Что скрывает Диана

За этими размышлениями я сама не заметила, как оказалась около стола и смела все тарталетки с креветками. Они оказались такими вкусными, что я тут же наметила себе путь за ними к столику в другом конце зала. Одна радость за вечер – еда, раз уж кавалер меня покинул… Я направилась за новой порцией тарталеток так решительно, словно у меня было назначено свидание, на которое я опаздывала. Однако по пути я заметила то, что заставило меня остановиться и забить на креветки. Никаких тарталеток и рулетиков мне больше не хотелось. Кусок в горло не полез бы.

Они стояли рядом и смотрели друг на друга влюбленными глазами. Ладно, возможно, последнее я придумала, но в то мгновение мне показалось именно это. Они: второкурсник, студент Высшей школы бизнеса Леон Артемьев и Катя Благова – вчерашняя выпускница театральной мастерской, талантливая, молодая, подающая надежды звездочка. И пусть сейчас они просто непринужденно болтали, я видела, какими глазами смотрел на Катю Леон. И видела, как широко улыбалась в ответ Катя. Артемьев шутил, Благова смеялась, а я чувствовала себя круглой дурой. Стало стыдно за эмоции, которые я испытывала в кинозале, когда положила Леону голову на плечо. Я с силой ущипнула себя за руку, чтобы удостовериться в том, что, к сожалению, не сплю. Стало больно и обидно до слез. Я бросилась к выходу, чтобы покинуть фойе незамеченной, однако у высоченных каблуков на мой счет были другие планы.

А ведь я нацепила их только ради Артемьева. И больше никогда – нет, ни-ког-да! – не стану носить обувь на каблуках, чтобы покорить чье-то сердце. Об этом я с тоской думала в тот момент, пока летела на пол после столкновения с официантом. Он охнул, но, в отличие от меня, удержался на ногах, зато содержимое его подноса полетело вслед за мной прямиком на мое платье и уложенные волосы. Раздался страшный звон, который еще долго стоял у меня в ушах. По светлому платью расползлось огромное красное пятно. Поначалу я даже испугалась, что меня ранило осколками, но вскоре дошло: это вино. И если бы все закончилось этим падением, но нет! В полете я зачем-то ухватилась за чьи-то длинные ноги в отутюженных модных брюках и чуть не стащила их с хозяина. И все бы ничего – если так вообще можно говорить в моей ситуации, – однако владельцем длинных ног и модных брюк оказался сам Никита Миллер. Мила спрашивала меня, где его можно найти, – что ж, я обнаружила Никиту в самый неподходящий для нас обоих момент.

Было наивно полагать, что произошедшее никто не заметит. Но и на то, что это увидят абсолютно все собравшиеся, я не рассчитывала. После моего эпичного падения в зале громко ахнули и практически все обернулись в нашу сторону. А когда за охами мигнула вспышка чьей-то фотокамеры, мне захотелось заорать от отчаяния. Я уже представила, как завтра во всех светских пабликах в соцсетях будут пестрить заметки с заголовком: «Дочь Дианы Новак едва не сняла штаны с Миллера на долгожданной премьере».

– Извините! – пробормотала я, выпуская из рук штанину Никиты.

И почему он стоял именно в этом месте? Впрочем, я догадывалась, что Миллер, как и я, следил за воркующей парочкой. Ненавижу быть в центре внимания! Особенно когда позорюсь…

Сконфуженный Никита помог мне подняться.

– Ты не ушиблась? – спросил он.

Миллер знал, что я дочь Дианы Новак. Мамы рядом не было, иначе она обязательно бросилась бы мне на помощь, еще больше привлекая внимание прессы. Мне хотелось как можно скорее покинуть кинотеатр. Если мое падение увидел не только Леон, но и «МилоНика», завтра в универе уже все будут это обсуждать.

– Вам не нужна помощь врача? – подскочил ко мне официант.

– Если только помощь психотерапевта, – проворчала я, осматривая испорченное платье. – Мне нужно отсюда уехать.

Взволнованный официант подхватил меня под локоть и повел к гардеробу. Гардеробщица, как нарочно, принялась громко причитать, а парень охотно принялся рассказывать ей, как мы нечаянно столкнулись и он повалил на мою голову поднос. Я не принимала участия в их эмоциональном диалоге. Накинула на плечи пальто и поспешила на улицу. Официант снова увязался за мной. Пока я искала в сумочке телефон, чтобы вызвать водителя, парень стоял рядом и нервно курил. Хорошо, что лимузин был оплачен на весь вечер и ждал меня недалеко на парковке. Значит, я скоро окажусь дома…

– Вы ведь дочь Дианы Новак? – с тоской поинтересовался бедолага официант. – Не говорите маме, что я вас уронил.

– Попросила бы я вас о том же самом, но нас все видели, – невесело откликнулась я. – И вы ни в чем не виноваты. Это я неосмотрительная, неуклюжая и не очень удачливая. Вечер – полный отстой, – снова вздохнула я. Последнее предложение было не для ушей официанта и горечью вырвалось у меня помимо воли.

– Не расстраивайтесь, – улыбнулся официант. Я смерила его изучающим взглядом. На вид он был старше меня на пару лет. Рыжий, растрепанный и очень растерянный, будто только что проснулся. Парень искренне пытался меня подбодрить, и мне стало приятно. – Я думаю, что это особо и не заметил никто. Да я уверен, что все уже об этом забыли!

После его слов на крыльцо вышел оператор Петр Степанович. Мама работала с ним в нескольких проектах, и он отлично знал нашу семью.

– Солнце мое! Настенька! – тут же обратился ко мне Петр Степанович. – Как же ты так кирдыкнулась? Ничего себе не сломала?

Я интуитивно потерла ушибленный локоть.

– Все в порядке, Петр Степаныч! – нарочито веселым голосом проговорила я и красноречиво посмотрела на официанта.

Уже все об этом забыли, говорит? Парень только виновато пожал плечами и, выбросив в урну окурок, отправился дорабатывать смену. А я, с облегчением заметив на парковке белый лимузин, поспешно распрощалась с Петром Степановичем и поковыляла к машине.

Лимузин неспешно катился по раскисшему весеннему проспекту. Я смотрела в черное ночное окно, прижавшись лбом к прохладному стеклу. Сейчас мне казалось, что наша поездка с одногруппниками происходила в прошлой жизни, а не несколько часов назад. Настолько быстро перевернулось все с ног на голову. И вроде бы ничего страшного не произошло – ну подумаешь, разговаривал Артемьев с Катей Благовой… Но на показе ведь мы сидели рядом! И в машине держались за руки. А еще я положила голову ему на плечо… И все-таки произошедшее казалось мне несправедливой подставой. И это позорное падение на глазах у всех… Неплохо завтра прогулять пары.

Водитель, который открывал мне дверь, конечно, заметил, в каком виде я вернулась с премьеры. Однако никак это не прокомментировал, и я была ему благодарна. Он молча довез меня до дома и притормозил недалеко от нашего подъезда.

Мы с мамой живем в старом семиэтажном доме, в котором когда-то проживали заслуженные деятели искусств. На светлом фасаде гордо красуются несколько бронзовых табличек с громкими именами: «В этом доме с 19… по 19… проживал и творил…». Просторную трехкомнатную квартиру после развода великодушно оставил мой отец. Когда-то она досталась ему от дедушки – признанного режиссера. Папа тоже связал свою жизнь с театром, но в последние несколько лет чаще продюсировал крупные проекты. Сейчас у отца новая семья, молодая жена и маленький ребенок – мой единокровный братик. Родители остались в хороших отношениях, да и я с папой виделась часто. Мама после развода не грустила: ее затянуло в водоворот событий, съемок и новых знакомств. Однако снова строить личную жизнь она не спешила. Признаться, втайне мне иногда хотелось, чтобы мама немного замедлилась, осмотрелась по сторонам и обратила внимание на Славу… Он хороший парень и сходил по маме с ума, а она заслуживала счастья.