Летняя любовь. Подарочное издание дачных историй от Аси Лавринович
- -
- 100%
- +
На листе было напечатано большими буквами: «Отлично, список утвержден. Дотянешь до лагеря?» Какие гадкие шутки у этой дуры. Я заволновалась. Пока Соболь только угрожает, а если перейдет к активным действиям? Мало ли чего от этой чокнутой можно ожидать.
В задумчивости я так и продолжила сидеть на полу посреди просторной рекреации. Вскоре раздались голоса ребят, вышедших из актового зала. Внезапно кто-то положил руку на мое плечо. Я подняла голову и увидела перед собой девчонку из параллельного класса, Люсю Антоненко.
– Вер, все в порядке? – обеспокоенно поинтересовалась она. Присела рядом со мной на корточки. – Ты какая-то бледная.
– Да-да, все отлично! – быстро проговорила я, сворачивая обратно лист. Люся уже с любопытством уставилась на послание.
– Может, тебе водички принести? – спросила Антоненко.
– Нет, все нормально! – сказала я, первой поднимаясь на ноги. – Просто кое-что в рюкзаке искала.
Было странно искать что-то в рюкзаке, сидя на полу перед лавкой.
– Ну ладно, – растерянно отозвалась Люся, вставая следом за мной. – Это хорошо, если у тебя все нормально.
Я только кивнула в ответ. Да уж, лучше не придумаешь. Люся ушла вслед за своими одноклассниками, а я сунула послание обратно в рюкзак. И тут же увидела, что компания девчонок под предводительством Соболь стоит в конце коридора. Они что-то бурно обсуждали и звонко смеялись. Оксана смотрела в мою сторону, не переставая натянуто улыбаться. Мне тут же захотелось с визгом побежать по длинному коридору и вцепиться в ее красивые рыжие волосы. В уме я представляла, как оттащу ее за космы, повалю на пол, да еще и по брендовой сумке потопчусь. Но я лишь проигнорировала неискреннюю улыбку Соболь и направилась к лестнице. Что ж, предупрежден, значит, вооружен.
* * *Дома меня ждал еще один сюрприз. Дверь была закрыта только на нижний замок, а это означало, что папа дома. Днем. Может, заболел?
Как только я открыла дверь, до меня донесся сухой кашель.
– Я дома! – выкрикнула я. – И ты, судя по всему, тоже!
Отец не ответил. Лишь снова зашелся в тяжелом кашле.
Я разулась, бросила многострадальный рюкзак на пол и прошла в папину комнату. Отец лежал под одеялом перед плазмой и смотрел документальный фильм по каналу «Discovery».
– Заболел?
– Ушел из офиса пораньше, – жалобно проговорил папа. – Вер, а где у нас градусник?
Я, тяжело вздохнув, направилась на кухню, где в одном из шкафчиков хранилась аптечка. Разумеется, папа этого не знал. Раньше за медикаменты в нашем доме отвечала мама, теперь Софья Николаевна. Я схватила аптечку и вернулась в комнату.
– Мне нужно вылечиться до командировки в Италию, – сказал папа, глядя, как я резко стряхиваю градусник.
– Вылечим, – пообещала я. – Врача только надо вызвать.
– Ох, – обессиленно выдохнул папа, закрывая глаза.
– Где ты так умудрился простыть? На улице духота.
– Вот именно что духота, – не открывая глаз, слабым голосом проворчал папа. – Сижу целый день в офисе под кондиционером.
Когда папа болел, он становился просто невозможным. Я уселась рядом с ним на край кровати.
– Как дела в школе? – спросил отец лишь для того, чтобы что-то спросить.
– Отлично! – тут же отозвалась я. Послание с угрозой все еще было в рюкзаке, но вряд ли папа заинтересуется моей душещипательной историей о том, как две девчонки не поделили золотого мальчика Марка Василевского.
– Вер, мне на больничный нельзя, – сказал папа голосом умирающего лебедя. – У меня важная поездка на носу.
– Угу.
– Вер, а есть такая таблетка, чтобы выпил, и сразу ничего не болит? И чтобы ка… кашель, – папа закашлялся, – сразу прошел.
Я, не ответив, потянулась за градусником.
– Тридцать семь и девять.
– И что делать?
– Ложись и помирай.
– Ну Вера! – закапризничал папа. – Это такие шутки у тебя? Я ведь серьезно спрашиваю.
– Тогда уколы ставить, – припугнула я.
– Я не хочу уколы!
– Ты, папа, как маленький, – покачала я головой. – Ладно, погоди, тете Соне позвоню, спрошу, как лучше поступить.
Отец слабо закивал и снова прикрыл глаза. Его черные ресницы оттеняли бледные щеки.
Софья Николаевна долго охала и ахала, а затем принялась читать мне нотацию:
– Квартиру чаще проветривай. И обязательно обильное питье! Ты морс варить умеешь?
– Морс? – переспросила я. – Из ягод?
– Ну да.
– Из замороженных?
– Ох, – снова запричитала Софья Николаевна. – Ну как вы без меня? Я внуков на дачу увезла, что детям торчать в такую погоду в квартире? Была бы в городе, сразу б к вам приехала! Завтра с утра на первую электричку сядем. Ой, Вер! Жаропонижающего нет, купить бы надо. Если температура повысится, беги в аптеку! Слышишь меня, Вер?
– Справимся, – сказала я. – Не волнуйтесь, Софья Николаевна!
Поговорив с тетей Соней, дала папе необходимые лекарства, пообедала и уселась за уроки. Потом снова зашла к отцу. На улице уже смеркалось. Я выключила свет и задернула шторы.
– Поспишь? – спросила я.
– Посиди со мной, – попросил папа.
Тогда я снова села рядом. Вдвоем мы некоторое время смотрели старый выпуск «Камеди Клаба». Отец искренне смеялся в перерывах между приступами кашля. Я вышла на кухню, заварила чай, а вернувшись, окончательно потеряла нить повествования в этих бесконечных миниатюрах. Шутки мне казались до безобразия плоскими и несмешными.
– Как ты можешь это смотреть? – не выдержала я.
– Подростки очень категоричны, – ответил папа, снова закашлявшись.
– Ага, – отозвалась я, оглядывая комнату.
Брюки брошены на стуле, книги на столе, разобранный старый ноутбук рядом и пустая бутылка из-под колы на полу. Порой у меня складывалось впечатление, что я живу не с отцом, а с парнем-соседом, который время от времени дает мне деньги на карманные расходы.
– Вам сложно было сделать выбор? – спросила я.
– Какой выбор? – удивился папа.
– Оставить меня. Маме ведь было всего семнадцать, как мне сейчас.
– Тебе уже семнадцать? – притворно воскликнул отец.
– Пап, ну перестань! – засмеялась я. – А сколько, по-твоему, мне исполнилось в январе? И я ведь серьезно спрашиваю. Сложно было сделать выбор?
– Мы и не собирались выбирать. Были рады, что ты у нас появилась.
– Ну-ну! – Я легла рядом, подперев голову ладонью. – И все-таки хорошо, когда тебе лет пять. Тогда у тебя нет никакого важного выбора, – вздохнула я.
– Вера, ты о чем?
Но я не ответила, погрузившись в свои мысли. В пять лет не нужно думать, как поступить с предавшими тебя друзьями, в какой институт поступать или как отвадить от отца новоиспеченную глупую мачеху. В конце концов, не встает вопрос, что делать с тем проклятым посланием от Соболь… Во всяком случае, нужно рассказать обо всем Ирке. Она решит, как быть дальше. Это уже вторая угроза от Оксаны, не считая той глупой шутки с траурным маршем.
Отец расценил мое молчание по-своему.
– Хорошо, что ты родилась, – покашляв, сказал он. – Кто бы сейчас мне чаю заварил?
Я только дернула плечом. Тогда папа продолжил:
– Ты сказала, что любовь – это и про разговоры, и про поцелуи, и вообще про все. А еще любовь – это когда о тебе вот так заботятся.
Сквозь закадровый смех из телевизора я расслышала, как в замке поворачивается ключ. На секунду меня бросило в жар, и сердце пустилось в галоп. Я вдруг решила, что это мама вернулась без предупреждения, решив устроить мне сюрприз.
– Это, наверное, Катерина, – виновато посмотрел на меня отец. – Я дал ей ключи от нашей квартиры.
Глава шестая
Я выглянула в темный коридор. Катя шарила рукой по стене в поисках выключателя.
– Справа, – сказала я.
Брюнетка что-то промычала, и тут в коридоре вспыхнул яркий свет. Мы обе на мгновение зажмурились. Я оглядела Катерину. Сегодня она была без макияжа и выглядела еще моложе. В джинсовой короткой курточке и легких брюках, волосы стянуты в высокий хвост. Но что неизменно – на шпильках.
– А я звонила, но мне никто не открывал, – почему-то шепотом начала она. – Боялась, вдруг ты гуляешь, а он здесь совсем один.
Вид у нее был такой печальный, будто с папой случилось что-то страшное: сбил грузовик, потерпел страшное кораблекрушение, получил огнестрельное ранение…
– Звонок, наверное, сломался. Папа тебе сказал, что заболел? – спросила я.
– Да, из офиса днем звонил. Сообщил, что неважно себя чувствует. А потом пропал. На звонки не отвечал. У меня ключи ваши есть на всякий случай. Не думай, что назло тебе пришла. Я просто волновалась за него.
Внезапно я почувствовала себя какой-то грозной матерью, которая решила разлучить двух влюбленных школьников.
– Он там? – кивнула на прикрытую дверь Катерина. – Могу я его увидеть?
– У вас есть пять минут на встречу, – сказала я, изображая из себя лечащего врача. – Он очень плох, боюсь, следует вызывать вертолет и перевозить его в Москву.
Катерина, в ту минуту пытавшаяся справиться с застежкой на босоножке, удивленно посмотрела на меня.
– Это просто шутка, – пожала я плечами, еще раз про себя отметив, что вряд ли мы с этой девицей когда-нибудь подружимся. – С ним ничего страшного. Просто продуло под кондиционером.
Катерина зашла в комнату и прикрыла за собой дверь. Теперь, помимо заставки рекламы, из спальни доносились приглушенные голоса отца и его новой избранницы. Я же чуть позже обнаружила, что оставила телефон в папиной комнате, и теперь слонялась по коридору до кухни и обратно, не решаясь зайти. Телефон был оставлен в беззвучном режиме, поэтому вполне возможно, что Ирка мне писала или звонила, а мне ведь предстояло еще рассказать ей о новой угрозе от Соболь. Когда в комнате стало как-то подозрительно тихо, я все-таки, предварительно постучавшись, вошла. Отец спал, а Катерина сидела на полу и держала его за руку. Телевизор был выключен, и в комнате лишь горел светильник на полке в изголовье кровати.
– Я за телефоном, – почему-то смутившись, произнесла я и на цыпочках подошла к креслу.
Потом отправилась на кухню. В морозилке попыталась отыскать замороженные ягоды для морса. Катерина появилась на кухне спустя несколько минут. Зашла, осторожно разглядывая обстановку. И снова возникла эта неловкая напряженная тишина, только из приоткрытого окна доносился шум машин.
– Ты умеешь варить морс? – спросила я.
– А что там сложного? – пожала плечами Катерина. – Мне кажется, у твоего папы снова температура повышается.
– Это плохо, – сказала я. – У нас жаропонижающее закончилось. Тут аптека круглосуточная рядом есть, посидишь с ним?
– Погоди, ты что, одна на ночь глядя куда-то собираешься?
Ну, началось! Новоиспеченная мамочка.
– Что со мной будет-то? – спросила я.
– Сегодня вечер пятницы, дураков на улице полно, – ответила Катерина, – поэтому я с тобой!
– Пф, ну вот еще, этого только не хватало! – запротестовала я, хватая со спинки стула вязаный серый свитер.
Но Катерина направилась за мной в коридор.
– Ты же сама сказала, что аптека недалеко, вот быстренько вдвоем и сходим, – проговорила она, обувая босоножки на высоких шпильках.
Я внимательно следила за тем, как она собирается. Да уж, пока доцокает до аптеки, утро настанет.
– Ты всегда ходишь на таких ходулях? – не выдержала я.
Катерина подняла голову и растерянно посмотрела на меня.
– Ну да. Приходится. Стесняюсь своего низкого роста.
В тусклом свете торшера я удивленно рассматривала брюнетку. Ее внешности позавидовали бы многие девушки. О каких комплексах она говорит?
На улице уже давно стемнело. К ночи становилось прохладно, я шла быстрым шагом, кутаясь в свитер. Катерина цокала рядом со мной, но, на удивление, не отставала. Брюнетка будто плыла на высоких каблуках. Я никогда не мечтала виртуозно разгуливать на шпильках, но все же немного позавидовала ее легкости и грации.
– А ты всегда так красишься? – спросила меня внезапно Катерина.
– Как?
– Ну как тогда. В ресторане.
Я усмехнулась:
– А что, мне не шло?
– Если хочешь, покажу тебе пару нехитрых приемов для макияжа, – сказала Катерина. – Тот был слишком тяжелый для твоего личика. Я ходила на курсы мейкапа. У тебя светлые волосы и карие глаза. Можно было бы подчеркнуть глазки тенями в золотистых тонах или тенями цвета шампанского…
– Спасибо, я учту, – перебив брюнетку, сдержанно отозвалась я. «Личико», «глазки»… Она издевается? Почему-то я снова представила, как Катерина в один «прекрасный» день поселится в нашей квартире. Только личного бьюти-блогера мне не хватало.
– Ты проверяешь запросы в друзья в Фейсбуке? – задала новый вопрос Катерина.
– Если честно, я там редко бываю.
– Я кинула тебе запрос еще неделю назад, после ресторана.
Мне казалось, что наше знакомство прошло не слишком удачно, но Катерина после этого решила дать «дружбе» второй шанс. Теперь же вышагивала рядом и выжидающе заглядывала в лицо. Пришлось мне вытащить из заднего кармана джинсов смартфон, зайти в Фейсбук и при брюнетке принять заявку. Подружимся с Катериной Лазаревой хотя бы там…
Мы вышли из двора к большому универмагу. На улице в этот пятничный вечер было много прохожих. Впереди виднелся «островок» из нескольких уже открытых летников. Оттуда слышалась музыка, смех и голоса тех, кто выходил покурить на улицу.
– Может, перейдем на ту сторону? – спросила Катерина. Кажется, даже каблучки ее стали стучать тише и неувереннее.
– Это еще зачем? – не поняла я. Катерина заметно приотстала.
– Опасно. Пристанет какое-нибудь пьяное быдло.
– Не волнуйся, я всю жизнь живу в этом районе, – ответила я, оглядывая многолюдный проспект. – Столько прохожих еще. А аптека на этой стороне. Нам туда-сюда прикажешь бегать?
Конечно, мне редко приходилось прогуливаться по району в такое позднее время, но почему-то шумная нарядная улица не вызывала чувства тревоги. По обе стороны проезжей части гуляли люди, и машин в этот час еще было много. Вот если бы мы свернули в пустой неосвещенный переулок… А здесь же, наоборот, меня охватило чувство летнего праздника. Но Катерина вся съежилась и уставилась под ноги, чтобы не сцепиться с кем-то взглядом.
Однако приключений избежать не удалось. Несмотря на мою уверенность в том, что все обойдется, к нам все-таки пристали какие-то парни. Будь я одна, наверняка удалось бы проскочить незамеченной, но тут Катерина – вся такая из себя, на шпильках, с высоким черным хвостом и в короткой джинсовой курточке. Когда мы проходили мимо одного из баров, несколько парней, вышедших на улицу покурить, завидев нас, присвистнули.
– Катюшенька! – выкрикнул кто-то из них.
А затем дорогу мне перегородил огромный бритоголовый парень с сигаретой в зубах. Катерина плелась позади меня, а тут встала как вкопанная. Я от неожиданности чуть лбом в грудь этого здоровяка не врезалась. Запах летнего праздника быстро улетучился. На смену ему пришел запах перегара и крепкого табака.
– Катюшенька! – хрипло повторил он, поглядывая на брюнетку поверх моей макушки. Я не видела Катерину, но подозреваю, что она еще больше скукожилась.
– Дайте пройти! – попросила я, пытаясь обойти нетрезвого парня.
– Катюшенька, на кого ты нас оставила? – продолжил насмешливо здоровяк, вдруг раскинув руки в стороны и не давая мне пройти.
– Что за шутки? – рассердилась я. Мной тут же овладел приступ страха.
Сзади неприятно загоготали, и сердце от тревоги и возмущения запрыгало в груди еще сильнее. Я все-таки обернулась. Рядом с Катериной стояли еще несколько парней. Они нас окружили. И, как назло, улица вдруг опустела. Я заметила, как мимо нас быстрым шагом, не поднимая головы, прошла какая-то женщина. Может, она позовет кого-нибудь на помощь? Не могут же люди быть такими равнодушными! Но женщина словно в воздухе растворилась. Только в ушах еще некоторое время слышался спешный стук ее каблучков.
– Тебя, Катюшенька, очень не хватает в нашем баре. – Бритоголовый парень кивнул в сторону крыльца. Над дверью мигала неоновая вывеска, а из помещения доносился грохот басов. – И как мы без твоих танцев?
Затем он изобразил нечто наподобие соблазнительного танца, обхватив себя руками. Противный хохот стал еще громче. А я почему-то решила, что это отличный момент для того, чтобы улизнуть.
– Куда? – рыкнул вдруг парень, и я замерла от ужаса. В жизни ни один мужчина не повышал на меня голос. Не считая вопившего Даню, когда мы с Иркой сломали его приставку.
Я выглянула из-за плеча нетрезвого парня и увидела еще двух мужчин, которые спешно направлялись в нашу сторону. Выдохнула с облегчением: все-таки та женщина не бросила нас. Она позвала на помощь. Мужчины приближались быстро, и сердце мое заколотилось еще отчаяннее. Мы спасены! Почти поравнявшись с нами, один из мужчин выкрикнул:
– Что там у вас?
Я только было открыла рот, чтобы рассказать о происходящем, как здоровяк оглянулся и бросил:
– Да тут Катюха нашлась, прикинь! Я думал, она одумалась и вернулась задницей перед нами крутить, а она – мимо. Ну так дела не делаются, Котя, мы соскучились!
Отвратительно! Их стало еще больше.
– А это что за малолетка? – кивнул на меня второй подошедший мужик.
– А хрен ее знает! – Бритоголовый парень снова повернулся ко мне и ухватил своей лапищей за подбородок. – Котенок, ты теперь в паре с блондиночкой работаешь? Сколько же ей лет? Хорошенькая.
Обращался он к Катерине, но при этом не сводил взгляда с меня.
– Влад, ну все, не дури. Не трогай ее! – раздался наконец сердитый голос Катерины.
– Я не буду. А вот ты вернешься в бар и сама ее при нас потрогаешь…
Тут я, не помня себя, пронзительно заверещала. Так, что все вздрогнули. Где-то во дворах залаяла собака. Я вдруг представила, как этот здоровяк попытается зажать мне рот грязной ладонью, но парень от моего визга на секунду опешил, а я, воспользовавшись замешательством, понеслась вперед. Отбежав на несколько метров, обернулась и обнаружила, что за мной, слава богу, никто не погнался, а вот мужики уже обступили Катерину и, улюлюкая, что-то приговаривают.
Тогда я снова подбежала к пьяным парням и, вспомнив, как учил меня папа, со всей силы пнула по голени одного из здоровяков, который держал под локоть Катерину. Схватила брюнетку за руку, и вдвоем мы понеслись по пустой улице Мира.
За нами тянулись длинные тени от фонарных столбов. Сначала я тащила за собой растерянную Катерину, но вскоре она вдруг вырвалась вперед, и теперь я сама едва за ней поспевала. Уходить в отрыв на каблуках, это ж с ума сойти можно! Мы неслись дальше и дальше, в противоположную сторону от дома.
Наконец, забежав в арку незнакомого тихого двора, мы остановились. Обе долго не могли отдышаться. Катерина сползла по стеночке и уселась на асфальт прямо в модных узких джинсах. Стянула с ног босоножки. Я тоже присела рядом на корточки и прислушалась.
– Они не будут гнаться, – хриплым голосом проговорила Катерина. – Эти ребята – постоянные клиенты бара. Быдловатые, невоспитанные, по пятницам жутко напиваются. И юмор у них своеобразный. Но ничего плохого они бы нам не сделали.
– Ничего не сделали? – ахнула я. – Своеобразный юмор? Да он лапал меня! А стоять и выслушивать о себе всякие гадости – это нормально, по-твоему?
Катерина опустила глаза.
– Я знала, что мы можем их встретить, поэтому попросила тебя перейти на другую сторону. Но ты, Вера, такая упрямая!
Автомобиль осветил арку фарами. Мы обе напряглись, но машина проехала дальше. Здесь почему-то пахло подгоревшими грибами. Видимо, кто-то на ночь глядя решил затеять готовку, не уследил и теперь распахнул настежь окна. Я выглянула из арки, осмотрела пустую улицу и зачем-то небо. Высоко над крышами домов желтела луна. Вздохнув, вернулась к Катерине, которая по-прежнему сидела на асфальте, прислонившись спиной к стене.
– Кто ты такая? – спросила наконец я. – И как познакомилась с моим отцом?
– С твоим отцом мы познакомились в кафе, – ответила брюнетка. – К тому злосчастному бару он не имеет никакого отношения.
– Но, видимо, к злосчастному бару имеешь отношение ты? – спросила я. – А папа знает, чем ты занималась?
– Ничем непотребным я там не занималась! – выпалила Катерина. – Сейчас надумаешь себе. Я просто танцевала.
– Просто танцевала?
– Да! – Брюнетка вскинула голову и с вызовом посмотрела мне в глаза. Так разозлилась, будто я уже публично обвинила ее в самых страшных грехах. – Я, если хочешь знать, хорошо танцую. В балетную школу пыталась поступить.
– Значит, не так уж хорошо танцуешь, раз не поступила, – ответила я.
– Ноги затекли, – пожаловалась Катерина. – Поможешь встать?
Пару секунд я простояла рядом, а потом все-таки протянула ей руку.
– Не беспокойся, танцы уже в прошлом, – сказала Катерина, пытаясь в темной арке разглядеть время на наручных часах. – Поздно уже.
– Ложишься спать по режиму? – ехидно спросила я.
– У меня с утра дела.
– Маникюр?
Катерина на мгновение замялась.
– Ладно! – выдохнула она. – Я заметила, как ты в тот раз отреагировала на мою фразу по поводу поиска себя. Сейчас у меня есть работа, но я бы не хотела о ней распространяться.
– Это еще какая? – с подозрением спросила я. Те ужасные парни и бар не выходили из головы…
– Я фасовщица на кондитерской фабрике. Упаковываю печенье. График сменный. Отцу не говори. И теперь ты довольна?
Катерина снова с раздражением поглядела на часы.
– Более чем довольна, – честно сказала я. – А отцу почему не говорить?
– Потому что эта работа – не предел моих мечтаний, – сердито ответила брюнетка. – Неужели не понятно? Но мне нужно чем-то платить за комнату, и вот это все… – Катерина ткнула пальцем в свою короткую джинсовую курточку. – Моя мечта о танцах рухнула, а жить на что-то надо. Без образования особо не разгуляешься. Я уже много где поработала и знаю, что фабрика – это временно. Я найду что-нибудь крутое и творческое. Поэтому и называю этот жизненный период поиском себя, понятно тебе?
– Понятно-понятно, – отозвалась я. Впервые за время нашего знакомства брюнетка была такой рассерженной.
Катерина первой вышла из арки. На сей раз мы все-таки перешли дорогу и побрели обратно в сторону моего дома.
– Я в аптеку, наверное, одна пойду, – сказала я через какое-то время.
– Вызову такси после того, как провожу тебя до дома, – возразила Катерина.
– Не надо меня провожать, – покачала я головой. – Без тебя у меня меньше вероятности напороться на неприятности.
– А морс?
– Кто ночью варит морс? Сама справлюсь. А завтра уже Софья Николаевна приедет.
Катерина упрямо потащилась за мной в аптеку за жаропонижающим, а отделаться от нее удалось лишь у нашего дома. Мы молча ждали такси под фонарным столбом и расстались, не попрощавшись. Затем я со всех ног понеслась к подъезду.
В квартире было тихо и до сих пор пахло сладкими пионами. Я прошла к отцу и потрогала лоб. Горячий. Папа что-то пробормотал.
– Держи, выпей, – попыталась я его приподнять. Отец открыл глаза и ошарашенно оглядел темную комнату.
– Мне нужно в Италию.
– Ага, обязательно. Только вот это выпей, пожалуйста.
Я постелила себе тут же на полу, в папиной комнате, на случай, если отцу еще что-нибудь понадобится. Утром вернется тетя Соня и вызовет ему врача.
Несмотря на то что скоро уже нужно было вставать в школу, сна почему-то не было ни в одном глазу. Всему виной наше с Катериной шатание по вечерним улицам.
Я взяла телефон, подсчитала, через сколько часов прозвенит будильник, и удрученно вздохнула. Скоро уже начнет светать. Я зашла на Фейсбук и принялась изучать страницу Катерины. Из общих друзей – только отец. С виду страница вполне приличная, место учебы и работы не указано. Однако стоило мне немного промотать ленту вниз, как тут же я наткнулась на отметки на фотографиях из ночных клубов и баров. Яркий сценический макияж, прически и откровенные наряды, едва прикрывающие девичьи прелести. Я снова тяжело вздохнула. Да уж, у моих родителей явно вкус на яркие обертки, за которыми нет ничего. Пустота…
Утром Софья Николаевна меня еле разбудила. Я подскочила как ужаленная. Отец крепко спал.
– Ты почему еще не в школе? – шепотом спросила женщина, разбирая со стула разбросанные папины вещи. Младшая внучка тети Сони, которую ей пришлось взять с собой, уже ковырялась в корзине с моими старыми игрушками. Их Софья Николаевна оставила как раз на такой «пожарный случай».
– Поздно уснула. Будильник не услышала.
Я металась по квартире, собирая сумку в школу. Даже позавтракать не успела. От Ирки уже было миллион пропущенных – я так и не вышла в телефоне из беззвучного режима. В конце концов подруга прислала разгневанное сообщение в WhatsApp о том, что они с Даней уходят вдвоем и встретимся мы уже на уроке. Если я, конечно, вообще соизволю прийти. Сколько раз я была недовольна тем, что гимназию видно из окон нашей квартиры, но сегодня радовалась, что до места назначения можно добежать за несколько минут.