Измена. Обломись, любимый!

Глава 5

Утром в комнату заглянула Люся и крикнула:

— Подъем! Сегодня развеиваться будем!

Я оторвала голову от подушки и с укором посмотрела на сестру:

— Не хочу. Я в печали.

Та подошла ко мне и присмотрелась к лицу:

— Улей, а у тебя морда опухшая. Будто ты в улей с пчелами лицом залезла и ртом мед воровала. Ты проревелась, да?

— Проревелась, проревелась, — вздохнула я.

— Легче стало? — не отставала сестрица.

— Стало. Отстань… Я буду лежать в кровати и заедать свое горе. Приготовь еды побольше. Заодно пару новых роликов снимешь.

— Дал же бог сестру, — всплеснула руками Люся.

Она ухватила меня за ногу, торчащую из-под одеяла, и начала стаскивать с кровати:

— А ну, вставай, унылый обморок. Тебе завтра на работу топать. Нужно сегодня башку проветрить, а то будешь там сидеть и на экран компа пялится как баран на новые ворота. Точнее, как овца.

— Сама овца, — начала брыкаться я, — отстань от меня. Отпусти ногу, мне же больно…

Когда я отмахивалась от младшенькой уже двумя ногами, зазвонил мой телефон. Впервые с того момента, как я ушла из дома. На экране высветилось имя мужа.

— Мудак звонит. Отвечать будешь? — спросила Люся.

— Нет, — ответила я, — пускай со своей шваброй общается. Меня уже десять часов как дома нету, а он только додумался позвонить.

— А я отвечу!

Люська схватила мой мобильник и рванула из комнаты, я вскочила с кровати и помчалась за ней. Вот как впадать в депрессию, когда такая неугомонная егоза рядом?

Опоздала я всего на долю секунды: эта паразитка успела запереться в ванной, и мне осталось только слушать ее голос.

— Алло, — вальяжно протянула она.

— Привет, солнышко, — раздался голос Витьки, — зачем ты уехала? Я же тебе все объяснил.

Сестрица включила громкую связь, понимая, что мне будет любопытно.

— А Натусику сказал, что дура-жена тебе поверила? — хмыкнула Люся.

За дверью повисла тишина, а потом муж растерянно произнес:

— Люсь, это ты, что ли?

— Я.

— А где Уля?

— Уля упала в улей, и ее сожрали злые пчелы-изменники, которые на работу блядей водят и женам врут, — ответила сестрица.

— Где она? Отвечай, — потребовал Витя.

— Ночью моих таблеток из аптечки нажралась. На скорой ее увезли.

Голос сестры печально поник, и раздался ее горестный дрожащий вздох. Вот же артистка!

— В какую больницу? — в интонациях мужа послышался испуг. — Что с ней?

— В третью городскую, в токсикологию. Тяжелое отравление. В коме, — кручинилась Люська, — в реанимации лежит, меня к ней не пустили. Сказали, позвонят, когда очнется. Если очнется… Эх, Витька, что же ты наделал? Как же ты мог ей изменить? Она же тебя так любила.

Сестрица уже чуть ли не рыдала.

— Я поеду в больницу, — заявил Витька, — я муж. Меня пустят.

— Там наши родители. Тебя папа убьет… Он в любом случае тебя убьет. Там еще деньги на лечение нужны… Лекарство дорогое для восстановления поврежденных нервных синопсисов. Тридцать пять тысяч.

— Я привезу.

— По моему номеру телефона переведи. Я скоро родителям еду повезу, чтобы они в больничном буфете всякую дрянь не ели, и деньги заплачу.

— Я сейчас переведу, Люсь. А ты держи меня в курсе… Ладно.

— Ладно, — прохныкала сестра, — но зачем же ты так с ней? А вдруг она инвалидом останется-а-а-а.

На этой плачущей ноте созвон закончился. Дверь ванной распахнулась, и Люся протянула мне мой телефон:

— Держи. С паршивой овцы хоть шерсти клок. Это я сейчас не о тебе…

На ее мобильнике раздался сигнал, сообщающий о пришедшем письме. Она открыла его и довольно присвистнула:

— Твой дебил чувствует себя настолько виноватым, что даже не додумался в больницу позвонить. Сорок тыщ прислал. Сейчас я тебе их переведу.

Я во все глаза таращилась на юную аферистку. Она подняла глаза и пожала плечами:

— А чего он? Это тебе моральная компенсация. Если бы ты взяла трубку, то только поругалась бы с ним. А так он денег отвалил.

— Не нужны мне его деньги, — фыркнула я, — отправь обратно.

— Нужны, нужны, — ухмыльнулась сестра, — знаю я, какая у тебя зарплата. К вечеру еще с него денег стрясу, если только он не додумается в больницу позвонить.

— Он ленивый, не станет заморачиваться. Тебе станет названивать, — покачала я головой, — а если тот джип надо хозяину возвращать, то у Витьки сегодня много работы.

— Тем лучше. Пойдем в кино? Там новый блокбастер в прокате идет, — предложила Люся, — или в аквапарк, на плюшках с горки покатаемся. Когда с тебя в прошлый раз лифчик слетел, все мужики так радовались.

— Даже не напоминай. Это был верх позора.

Ситуация произошла три года назад. Я, Витя и Люся пошли в выходной в аквапарк. Долго купались, катались на горках и с водопадов, но когда я летела по самой большой трубе на надувной плюшке, то так вылетела и грохнулась на воду, что с меня слетел верх купальника, а сама я несколько раз перевернулась у самого дна, нахлебавшись хлорированной воды.

Когда я встала на ноги и начала отплевываться и протирать глаза, то вокруг раздались восторженные мужские возгласы. Я еще ничего не видела и решила, что так они восхищаются кульбитами, которые я проделала при падении. Но нет...

Издалека я услышала голос мужа:

— Уля, грудь прикрой!

Распахнув глаза, я уставилась на свой обнаженный третий размер аппетитной округлой формы, а потом прикрылась руками. Муж скакал в воде, доставая с глубины утерянный лифчик. Люська стояла на вышке, только готовясь спуститься, и ржала.

Из воды я выбиралась под громкие мужские аплодисменты и завистливые взгляды женщин…

Порывшись в сумках, я вытащила домашний халат, чистое нижнее белье и сказала:

— У меня другая идея. Сейчас я полежу в ванне с пенкой, потом ты меня накормишь вкусным завтраком, а потом пойдем в торговый центр. Я все же куплю себе новое платье на Витькины деньги. И джинсы. Ничего не буду ему возвращать… Пусть платит за свои грехи.

— Вот, — расплылась в довольной улыбке сестрица, — уже лучше. Иди плескайся, Ихтиандр.

Глава 6

Видимо, от нервного перенапряжения я вошла в покупательский раж. Ходила из одного бутика в другой и активно примеряла по два десятка нарядов в каждом. Продавцы-консультанты начинали меня потихоньку ненавидеть. А мне ничего не нравилось.

То сидит не так, то длина не та, то оттенок материи некрасивый. Словно вещь уже тридцать раз постирали. Не нравится мне такое.

Еще Люська подливала масла в огонь:

— Улей, чего ты выпендриваешься? Столько клевых шмоток уже забраковала. Когда ты сказала, что хочешь новое платье и штаны, я не думала, что мы тут просто так четыре часа проходим. Мне уже надоело ждать тебя из примерочных. Купи уже хоть что-нибудь и пойдем поедим.

— Мне нужна идеальная вещь, — капризничала я, — а тут везде все не то.

— Да у тебя настроение не то. Ты просто хочешь вредничать и меня изводить. И всех вокруг. Может, у тебя ПМС?

— Нету у меня ПМС, — ворчала я, — хочу что-то новое и необычное.

— Тогда пошли в парикмахерскую, покрасишь свои кудри в зеленый, — нашла решение Люся.

— Щаз! — рыкнула на нее я. — Я не собираюсь себя в кикимору превращать.

— Зато ведешь себя как противная ведьма. Давай, я тебе лягушек и пиявок на ужин приготовлю. Самое то для такой сколопендры.

— Сама такая. Мне уже надоело все мерить и выбирать.

— Ну и не канифоль мне мозг, — взъярилась сестрица, — хрен с ним, с этим платьем. Пошли в магазин с джинсами. Там быстро себе панталоны подберешь.

Оставив вещи на столике для неподошедших покупок, мы вышли из магазина под недовольные взгляды продавцов… Ну а чего они? Нормальные вещи предлагать нужно!

В бутике, где продаются джинсы, Люся отловила на входе продавца и ткнула в меня пальцем:

— Джинсы классического фасона со средней талией на нее. Можно с дырками.

— Без дырок, — тут же вставила я, — я дырявое не ношу.

— Зато я ношу, — ухмыльнулась сестра, — или ты надеялась, что я их у тебя погонять не возьму? Такая большая, и такая наивная.

Через двадцать минут мы вышли из магазина с пакетом, в котором лежали двое новеньких штанов. Одни с дырками, другие без. Витек платит…

— Погнали на фудкорт, — предложила Люся, — крылышек похаваем.

— Идем, — согласилась я, — я тоже проголодалась. Еще картошки возьмем.

— Правильно, — кивнула сестра, — нажремся холестерина с канцерогенами и будем изжогой мучиться.

Пока мы уплетали вредную еду, я заметила, что две женщины за соседним столиком на нас поглядывали, а потом одна из них подошла и спросила у Люси:

— Добрый день. Извините. А вы Ильинична?

— Да, — кивнула сестра.

Тетка развернулась к своей приятельнице и заорала на весь этаж:

— Зинка, это она! Я же тебе говорила, что это Ильинична.

— Круто! — вторая женщина кинулась к нам, доставая из кармана телефон. — А можно сделать с вами селфи?

Пока они фотографировались, к нам еще подошли несколько человек. Моя Люсьен была знаменита.

Когда ее поклонники оставили нас в покое, последняя фанатка спросила:

— А почему вы тут едите? Это же все такое… вредное.

— Вношу разнообразие в свой рацион, — важно ответила сестрица, — а еще ко мне родня из глухой деревни приехала, она фастфуд никогда не ела. Экскурсия у нас.

Тетка уставилась на меня удивленными глазами. Наверное, пыталась представить, как такая ухоженная красавица, как я, доит коров, чистит загоны у свиней или перекидывает вилами навоз в куче, чтобы лучше перегной формировался.

Я взяла в руки косточку от крылышка и протянула женщине, коверкая нормальную речь:

— Дратути. Такая бравая еда тута, я прямо язык проглотила. Жру, жру, а нажраться не могу. Даже обляпалася вся, устряпалася как чушка. Ну эта ничаво, дома-то состирну на руках.

Тетка шарахнулась в сторону своего стола, пробормотав напоследок:

— Приятного аппетита.

— Пасиба, — ответила я дурным голосом.

Люська покачала головой:

— Систер, ты меня позоришь. Теперь они в комментах напишут, что я на фудкорте с дурой сидела.

— Зато ты для них умная, — хихикнула я.

— Да это и так понятно, — вздохнула сестра, — тебе-то только красота досталась… Это мне и красоты, и ума с лихвой от родительских генов передалось…

— Вот ты овца, — прошипела я.

— Сама овца, — тут же сказала Люська, — зато меня дурой не считают, а в тебя пальцами уже тычут.

Я оглянулась и увидела, что все, кто фоткался с Люсей, сейчас поглядывают на меня и перешептываются.

— Блин, — огорчилась я, — так, валим отсюда.

Мы встали из-за стола и быстрым шагом направились к эскалатору, подальше от общественного внимания и моего позора.

Придя домой, мы еще раз перемерили наши новые джинсы и остались довольны. Все же хорошо, что мы совершили эту вылазку: я отвлеклась от своих внутренних переживаний, выпустила и вдоволь натешила свою внутреннюю капризулю, да простят меня за это все продавцы-консультанты в одежных магазинах. Да еще и повеселилась во время еды. Изображать колхозную дуреху было весело. А то, что Люське потом дурацкие комментарии под роликами напишут, так-то она сама виновата: нечего было меня деревенщиной людям представлять. Они до ее слов вообще на меня внимания не обращали: фоткались в свое удовольствие с кулинарной звездой.

За всеми делами и походами по магазинам наступил вечер. Перед тем как готовить ужин, Люся сказала:

— Надо Витьке звонить и еще денег на твою реабилитацию трясти. Пускай булки не расслабляет.

— Слушай, — спохватилась я, — а если он уже родителям позвонил… Они-то не в курсе!

— Тогда мама с папой были бы уже тут и выписывали нам люлей за аферу. А потом папа поехал бы Витьку бить.

— Давай, я сначала маме позвоню, все спокойно ей расскажу, а потом ты этому уроду позвонишь.

— Давай, — согласилась сестрица.

Но тут телефон зазвонил сам, мы посмотрели на высветившегося на экране абонента и встревоженно переглянулись.

Глава 7

— Чего он сам трезвонит? — нахмурилась я.

— Совесть мучает, — хмыкнула сестрица, — или боится сесть по статье «доведение до самоубийства».

Она взяла мой телефон, сделала громкую связь и ответила сердитым голосом:

— Чего тебе?

— Люсь, это я, — раздался голос моего мужа, — как там моя Улечка?

— Ты ее убил! — выпалила сестрица. — Подлец, урод, сволочь!

— Она умерла? — голос Витьки задрожал. — Как? Когда?

— Дурак, что ли? — недовольно проворчала Люся. — В коме лежит. Ты ее морально убил. Такая молодая, красивая… Ей бы еще жить да жить, а ведь она и ходить не сможет. Бедненькая. А все ты виноват!

— Я же дал деньги на лекарства. Не купили? Что-то не так пошло?

— Лекарства колют, — горестно вздохнула сестра, — за самый хвост остатки нервной системы поймать успели, но если она очнется, то понадобиться долгая реабилитация. Там нервные вакуоли в ганглиях повредились от лекарств… Доктора сегодня консилиум собрали, сказали, тысяч сто уйдет.

При этих словах я вытаращилась на сестру и покрутила пальцем у виска. У Витьки нет таких денег! После этого он точно позвонит в больницу и выяснит, что такой пациентки там нет.

Но я плохо знала свою сестрицу, и уровень ее наглости, возросший за время одиночного проживания. Витька знал Люсю еще меньше.

Она показала мне язык и плаксивым голосом запричитала:

— Ты уж сними грех убийства с души, оплати реабилитацию. Там полная предоплата нужна. Уже сегодня вечером всю сумму внести нужно, там же очередь… А то будет наша Уленька лежать овощем, под себя ходить… Кожа на пролежнях язвами пойдет…

— Да где же деньги-то взять? Это же много, я еще за свои сорок тысяч стекло для джипа купил, которое Уля расколошматила, — Витька однозначно был напуган и растерян.

— Это тебя боженька рублем наказывает, — назидательно заявила Люся. — А ты у любовницы своей денег попроси, — хмыкнула сестра, перестав умничать, — твоя Натусик богатая?

— Нет.

— Ну вот. И стоило жену терять ради нищей давалки? — язвила Люська. — Улей говорила, что вы на поездку к морю копили… Какое ей теперь море. Ей бы на ноги встать, да снова ходить научиться. Там на реабилитацию хватит?

Я зажимала себе рот рукой, чтобы не сорваться и не захохотать. Как держалась Люся, я не знаю. Витя суетился возле телефона. Послышался шорох пересчитываемых купюр, а потом облегченный голос:

— Люсь, тут сто двадцать… Я сейчас сбегаю в банкомат. Он в соседнем доме, и переведу тебе.

— Давай. Жду. Быстрее, — заторопила она подлеца, — сегодня успею оплатить, Ульку сразу на очередь запишут.

Она отключила звонок и победно посмотрела на меня:

— Полная компенсация!

— Родителям давай звонить, пока мой урод сам не додумался.

Я выхватила у сестры свой мобильник и набрала маму…

Разговор у нас получился долгим и обстоятельным. За аферу нас ругать не стали, решив, что это справедливая плата за мое оскорбление и унижение. Пообещали прикрыть, если Витька им позвонит. Папа сказал, что на днях заедет в автосервис и набьет Витьке морду. Я попыталась его отговорить, но отец тоже был упрям. А еще кандидат в мастера спорта по боксу и держал себя в хорошей форме… Хоть Витька и сильный, плечистый брутал, но против папы не потянет. И вообще: когда увидит тестя, то чувство вины не даст ему выпендриваться.

Мама собралась приехать к нам, но мы ее отговорили. Я завтра уйду на работу, Люська будет снимать свои кухонные ролики, и маменьке тут будет нечего делать.

Люська тоже успокоила родительницу:

— Улей уже все стадии принятия прошла: от мужа удрала, ночью сладкого нажралась, в подушку проревелась, в магазине накопризничалась и теперь готова вернуться к нормальной жизни. Так что не переживайте, у нас все будет хорошо.

— Тогда приезжайте к нам на следующие выходные, — потребовал папа, — будьте готовы в пятницу вечером, я за вами заеду.

— Да, мой генерал, — отчеканила Люся, — будем готовы. А вы к нашему приезду баню истопите. С вениками. Я Ульянку дубасить буду, за то, что она в детстве у моей юбки дырку на заднице вырезала.

— Ты неисправима. Ладно, держите в курсе.

Я отключила телефон, зато на Люсин пришло сообщение о зачислении ста двадцати тысяч.

— Ну и лох, — покачала головой сестрица, — никакого системного и критического мышления. Всему, как дитя малое верит.

— Придурок, — поддакнула я.

Все же Люся права. Она хитрее и умнее меня. Постоянно что-то выдумывает… Даже когда она врала про медицинские диагнозы, я не все понимала. А Витка от биологии и анатомии был еще более далек, чем я. А тон у сестрицы во время разговора был очень серьезный. Я бы точно поверила.

Неужели мой муж-изменник настолько переживает за мое здоровье, что столько денег отправил на лечение. Или он всего лишь переживает за свою шкуру, что его обвинят в моем якобы бедственном положении.

Но если он меня любит, то зачем завел любовницу? В сексе у нас с ним полный порядок. Не стесняемся. Как говорится: голова у меня не болит по вечерам. Чего ему не хватало? Или захотел ощутить вагинальное разнообразие, вот и полез на другую. Только что-то мне подсказывает, что он это проворачивает не в первый раз. Неужели его хватило только на время до свадьбы и первый год после женитьбы? На второй год он начал задерживаться на работе и шабашить с друзьями в гараже. И на рыбалку с ночевкой ездил. При этом удочки брал и рыбу свежую речную привозил.

Столько вопросов и ноль ответов. Мой телефон звякнул, оповещая о пополнении банковской карты. Ответов нет, зато есть деньги. С остальным будем разбираться по ходу дела.

— Спасибо тебе, систер, — я искренне обняла сестру и прижала к себе.

— На здоровье, — ответила она и хихикнула, — но одним «спасибо» ты не отделаешься. Я беру кухонный выходной. С тебя ужин.

— Я пиццу закажу, — тоже хихикнула я.

— Халявщица, — вздохнула сестра.

Глава 8

На работу я пришла вовремя и в хорошем расположении духа. Никто из коллег даже не заподозрил, что за выходные моя семейная жизнь полностью разрушилась.

Во время перерыва на чай ко мне подошла подруга по работе Ольга и спросила:

— Новые джинсы? Ты же раньше дырявые не носила.

— Захотелось разнообразия, — ответила я. — Жизнь меняется. Я тоже решила.

На самом деле я хотела надеть нормальные штаны, но их спрятала Люся и заявила, что меня нужно переформатировать из замужней женщины в холостячку:

— Иди в дырках, — приказала сестрица, — и волосы не собирай. С распущенными ты красивее.

— А зачем мне быть красивее? — не поняла я.

— Так ты быстрее найдешь нового мужа и съедешь от меня к нему.

— Я тебе уже надоела? — удивилась я.

— Нет. Но я хочу поскорее стать теткой, чтобы переименовать свой канал в «Кухня тетки Ильиничны», — заржала сестрица.

Так что сегодня я выглядела как молодая, свободная девушка… Да и как еще можно выглядеть в двадцать три года, когда становишься будущей разведенкой, оставляя статус приличной семьянинки.

Единственное, что порадовало, то это то, что Витька не хотел детей и не стал потакать моим просьбам. Сейчас бы я превратилась в мать-одиночку, и все оказалось намного сложнее. Сидела бы в декрете… А так есть все шансы начать новую жизнь, пока хорошо выгляжу: найти хорошего отца для своих будущих детей, а не изменника… И вообще, у меня даже работа есть, на которой обещаю повышение зарплаты. Выхожу из статуса новичка!

Деньги, выцыганенные Люсей у Витьки, я приберегу: на море я все же хочу съездить. После отравленного ротовирусом свадебного путешествия больше к синим соленым волнам не выбиралась. Лучше сестрицу с собой позову. В отличие от меня она хорошо на своем канале зарабатывает. Занимается человек любимым делом в удобное для себя время — работа мечты.

В рабочее время несколько раз названивал Витька, я трубку не брала. После первого дозвона полностью отключила звук и вибросигнал, чтобы не раздражать коллег, и положила мобильник перед глазами. Вдруг Люся или мама позвонит. От общих с Витькой знакомых трубку я тоже не брала.

После обеда позвонила Люсьен и сообщила, что Витька каждые полчаса справляется у нее о моем самочувствии. Пришлось соврать, что я вышла из комы и мной занялись сотрудники реабилитационного центра: туда разрешили приезжать только маме. Все-таки попытка суицида — это вам не в тапки гадить. А тут еще и дело кончилось серьезными последствиями для здоровья. Адрес рехаба сестрица моему козлу, естественно, не сказала. Пускай мучается.

После работы я сразу отправилась домой, чтобы ненароком не попасться никому из знакомых на глаза. А то странная картина получится…

Когда я вошла в квартиру, то до моего носа донеслись ароматы чего-то вкусного, а голос сестры вещал:

— А теперь выкладываем эту прелесть на блюдо и начнем пробовать. М-м-м, как вкусно! Ребята, это потрясающе. Готова все съесть вместе с тарелкой. Рецепт удался, так что рекомендую! Пишите результаты своей готовки этого рагу в комменты, шлите фото тарелок с вкусняшками и делитесь своими рецептами. Люблю вас, мои дорогие. Ваша Ильинична. Пока, пока!

За это время я тихонько сняла верхнюю одежду в прихожей, стянула сапоги и сунула ноги в тапки. На кухню не шла, ждала, когда Люся закончит съемку, чтобы дубль снимать не пришлось.

Тут с кухни донеслось:

— Ну пипец! Это же сколько я посуды засрала ради одного рагу с беконом. Слава яйцам, что посудомойка есть.