Служебный развод

Глава 7

В офис я все-таки возвращаюсь с опозданием.

Ревизия вещей, которые решил увезти муж, заняла время. Когда вернусь домой, продолжу. Во-первых, нужно снять все камеры во дворе. Если у меня нет к ним доступа, то и Валентину нечего там смотреть. А во-вторых, нужно разобраться с сигнализацией.

Я заезжаю на парковку для сотрудников и выхожу из машины. И в этот момент удача решает мне улыбнуться. Именно сейчас, под вечер, когда весь остальной день был похож на марафон неприятностей. Я смотрю перед собой и вижу, как по ступенькам спускается наш новый босс с помощником.

Шумицкий накинул на плечи коричневое пальто, а в ладонях сжимает черный лаконичный портсигар. Еще чуть, и мы бы разминулись. Да и сейчас он так занят своими мыслями, что не замечает меня на парковке. Мне приходится осторожно открыть дверцу своей машины и тут же захлопнуть ее с громким хлопком.

– Ой, – произношу одними губами.

Две пары мужских глаз устремляются в мою сторону. Только помощник сразу отворачивается, теряя интерес и продолжая что-то говорить. А вот Шумицкий продолжает сверлить меня тяжелым взглядом.

Жесткий он все-таки.

И холодный.

Или это усталость?

Обычная мужская усталость, которая частенько тянет за собой цинизм и грубость.

– Добрый вечер, Игорь Викторович, – отзываюсь и опускаю глаза на наручные часы. – Вы сказали в шесть? Простите, меня немного задержали.

Над голосом еще надо поработать.

Я никогда не задумывалась, что это целая наука. Даже интонации имеют значение. Нельзя звучать как стерва или торгашка на рынке, которая знает свою цену и не отступит, но и сладко мурлыкать или нести чушь голосом девственницы уже не по возрасту.

– Добрый, Катерина, – произносит Шумицкий и дает знак помощнику, чтобы тут закруглялся и сваливал.

Мне становится нервно.

Едва сдерживаюсь, чтобы не начать переступать с ноги на ногу.

Плана у меня нет. Только направление, и то смазанное.

А вот Шумицкий выглядит как мужик, который четко знает, чего хочет. Он монолитный, как камень. При деньгах и власти. Сильный, мускулистый, волевой. Видно, что не легкой прогулкой добрался до своего статуса, а многое выгрызал зубами. Даже не хочу думать, сколько скелетов утрамбовано в его шкаф.

И сколько женщин побывало в его кровати тоже.

В любом случае у него получается лучше, чем у меня. Я не могу подобрать подходящую интонацию, а он смотрит правильным взглядом. Без липкого блеска и тошнотворного внимания, словно я кусок мяса, но и его мужской интерес считывается отчетливо.

Он все-таки оценивает. Выбирает.

Охотится.

– Ты знаешь, где находится улица Калинина? Мне там сняли апарты на время командировки. Поможешь найти адрес?

Я знаю, где она находится.

И его водитель тоже знает.

Его легенда сшита белыми нитками.

Но она хотя бы есть. Хоть капля изящества.

– Это хороший район, – киваю и пытаюсь выглядеть расслабленной. – Там отличный вид на Волгу.

– Значит, покажешь?

Он заостряет взгляд, который напитывается темной глубиной. Я зачем-то ныряю туда и чувствую, как меня сносит его энергетикой. Тяжелой, продавливающей, сугубо мужской. Сердце пропускает удар, и я ощущаю давно забытый трепет, который настигал меня много лет назад. Мне на мгновение кажется, что мы уже наедине в полутемной комнате и он вот-вот начнет снимать с меня одежду. Уверенно, на правах хозяина или босса, под которого я сама согласилась лечь.

– У меня нет времени на лишние повороты, – добавляет Шумицкий.

Звучит прямолинейно.

И правда, откуда у занятого бизнесмена время на уламывания и женские выкрутасы?

Если готова всё показать, то садись в машину и поехали.

Если нет, то нет.

– Покажу, – произносит та часть меня, которая верит, что не бывает безвыходных ситуаций.

Я отхожу от своей машины, а Шумицкий показывает направление. Его черный мерседес стоит в первой линии парковки. И это скверно. Множество окон офиса выходит на эту сторону. Я готова спорить, что найдется сразу несколько случайных свидетелей, которые увидят, как я сажусь в машину босса после первого же рабочего дня.

Или это, наоборот, хорошо?

Я этого добиваюсь?

Пусть видят, пусть сплетничают, пусть Валя тоже узнает.

– Спасибо, – говорю Шумицкому, когда он распахивает для меня заднюю дверцу.

Она, кстати, огромная. Прежде я никогда не ездила в машинах премиум-класса, и простор салона впечатляет. Я устраиваюсь в кресле и с облегчением отмечаю, что между нами большая лакированная панель с подставками и кнопками, которую никак нельзя откинуть или сложить. Зато тут есть и обогрев, и массаж, и подсветка. Шумицкий явно привык к комфорту.

Вскоре он садится рядом и говорит водителю, что можно ехать. Мерседес мягко трогается и по плавной дуге огибает парковочные ряды. Я смотрю через тонированное окно и вижу, как моя собственная машина, простенькая и повидавшая парочку мелких ДТП, становится всё дальше и дальше.

– Давно здесь работаешь? – спрашивает Шумицкий.

Я поворачиваюсь к нему. Он откинулся на спинку, а правую ладонь бросил на панель. Мне она уже не кажется неприступным бастионом, который дарит мне психологический комфорт. Шумицкий высокий. С длинными конечностями. Ему стоит немного потянуться, и его ладонь с легкостью окажется на моем бедре. Она уже находится в опасной близости.

– Вы не смотрели мою анкету?

– Я знаю твое имя и должность. Дальше не стал читать.

Его и так сегодня замучили бумагами.

Тем более нет смысла утруждаться. У таких людей есть своя служба безопасности. И если бы ко мне были вопросы, я бы даже близко не подошла к его машине.

– А ты что-нибудь знаешь обо мне? – спрашивает он, а под его головой легонько скрипит кожаная обивка, когда он поворачивается в мою сторону.

Его взгляд опускается на мои губы.

– Я знаю, что вы прилетели из Москвы и вас все опасаются. Боятся, что вы проведете сокращение. Или назначите своих людей на все ключевые позиции.

– Это всё?

– Вы богаты, и у вас полно бизнесов. Я не запоминала названия, но список был внушительный.

Шумицкий некоторое время молчит, словно ждет, что я продолжу. А мне больше нечего сказать. О сплетнях из желтой прессы, которые мне поведала подруга, я говорить не собираюсь.

Хотя мне становится любопытно.

И чем дольше я нахожусь с ним наедине, тем сильнее.

То ли это напряжение, которое покалывает мое тело иголками, то ли в Шумицком действительно есть что-то таинственное. Сейчас мне не кажутся бредовыми слухи о том, что он едва не погиб и пропал на целый год, потому что проходил серьезное лечение. Есть в нем что-то такое… Не могу объяснить словами, но бывает, смотришь на человека и понимаешь, что максимум, какие проблемы он повидал, – это отсутствие растительного молока в любимой кофейне. А бывает ровно наоборот. Не просто глубина, а бездна опыта, причем мрачного.

– Понятно, – подытоживает Шумицкий. – Ты тоже боишься попасть под сокращение?

– Я хороший специалист. На мой взгляд, я не заслужила.

– Значит, увольнения не будет.

Он отвлекается на звонок. Он почти ничего не говорит, но внимательно слушает собеседника. За это время мы добираемся до нужного адреса. Как я и думала, мы сворачиваем к элитной высотке. Водитель направляет машину в подземный паркинг и останавливается рядом с дверьми, которые ведут к лифту. Я не дожидаюсь ухаживаний и сама открываю дверцу, ступаю на бетонный пол.

Шумицкий делает шаг ко мне и протягивает ладонь.

Вот и первое прикосновение.

Он касался моего запястья в кабинете, но это не считается. Тогда подтекст был иной.

А сейчас моя ладонь утопает в его и я чувствую горячие крепкие пальцы. Он жестко обхватывает мою руку, обжигая и запуская лихорадочные импульсы по телу. Нет, мне не противно. Но странно. Если смотреть на Шумицкого как на картинку, он идеален. Именно с таким мужиком хочется отомстить неверному мужу, получить удовольствие и поквитаться одновременно. Но все-таки я отвыкла от свиданий и первых мгновений близости. Я так долго была в браке с Валентином, что не думала, что ко мне будет прикасаться другой мужчина. Это казалось чем-то из другой реальности.

Впрочем, измена мужа с высокомерной красоткой с экранов ТВ и его жестокое поведение из той же реальности.

Мы поднимаемся на лифте на верхний этаж и входим в просторную квартиру. Она кажется полупустой, но обставлена по высшему разряду. Я понимаю, сколько стоит инженерная доска, сколько светильники и мебель. На работе я оформляю отчеты оценщиков недвижимости, поэтому знаю порядок цен. Техника здесь, конечно же, Miele – этот бренд давно стал маркером обеспеченной жизни.

– Ты голодна? – спрашивает Шумицкий и гасит основной свет, оставляя лишь ночную подсветку. – Можешь сделать заказ.

– Нет, я не хочу есть.

Он бросает пиджак в кресло и проходит в гостиную. В ней квадратов сорок, а с правой стороны устроена кухонная зона. Шумицкий открывает холодильник и достает бутылку минералки. Я успеваю заметить, что на полках расставлены продукты. Как по линейке.

Да, здесь всё подготовили для комфортной жизни. Наверняка и его чемоданы доставили из аэропорта, развесили одежду в гардеробной. Тоже по линейке и тонам.

Только вот с уборкой перестарались. В воздухе чувствуется запах чистящих средств. Он почти выветрился, но не до конца.

– Недавно был клининг, – произношу и указываю на окно. – Может, проветрим?

Шумицкий кивает. Я подхожу к панорамному окну, которое занимает всю стену. К счастью, я знаю, как обращаться с такими. В некоторых высотках вовсе отсутствует возможность открыть окно, воздух подается только через систему вентиляции. Но здесь есть рычажок, который открывает боковые небольшие створки, через которые поступает воздух с улицы.

Я вдыхаю его полной грудью. Он свежий и прохладный. Но голова все равно немного кружится. Слишком высоко и слишком красиво. Завораживающий вид на реку примагничивает, да так, что я невольно замираю.

В реальность меня возвращает мужское дыхание.

Оно набегает по сумраку.

Как высокие волны со скалистого берега…

Шумицкий останавливается за спиной и кладет ладони на мою талию. Примеряется всего секунду и обхватывает жестче. Он массирует, растирает, почти что терзает мою кожу, его дыхание грубеет и становится глубоким и протяжным.

В темноте это кажется сном. Происходящее настолько оторвано от моей привычной жизни, что мне легче поверить, что это всё мне привиделось. Я даже закрываю глаза и распахиваю их вновь, но ничего не меняется. Передо мной сумасшедший вид, а мое тело прогибает под себя едва знакомый мужчина. Я ловлю его пальцы, когда он находит пуговицы на моей блузке.

Это не останавливает его.

Наоборот, следует рывок.

Шумицкий резко разворачивает меня к себе и нажимает корпусом, так что моя спина впивается в стекло.

– Что ты умеешь?

– Ничего, – я качаю головой. – Я обычная женщина.

– Или играешь в нее?

– Вы и сами видите. Никогда не поверю, что меня можно принять за эскорт.

Он кладет ладонь на мое лицо. Я на рефлексах сразу реагирую и обхватываю его запястье.

– Да, на эскорт не похоже, – произносит он и смотрит на мои пальцы, которые сдавливают манжет его рубашки. – Пытаешься контролировать.

Он криво улыбается.

– И готовишься царапаться.

– Вы слишком резко двигаетесь.

– Ты просто не привыкла ко мне.

Его жар впитывается в мое тело сквозь одежду.

Его длинные пальцы уходят к затылку, закапываются в моих волосах.

Я не противлюсь, хотя внутри меня остается тревожная женщина, которая призывает «бежать и спасать честь, пока не поздно». Но вместо этого я сильнее вдыхаю ароматы. Запах разгоряченного мужского тела, свежие резковатые ноты одеколона и где-то вдалеке горечь табака.

– Потом поговорим, – бросает он и мажет потемневшим взглядом по моему лицу. – Дам, что попросишь. Не обижу.

– Но никакой боли, унижения…

– Я не такой мужчина, – отвечает Шумицкий на мои условия.

– И не у окна. Мне не по себе здесь.

– Хорошо.

Он подсаживает меня, помогая крепко обхватить себя бедрами. Я вдруг становлюсь выше него. Теперь смотрю на него сверху вниз. Ладони сами ложатся на его покатые плечи. Я смелею и надавливаю пальцами, чтобы почувствовать, как бугрятся его мускулы.

Он горячий. Во всех смыслах.

Я не жду, когда он найдет спусковой крючок, и сама тянусь к нему. Я тоже хочу получить свое удовольствие. Если в мои руки попался идеально сложенный миллиардер, то надо пользоваться ситуацией на все сто процентов. Мне сейчас показан крутой секс, мне нужно забыться и выбить страйк из сегодняшнего вечера.

Я увожу ладони выше и обхватываю шею своего босса. Отмечаю, что мои тонкие пальцы идеально смотрятся над воротником его дорогущей белой рубашки. И волевой, гладко выбритый подбородок им тоже подходит. Все-таки ухоженный красивый мужчина – это всегда трофей.

– На тебе чулки? – спрашивает Шумицкий.

Он наконец находит мне место и усаживает на кухонный остров.

Я не отвечаю, потому что в этом уже нет смысла. Шумицкий запускает ладонь мне под юбку и уверенно ведет пальцы наверх.

Да, на мне чулки.

Мне плевать, что он подумает обо мне. У меня было время, и я подготовилась. Я переоделась дома, решив, что, если это случится, я хочу чувствовать себя сексуальной.

Шумицкий доволен. В его темных глазах мелькают искорки одобрения. Он крепко прихватывает мое бедро, отводя его в сторону, и вклинивается между моих разведенных ног. Ткань юбки жалобно трещит. Я приподнимаюсь, хватаясь за мужские плечи, и Шумицкий понимает меня без слов. Он задирает юбку так, что показываются мои трусики, и рывком возвращает меня на место.

Да, нежности в нем нет.

Даже намека.

Он брутален и нетерпелив и определенно предпочитает жесткий секс.

Может, даже выматывающий…

Но он чувствует рамки и не делает больно. Четко знает, сколько напора может выдержать уязвимое женское тело. Проходит по самой черте, которая мне самой всё больше кажется пунктирной. Это возбуждает. Я признаюсь себе, что именно это заставляет мой пульс разгоняться быстрее и быстрее. Я каждой клеточкой ощущаю сильного разгоряченного мужчину, который голоден и который сдерживает себя, чтобы не навредить.

Это ударяет в голову. Заставляет дышать не воздухом, а желанием. Мысли путаются, а его напор сносит, погружает в густой сумрак.

– Открой рот, – приказывает босс и напирает.

Впивается в мои губы жадным поцелуем. Я распахиваю губы и впускаю его, углубляя поцелуй до предела. Это грязно. И восхитительно. Тысячу раз неправильно, потому что мне кажется, что он уже трахает меня. Развязно, влажно и не давая опомниться. Я ощущаю, как его крепкие пальцы сжимают мое тело, уходят с талии наверх и прихватывают мою грудь. Я судорожно выдыхаю в его рот, когда его рука ныряет в разрез и сдавливают сосок через кружевную чашечку бюстье.

Мне нужно ослабить ощущения, но вместо этого я сильнее впечатываюсь в идеальное тело своего босса. Запах разгоряченной кожи и звуки развязной прелюдии разгоняют скорости так стремительно, что я едва помню свое имя. И то, как оказалась в этом месте. Все причины исчезают в темной дымке, оставляя только выкручивающее желание отдаться, раствориться, взорваться… Мне хочется оказаться под ним. Сейчас это не сделка, не решение моих проблем, это просто жажда.

Я прихватываю его рубашку, пытаясь найти пуговицы, но Шумицкий вдруг грубо осекает меня. Он порывисто перехватывает мои руки и не дает двинуться.

– Нет, мою одежду не трогай, – его голос режет непреклонными интонациями, словно я сделала что-то непозволительное, решив оголить участок его кожи.

Следом он чуть ослабляет хватку и направляет мою ладонь вниз.

– Только ширинку, – добавляет босс.

Мои пальцы чувствуют твердую линию молнии. И его возбуждение. Тоже твердое. С губ Шумицкого слетает перекрученный выдох, который напоминает животный рык.

– Тише, – шепчу, чувствуя, что босс решил в голодном порыве снять меня со стола. – Нет…

Легко догадаться, что следующим движением он нажмет на мои плечи и опустит перед собой на колени.

– Что не так? – он не понимает, что мне не нравится.

Он пытается сфокусировать внимание на моем лице. Нам обоим трудно дышать, а пальцы продолжают впиваться в тела друг друга, но я выдерживаю паузу. Ловлю его взгляд и качаю головой.

Нет, этого не будет.

Я не распахну рот, стоя перед ним на коленях.

– Это разве унижение? – спрашивает он, сощурившись, когда до него наконец доходит смысл моего отказа.

– Я просто не хочу. Не готова.

Я веду лицом, так что его пальцы проходят по моей щеке. Крупица нежности, которая меня успокаивает. Но ненадолго.

– Чего ты хочешь? – бросает Шумицкий. – Набиваешь цену?

Он прихватывает мой подбородок и впивается в меня тяжелым взглядом.

– Скажи, я дам. Назови сумму или услугу.

– В этом разговоре нет смысла. Я уже сказала «нет».

– Триста тысяч?

Мои глаза вспыхивают.

Я дергаюсь, но Шумицкий удерживает меня на столе.

– Миллион? – продолжает он.

Он произносит это с усмешкой или мне мерещится в сумраке?

Но он точно завелся. Словно самому противно от вечного торга, но остановиться не может. Не может поверить, что не существует правильного ценника.

– Игорь Викторович, уберите свои руки. Я хочу уйти.

Его взгляд заостряется.

Призрачная усмешка улетучивается с его рельефных губ. Я и сама чувствую, что сейчас посылаю сигналы лютого, ужасного холода, а в моем голосе нескрываемая злость. Меня бросило от возбуждения к презрению за пару мгновений.

– Эта квартира? – Шумицкий откидывает голову, указывая на роскошные апартаменты.

– За минет?

В его глазах мелькает победный блеск.

– Вы так разоритесь, Игорь Викторович, – добавляю и провожу ладонью по его плечу, словно хочу приободрить. – Не стоит оно того. Тем более я не врала, когда сказала, что ничего не умею. Вы будете разочарованы за такую цену.

Мне удается найти лазейку. Я подтягиваю свое тело в сторону и соскальзываю с острова. Шумицкий не мешает мне, хотя явно недоволен. Я чувствую на себе его внимательный сканирующий взгляд. Под его натиском приходится поправлять одежду и приглаживать волосы.

– Я вызову такси, – произношу, нащупывая в кармане телефон.

Глава 8

Следующее утро ударяет по барабанным перепонкам абсолютной тишиной.

Непривычной.

Почти музейной.

Я отрываю голову от подушки, сажусь в кровати и зависаю на несколько минут. Сложно осознать прошедшие дни. У меня больше нет той жизни, к которой я привыкла, а за новую еще придется побороться. Я выхожу из гостевой комнаты, где провела ночь, и иду в нашу с мужем спальню. Кровать этот гаденыш не забрал, хотя вынес много вещей. А зачем она мне? На ней Валя развлекался со своей телевизионной стервой. Надо продать побыстрее, чтобы не попадалась на глаза.

Я сворачиваю в ванную, чтобы привести себя в порядок. Сегодня рабочий день, нужно ехать в офис. Или в новостройку? Валентин – мой ближайший босс, и он поручил провести там замеры. Я бы с удовольствием сняла другие мерки – прямиком с его бренного тела! Но реальность бывает такой заразой, ни в какую не хочет дружить с моими желаниями!

Я выбираю классику: белую блузку, поверх которой повязываю шелковый платок, и темно-синюю строгую юбку. Рисую стрелки, но больше никаких акцентов на лице. Губы обвожу прозрачным блеском. Год назад я сделала перманентный макияж губ, выбрав чуть более активный цвет, чем мой естественный. Смотрится натурально, и я теперь крайне редко пользуюсь губной помадой.

Я подхватываю пиджак, сумку и ключи от машины. Когда сажусь за руль, получаю сообщение от «Любимого❤». Да уж, пора переименовать контакт мужа в телефоне. От любви ничего не осталось.

«Ты нужна мне в офисе. Срочно».

Господи, что еще?

Придумал миллион отчетов, которые мне нужно срочно сдать?

Хотя отчеты – это лучше, чем дышать строительной пылью в новостройке и перепроверять планировки.

Я приезжаю в офис и отвечаю на звонок тренера сына.

– Екатерина? Я не помешал? – бросает он скороговоркой.

– Нет, конечно. Что-то случилось?

– Всё по плану. Вот готовимся к выездной тренировке, мальчишки уже на низком старте. Мы там проведем несколько матчей в академии тенниса.

– В Казани? Да, я помню, мы это обсуждали.

– Да, обсуждали. – Случается заминка, как будто тренеру неловко продолжать. – Эта поездка была согласована после подписания договора. Поэтому ее стоимость не вошла в первый платеж, который вы сделали. А срок для второго уже подошел…

Я, наконец, понимаю, к чему он клонит.

– Мой муж разве не перевел деньги?

Он должен был.

Он обещал оплатить поездку сына в Казань еще накануне моей командировки.

– Нет, деньги не поступали. Я, конечно, могу проверить в банке. Может, случилась задержка…

– Не нужно. Я сейчас сама разберусь. Если муж забыл, я вышлю деньги в течение часа. Так нормально будет?

– Да, хорошо. Только вы мне напишите или позвоните, как появится ясность.

– Обязательно.

Я отключаюсь, а в голове пролетает сотня проклятий за мгновение.

Я думала, что хуже относиться к мужу уже не смогу. Но нет! Моя ненависть напитывается новыми красками! И плевать, забыл он или специально! Это же сын! Ладно я… увидел новую бабу и потерял последние мозги, но ребенок тут при чем?! Чем он виноват?!