- -
- 100%
- +
Да где же его носит?!
Шел третий час ночи, а сна не было ни в одном глазу. Я ворочалась в постели и периодически жала на боковую кнопку мобильника, чтобы включить экран и проверить время.
Оно ползло медленно-медленно.
Тревога нарастала с каждой минутой, а в голову лезли мысли одна хуже другой.
Не хотела я, чтобы мой Юра шел на свою встречу выпускников один, без меня. Но куда там… Вертелся перед зеркалом, брызгаясь туалетной водой, что я ему на Новый год подарила, и втолковывал мне:
— Ариша, ты там никого не знаешь. Мы же с пацанами будем школьные годы вспоминать, приколы всякие.
— Можно подумать, там только твои пацаны будут, — усмехнулась я.
— Одноклассницы тоже соберутся, — пожал плечами муж и отвернулся от зеркала, — что тут такого? Я некоторых десять лет не видел, кто из города уехал.
— И Алиса будет? — осторожно спросила я.
— Нет, она не приедет! — неожиданно психанул муж и начал надевать ботинки, — К чему вообще про нее спрашивать?
Больше он на меня не смотрел. Накинул куртку и вышел из квартиры, только дверью громыхнул…
Теперь я ворочалась в кровати и ждала его возвращения. Своим вопросом про первую любовь я задела его чувства и сейчас хотела помириться. Под одеялом, как взрослые. Без трусов.
А Юра все не возвращался.
И на звонки не отвечал. Я уже раз двадцать позвонила, но все время лишь длинные гудки слушала.
Неожиданно мой телефон ожил и начал оповещать о посыпавшихся на него входящих сообщениях. Я схватила мобильник и открыла мессенджер.
Все входящие были с незнакомого номера.
Божечки! Какой ужас!
На весь экран красовалось селфи: мой муж в одних трусах обнимает Алису, на которой лишь махровое полотенце, обернутое вокруг тела, а сами они в спальне с расстеленной кроватью.
Следующим я открыла файл с видео…
Телефон явно поставили на стол так, чтобы он снял все происходящее в постели. Мой Юра и его первая любовь Алиса активно предавались своим воспоминаниям… Микрофон хорошо улавливал их стоны, шлепки, восторженный шепот той, что когда-то разбила сердце моего мужа.
В полном шоке я отшвырнула телефон и схватилась за голову. Кровь стучала в висках, словно мой череп превратился в барабан, по которому колотят битой.
— Нет, нет, — зашептала я, — этого не может быть… Он не мог так поступить. Это монтаж.
Я успокаивала саму себя, но в глубине души уже знала, что никакой подставы тут нет… Юра всегда любил свою Алису. За три года брака он вспомнил о ней всего пару раз, но когда мы до этого два года встречались, то поначалу он часто сравнивал меня со своей зазнобой.
Меня тогда это очень раздражало. Однажды, когда мы уже несколько месяцев были вместе, я попросила его больше не говорить при мне об Алисе и тем более не сравнивать с ней.
Я это я, а она — это она. Мы разные!
Он сказал, что это все в прошлом и больше имя Алисы при мне не звучало, лишь промелькнуло пару раз в разговоре с общими знакомыми. А год назад я нашла в ящике с Юркиными рыболовными снастями коробочку, в которой лежали фотографии его первой большой любви. Причем некоторые были сделаны недавно, судя по ее внешности на снимках…
Сейчас я сидела в своей постели и зажимала себе рот руками, чтобы не закричать вслух от горя и обиды. Из глаз лились слезы.
Почему он так со мной поступил? Почему предал?
Я уже рыдала в голос, не пытаясь сдерживаться… Плевать на тонкие стены в нашей новостройке. Плевать, что подумают соседи, слушая мой вой через стенку. На все плевать!
Вытирая слезы уголком пододеяльника и продолжая всхлипывать, я сползла с кровати и подобрала мобильник. Руки тряслись.
В груди еще теплилась надежда, что это все же фотошоп, а на видео наложили программу по замене лиц, просто я при первом просмотре этого не заметила… Вдруг эта Алиса захотела вернуть себе Юру и все подстроила.
Делая глубокие вдохи-выдохи, чтобы хоть немного успокоиться, я снова открыла сообщения и присмотрелась к снимкам…
Нет, не фотошоп… Все родинки мужа были на своих местах, а над резинкой трусов красовался кривоватый шов от операции по удалению аппендицита. Юрка вместе с Алисой смотрел в камеру и лыбился… Он явно не подозревал, что его любовница делает эти кадры, чтобы отправить мне. Видимо, она сказала, что это ей на память, для личного архива. А он и рад стараться. Позирует…
Картинка на экране расплывалась, глаза застилали слезы.
Пересматривать видео, где муж трахается с другой женщиной, я не стала… Повтора я не выдержу. Видеть сцены, где он пристраивается к ней сзади, а потом она забирается на него, а потом ее голова опускается к его паху, и раздаются слюнявые, чмокающие звуки… Это выше моих сил.
Я положила мобильник на тумбочку и села на край кровати. Горло настолько сдавливали рыдания, что стало трудно дышать. Я втягивала в себя воздух и понимала, что моя семейная жизнь окончена. Нет у меня больше ни мужа, ни семьи… И дома тоже нет.
Не смогу я с ним жить после этого. Даже если попытаюсь простить…
Не смогу.
Тут мне в голову пришла мысль, от которой я даже вздрогнула: а если он не знает, что Алиса сняла их секс на видео и прислала мне вместе с фотографиями, то будет все отрицать. А она может удалить все, лишь поставив галочку в квадратике «удалить у всех».
Я снова схватила мобильник и зашла в мессенджер. Нескольких снимков уже не было. Я оказалась права, эта потаскуха заметала следы!
Глава 2
В первую очередь я сохранила видео, а потом успела и несколько снимков с довольной Юркиной рожей загрузить в память своего телефона. В мессенджере все быстро исчезало.
Видимо, эта дрянь залезла в мобильник моего мужа, пока он был в душе, чтобы посмотреть мой номер и отправить грязный компромат. На его телефоне не было пароля.
Теперь понятно, почему он так не хотел, чтобы я шла с ним на эту встречу. И почему психанул, когда я про Алису спросила…
Я-то, дура наивная, думала, что задела его больную мозоль, а он просто боялся спалиться. Боялся, что я замечу счастливый огонек в его глазах от близкой встречи с любовью из прошлого.
А может, он меня никогда и не любил?
Заткнул мной в своей жизни дыру одиночества и жил в режиме ожидания, что Алиса вернется в город, и они вновь сойдутся? Как же это подло!
Подло и гадко! И мерзко!
А если она приехала только на встречу выпускников, а потом снова умотает восвояси, что он будет делать? Скучать по ней, а мне говорить, что он меня любит? Что она не приезжала, и ничего не было?
Хорошо, что я успела сохранить доказательства. А то предъявлю ему за измену, а он посмотрит на меня, как на идиотку, покрутит пальцем у виска и предложит показаться доктору, который больные головы лечит…
Или он просто придет домой и скажет, что больше меня не любит, что уходит к ней… Это было бы честнее, чем вранье.
Тогда я соберу вещи и уйду. Куда-нибудь… Эту квартиру в новостройке мы взяли в ипотеку год назад, и все деньги уходили на ее погашение — кабала на ближайшие двадцать лет. Только ипотека оформлена на мужа. Пусть он дальше ее сам выплачивает… У него зарплата немного больше моей, учительской, вот на него договор и заключили. А у меня и сбережений нет.
Из глаз снова закапали слезы…
Я накинула халат поверх красивого белья, в котором хотела встретить мужа по возвращении, сунула телефон в карман и побрела в ванную. Надо умыться, высморкаться и выпить успокоительного… У меня осталось несколько таблеток, надеюсь, срок годности еще не истек. Я их покупала, когда к нам в школу перевели одного старшеклассника, и он начал меня изводить. Нагло подкатывал, отвешивая пошлые комплименты. Для меня каждый поход на работу превращался в тихий ужас. Я тогда пожаловалась мужу, но он отмахнулся: «Что ты выдумываешь? Ты для него старая…». Жалоба директору школы тоже не помогла. Я была на тот момент единственной биологичкой в школе, и передать этот класс другому учителю не было возможности. Я тогда три месяца жила на успокоительных… А потом этот ученик пришел в школу пьяным и устроил драку с физруком. Из нашей школы этого трудного подростка отчислили, и я вздохнула свободно. А там и новый учитель по биологии и экологии нашелся. Все один к одному…
Умывшись, я прошла в комнату, залезла в аптечку и нашла блистер с последними тремя пилюлями успокоительного. Выпила все сразу: они легкие, вреда не будет. Зато приду в себя и начну думать головой, а не реветь. Кстати, от головы тоже нужно выпить таблетку…
Приняв все лекарства, я выключила свет и подошла к окну. За стеклом шел снег. Тихий, мелкий… Снежинки пролетали мимо окна и покрывали новым слоем и без того большие сугробы. Февраль в этом году выдался снежный. Дворники расчищали лишь тротуары, а все остальное было завалено высокими белыми горами.
Я тупо таращилась на ночную улицу, освещаемую желтыми фонарями, и размышляла о снеге… Только поймав себя на мысли, что больше не хочу реветь, я поняла — лекарство подействовало. Значит, и мне нужно браться за дела.
Раскрыв шкаф, я вытащила на середину спальни большой дорожный чемодан и вместительную спортивную сумку. Соберу пока все основное.
Находясь в полном лекарственном спокойствии, я даже порадовалась, что сейчас зима: не нужно паковать верхнюю зимнюю одежду и обувь… На себя все надену. А то они столько места бы заняли.
Нашла чему радоваться. Но я лишь улыбнулась. Кажется, зря я сразу три таблетки выпила…
Надо было две принять. У меня уровень пофигизма повышается…
Прямо чувствую, что становится на все плевать: на мужа, на его любовницу, на пошлое видео, на свои чувства… Просто мне нужно собрать вещи и придумать, куда уходить. Так-то.
Жалко, что денег почти нет, я бы себе комнату сняла. А зарплата только через неделю…
Мысль о том, что для начала не мешало бы найти жилье, а уже потом паковать чемоданы, мой, успокоенный лекарством мозг, пока не посещала. Где-то на задворках разума витал намек на то, что кто-то из знакомых говорил про пустующую квартиру, но пока я об этом не думала. Не хотела думать. За последнюю пару часов мой мозг пережил сильное потрясение, и теперь, приняв таблетки, расслабился и пребывает в состоянии покоя.
Я укладывала в чемодан свою одежду и мурлыкала под нос какую-то навязчивую песенку из рекламы, что влезла еще вечером в голову. Веселая песенка. Решив, что собирать вещи в тишине глупо, я включила телевизор на музыкальном канале, и дело пошло веселее. Мне даже было пофиг, что музыку могут услышать соседи, хотя она играла негромко. Увлекшись песнями и сборами, я даже не услышала, как в замочной скважине защелкал ключ.
От укладки колготок и носочков в пакет меня отвлек голос мужа:
— Арина, а что тут происходит?
Глава 3
— А, это ты, — я равнодушно скользнула по мужу взглядом и продолжила сборы.
Он стоял в дверях спальни, уже без верхней одежды и в тапочках. При этом его взгляд беспокойно метался между мной, шкафом и чемоданом.
— Ты что делаешь?
— Дрова колю и за сараем складываю, — ответила я, сунув пакет с носками в сумку. — Ты мою голубую блузку не видел? А, она же в стирке…
Я направилась в ванную, оттолкнув мужа со своего пути. Он растерянно посмотрел на меня, а потом осторожно поинтересовался:
— Аришенька, ты в порядке?
Я вывалила на пол ванной все из бельевой корзины и начала запихивать свои грязные вещи в наволочку… Только сегодня постельное белье сменила, завтра стирку устроить планировала. Да видно не судьба.
Перекинув наволочку через плечо, как Дед Мороз мешок с подарками, я снова протопала мимо мужа в спальню и запихала узел в сумку. Я решила так: все, что можно мять и грязное, запихаю в сумку, а то, что нужно аккуратно паковать, сложу в чемодан.
Все же — замечательные таблетки! Мне сейчас очень хорошо, спокойно, и голова ясная. Без этого лекарства я бы разревелась при виде Юрки…
Он обеспокоенно смотрел на меня и мялся в коридоре. Интересно, его совесть мучает или нет? А чего гадать, я прямо спрошу.
Подойдя к шкафу, я начала снимать с плечиков свои чистые рабочие блузы и мимоходом поинтересовалась:
— У Алисы за прошедшие годы сиськи не обвисли? Такие же, как раньше?
Юра сначала растерялся, а потом нахмурился:
— Ты пьяная, что ли? Напилась? Прекрати этот балаган!
— Балаган у тебя в штанах, — невозмутимо ответила я, — кстати, я эти вешалки возьму… Мне блузки на новом месте нужно будет развесить, чтобы не мялись. Утюг я тебе оставлю.
— Какой, блядь, утюг?! — взревел муж.
Он подскочил ко мне и вырвал из моих рук вешалки:
— Что за херню ты несешь? Что вообще случилось? Отвечай мне, когда спрашиваю!
Я опустила руки в карманы халата, посмотрела прямо в глаза почти бывшему супругу и печально вздохнула:
— Отвечай, не отвечай… Какая теперь разница? Ты мудак и изменник. Я тебя ненавижу. Я с тобой развожусь. Прямо в понедельник пойдем заявление о разводе подавать.
Он схватил меня за плечи и с силой тряхнул:
— Какой развод, Арина? Да что с тобой? Откуда вообще такие мысли?
Я сбросила его руки и строго произнесла, имитируя обращение к ученикам:
— Юрий, немедленно прекратите истерику. Здесь вам не улица, чтобы орать. И не смейте повышать на меня голос. Отныне мы с вами чужие друг другу люди, и впредь прошу обращаться ко мне на «вы».
М-да, третья таблетка была лишняя… да и плевать.
— Чего? — насторожился муж.
Таких речей дома он от меня не слышал. Менторский, нудный тон я использую для общения с учениками, особенно со старшеклассниками, чтобы они не видели во мне свою подружку. В мои двадцать шесть лет сложно казаться строгой училкой при детях, немногим младше меня. Особенно когда им объясняешь особенности полового развития млекопитающих.
Глядя на растерянную физиономию Юрки, я фыркнула, едва сдерживая смех, и достала из кармана телефон:
— Сейчас, мой неуважаемый супруг, я вам кино и фотокарточки перешлю. Ваша любовница изволила пару часов назад их мне отправить.
Ну вот, меня еще и на речи девятнадцатого века пробило… Ох уж эта третья таблетка. Или это нервы?
Отправив ему все доказательства измены, что удалось сохранить, я продолжила сборы, а муж хлопал глазами. Ему сообщения так и не пришли.
Не глядя на него, а складывая стопкой джинсы, я подсказала:
— Юрий, включите мобильник. Вы его вырубили, чтобы я вам с Алисой спариваться не мешала.
Муж молча достал из кармана свой телефон и нажал кнопку включения. Тот издал приветственное пиликанье и вскоре начал чирикать: так у него звучали входящие оповещения.
Я уже вернулась к сбору своих вещей и пояснила ему:
— Это вам сообщения о пропущенных звонках приходят. Я раз двадцать дозвониться пыталась.
Муж хмуро смотрел на экран своего телефона… Когда он нажал на воспроизведение пришедшего видео, то на всю комнату раздался стон Алисы:
— Да, Юрик… да… оу. Быстрее… м-м-м-...
Там явно приближался оргазм, а звук на мобильнике мужа был включен на всю. Он начал быстро жать на боковую кнопку, убавляя громкость.
— Да не стесняйтесь вы так, — ухмыльнулась я, — я это уже посмотрела и прослушала. Ничего нового уже не услышу. Или вы за время соития уже наслушались ее воплей?
Сумка была уже забита до отказа, и я принялась застегивать молнию… Она не сходилась из-за большого объема вещей, но я не сдавалась: поставила ее между ног и сжала коленями. Дело пошло — молния застегнулась, а я снова полезла в шкаф. Там еще добра на половину чемодана. А мне же еще учебники нужно собрать, рабочие пособия, три пачки контрольных, всякую женскую мелочевку и чучело суслика…
Суслик Сёма был мне дорог, я его не брошу! Мне его подарил один ученик в мой первый год работы в школе: его отец увлекался таксидермией, вот мальчишка и решил, что для молодой симпатичной учительницы суслик с искусственными глазами, сидящий на маленьком, круглом пеньке — отличный подарок. Я назвала чучело Семёном и поставила дома за стеклянную дверцу шкафа.
Пока я доставала суслика и пристраивала рядом с сумкой, муж спрятал свой мобильник в карман и прогундел:
— Арина, все не так, как ты думаешь.
Божечки! Сейчас он скажет, что я все не так поняла…
— Ты все не так поняла, — продолжил он. — Это случайно вышло.
Я глубоко вздохнула, выдохнула, словно сбрасывая груз с плеч, и обернулась к изменнику:
— Юра, заткнись. Пожалуйста. Просто заткнись и уйди с глаз моих. Хотя бы на кухню. Не мешай мне собирать вещи. Квартиру вместе с ипотекой я оставляю полностью тебе…
— Арина, да погоди ты. Все не так. Тебе не нужно уходить! Алиса уже завтра уедет, а мы с тобой останемся. Не рушь семью.
— Не разрушай, — поправила я его учительским тоном.
— Да по херу! — разозлился Юра. — Ты остаешься и точка.
— Точка, точка, запятая, минус, рожица кривая, — выдала я в ответ на его вопли и быстро сделала шаг к нему, приблизившись вплотную, — а сейчас, дорогой мой муженек, ты пойдешь на кухню и будешь там сидеть, пока я не уйду, — злобно зашептала я, глядя ему прямо в глаза, — а будешь мне мешать и попытаешься удержать, я тебя отравлю. Тебе прекрасно известно, что я в ядах разбираюсь. Ни одна экспертиза не подкопается…
Муж побледнел и сделал шаг назад. Он помнил, что моя дипломная работа была о ядах растительного происхождения. А еще он помнил, что я ему об этих ядах рассказывала…
— Делай что хочешь, — он отступил на шаг назад, — но, когда ты придешь в себя, мы поговорим. Нормально поговорим. И не смей мне угрожать!
Это он уже из кухни крикнул.
Я продолжила сборы, удивляясь собственному спокойствию и безразличию. И смелости. Третья таблетка сотворила чудо — сделала из послушной жены уверенную в себе женщину. А ведь раньше мне бы и в голову не пришло угрожать мужу.
Упаковав все, что влезло в чемодан, я оделась потеплее и натянула верхнюю одежду.
Можно было уходить.
Вот, только Сёма в сумки не поместился. Тащить его в подмышке неудобно… Тут я вспомнила, что у меня есть новенький черно-белый шоппер с длинными ручками, и полезла в тумбочку прихожей. Вскоре суслик занял место в нарядной сумке, которую я просто повесила себе на шею спереди, только голова зверька торчала возле моего лица.
Юра вышел в прихожую и натянуто улыбнулся:
— Ариша, милая, ну, прости меня… Это была ошибка, помутнение… Давай мириться. Ну куда ты пойдешь в пять утра?
— Туда, где тебя нет, — ответила я и взяла ключи с тумбочки прихожей, — ключи оставлю в почтовом ящике.
Отперев дверь изнутри и выйдя в подъезд, я замкнула квартиру. Замок у нас был дурацкий: открывался ключом с обеих сторон. Сколько раз я просила мужа, чтобы он нормальный замок поставил, но ему все некогда было…
Спустившись на лифте до первого этажа, я оставила сумки на полу и поднялась пешком на один пролет. Сунув связку ключей в щель почтового ящика, я полезла в сумку за мобильником: нужно было просмотреть список абонентов, договориться в этот ранний час о пристанище и вызвать такси.
Копаясь в сумочке, я наткнулась на свою связку ключей…
Опаньки! Получается, что я мужа в квартире заперла. А запасные ключи он не делал.
Ну, ничего… Пусть посидит и подумает над своим поведением. Утром в ДЭЗ позвонит, слесарь ему замок вскроет. Наш слесарь, тот еще медвежатник. Скольким людям он на районе квартиры пооткрывал, когда те ключи теряли. При этом замки не ломал…
Я листала список контактов и пыталась вспомнить, кто и что мне рассказывал о пустом жилище. Неожиданно на глаза попался абонент «Колыма».
Ну, точно! Вот же!
Я нажала на вызов, а когда через восемь гудков на том конце ответил сонный голос, я произнесла:
— Привет. Это Арина, учительница по биологии…
Визуалы персонажей
Калинина Арина Александровна, преподаватель биологии и экологии, 26 лет. Развелась с мужем после его измены и устроилась работать в новую школу.
Градов Илья. Ученик седьмого класса. Парнишка беспокойный и хулиганистый. Его лихие подростковые тараканы в голове не дают спокойно жить никому.
Градов Никита Николаевич. Отец Ильи. Вдовец. Владелец сети ювелирных магазинов и салонов по изготовлению эксклюзивных украшений «Злата». Он появится позже…
Глава 4
Теплое сентябрьское солнце освещало большую площадку перед школой, из динамиков играла музыка, а нарядные ученики в новой форме толпились возле своих учителей.
Вокруг меня собрался мой новый седьмой «А». Многие уже доставали головой мне до плеча, а один парнишка вообще был почти одного роста со мной. Дети осторожно улыбались, присматриваясь ко мне, а я улыбалась им и повторяла:
— Ребята, после линейки не расходитесь, пойдем на классный час для знакомства.
Они кивали и поглядывали в сторону директора, который вот-вот должен был толкнуть приветственную речь. Сам же Лев Борисович никуда не спешил и обсуждал что-то с завучем Валентиной Алексеевной. Она смотрела на него преданными глазами и кивала…
Честно говоря, мы все на него так смотрели. Еще на первом собеседовании он произвел на меня тяжелое впечатление: говорил холодно, отрывисто, но по факту.
Сравнивая истеричную, неудовлетворенную жизнью директрису из моей прежней школы, и нынешнего Воротынского, я была рада, что теперь у меня в руководителях адекватный человек, а не тетка, думающая не головой, а гормональными сбоями. Лев Борисович хоть и мрачный тип, но уж лучше ежовые рукавицы у власти, чем непонятно что… Точнее, кто.
Стоя в окружении своих новых подопечных, я улыбалась, вспоминая, насколько круто повернулась моя жизнь, после того как я ушла из дома, заперев Юрку в квартире.
Находясь под действием успокоительных, мне даже ни разу не было стыдно звонить в пять утра человеку, с которым мы виделись всего один раз. Несколько месяцев назад. Но Колыма, на то и Колыма… Когда она ответила на мой звонок, то я просто сказала:
— Привет. Это Арина, учительница по биологии… Мы с тобой про мамонта договаривались у Кати на днюхе.
— Доброе утро, мисс училка, — сонно хохотнули в трубке, — но нового мы пока не откопали. Ты чего в такую рань звонишь?
— А я из дома ушла, — беспечно ответила я, радуясь спасительному пофигизму от третьей таблетки, — мне муж изменил, я его в квартире заперла и ушла. А жить мне негде… А ты говорила, что у тебя цветы поливать некому, когда ты уезжаешь.
Колыма хмыкнула:
— Ну ты, мать, выдала… Запоминай адрес и вызывай такси. Приютю тебя по-братски.
— Только я не одна, со мной Сёма. Но он маленький, — сморозила я глупость.
Но Колыму это не смутило:
— Найдем твоему Сёме место, слушай адрес…
Когда она открыла дверь, чтобы впустить меня, то, не найдя рядом со мной никого, удивленно спросила:
— Ну привет. А ребенок где?
— Привет, — я растянула губы в улыбке, — какой ребенок?
— Стёпа. Маленький.
— А-а-а! Не Стёпа, а Сёма, — поправила я ее и указала глазами, на торчащую из шоппера голову суслика, чуть ниже моего лица.
— Тогда заходите, — Колыма пропустила меня в квартиру и помогла втащить сумку.
Чемодан прекрасно заехал сам на своих колесиках. Хозяйка квартиры подозрительно оглядела меня:
— Арин, а тебя случаем не переклинило? От шока крыша не поехала? Что-то вид у тебя потерянный, даже ошалелый. Словно тебя поленом по башке шибанули.
Я похлопала глазами:
— У меня стресс, и я с успокоительными переборщила. У меня сейчас пониженная эмоциональность и низкое восприятие окружающей действительности. Я теперь бездомная.