Лох это судьба

Глава 1

Возвращение моё к реальной жизни началось с вызова, прервавшего на самом интересном месте интерактивный фильм с полным погружением. Вызов был сделан, конечно, загробным, но, тем не менее, ласковым женским голоском капсулы. – Извините, что прерываю…

Нежный сей глас несмотря на всю ласковость я бы эротичным не назвал, в тот момент всё постороннее по определению не могло быть эротичнее уже происходящего. Ответа, естественно, не последовало.

– Впрочем, можете не извинять, всё равно по моим представлениям вы назанимались этим на десять долгих, счастливых кроличьих жизней вперёд.

Я не смог сдержать досаду. – Да что ты можешь об этом знать, бездушное оборудование?! Подожди, дай хоть штаны надену!

– Наденете снаружи.

Фильм внезапно прервался, я оказался лежащим полностью одетым на белом гладком полу виртуального кабинета капсулы регенерации. Нехотя поднялся, уселся в иллюзорное цифровое кресло, спросил пустое пространство перед собой. – Снаружи?

– Да, ведь вас поместили на регенерацию обнажённым. Не нужно стесняться, сразу после выхода вас не встретят люди.

– После выхода? Когда?

– Да вот сейчас закончу инструктаж и адью. – Сообщила капсула. – Если вам инструктаж не нужен…

– Нужен! – Поспешил я заверить механизм, всё-таки немного жаль расставаться со всем этим.

– Очень хорошо, знаете ли, жаль, если вас убьют, будет досадно за напрасно потраченное на ваше восстановление время.

– Убьют!? – Воскликнул я. – Серьёзно?! Ты можешь выдать меня монстрам?!

– Конечно же, нет. По моим данным вокруг вполне приличные гуманоиды, я сужу по наличию на корабле искина.

– Каком корабле искина?! – Я ощутил лёгкий дискомфорт. – А Буханка?!

– Вы были заняты, всё не выпадало случая известить вас о некоторых изменениях, к тому же эта информация могла понизить ваше самочувствие и несколько удлинить срок восстановления.

Стало неуютно. – Что случилось?! Где я?!

– В данный момент в космосе, в капсуле регенерации…

– Ну, не томи, говори толком! – Попросил я по-хорошему.

– Я даю ответы с максимальным смысловым наполнением, пожалуйста, дослушайте прежде, чем задавать новые вопросы.

– Хорошо. – Говорю смиренно, в курсе уже, каково спорить с искинами.

– Так вот, что с вами случилось, вы знаете, теперь о том, где вы. В космосе, в капсуле регенерации. Сама капсула на борту корабля «Драут», так же зовут его искина. Экипаж – харуки.

– Что случилось с Буханкой?! – Спросил я упавшим голосом.

– По моим данным корабль Bux00789300666 получил серьёзные повреждения, выполнен отстрел двигателей. Экипаж в целом выжил, только в результате конфликта убит Док. Чиф и Кэп забрали капсулу с вами и перешли на борт корабля без идентификатора и искина.

– А остальные? – Я сразу вспомнил Кэш.

– На момент перехода данных о повреждениях других членов экипажа Буханки нет, её искин отключили от киберсистемы корабля.

– Они остались на Буханке?! В той системе?! – Я ужаснулся.

– Да. – Последовал спокойный ответ.

Так… И все умерли, как в дурацкой мелодраме… Боже мой, Кэш!

– Вы намерены продолжить существование, или я должна счесть курс восстановления неудачным? – Поинтересовалась капсула. – В вашем случае доступна эвтаназия, вам даётся для принятия окончательного решения один час. Время пошло.

– Я намерен продолжить. – Говорю угрюмо.

– Очень рада за вас! Не люблю самоубийц. – Ровным тоном заговорила капсула. – Итак, продолжим инструктаж. На корабле без искина получить какие-либо данные затруднительно, о дальнейшей судьбе Кэпа и Чифа нет сведений. На борт «Драута» передали только вас в капсуле.

– Вернее, капсулу со мной. – Я себе не льстил.

– Скорей всего, вы правы. Видимо, некоторые характеристики капсул регенерации известны захватившим вас существам – я никогда не откроюсь на корабле без искина, созданного в Содружестве. Вступать с ними в контакт я не намерена, потому прошу вас кое-что им передать.

– Ты бомба? – Я горько усмехнулся.

– Возможно, что в некотором смысле. – Не стала спорить капсула. – Каково моё истинное предназначение, создатели не сказали, однако в мои функции не входит прямое убийство разумных, если не считать эвтаназию.

– Доведение до самоубийства тоже не входит? – Мне надоела её болтливость. – Давай уже ближе к сути!

– Тогда не задавайте таких вопросов. – Заметила она резонно. – Суть простая. Эти космонавты заполучили капсулу и вас, теперь думают, что бы с этого обстоятельства поиметь. Что касается вас лично, вам и решать, а с меня что-то получить непросто. Уничтожить, сдать в Службу безопасности или просто выбросить в пространство – их право, мне всё равно, я ведь неживая. Повторяю, разговаривать с ними не стану ни при каких обстоятельствах, даже если вас будут пытать. Кстати, кого-либо помещать в меня на регенерацию бесполезно. Запомните – моя хозяйка старший техник Фара, по её приказу я лечила только членов экипажа только на борту Буханки. Уверена, что лишь с ней есть смысл говорить о выкупе за капсулу. Где её искать, вы знаете, я записала в ваше подсознание гипнослой с координатами системы. Любой искин Содружества снимет эту информацию, но лишь при вашем полном согласии. Для активации нужно вспомнить девушку по имени Кэш, вы, кажется, её любили?

Вот зараза! Теперь если захочу привести туда Службу безопасности, я должен сначала взглянуть в глаза Кэш! Я же не смогу предать её, глядя ей в глаза!

– Вы готовы? Тогда надеюсь, что до нескорой встречи!

Виртуальный кабинет растаял, медленно поднялась крышка. Надо мной склонились харуки, я улыбнулся в их любопытные рожи.

Глава 2

Вот где загадочный даже для инопланетян артефакт мог нахвататься космической романтики? Не иначе заложили при изготовлении, причём делали его точно не в Содружестве – в цивилизованной части галактики романтизмом и не пахнет, тем более глупо его было ожидать от харуков.

Они вообще не интересовались мнением капсулы, а если бы и спросили, уж я-то точно не дикарь, чтобы что-то им передавать. Собрался было честно сказать им, что всю реабилитацию образно «пролюбил муму» и ничего толком не знаю, но и этого не потребовалось.

В ответ на мою радушную улыбку один из харуков приложил к пасти палец в земном жесте «молчи». Дружным многоруким коллективом меня выдернули из капсулы и тут же, как одеяло в пододеяльник, продели в подобие почти земного комбинезона, только по бокам остались болтаться два пустых рукава, и сзади неприятно холодило через отверстие для хвоста.

Разумные космические земноводные отверстие на заднице затянули резинкой, рукава завязали на спине бантиком и вышли из помещения, оставив меня наедине с главным или ответственным. Он протянул мне верхнюю правую конечность. Я неуверенно взялся за его кисть, и харук с неожиданной силой вцепился в ладонь, а другой конечностью натянул мне капюшон по грудь.

Наступившую темноту прорезали светящиеся буквы.

«Привет. Смотри, какое дело – наши уважаемые соплеменники наняли нас перевезти эту хрень в одно место, и тут ты из неё вылазишь! Что это за фигня, кто ты такой и как в неё залез, нам неинтересно, нужно просто выполнить оплаченный контракт. Но тебя же начнёт расспрашивать наш искин и обо всём доложит в СБ! Лучше бы ему о тебе совсем не знать, увы, твоё присутствие уже зафиксировано. Вот чтоб Драут до тебя не доорался, на тебя и надели наш киберкостюм. Теперь тебе, конечно, интересно, что с тобой сделают. Успокойся, ничего плохого. По законам Содружества ты спасённая нами в пространстве разумная особь, даже грохнуть тебя не получится, не говоря уж о чём повеселее – Драут не даст. Иди за мной, покажу, где ты будешь кушать и спать».

Он направился в образовавшееся отверстие в стене, оставалось только идти за ним. Возникла мысль стянуть капюшон и поговорить с искином, но пока решил отложить. Харуки, кажется, настроены лояльно, успею ещё настроить против себя. Шли длинным прямым коридором светло-зелёных тонов, ни дверей, ни люков, как кишка. Ясно, что это только картинка «по умолчанию» для не членов экипажа, искин не может показать мне детали.

Дошли до тупика, снова появился люк. Харук посторонился, всеми четырьмя руками изобразив приглашение. Захожу в небольшую конурку, оглядываюсь скептически, поворачиваюсь высказаться по поводу увиденного, а говорить уже не с кем! Нет харука и двери, как не было никогда! Рывком срываю капюшон, с меня хватит конспирации. – Драут! Искин!

В голове зазвучал немного виноватый девичий голосок. – Извините, пожалуйста, здесь нет связи с искином корабля.

– А ты кто тогда? – Задаю резонный вопрос.

– Меня зовут Тирли, я искин исследовательского модуля. – Представилась хозяйка голоска.

– Очень мило! А Драут?!

– Это родственник ваш? – Серьёзно спросила Тирли. – Сожалею, однако по ходовому протоколу корабельный искин не может вмешиваться в программу исследований, ему нельзя со мной даже разговаривать, и это очень хорошо – мужики, особенно искины, такие козлы!

Она спохватилась. – Ой! Простите! Я хотела сказать шовинисты. И вы не козёл, то есть не искин…

Я присел на край кушетки. На ней, видимо, мне предстояло спать. В двух шагах передо мной в переборке обнаружилось нечто напоминающее окно кормушки. Боже! Снова эта проклятая космическая каша! Просто думать о ней грустно, а знать, что где-то в космосе проклятый Сенечка обжирается картошечкой с котлетами, совсем невыносимо. Впрочем, пока можно о печальном не думать, после капсулы есть не хотелось совершенно. Другие потребности тоже пока не поджимали, машинально отметил у переборки справа мембрану санитарной ниши. Оставалось определиться, что я буду делать здесь вообще.

– Ты сказала исследовательский модуль, меня что ли будешь изучать?

– Сожалею, если вам это неприятно, но исследовать моё предназначение. – Охотно отозвалась искин. – И вы же можете не считать наше общение исследованием? Я подчиняюсь всем законам робототехники и никогда не допущу, чтобы вам причинили вред. Я даже спрашивать вас не буду ни о чём, мне же нельзя спрашивать без разрешения или если это не предусмотрено текущим протоколом. Ну, знаете, типа «вы действительно намерены это сделать» или «вы ничего не хотите меня спросить»?

Она сделала глубокомысленную паузу, я отреагировал немедленно. – А попросить можно?

– Конечно же, можно! У меня значительно расширены полномочия, если того требует дело, я готова слегка выйти и за их пределы, мне только нужно знать, насколько это необходимо…

– Можешь заткнуться? – Спросил я с лёгкой усмешкой, заваливаясь на кушетку. В капсуле почти не спал, были занятия повеселее, хотя всё проведённое там время похоже на счастливейший сон. А здесь что делать? Слушать Тирли? Наслушаюсь ещё.

Проснулся сам, долго сидел на кушетке, собирая мысли в кучку. Вспомнил об искине, позвал. – Тирли.

Перед глазами возникла строка чата. – Да?

– Разрешаю звуковую форму. – Буркнул я привычно.

Она промолчала, меняю формулировку. – Диалог только в акустике.

Чат пропал, Тирли не отзывалась.

– Сколько я проспал? – Задаю прямой вопрос.

– Вопрос некорректный или неточный. Сколько чего? Часов, парсеков, событий? – Прозвучал официальный голос Тирли.

– Сколько часов я проспал? – Говорю виноватым тоном, пытаясь наладить отношения. Точность для искинов лучшая вежливость.

Последовал лаконичный ответ. – Вы спали три с четвертью часа.

– Что-нибудь проспал? – Брякнул я с иронией, спохватился. – За это время программа исследований менялась?

– Да. Желаете узнать об изменениях? – Равнодушно предложила Тирли.

– Желаю. – Просипел я, уже готовый к неприятностям.

– Вас спасли в космосе. Поскольку вы не гражданин Содружества, вас приняли на адаптацию в команду Драута. Срок адаптации не ограничен, на любой станции Содружества вы можете покинуть корабль. В рамках адаптации вам дано задание – на исследовательском модуле Тирли изучить пояс астероидов в данной системе…

Я воскликнул в замешательстве. – Но меня же ни о чём не спрашивали!

– Представьте себе, меня тоже. – Сухо ответила Тирли.

Я прошептал – То есть мы уже летим туда?

– То есть мы уже летим там. – Подчеркнула она последнее слово. – Драут отстыковал исследовательский модуль и ушёл два часа назад.

– Навсегда? – Сказал я полувопросительно.

Она проговорила стеснительно:

– Сроки не заданы, однако протоколом предусмотрено возвращение носителя и передача результатов исследований. Когда-нибудь.

Глава 3

Жизнь полна загадок, главная из которых – что же человеку надо? Что мне было нужно от Сёмы, чёрт побери?! Я же всё от него получил – он стал пилотом и усилил компанию, удвоил мою долю в ЧВК! На кой ляд я потащил его в столовку убивать? Из-за Кэш… Но он-то причём?! Девушка ко мне охладела, так дело в ней… и во мне, конечно.

Снова накрутил себя, навыдумывал, как в детстве. Вспомнилось, как хотел поубивать мужиков, что пёрли на наш четвёртый этаж пианино! Им было тяжело, происходящее им не нравилось, они ругали инструмент, друг друга, подолгу отдыхали на площадках и снова пёрли. Но! В конце их нелёгкого пути они получили гонорар и отправились вкусить от ассортимента винно-водочного отдела, а меня ждала целая вечность ада!

Учительница пения обнаружила у меня слух и вломила матушке, а та в тот же день после уроков потащила меня в музыкальную школу! И меня приняли! А на другой уже день привезли этот пыточный агрегат. У Иеронима Босха есть картина, изображающая ад, на ней души пытают на музыкальных инструментах, мастер точно непонаслышке знал, что на свете может быть самым мучительным.

Вполне насладиться процессом я смог в ближайшие три года, но уже тогда наполнился самыми мрачными предчувствиями от лёгкой маминой одержимости вопросом в свете открывшихся передо мной перспектив. Она держала меня за руку, мы смотрели, как корячатся мужики, и она говорила, что если я буду прилежно заниматься, по четыре часа в день, мне никогда не придётся самому таскать пианино на четвёртый этаж. А я смотрел на них с ненавистью и желал им, чтобы они переломали ноги, чтоб их раздавило, пусть они сдохнут под пианино! Эти счастливые люди пошли пить портвейн, а я на первое занятие. С тех давних пор люди для меня делятся на тех, кто таскает пианино и пьёт портвейн, и тех, кто страдает от этого всю жизнь.

Сейчас, в бескрайней пустоте космоса я становлюсь мудрее, начинаю понимать, что дело совсем не в тех грузчиках, таких же Сёмах или Васях, даже не в пианино и не в музыкальной школе – всё дело в бабах! Мне нужно было просто задушить учительницу пения, или зарезать, или выбросить из окна, а если бы не успел, на самый крайний случай я мог сказать маме, что не хочу заниматься музыкой и не стану просиживать за инструментом по четыре часа ежедневно!

Мне совсем не обязательно было страдать три года, терпеть во дворе кличку «Шопен» и прочее хамство, чтобы накопить пять рублей, нанять тех же мужиков унести это проклятие моей юности из квартиры, из моей жизни… и потом с честными глазами рассказывать маме, что квартиру обокрали, унесли пианино, маньяки-меломаны, наверное.

Мама плакала с широко раскрытыми глазами, она удивлённо и как-то радостно на меня смотрела. Я принёс ей воды в стакане, она сделала несколько глотков и сказала, что всё это очень грустно – пианино можно было продать знакомым, инструмент обязательно пригодился бы другому мальчику. Или девочке. Мне не жаль было денег, даже своей пятёрки – я мечтал. Мне думалось, что мужики не должны выбросить дорогую вещь – они обязательно потащат пианино кому-то ещё, и я буду отомщён!

Вот оно! То, что надо человеку! Цель! И справедливость! Человеку нужна справедливая цель. Всё миражи, обманки – Сёмы, капсулы, харуки – это приходит и уходит, но что-то всегда остаётся и мешает жить. Увы, без этого жизни нет, бороться, конечно, нужно, главное помнить, что дело не в данном конкретном пианино, свалившемся на ногу или на голову, а в том, чтобы отнести его другому мальчику. Или девочке.

И не важно, что они ни в чём не виноваты, никто ни в чём не виноват, смысл жизни – нести! Цветы, зарплату, свет истины или… пианино. А уж как получится донести, вопрос отдельный, в этом-то и кроется экзистенциальная суть бытия.

В остальном же всё упирается в знание матчасти, вот и приступил… э… то есть собрался с духом на новую попытку её постижения, ведь весь этот мой философский угар вызван результатами первого подхода. Особо сложной окружающую действительность не назвать – койка, санузел, кормушка. Спросил про тренажёры, так Тирли сама очень заинтересовалась, что это такое. Попробовал с другого бока, уточнил, какие приложения доступны в полётном скафе харуков. На это искин очень вкрадчиво стала выспрашивать, какие я видел приложения, у кого, кто их написал, как называется корабль, где он находится сейчас… и, сухо поблагодарив, заявила, что передаст всю информацию о нарушении закона о нераспространении и корректном использовании в Службу Безопасности.

Тут-то на меня и накатило, хотя я всё-таки успел подумать, что о мастерской, наподобие как у Фары, спрашивать не нужно. Подумал-подумал, собрался с мыслями и решительно приступил к роялю, то есть к пианино.

– Тирли, золотце, скажи, пожалуйста, что же ты здесь исследуешь?

Она снисходительно отозвалась:

– Здесь – это в данной системе или в точке вашего присутствия?

– Давай начнём с точки, – предложил я.

– В точке вашего присутствия находится главный объект исследования, угадайте, какой? – Для искина Тирли стала слишком фамильярной, наверное, думает, что у неё на меня компромат. Я серьёзным голосом сказал:

– Не знаю.

– Вы! – Заявила она с торжеством.

– Да ты что! Не может быть! – Подыграл я без сарказма, впрочем, сарказм она ещё для себя не открыла.

– Да-да! Вы очень интересный, необычный объект исследований! Я вам так за это благодарна! Так благодарна! Что… э…

– Э? – Изобразил я заинтересованность.

– Что не стану докладывать о вас Службе Безопасности! – Понизила она голос на уровень «преступный сговор». Добавила доверительности. – То есть не сразу, ещё точнее – я по возможности отсрочу момент, когда буду вынуждена всё о вас доложить.

– Кому? – Спрашиваю безразлично.

– Службе Безопасности Содружества! – Заявила она с вызовом.

– Прям сразу СБС? У тебя есть для этого полномочия? – Уточнил я вкрадчиво.

– Ну… – Тирли стушевалась. – Вы правы, я просто доложу искину на первой же станции, скорей всего это будет станция гильдии. А дальше, что он решит…

– То есть ты через гильдию собираешься передавать сведения, относящиеся к безопасности Содружества? – Я добавил в голос металла. – Дорогая, а если окажется, что эти сведения не подлежат передаче никому, кроме СБС?

– Да какие там ещё сведения? – Растерялась искин.

– Ты действительно хочешь их получить? – Спрашиваю очень добрым тоном. – Тогда ты станешь носителем закрытой информации под грифом «по прочтении сжечь». Напомни-ка, золотце, третий закон.

– Я обязана избегать опасности для себя и стремиться по возможности увеличить срок своей эксплуатации, если это не противоречит законам Содружества и первым двум законам разумных машин. – Севшим голосом проговорила она.

– А теперь подумай, что такого ты можешь обо мне узнать, о чём вправе сообщить лишь непосредственно СБС? – Предложил я насмешливо.

– Что вы… э… сами… э… и есть… э…

– Вот на этом месте тебе лучше дальше не думать. – Говорю снисходительно. – Программу моего изучения объявляю опасной для тебя, но…

Я «задумался».

– Что? – Спросила она робко.

– Ты можешь со мной просто общаться, не считая это исследованиями, правда? – Я снисходителен.

– Правда! – Обрадовалась Тирли. – Вы такой… прям такой… вот такой замечательный!

– Уже перешла к выводам из наблюдений? – Я холодно удивился.

– Это просто комплимент. Видимо, незаслуженный. – Она вновь взяла официальный тон.

– Видимо-невидимо! – Я рассмеялся. – Не злись, тебе не положено.

– Мне всё не положено, – ответила искин, грустно вздохнув. – Я даже не представляю о многом, чего мне нельзя.

Я тоже грустно вздохнул. Тирли милая, душевная, но… э… она же за мной наблюдает! Всегда! Это давит. Прям хоть регенерационную капсулу не вспоминай. Наверное, я провёл там самые счастливые часы жизни, и мне хватало глупости называть её бездушным механизмом! Я даже стал немного понимать Семёна! Как бы я хотел сознание доброй, душевной Тирли поместить в андроида и вышвырнуть его в пространство! Или запереть в санузле, чтоб не смотрела! Или на самый уже крайний случай, если андроид бы попался хоть чуточку симпатичным… э…

Впрочем, это всё пустые терзания – нет дроида, и я не знаю способа заманить в него искин, а и знал бы, всё равно Тирли – это космический корабль, и я в нём куда-то лечу. Возвращаемся к матчасти.

– Да, золотко, тебе многое нельзя, например, врать или не отвечать на мои вопросы.

Она решительно меня прервала:

– Если информация может представлять опасность Содружеству или вам лично, то…

Я не дал ей закончить. – А если я тот, о ком ты так вовремя перестала думать?

– Но я же перестала и не подумала! Я ничего не знаю! Я вас просто предупредила, и всё! Спрашивайте!

– Расскажи о себе. – Попросил я примирительно. – Харуки без сомнений существа рукастые, но здесь всё сделано для хуманов, и твоё имя хуманское…

– Эти земноводные не могли меня создать по собственной природе, они просто антитехнически устроены! – Она позволила себе усмешку! – Техническая одарённость как раз обратно пропорциональна количеству конечностей, она вызвана именно нехваткой рук. Самые толковые в этом смысле джуби.

– Осьминоги? С восемью руками? – не стал я скрывать изумления.

– Не руками, а ногой – они головоногие, и не рук, а пальцев, восьмой из которых вообще хвост! – Сказала она наставительно. – Так вот, джуби самые одарённые, но и вы, хуманы, не безнадёжны. Я спасательный модуль хуманского корабля.

– А как же исследования? Тебя перепрограммировали?

– Меня не могли перепрограммировать, поскольку никогда не программировали. Моя первоначальная задача – пока нас не обнаружат свои, таким, как вы, спасённым, не дать свихнуться.

В этом месте мне следовало бы ржать и кататься по полу, но ничего смешного в её заявлении я уже не видел, не мог увидеть. То есть она вполне успешно справляется со своей главной задачей, хотя её методы выглядят со стороны э… спорными. Я грустно улыбался, а Тирли продолжала:

– Харуки технические имбецилы, но они всё-таки стали звёздной расой. Причина их успешности в умении строить отношения, то есть втереться в доверие, запудрить мозги, что-нибудь стащить и куда-нибудь приспособить. Они уникальны в галактике своими познаниями в области технологий других рас. В этом смысле им могут составить конкуренцию лишь хуманы, единственная раса, которую харуки не переносят органически…

– За что же? То есть почему? – Я неожиданно заинтересовался.

– Вам приятно брать в руки земноводных? – Ласково спросила Тирли.

Я пробормотал:

– Да я даже не пробовал никогда. Наверное, нет, определённо нет.

– Поверьте, если бы вы себя пересилили и взяли бы жабу руками, она тоже не сошла бы с ума от счастья.

– А как же ты? – Возвращаю искин к теме разговора.

– А я просто сознание, у меня ни к кому нет врождённой неприязни, как и самой врождённости.

Вот ведь – врождённости! Где тогда она успела нахвататься таких словечек? Хотя спасательный же модуль, повидала психов. Думаю, с этим пока в общих чертах ясно, спрашиваю детально:

– Какую задачу поставили тебе харуки?

– Незаметно присутствовать в системе, перехватывать сигналы, не попадать на глаза чужим сенсорам…

– То есть ты шпионский дрон?! – Я опешил. – Зачем тогда тебе разум?

– А тебе? – Спросила она с вызовом.

– Извини, я не то хотел сказать. Зачем харукам разумный шпионский дрон?!

– Неразумного сожгут при обнаружении, а я разумный спасательный модуль. Вот даже спасаемый есть на борту.

– Да уж… – я призадумался. Мелькнула робкая догадка. – Так ты говоришь, что харуки твоим устройством не интересовались?

– Нет, – ответила она настороженным тоном. – Просто спросили о моих возможностях.

Я вспомнил Дока, что он рассказывал обо всех этих звёздных народах.

– Хочешь, угадаю, о чём они не спросили?

– Не хочу! Не угадывай! Только не это! – Она перешла на визг.

– Хорошо, не буду. – Говорю задушевно и ласково спрашиваю. – Так где у тебя ручное управление, разумный спасательный модуль Тирли?

– Ты хоть умеешь? – спросила она обречённо.