Измена. Научи меня снова любить

Глава 5

Высокий, темноволосый, статный. Властный. Настоящий директор!

Его слушали все, даже хулиганистые подростки, которые за минуту до этого толкались в толпе сверстников и ржали над чем-то, как стадо молодых коней. Теперь все тихо и внимали директорскому слову.

Сначала он сказал вступительную речь, потом кратко рассказал об изменениях в школе и планах на учебный. Закончил речь словами:

— А новых учительниц прошу не бояться, ученики у нас хорошие. Не зря у нашей школы столько достижений, наград и медалистов каждый год выпускается…

Когда я устраивалась в эту школу и сидела на собеседовании у Льва Борисовича, то он как-то недобро поглядывал на меня. Его явно смущала моя молодость.

Он расспрашивал меня о работе в предыдущей школе, интересовался причиной увольнения и моим семейным положением… Я сначала испугалась: думала, что этот строгий дядька на меня глаз положил и выясняет, какие у меня отношения с супругом. Тем более что он довольно хмыкнул, когда я сказала, что недавно развелась. Я уже хотела плюнуть на это престижное место в частной школе, куда меня пристроил отец Колымы, когда Воротынский задал мне странный вопрос:

— Арина Александровна, а вы в ближайшее время в декрет не собираетесь?

— Н-нет, — заикаясь ответила я, — я вообще больше замуж не собираюсь.

— Вот и хорошо, — сурово нахмурился Лев Борисович, — идите оформляться.

Я тогда так ничего и не поняла, но за несколько дней до начала учебного года на учительском собрании, я встретила свою знакомую, с которой три года назад пересекалась на курсах по повышению квалификации педагогов. Марина Самохина. Марина Владимировна преподавала математику.

Я была очень рада видеть знакомого человека, а Марина мне и прояснила ситуацию с заморочками Воротынского. Оказывается, в конце прошлого учебного года несколько молодых учительниц на последнем звонке стояли с растущими животиками… Теперь Лев Борисович очень недоброжелательно смотрел на новых преподавателей: не любил он декретниц.

Там же на собрании, Марина пригласила меня на частное учительское мероприятие.

— Арина, — сказала она, — мы с девочками хотим в пятницу посидеть в кафе «Крыша» и отметить начало учебного года. Заодно с новенькими коллегами в неформальной обстановке пообщаться. Ты тоже приглашена!

Я только и рада. Помимо меня, еще четыре новых педагога появились на замену декретницам. Лишь Василиса Сергеевна, что будет преподавать русский язык и литературу, пришла на замену ушедшей на пенсию пожилой учительницы…

Тогда я с трепетом ожидала Первое сентября и встречи с моими новыми учениками, особенно с седьмым «А», который мне дали в классное руководство.

Сидя в квартире Колымы, я изучала файлы с характеристиками детей и отчаянно трусила. В прежней школе на окраине города, дети были простые, из обычных семей, а тут совсем другое дело. Я боялась, что отпрыски обеспеченных родителей окажутся жуткими нахалами с манией вседозволенности.

После ухода от мужа я вообще стала порядком трусливой. В глубине души перестала доверять мужчинам, причем всем и по любому поводу. Отклонение на уровне паранойи. Не смогла я принять предательство близкого человека и отпустить обиду, транслировала свою настороженность на весь мужской род и менять свое мнение не собиралась.

Даже переживала, как бы это ни отразилось на моих учениках-мальчишках, но потом решила самостоятельно это проработать. В крайнем случае посоветуюсь со школьным психологом.

В середине лета, когда Колыма паковала огромный рюкзак, чтобы отправиться в очередную экспедицию, она предложила:

— Мисс училка, а погнали со мной за мамонтами. Заодно развеешься.

— Не могу, — отказалась я, — у меня самостоятельная переподготовка к новой программе. Если я в новой школе облажаюсь, то мне перед твоим папой стыдно будет.

— Тогда кисни за учебниками и поливай орхидей. А я тебе кусок древнего трупа для школы привезу, если что-то отроем.

Про отца Яны я говорила не случайно. Господин Ветер работал в городской администрации и даже имел знакомства в министерстве образования… После того как Колыма приютила меня в своей трехкомнатной квартире, ответственный папа навел все соответствующие справки о моей персоне и, не найдя никакой уголовщины и непотребства в моем личном деле, разрешил непутевой дочери оставить меня на постоянное проживание:

— Будет за квартирой присматривать, пока ты по своей лесотундре с лопатой бегаешь, — сказал он.

Через пару месяцев, когда я уже развелась с Юркой, а Колыма вернулась из очередной поездки, из степей Казахстана, ее отец зашел в гости и спросил:

— Арина, а у тебя нет желания сменить школу? Ты же на свою окраину отсюда почти час добираешься.

— Ох, Константин Викторович, — вздохнула я, — не давите на больную мозоль. Я сама уже замучилась… Я наводила справки в школах центрального района, но все места биологов заняты.

— Помимо обычных, есть еще и частные школы, — хитро прищурился он.

— Да куда там, — фыркнула я и отмахнулась, — в такие без блата не попасть. Только по знакомству.

— А я, по-твоему, не блатное знакомство? — он гордо приосанился.

Колыма подошла к нему и положила руку отцу на плечо. При этом глаза у нее были хитрые и веселые, как у отца. Она что-то знала!

— Что вы хотите этим сказать? — настороженно поинтересовалась я, предчувствуя хорошую новость.

— Частная школа… ЧОУ «Исток». Всего десять минут ходьбы отсюда. Тебя устроит? — Константин Викторович уже вовсю улыбался.

— Устроит, — шокировано прошептала я, — но как? Ой, спасибо вам!

Я начала бестолково жать ему руку, а Колыма хохотала надо мной.

Я доучила детей до конца учебного года в прежней школе, а потом принесла документы в «Исток», где меня встретил серьезный и строгий Воротынский.

На сегодняшней праздничной линейке начиналась моя новая учительская жизнь. По старой традиции старшеклассник пронес на плече первоклашку с колокольчиком, и его звон стал точкой отсчета испытаний, которые мне предстояло преодолеть.

Глава 6

После линейки мы двинулись в класс. Ученики рассаживались за парты, кто с кем хочет, а я стояла возле доски и наблюдала за ними.

При таком раскладе сразу становилось понятно, кто с кем дружит, а кто одиночка. Для педагога очень важно знать, в каких взаимоотношениях находятся дети в ее классе. Всякое ведь бывает: буллинг, травля или хулиганские заговоры. Да и иерархия детей в классе — не последнее дело.

Мое появление в школе не было сюрпризом для учеников: родительские чаты активно оповещались обо всех изменениях, а тем более о смене классного руководителя.

Проходя мимо меня, один парнишка бросил:

— Да вы присаживайтесь. В ногах правды нет.

И сел за третью парту в среднем ряду. Рядом с ним плюхнулся огненно-рыжий мальчишка и толкнул локтем моего советчика:

— Фиг она нас рассадит.

Порывшись в памяти, я вспомнила: Градов Илья и Лисицын Вова… Два заводилы.

Ну, с началом учебного года тебя, Арина Александровна.

Я вздохнула, внутренне перекрестилась и сказала:

— Еще раз здравствуйте. Меня зовут Калинина Арина Александровна.

— Калинка-малинка, — донесся смешок с третьей парты.

— Илюха, завали, — шикнул на него самый высокий парнишка, — не пугай новенькую.

— Да ладно тебе, — отмахнулся хулиган, но примолк.

Я продолжила:

— С этого года я буду вашим классным руководителем. А также стану вести биологию и экологию.

— И про размножение людей расскажете? — тут же заинтересовался науками Илья.

— Обязательно, — улыбнулась я, — но в следующем году. Половую систему человека проходят в восьмом классе.

— Жаль, — погрустнел парнишка, — а я в интернете уже картинок насмотрелся и видюх…

— Градов, блин! — к нему обернулась девочка с кудряшками, которая стояла рядом со мной на линейке. — Прекрати новенькую третировать, а то по башке дам!

— Машка, а ты чего такая смелая? — встрял в разговор рыжий Вова. — Жвачку в кудри залеплю, будешь знать, как рот открывать, когда не спрашивают.

Я слушала перебранку детей, и мне становилось страшно. Воротынский говорил, что мой седьмой «А» положительный класс, а тут ругань с первых минут. И я — молодая учительница, для них не авторитет. Особенно для этого Градова и его конопатого приятеля. Блин, как педагог я облажалась с первых же минут! Что же я своих любимых успокоительных перед линейкой не выпила?!

Блин, блин, блин! Блин-блинский! Что же делать -то?

А конфликт тем временем нарастал. Кудрявая Маша, Мария Шатова, встала из-за своей парты и двинулась в сторону Вовы. Илья тоже поднялся со своего места и агрессивно ухмыльнулся.

Со своего места поднялась блодиночка с толстой косой на затылке и сжала кулаки… Самый высокий парень начал выбираться из-за пары… Мне даже было непонятно: то ли у детей и до этого был конфликт, то ли некоторые из них решили меня защищать от хулиганов. Напряженность в классе нарастала с каждой секундой, а мое сердце колотилось так, что чуть ребра не выбивало.

Караул! Сейчас начнется драка. Причем из-за меня… Вот тебе и классное руководство в новой школе.

В полной панике я набрала полную грудь воздуха и гаркнула:

— А ну, сели все на свои места!

Дети изумленно оглянулись на меня, словно впервые увидели, но с мест не двинулись. То ли от удивления, то ли проверяли, насколько хватит моей решимости. Только Илья ухмыльнулся:

— А у нее голос прорезался.

Вот же мелкий гаденыш! Не в каждом классе найдется такой паразит, который будет портить настроение изо дня в день. Мне даже припомнился тот старшеклассник, из-за которого я и подсела на успокоительные.

Ну уж нет. Хватит! Тот утырок меня третировал, муж меня предал и ноги об меня вытер, а теперь и этот мажорик начнет нервы мотать? Нет. Нетушки. Хер ему!

Я перевела взгляд на Градова и словно вернулась в ту ночь, когда грозилась отравить мужа. Глядя прямо в глаза мелкому паразиту, я стала медленно подходить к нему. Делала один шаг и замирала на месте, потом еще шаг и снова остановка. При этом я слегка вытянула шею вперед… Принцип змеи, гипнотизирующей свою жертву. Парнишка смотрел на меня с подозрением и вызовом, но по мере моего приближения, надменность в его глазах сменилась растерянностью. Остальные дети притихли и таращились на меня: видимо, решили, что новая училка с приветом.

В полуметре от хулигана я оперлась руками о его парту, склонилась к его лицу и прошептала:

— У калинки-малинки есть не только ягодки, но и колючки. А ягодки бывают ядовитыми… Услышь меня, Градов Илья Никитич.

Последнюю фразу я прошипела ему на ухо, еле вспомнила полные данные, пока шла. Но хулиган впечатлился.

Отстранившись от меня, как от ненормальной, он буркнул:

— А чё я такого сказал?

Я выпрямилась и доброжелательно улыбнулась:

— Вы, Илья Никитич, сказали, что желаете сейчас выйти к доске и рассказать мне о своих одноклассниках.

Глава 7

Обернувшись к классу, я дружелюбно сказала:

— Ребята, присаживайтесь на свои места. Нам о многом нужно поговорить. Особенно о некоторых из вас.

Я понимала, что после такого вступления, подружиться с первых минут не получится, но на курсе психологии в педагогическом нам рассказывали про принцип обратной дружбы. Это когда нужно сначала всех запугать, заставить себя бояться, а уже потом помаленьку ослаблять пружину… Показывая, что я на самом деле добрая, а не гестапо в юбке.

Что ж, пусть пока думают, что я шибанутая. Лучше быть шибанутой, чем училкой-мямлей. Пройдя уверенной походкой к своему столу, я уселась на стул и посмотрела на Градова:

— Илья, идите к доске и возьмите маркер.

Парнишка нехотя выбрался из-за парты, исподлобья глядя на меня, протопал к доске и спросил:

— Чего писать-то?

— Свои фамилию, имя и отчество. И дату рождения.

— Зачем? Все и так знают…

— Пиши-пиши, так надо, — мило лыбясь подбодрила я его, — мы потом над тобой опыты ставить будем…

— Чего? — вскинулся Илья.

— Шутка, — ответила я, — пиши, не стесняйся.

Он начал выводить свои данные на доске, а в классе послышались смешки. Обстановка разряжалась.

Когда он закончил писать, я сказала:

— А теперь расскажи немного о себе, о своей семье. Об увлечениях?

Многое я знала из личных дел, но хотелось послушать самого юного бунтаря. Хотя такое посягательство на свой авторитет он мне не простит, это точно. Я прекрасно понимала, что сейчас наживаю себе врага. Но лучше он один, чем весь класс сразу…

Бросив на меня сердитый взгляд, он начал:

— Живу я с отцом. Занимаюсь плаваньем… Учусь тут. Чё еще?

— А разряд по плаванью у тебя есть? — проявила я интерес.

Илья гордо выпрямился и ответил:

— У меня первый юношеский. Я лучший в нашей школе.

При этом в его глазах появилось что-то еще, помимо презрения. Что-то нормальное.

— Молодец, — искренне похвалила я, — а теперь пиши ФИО и дату рождения своего приятеля.

— А я-то что? — возмутился со своего места рыжий Вова.

— А ты сидишь и молча слушаешь, — доброжелательно произнесла я, окончательно перестав выкать ученикам, — твой друг у доски стоит, а ты ему мешаешь. Нехорошо это. Не по-товарищески. А ты, Илья, пиши.

Весь класс уже улыбался, а Градов, поняв, что я от его личности отстала, с удовольствием вывел на доске: «Лисицын Владимир Анатольевич. 23 сентября».

Ага, значит, мальчишки друг к другу в гости ходят и знакомы с родителями. Очень хорошо. Продолжим:

— Илья, а теперь расскажи нам про своего друга.

Парень сначала растерялся, но потом собрался и заявил:

— Вовка крутой, он вольной борьбой с семи лет занимается, любого побороть может. А еще у него немецкая овчарка есть. Они на соревнованиях выступают, и у Ральфа много медалей. К нему сучек на случку привозят… Ой.

Он осекся, поняв, что сболтнул не то, но снова принял надменный вид, с вызовом глядя на меня. Весь его облик говорил: «Вот сказал я слово сучка, и что ты мне сделаешь?»

Продолжая изображать Мисс Доброжелательность, я утвердительно кивнула:

— Это очень грамотный подход к генетическому отбору. Мы с вами генетику в девятом классе будем проходить, там у нас будет много примеров по выведению разных пород животных и сортов культурных растений.

Теперь ученики смотрели на меня не только с улыбкой, но и с любопытством. Я обратилась к рыжему:

— Вова, а у тебя фото Ральфа есть?

Парнишка утвердительно кивнул и достал мобильник из кармана. Вскоре он прошел по рядам, демонстрируя всем своего пса-чемпиона. Вова явно был горд.

Когда он сел на место, я сказала:

— В середине октября мы устроим День осеннего именинника. Вова, ты первый кандидат. Будет вам с Ильей пионерское задание.

— Какое? — хором спросили мальчишки, явно недовольные тем, что я с ходу придумала им какое-то «пионерское задание».

— Поздравительную стенгазету будете для всех именинников рисовать.

— А чё мы-то сразу? — насупился Вова.

— Потому что я чувствую, что вы очень талантливые, — ответила я и перевела внимание на Градова, — Илья, переходи к следующему однокласснику. Давай, пиши про самого высокого, про Велимира Казакова.

— Да, что писать-то? Вы и сами нас знаете, — парнишка отложил маркер и с вызовом уставился на меня.

— Я знаю только имена, — пожала я плечами. — А хочу узнать вас, как людей, почти взрослых людей. Каждый из вас — личность, достойная отдельного внимания. Вот сейчас у нас на доске только два имени, а уже столько поводов для гордости класса: ты чемпион среди своей возрастной категории, Вова отменный борец, у него пес с кучей медалей… Думаю, что и другим ребятам есть, чем гордится. Пиши.

Илья подозрительно глянул на меня, но не увидел в моих глазах насмешки и издевки, и снова взялся за маркер. Когда он написал данные высокого одноклассника, то пояснил:

— Велик у нас староста класса… А про личное я не в курсе.

Я кивнула и обратилась к Казакову:

— Велимир, расскажи нам немного о себе?

В классе мы провели чуть больше часа... После рассказа старосты я посадила Градова на место и вызвала к доске Вову, чтобы он дальше имена записывал и про друзей рассказывал. Потом его место заняла кудрявая Маша, а за ней к доске пошел сам староста.

Дети втянулись в игру и уже начали с мест выкрикивать информацию о друзьях. Когда знакомство начало превращаться в балаган, я встала со своего места и приложила палец к губам, словно говорила: «Ш-ш-ш. Тихо».

Вскоре гул стих, а я прошептала:

— Хотите секрет?

Ученики кивнули.

— Когда кричат с места, — продолжила я шепотом, — то я вас не слышу… Но у нас есть разговорный мяч, кому кину, тот и будет говорить.

Я быстро достала из сумки зеленый мячик для большого тенниса, что нашла в квартире Колымы, и бросила его девочке с блондинистой косищей:

— Софья, что ты хотела рассказать про Машу.

— Мы с Машкой с садика дружим, — девочка держала мяч в руках, — а еще живем в одном подъезде. А когда у нее была ветрянка в первом классе, то мама меня специально к ней в гости привела, чтобы я в детстве переболела…

Я только и успевала украдкой делать пометки в блокноте.

Когда дети уходили домой, то на их лицах светились улыбки. Они прощались:

— До свидания, Арина Александровна. До завтра!

Проходя мимо меня, Мурашова Софья подмигнула и отвесила мне комплимент:

— А вы вполне себе краш, Арина Александровна.

— Спасибо, Соня, — я тоже ей подмигнула.

Я справилась! И конфликт разрешила, и на контакт с учениками вышла. И половину нервов потеряла…

Илья с Вовой по пути к дверям о чем-то шептались, и я вся превратилась в слух.

— Что делать-то с ней будем? — спрашивал рыжий. — Вроде она не коза.

— Не коза, — согласился Илья, — только я этой Калинке все равно такую крипоту устрою!

Глава 8

Дома я перекинула фото надписей с доски в свой ноутбук и, увеличив, присматривалась к почерку. На курсе психологии нас тоже учили считывать характер ребенка с его закорючек, вензелей или недописанных хвостиков у букв.

Колыма подкралась сзади:

— Мисс училка, давай, мы тебе очки купим.

— Не надо, — оглянулась я на нее, — зачем?

— А фигли ты на таком увеличении читаешь?

— Пытаюсь понять, как мне жить дальше с двумя хулиганами, — вздохнула я. — Судя по почерку, они нормальные. Но сынуля городского короля ювелирных изделий пообещал мне райскую жизнь на подоконнике. И мне страшно.

— А его фамилия, случаем не Градов? — заинтересовалась подруга.

— Да, — кивнула я, — а ты его знаешь?

— Я, нет. А вот папа в их салоне эксклюзивные серьги и кулон для мамы на серебряную свадьбу заказывал. Ты же сама сказала — король ювелирки, а за самое красивое злато-серебро у нас Градов отвечает. А чем его сынулька отличился?

Я пересказала ей, как прошел мой ознакомительный урок. Колыма потерла нос, потом шмыгнула и спросила:

— Я надеюсь, ты его про мать не спросила, когда он сказал, что с отцом живет?

— Нет. Я в его деле читала, что она в автокатастрофе погибла три года назад. Зачем ребенку на больное давить.

Яна облегченно выдохнула:

— Тогда не парься. Мстя младшего Градова будет нестрашной. Он немного тебя подостает и угомонится, тем более что ты с остальным классом поладила. Главное — про мать не спрашивай.

— Я чего-то не знаю? — насторожилась я.

— А ты сплетен про гибель Градовой не слышала? — удивилась подруга. — В то лето весь город про это болтал.

— Я это пропустила. Я три года назад за гада Юрку замуж выходила и была очень счастлива. А летом перед свадьбой много времени в деревне у родителей проводила. Так, что там такого критичного?

Колыма забралась с ногами в кресло, напротив меня, и начала рассказывать:

— Градов в тот год со своим ювелирным бизнесом только на ноги крепко встал, коттедж в престижном поселке отгрохал… Жена его заделалась светской дамой и начала по вечеринкам-мероприятиям таскаться. Личного фитнес-тренера наняла… С ним и таскалась. Правда всем говорила, что он гей… Влетели они на полной скорости в бетонный столб, когда пьяные с вечеринки ехали, а там ситуация, как в старом анекдоте: он был пристегнут ремнями безопасности, но все равно не выжил, а ее через лобовое стекло выбросило с его оторванным хуем во рту. Потом в его мобильнике нашли видео, где он Градову во все дыры шпилит. А еще тройничок, где ее вдвоем: он и его приятель… Муж ее похоронил, скрыл от сына блядство матери, чтобы у пацана добрая память осталась, но людям рты не закроешь… Прознал сын, что его мать шлюховалась, психанул и удрал из дома. Нашли, вернули. Ему тогда десять только исполнилось.