- -
- 100%
- +
И я отлично знаю, что плюсы Сталина перевесили, Советская армия взяла Берлин. А здесь? На второй год войны случился разгром под Харьковом. Гардарике, вроде бы, это не грозит, наступление не планируется. Но ведь мы просто даром отдаём европейцам инициативу…
Стоп! Сижу тут в танке перед атакой и рассуждаю, что не планируется наступление! А если это и есть местный вариант Харьковской операции? Пусть всё и задумано как эксперимент, проверка, что такое война, в конце концов?
И оно очень в духе Гардарики. Всю задумку просто подали боярам как испытание, чтобы получить их согласие…
Но ведь это значит, что есть некие силы, которые придумывают такие операции и продвигают их в советах. Это значит, что есть в Гардарике условный товарищ Сталин, и он ждёт от нас успеха!
Блин! Аж заулыбался! Умею я поднять себе мотивацию. Ну и хорошо, будем верить, что товарищ Сталин смотрит на нас. Как раз показалась третья рота из батальона Пети Рокотова.
Все танки в сборе. Выглядываю из люка и флажками приказываю командирам экипажей подойти. Парни бегут к командирскому танку, а я вальяжно спускаюсь с брони.
Подождал, когда прибегут все, и начал излагать задачу. Ребята серьёзны, глаза блестят. Всем всё ясно, командую по машинам. Поднимаюсь в танк и говорю Ване запускать двигатель. Машина взревела, заработали все танки батальона. Через десять минут флажками скомандовал ехать за мной.
– Вперёд, – сказал я вепрю Ване.
* * *Нас заметили наблюдатели Дёмина, и я вдобавок велел Ване снизить скорость. Танки батальонов майора успели прогреться и выехать за нами следом.
Вскоре я снова приказал водителю увеличить ход. Колонна танков шустро пошла воевать, а я высунулся из командирского люка, глядя в небеса, радовался ясному, безветренному деньку и наблюдал за воздушными боями.
Странно, что в обороне мы не встретили много немецких танков, не предпринял враг попыток атаковать нас у своих окопов. Немцы спокойно дожидались прорыва обороны.
И далее враги не устроили нападение на захваченный нами посёлок, а я серьёзно ждал таких попыток. Ну, я ведь отираюсь на фронте целую неделю, неужели враг ничего не понял!
Костик ведь говорил что контратаки «панцирей» ему успели надоесть. Вражеские самолёты над нами тоже неспроста, противник точно за нами следит. Получается, европеец не верит донесениям разведки?
Ну… такие удары и даже прорывы обороны случаются во многих местах. Опять же в русской газете можно напечатать, что угодно, немец не обязан верить нашей прессе. Он же и своей не верит.
А то, что я поблизости отираюсь, может, нет у противника надёжных способов проверить. Скорей всего, ложные сведения обо мне уже несколько раз использовались, и европейские танки влезали в засады. Наученный опытом европеец желает убедиться наверняка. Интересно даже, как он это сделает?
Наверное, определит по дерзкому поведению. Ладно, дерзости европейцу запланированы, прям сейчас и занимаемся. Едем мы южнее и немного западнее к большому посёлку с железнодорожной станцией.
Для врага это весьма важный пункт, последняя перед фронтом остановка на железной дороге. На нём держится снабжение обширного участка, и без него немцам станет неуютно, особенно учитывая замыслы батальона Димы. Склады, которые он собрался спалить, останутся без подвоза.
То есть я фактически ничем не рисковал – не получится станцию блокировать, всё равно Дима сожжёт склады. Главное, дать ему эту возможность. И на войне каждый должен делать свою работу, тут не надо пытаться – просто сделай. Или погибни.
Ехали нормально, по дорогам, расстреливая из танковых пулемётов немногочисленный встречный автотранспорт. Совсем с дуба рухнули, ездить здесь в такое время. А ведь их точно предупреждали об опасности нарваться на русских. Вот так им и надо!
Через пару часов доехали, и повёл я колонну танков в охват села с северо-запада, чтобы пути точно перерезать. А потом с трёх сторон атакуем тремя ротами, батальон Вани Котова идёт за нами следом и поддерживает, а батальоны Дёмина типа резерв.
В таких посёлках встречаются немецкие пушки 85-мм, и тут важно не попасть под выстрел. Отчего-то в этом вопросе я не-магам доверяю меньше.
Но это всё теория в смелых замыслах, а практически веду я пока колонну, и нам навстречу едет «опель-капитан» под белым флагом. Натурально кто-то руку в окно высунул и держит флаг за древко.
Я, конечно, военный преступник, но ведь не зверь, то есть не всегда. Велел водителю Ване притормозить, вылез в люк и запретил пока открывать огонь. Танк замер, машина немцев остановилась в пятидесяти метрах.
Из неё вышли два офицера в шерстяных пальто и под белым флагом не спеша пошли к нам. Один слабенький маг, второй серьёзного уровня. Я сразу озверел, сказал парням:
– Если что мочите всех, – и вылез из люка.
Без спешки спустился и прогулочным шагом направился к немцам. Они остановились в трёх шагах и отдали честь, щёлкнув каблуками сапог. Я тоже небрежно махнул ладошкой у шлемофона.
Вблизи рассмотрел, что один, слабый маг, майор, а второй лейтенант, весьма сильный. Майор проговорил по-немецки:
– Скажи Ванюше, что я хочу видеть его командира.
Лейтенант, пристально глядя на меня синими глазами, сказал на ломаном русском:
– Мы говорить с командованием.
Я обратился к майору на немецком языке:
– Моему командиру плевать, чего ты хочешь. Говори, зачем приехали.
– О! – обрадовался немецкий офицер. – Приятно слышать! Я майор Гот, а это, – он указал на товарища. – Лейтенант Краузе. С кем имеем честь?
– Не твоё собачье дело, – ответил я. – Говори, что надо.
– У вас в Гардарике за оскорбления вызывают на дуэль? – уточнил лейтенант.
– У нас в Гардарике война, мы просто убиваем немцев, – ответил я. – И вы уже много лишнего прожили.
– Хорошо, я найду тебя после войны, – проворчал Краузе.
– Упаси тебя бог, – ответил я и демонстративно повернулся к майору.
– У вас очень много танков, – сказал Гот. – Мы, конечно, окажем сопротивление, но против вас это бесполезно. В результате боя сгорят ваши машины, погибнут мои солдаты и пострадает станция. Я прошу дать нам два часа, и мы просто уйдём, заберём своё оружие и ничего не взорвём.
– Два часа с этого момента? – спросил я, выразительно посмотрев на свои часы.
На мои часы очень внимательно посмотрел и лейтенант, а майор важно молвил:
– Да, с этой секунды.
– В пятнадцать чтоб вас в селе не было, – сказал я. – Лучше мотайте сразу в Берлин.
Немцы закаменели лицами, дружно отдали честь, щёлкнув каблуками, и повернулись «кругом». Я посмотрел им в спины и направился к своей машине.
Залез в люк, обрадовал экипаж:
– Немец разрешил нам питаться, – и взял флажки. – Говорит, мешать не станет.
Снова выглянул из люка и приказал командирам прийти к моему танку.
* * *Глупость конечно, но ведь факт – какой-то паршивый немец стал майором! И убивать сволочь нельзя – он всё-таки парламентёр и в его предложении есть смысл.
Даже больше – настоящая солдатская правда. Убивать врага просто надоевшая работа, и коли есть возможность передохнуть, мы ею с удовольствием пользуемся.
Солдат всегда поймёт солдата, ведь убиваем не только мы, но и враг. Эх! Если бы все вопросы решались бы только солдатами! Я бы даже не обратил внимания, что немец майор!
Зато он никогда не станет московским боярином, вот! А как лейтенант на меня смотрел! Точно почуял сильного мага. И на мои часы посмотрел очень задумчиво.
Ну, необычные для простого танкиста часики, Катя подарила на окончание Корпуса, уже когда было ясно, что я поеду воевать. Говорит, на день рождения готовила. Швейцарские, настоящий «Ролекс» аж за пятьдесят тысяч рублей. Ещё ни разу не сбились, только надо вовремя заводить.
Отпустил я немцев, хоть и военный преступник. Было желание порешить на этой дороге лейтенанта, но я себя сдержал. Пусть и поединок наш не стал бы простым – немчик реально сильный.
Прав он, разберёмся после войны, а пока на этой войне мои ребята смогут побыть живыми лишние сутки – да это всё на свете перевешивает! Захотелось взамен ему убедиться, что во главе русских танков богатый боярин и сильный маг, ну, а о чём немцу всё время говорят!
Хороший способ они придумали чтобы убедиться, что на самом деле во главе передового отряда боярин Большов. Хоть я им и не представлялся, моё лицо должны узнать по газетам.
И пусть мне не стать майором, бесстрашие и инициативность просто часть меня. Захватили мы посёлок, оставил я полк Дёмина в обороне и дожидаться пехоту, да я повёл танки к очередным свершениям.
Это чисто боярская наглость – поехать уже сильно после полудня к городку. Даже сто семьдесят танков без пехоты не смогут захватить столь крупный населённый пункт, но я на захват и не рассчитывал.
Ехать до него полтора часа, так через час ожила рация. Сказали воздушные разведчики, что нам навстречу движется две сотни «панцирей», да в охват нам с юга и севера прутся ещё по две сотни – нацелились на посёлок со станцией.
Шестьсот танков, чтоб меня порешить! Ай да Германия! Но я ведь этого и добивался. Тех, что пошли в охват, займёт полк Дёмина. А вообще наплевать! На нас едет две сотни танков! То самое, ради чего оседлали мы наши машины. Спокойно выхожу в эфир на общей волне:
– К встрече врага готовься! Мой батальон и батальон Котова строятся в линию.
И командую по внутренней связи:
– Бронебойный. Ваня, вперёд!
Я ощутил все руны на броне, у ребят нет и следа растерянности. Они знали, куда поведёт их командир, все совершенно спокойно воспринимают данность как судьбу. Ведь именно поэтому они считают себя солдатами. Мы тут просто для того, чтобы ловко убивать европейца.
В прицеле появились танки врага, он тоже заранее разобрался в цепь. Немец тоже всё понимает очень хорошо – проигравшие не уползут с этого поля. Воюем без дураков на практически ровном поле лоб в лоб. Как рыцари когда-то.
Ваня закладывает вираж направо разворот и дорожка… выстрел. Первый горит! Едем дальше…
Глава 5
Бер Стёпа поставил американскую пластинку «Серенада Солнечной долины», композиция «Как проехать на Чу-чу», в самое время. В ушах ревут трубы, всем весело. А мой танк летит по прямой к врагу и стреляет.
Мои ребята смотрят на нас…
От рикошетов звенит корпус, снаряды разрываются вокруг. Командир принял на себя весь огонь врага, и нефига ему не делается! Ну, дистанция ещё больше километра, только мой Ильюша с такого расстояния способен загнать бронебойный снаряд в борт врага, а немчики, похоже, все из учебок.
Они умеют держать линию и палить в самого наглого дикаря. А что у дикаря броня наклонная, а им квадратным от Ильи не скрыться – этого они не проходили. Только бы в люк мехвода Вани не попали!
И это же так классно – враг развернулся цепью, и ты к нему летишь! Линия врага во весь горизонт, нам только башню повернуть, кому-то обязательно прилетит в борт…
Немец с флангов тоже может выцелить меня в борт. Дистанция километр, и я говорю Ване:
– Право!
За мной едут танки первой роты, и они повторяют мой маневр.
– Дорожка! – командую я.
Илья выводит за скобки новую машину немца, а я ору:
– Ваня, лево! – и через несколько секунд. – Дорожка!
Рявкнула наша пушка, «панцирю» сбили гусеницы. Во встречном бою это отсроченный приговор. Да фиг с этими фрицами, дистанция уже убойная – пятьсот метров.
Я снизил скорость, и роту обгоняют другие машины, вырастают сразу три зуба и палят из пушек. У бедного немца разбегаются глаза, хоть он и старается держать линию как научили. В этом ему пытаются помочь аж два немецких мага. Увы, вам, парни, это эффективная дистанция рысьего подавления. Зверею, и меня сразу усиливают мощные маги.
Чувствую, как усилия вражеских магов скомкало ненужным листком и сдуло, у врага с этой секунды всем очень страшно и все только за себя. Им плевать на приказы и на то, что они европейцы. Их прямо сейчас убивают!
– А-а-а!
Дистанция триста метров, противник пробивается в лоб, и усиливается рысье подавление – в европейских пастях пересохло, панические мысли путаются, лапки трясутся… и они подставляют корму.
Ну, нам так даже проще! Никто отсюда не уползёт и не расскажет, что это было. Почему просвещённые европейцы после курсов танкистов поголовно легли в бою с русскими. Не нужно кому-то узнавать, как это делается.
Мы не стремимся врезаться во вражеский строй и затеять ближний бой. Нет во мне ни капли безрассудного азарта. Благодаря рунам я вижу все вражеские снаряды и чувствую, когда они поражают наши машины.
Враги умеют стрелять, каждый раз открываю для себя этот неприятный факт. У нас всё-таки не копья и мечи, а пушки и пулемёты. И не все немцы подвержены панике, задерживаемся, чтобы расстрелять «панцири», что пытаются прикрывать отход молодых.
А те уже развернулись и драпают во все лопатки, только башни повернули к нам и огрызаются. Однако очень трудно убежать по прямой от бронебойного снаряда. Последних пробивают по нескольку раз.
Передние танки в строю образуют своеобразные зубы, так эти клыки вошли в тушу уже мёртвого врага. Немецкие танки подбиты, осталось пристрелить живых танкистов. Никто из них не должен снова добраться до танков. Это очень серьёзная, ответственная работа. Хотя и довольно неприятная.
Ещё неприятнее выслушивать доклады о своих потерях, слушаю командиров, будто ещё не в курсе. Потеряли в бою тридцать танков, восемьдесят пять живых солдат приняли на броню, из них двадцать один ранен. Тридцать пять погрузили холодными. Среди магов и тотемных потерь нет.
Для моего клана это первое встречное столкновение. Но парни давно солдаты и явно не теряли в Центре времени. Они упорно постигали новую профессию и по ходу дела сманили опытных командиров танков.
Их направили за лучшими рекрутами, да они сами перешли ко мне. Они же получили водителей тотемных рысей и наводчиков магов! Кто ж откажется от такого предложения? Только тот, кому на войне жизнь совсем не дорога!
В старых подразделениях думают, что же такое у меня есть, что ко мне в батальон уходят опытные военные. Вопрос этот весьма важный и даже стратегический.
Враг ведь тоже не понимает, что же происходит! Он убедился, что это я на самом деле с дуба рухнул, полез на самый край и даже дальше, и для моего истребления направил шестьсот танков. Двести в лоб и по двести в охват, чтоб не ушёл.
Только в этих шахматах никого нельзя просто «срубить», и на фигурах не написано, что же они такое. Хотя тоже умная игра, на доске карте танковые подразделения, а в небе дерётся авиация.
Думаю, что всё-таки немец в чём-то прав, с моими силами лезть захватывать городок явная авантюра. Повёл танки назад той же дорогой, а то против полка Дёмина едут четыреста «панцирей». Даже в обороне и даже для Дёмина – это очень много.
Специально направился по своим следам, ровно посередине, чтоб немцы до конца не понимали, кого я конкретно имею ввиду. Да только зря я умничал, в небе над нами так и не пролетело ни одной «рамы».
Похоже, что европеец отследил начало столкновения и утратил интерес. Ему всё по-европейски ясно – сто семьдесят русских танков против двухсот четвёртых «панцирей» последних улучшений – результаты схватки однозначны. «И все умерли», а кто остался, не стоит упоминаний.
Ожила рация:
– Большов живой?
– Так точно, – отвечаю спокойно.
– Это ты едешь от горящих танков на восток? – уточнили по рации.
– Я, – ответил я коротко.
– Тогда возьми южнее. К тебе на выручку спешит Костя Гаев, а ему навстречу южная группировка противника. Столкнутся через двадцать минут, ты успеваешь.
– А что творится на севере? – спросил я.
– Там против танков немца из посёлка вышел Дёмин, – сказали мне. – Противник как раз налетел на первый полк дивизии Бирюкова. Скоро должен подойти и второй полк.
– Славно, – сказал я. – Тогда назови координаты, куда мне править, – и подсказал. – Посмотри по карте, там всё просто.
– Угу, – сказали мне и рассеянно добавили. – Кстати, не рассчитывайте на внезапное появление, немцы слушают эфир. Для проверки пошлют самолёты.
Это осложняет ситуацию, но не делает её критичной. Говорю раздражённо:
– Координаты давай.
* * *Уже хорошо понимаю, что держать в голове всю карту просто для меня, мага и военного, а обычные люди так не могут. Всё равно авиаразведка – это замечательно!
Я врага ещё видеть не мог, а мне подсказали, что пора готовиться. Приказал десанту пока спешиться, а машины развернуть в боевую линию. Всего через четверть часа движения увидел в оптику линию вражеских машин, что нас поджидали. У противника тоже есть авиаразведка.
Европеец вынужден разделиться, сотня танков встречает меня, да ещё сотня где-то за горизонтом бабахает пушками вместе с танками Кости. Вполне ожидаемое решение противника: одна половина должна сдерживать меня, пока вторая разбирается с батальоном Гаева. Даже у половины европейцев перед ним численное превосходство – сотня четвёртых «панцирей» против шестидесяти трёх «рысь-2».
Нас же больше заботит другой вопрос – кто со своими справится быстрее и будет помогать товарищу. Мои враги стоят на позициях, им спешить рвать дистанцию ни к чему.
Такое поведение многое усложняет, но кое-что делает проще. Нашим проще целиться в неподвижные машины. Командую в рацию:
– Косая атака. Авангард батальон капитана Котова.
– Слушаю! – отозвался Ваня.
Самое оно для реализации численного превосходства, у меня ведь сто сорок машин против сотни. Метод, придуманный в моём мире прусским королём Фридрихом, а тут просто приём без чьего-либо авторства. Суть простая, навалиться основными силами на вражеский фланг, прорвать фронт и охватывать, стреляя вдоль построения.
Тут главное не спугнуть раньше времени, потому едем на врага всей линией со средней скоростью и стреляем, только танки Вани чуть-чуть быстрее. И часть моих сил, словно уклоняясь от выстрелов, берут немного правее.
С дистанции в километр ускоряемся. Всей бандой мой батальон присоединиться к атаке Вани не может, кто-то должен сковывать неприятеля. Немец почуял недоброе, стал отползать задним ходом. Но это точно не решение проблемы, тут поможет лишь контрудар, а для него необходимы резервы. А они сейчас воюют с Костей Гаевым.
Машины с правого фланга ворвались в европейскую линию, теперь для них весь вражеский строй удобные мишени. Да я успел сократить дистанцию до трёхсот метров, на немца действует рысье подавление.
При таких делах европеец попытался убежать от этого ужаса, куда глаза глядят и облегчил работу. Стёпа без устали подаёт бронебойные снаряды, Илья отстреливает врагов, ставших мишенями.
Победу праздновать не стали, выстроились в линию и поехали на помощь своим, лишь по дороге постреляв по живым ещё немцам фугасными снарядами и из пулемётов.
Ха! Мысли сходятся не только у гениев! Европеец явно хотел применить против батальона Кости «косую атаку». А тот всё это давно проходил в Корпусе, и его машины сами рванули навстречу на угрожаемом фланге. Клин клином.
Устроил он свалку, сам пошёл в ближний бой, тут только успевай поворачивать башню. В этом опытные танкисты разбираются намного лучше недавних выпускников европейских училищ. Главный плюс, основные вражеские силы практически выведены из боя, они не могут стрелять без риска задеть своих.
Немцы от русских такой подлости не ждали и даже растерялись. Вот же рядом самая настоящая война, а они никому не нужны. Танки врага потерянно водили стволами пытаясь поймать в прицел русские танки, и тут такие мы. Чисто чтоб не обижались больше.
Удачно мы атаковали, враги хорошо стояли, и все наши снаряды нашли, кого пробить. Немногие враги успели повернуть к новой опасности, но ведь и мы не спешили. Ближний бой вполне предсказуемо закончился победой батальона Кости Гаева, и он сразу атаковал случившегося рядом врага. Немецкие танки оказались под огнем с двух сторон и быстро закончились.
Мы основательно добили неприятельских танкистов и взяли на броню своих парней, кто потерял машины. Вместе с Костей остались ещё без сорока танков, двадцать пять парней убиты, тридцать ранены. Пр-р-роклятай война!
* * *Я по рации доложил о результатах боя и нам приказали ехать в близлежащий посёлок на отдых, и чтоб обустроить раненых. Больше всех потеряли практикантов. А Петя так гордится, что он стал отдельным батальоном при армии, и его вообще направили на практику к самому боярину Большову.
Наверное, уже не рад. Само собой я пообщался с парнем, поговорил о его службе и жизни. Так этот удивительный человек как-то умудрился дорасти до старлея и не участвовать в чисто танковых боях.
Встретил он войну командиром «ратник-28», потом переучился на «рысь», но так же поддерживал пехоту, просто тащил войну вместе с солдатами без подвигов и рейдов. Спокойный и уверенный облик Пети прямо говорил, что он не представляет себе, зачем ещё нужны танки. Вернее не нужны, а что на них можно вытворять.
Из Петра должен получиться хороший командир БМП или БТР. В принципе вполне нормальный взгляд на танки. Они же как слоны – каждый видит своё применение, что кому ближе.
Но специализированные машины пока не придумали, так что попал Петя ко мне на стажировку. И хоть встречные танковые бои дело для него непривычное, парень не растерялся и хорошо сделал свою работу. Не боги горшки обжигают, и цели везде – просто цели. Или ты или тебя, ничего нового.
А потери на войне неизбежны и всегда у кого-то их больше. Я всё сделал, чтобы в нас стало трудно прицелиться, но ведь все к тому приложили всё умение, а танкисты Пети это умеют ещё хуже всех.
Не буду пополнять батальон стажёров, пусть сами пополняются. Не зря ж они напрямую подчинены местной армии, вот пускай сами посылают Пете танкистов. А у меня и так полно хлопот.
Вот пришли мы в посёлок, и кого я там встретил? Подполковника Бирюкова и майоров Евгения Викторовича и Сергея Степановича, командиров первого и второго его полков. А командира третьего полка Андрея Дёмина я уже упоминал.
Так подполковник Бирюков как старший по званию меня обрадовал – я командую всеми на земле, а к небесам могу обращаться за поддержкой. То есть на мне вся ответственность. Ведь и так его дивизия моя боярская дружина, мой батальон и так мой, а Костя Гаев и Ваня Котов мои официальные заместители.
Петя же Рокотов вообще младше меня званием и главное – он не маг. У нашей операции основная цель опробовать в реальных боях магию. И в каких боях как не в скоротечных и маневренных столкновениях танков испытывать магию, и кому, как не мне, ещё этим заниматься? Так что я могу захлопнуть варежку и приступать.
Я первым делом послал парней из своего экипажа пригласить бояр, Пашу Зимина и Петю Рокотова. Пока они ходили, прямо при Бирюкове залез в танк и по рации переспросил, кто тут командует, и мне сказали, что эти сведения должен донести подполковник Бирюков. Сказал в ответ, что он всё уже донёс, и чтоб мне давали о неприятеле разведывательную сводку каждый час в обычном режиме и разведка тоже мне подчиняется – я указываю, на какой участок обращать особое внимание. Мне сказали:
– Слушаю, – и пока отключились.
Подошли парни, откозыряли старшим и встали скромненько. Дёмин дольше всех пробыл в посёлке, вот ему я приказал вести нас в штаб, находясь в полной уверенности, что он успел всё устроить. Андрей пошёл на станцию, привёл в кабинет начальника и сказал, что тут и будет штаб. Хотя он не настаивает, если я сам выберу помещение лучше.
Я рассудил, что станция ещё долго не станет принимать составы, бывший начальник удрал, или его повесили, а пока не назначили нового, пусть тут будет штаб.
Далее я своей властью назначил Пашу Зимина начальником штаба и даже объяснил своё решение. Нельзя мне постоянно находиться в посёлке ведь я одна из вражеских целей, но сидеть тут и командовать кто-нибудь должен.
Тут у меня выбор из Кости Гаева и Паши, но я считаю что боярин Гаев лучше Паши командует батальоном, поэтому Зимина назначаю начальником штаба.
– Слушаю! – вытянулся Павлик.
– И чтобы Паше стало проще организовать работу, – продолжил я. – Прошу высказаться, как вы понимаете приказ, и какие меры считаете необходимыми. Вот с Пети начнём.
Он степенно откашлялся и заговорил:
– Я первый раз на военном совете, если что извините. Приказ ясный – создавать угрозы. Трудно представить себе угрозу, сильнее прорыва фронта и вторжения… э… около четырёхсот танков, так что мы пока справляемся. Эта силища может сотворить многое. Например, мы можем напасть на ближайший городок, мы можем пойти на северо-запад или на северо-восток и набедокурить в тех тылах…
– Враг знает, что здесь боярин Большов, – вполголоса сказал Саша Герасименко. – Ликвидация Артёма для европейца что-то похожее на идефикс.
– Это конечно важно, – ответил ему Петя. – Но ведь спросили о приказе, давайте думать о нём. Мы многое можем, но приказали создавать угрозы, а не их реализовывать. Я думаю, этот посёлок весьма подходящее место. В данной местности рыть окопы долго, и они мало эффективны, когда здесь сразу можно посадить пехоту в здания.