он. — Идём.

Мы вошли в кремль. Внутри оказалось просторное мощение двора, посреди которого стоял колодец — такой же, как у терема, но больше, выше, с фигурой не одного дракона, а трёх.

— Это сердце нашего рода, — сказал Борислав, указывая на колодец. — Здесь хранится сила Гремячих. Если колодец высохнет, род погибнет.

— И как он не высох до сих пор? — спросила я.

— Мы его питаем. Каждый боярин, каждый воин, каждый человек нашего рода отдаёт частицу своей силы. Вода в колодце — это наша общая кровь.

— Красивая метафора.

— Не метафора. Реальность.

Я посмотрела в колодец. Вода в нём была тёмной, почти чёрной, но на поверхности плясали золотые искры — как звёзды в ночном небе.

— Теперь покажу тебе самое главное, — сказал Борислав.

Он повёл меня к одной из башен — самой высокой, с золотым куполом. Внутри башни была винтовая лестница. Мы поднимались долго — ступенька за ступенькой, каменный круг за кругом. У меня уже кружилась голова, когда Борислав наконец открыл тяжёлую деревянную дверь и вышел на смотровую площадку.

— Смотри, — сказал он.

Я посмотрела.

С башни открывался вид на весь город и далеко за его пределы. Белые дома, красные крыши, лента реки, поля, леса, горы на горизонте. Всё это было залито солнцем — золотистым, густым, как мёд.

— Красиво, — выдохнула я.

— Это мой мир, — сказал Борислав. — Он тебе нравится?

— Да.

— Может, останешься?

Я повернулась к нему. Он смотрел на меня, и в его глазах не было шутки.

— Ты серьёзно?

— Я всегда серьёзен, Алиса.

— Ты меня неделю знаешь.

— Иногда и дня достаточно.

Я не знала, что ответить. Ветер трепал мои волосы, разрывая причёску, которую соорудила Глафира. Я стояла на краю крыши, смотрела на незнакомый мир и чувствовала, что моя жизнь никогда уже не будет прежней.

— Я подумаю, — сказала я наконец. — Хорошо?

Борислав кивнул.

— Хорошо.

Мы стояли молча. Внизу шумел город. Где-то пели птицы. Я чувствовала тепло его руки — он не касался меня, но тепло всё равно шло, будто между нами не было воздуха.

— Пошли, — сказал он. — Я покажу тебе, где мы будем жить следующие несколько дней.

— Жить?

— Да. Мы остановимся здесь, в кремле. В моих покоях.

Я сглотнула.

— В твоих покоях?

— Не бойся. — Он улыбнулся. — Помнишь наш уговор? Никто ни к кому не лезет.

— Помню.

— Тогда идём.

Мы спустились с башни и пошли через двор. Я сжимала в кармане брошь, которая сегодня почему-то была особенно горячей.

— Ты что-то чувствуешь? — спросил вдруг Борислав, останавливаясь.

— Да. Жар.

— Это печать. Она реагирует на мой род. Чем ближе ты к сердцу рода, тем горячее становится брошь.

— Так мы близко?

— Очень, — сказал он. — Мы прямо над сердцем. Колодец внизу, мы наверху.

Я достала брошь из кармана. Изумруд горел ярко-зелёным светом — почти ослепительным.

— Кажется, она хочет сказать что-то, — прошептала я.

— Может быть, — ответил Борислав. — Может быть, она напоминает тебе, что время идёт.

— Время идёт везде, — сказала я. — В вашем мире, в моём. Я не забыла про портал.

— Я знаю. Я просто — он замолчал, подбирая слова. — Я просто хочу, чтобы ты запомнила этот день. Запомнила этот вид. Запомнила, что где-то есть место, где тебя ждут.

— Кто ждёт?

— Я, — сказал он.

И снова между нами повисла тишина — густая, как тот воздух в лесу, полная невысказанных слов.

— Покажи мне свои покои, — сказала я, чтобы разрядить обстановку.

Он кивнул и повёл меня дальше.