Измена. Тайный наследник. Том 2

15

Лилиана

Всю ночь я вслушиваюсь в шаги за дверьми не смыкая глаз. Солдаты, которых Салемс приставил ко мне, чтобы они следили, как бы я не попыталась снова сделать то, что помешал мне сделать Каэн, стоят возле окон и дверей. Они не ушли даже тогда, когда я сказала, что мне нужно переодеться.

— Приказ был четкий, не спускать глаз ни на мгновение, — сказал суровый воин из гвардии Салемса.

Когда меня заводили в мои покои я старалась не замечать пятен крови на мраморном полу. Люди, которых я могла считать своими, теперь либо были мертвы, либо перешли на службу к узурпатору.

Как же быстро все произошло. От осознание неотвратимости и неизбежности того, что хочет сотворить со мной этот отвратительный дракон, все внутри меня сжимается, выворачивая меня наизнанку.

Если бы я и хотела забыться сном, я бы не смогла. Больше не было ни одной причины для меня жить, но права решать жить мне, или умереть, меня лишили.

Я ложусь на кровать в одежде, в которой прожила этот безумный день, и заворачиваюсь в одеяло.

Теперь я понимаю, что мне стоило прислушаться к Каэну. Каковы бы ни были его мотивы, он уж точно не такое чудовище, как Зенедир Салемс, каковы бы ни были его недостатки, у него хотя бы есть признаки наличия сердца… Или, быть может мне только хочется так думать?

Лежа в кровати, я смотрю на силуэты солдат, едва заметно очерченные лунным светом из окна. Их доспехи едва слышно позвякивают, когда они меняют положение. Почему они выполняют его приказы? Почему закрывают глаза на преступление? Ведь они же знают, что то, что делает Салемс - незаконно. Но все равно делают это.

Неужели все дело в деньгах, которые им платят?

А ведь у них наверняка есть дети, жены, родители. Сегодня они здесь, а завтра их сменят другие, точно такие же для меня, одинаковые, но совершенно уникальные для своих близких.

— Как тебя зовут, солдат, — вдруг спрашиваю я, нарушая безмолвие темной комнаты.

Солдат едва заметно вздрагивает услышав мой голос.

— Нам не велено вести с вами беседы, наместница.

— Сложно сказать имя?

Он раздумывает несколько секунд и тихо говорит:

— Хиллман, ваша светлость.

— Зактнись, Хиллман, — говорит другой солдат, явно старше по званию, из тех, что стоят у двери.

— Почему вы служите ему? — спрашиваю я.

Но в ответ я получаю лишь привычное безмолвие.

Я здесь совершенно одна и скоро меня ждет самое ужасное. Он придет и возьмет то, что хочет, а я ничего не смогу сделать, и эти солдаты будут лишь смотреть.

Я погружаюсь в странное состояние, когда еще не спишь, но уже и не бодрствуешь. Странное тревожное состояние, когда сознание выключается от перенапряжения всех внутренних сил, но страх не дает ему полностью отключиться, раздирая душу на части тревожным ожиданием.

Мне мерещится, что я слышу его шаги, как только сон начинает отвоевывать меня у жестокой реальности и я, вздрагивая, просыпаюсь. Прислушиваюсь, но не слышу ничего. И так раз за разом, отмечая, как за окном постепенно становится все светлее и светлее.

Наверное так ощущают себя люди, обреченные на казнь в последнюю ночь перед смертью. Но смерти-то я сейчас и желала бы больше всего.

Я пытаюсь отбросить в сторону мрачные мысли, застилающие весь видимый для меня мир, и сосредоточиться на хороших воспоминаниях. Но в память приходят лишь печальные картины последнего дня перед отлетом императора. Я вижу, как тяжело он дышит, надевая парадный военный костюм, вижу, как дрожат его руки от беспокойства и болезни.

— Я не могу видеть твоих слез, милая, — говорит он, — они словно острые ножи ранят меня в самое сердце.

— Моя жизнь закончена, Шрайк, — говорю я и вытираю слезы.

— Твоя жизнь будет долгой и полной счастья, Лили, — говорит он и обнимает меня.

— В ней не будет никакого смысла. Без тебя это будет не жизнь.

— Ты найдешь этот смысл, милая, — говорит он и целует мою руку. Я разрешаю тебе вновь выйти замуж, когда пройдет год после моей смерти.

— Нет, — мотаю я головой, — я больше не познаю ни одного мужчины, никогда.

— До чего же ты упрямая, Лили, и как же сильно мне не хочется покидать тебя. Я словно бегу из рая, и что ждет меня там?

— Ты же можешь остаться, — говорю я с надеждой, зная наперед, что надежде сбыться не суждено. — Ты можешь прожить еще несколько лет.

— Лежать в кровати, быть беспомощным и немощным остовом дракона? Я этого не хочу.

— Но Тайдел может продлить твою жизнь.

— Тайдел чудесный лекарь, но он не бог и он не может восстановить то, что разрушено в основании. Я прожил жизнь, которая была гораздо длиннее жизни десяти последних императоров. Я могу считать себя счастливым.

— Я не справлюсь без тебя, говорю я.

— Справишься…

Из полусна, полу воспоминания меня выдергивает прикосновение к моей груди.

Я тут же просыпаюсь и вжимаюсь в спинку кровати.

Сладострастно ухмыляясь, возле кровати стоит Салемс.

— Ты проснулась, льдинка, это хорошо. Пора готовиться к коронации. Я хочу, чтобы ты возложила имперскую корону на мою голову и провозгласила меня новым истинным императором. Да не трясись ты так.

Он выдирает одеяло из моих рук и смеется, раздирая мое платье грубыми пальцами.

Он хватает мою руку и не обращая внимания на мое сопротивление прикладывает ее к своей промежности.

— Чувствуешь эту силу?

— Будь ты проклят, подонок… Боишься, что они не примут тебя? Правильно делаешь.

— Еще одно слово и я прикажу солдатам выбить тебе зубы.

Он приближает свое лицо к моему.

— Тем более, что они тебе не понадобятся, чтобы ублажать меня.

От ужаса у меня темнеет в глазах. И я едва могу видеть его. Я знаю, что ему ничего не стоит сделать со мной все, что он хочет.

Салемс выдергивает меня из кровати, едва не ломая мне руку.

Я сдерживаюсь, чтобы не вскрикнуть от боли, и кричу ему в лицо:

— Я не боюсь тебя, и никогда не буду бояться. Пусть корону на тебя возложат твои прихлебатели, а я лучше умру прямо здесь.

Он одаривает меня долгим злобным взглядом. В эту минуту, кажется, он размышляет, как стоит поступить. Наконец, он кивает.

— Так просто не выйдет, льдинка. Я теперь вижу, что смерти ты не боишься. Смерть это то, чего ты хочешь для себя. Но захочешь ли ты ее для другого? Для того, кого любишь всем сердцем? Для своего ненаглядного братца? — спрашивает Салемс и толкает меня в руки солдат.

— Ведите ее за мной, — бросает он, и быстрым шагом выходит из моих покоев.

16

Кармина влетает в комнату, которую мне выделили, совершенно неожиданно и с ее приходом, словно врывается порывистый ветер. Она тараторит без умолку, перемещаясь, как тигр в клетке. Ее платье развевается, подчеркивая ее стройный силуэт и одновременно скрывая его.

— Диди велел мне присмотреть за тобой, — говорит Кармина. Он теперь все время сидит с твоим мужем и совсем забыл про меня. И я скажу тебе прямо, что мне это не нравится. И ты мне тоже не нравишься, как и твои дружки оборванцы. До того, как вы явились сюда, все было хорошо.

— Прости, что потревожили тебя, — говорю я, повыше поднимая шарф и надевая капюшон. — И спасибо за гостеприимство.

— Когда вы уже уедете от нас?

— Как только Иос встанет на ноги, уж не сомневайся, — говорю я, чувствуя, что меня начинает охватывать раздражение от этой детской прямоты Кармины.

Наконец, она перестает хаотично перемещаться по комнате и застывает возле окна, словно мотылек, уставший хлопать крыльями.

— Чего ты кутаешся все время в эти тряпки? У тебя что, безобразно лицо? Ты болела оспой, или пустынной чумой?

Она брезгливо морщит носик и я вижу, как ее всю передергивает от отвращения.

Похоже, она сделала над собой огромное усилие, чтобы сейчас явиться ко мне. В некотором роде, я даже проникаюсь в эту минуту к ней каким-то чувством уважения.

Мне хочется сказать ей, что она права, и от пустынной чумы у меня отвалился нос, но я сдерживаюсь. Не хочется злить ее еще больше, а то, чего доброго, она уговорит Дерека вышвырнуть меня из дома.

— Не хочу оскорблять тебя, госпожа, видом своей простоты, — говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно покорнее.

— Ты странная... Имя у тебя есть?

— Мое имя Анна.

— Интересное имя, пустынники не дают таких имен.

— Откуда ты знаешь, какие имена дают пустынники?

Но она лишь отмахивается от моего вопроса, словно я сказала глупость.

— Ты знаешь, что от тебя воняет? — вдруг говорит она. — Диди предложил мне совсем глупую вещь, дать тебе мои наряды, чтобы ты могла снять с себя эти обноски. По своей воле я бы ничего тебе не дала, но его слово для меня закон. Так что пойдем, сначала организуем тебе ванну.

Она вдруг снова срывается с места и брезгливо берет меня за руку. Мне сложно представить, чего ей стоит этот жест.

— Да не бойся ты,, — говорит она, — все будет хорошо. Девочки, которые работают у Диди мойщицами, делают такой массаж, что ты почувствуешь себя новорожденной.

В конце концов я поддаюсь и иду за ней. Мои нити говорят мне, что Кармина, по крайней мере, ничего не скрывает в данную минуту.

Я, привычным движением дотягиваюсь нитями до Иоса, прислушиваюсь к его сердцебиению. Похоже он спит. Все время, что мы здесь, эти несколько дней, он только спал и ел, а брат не отходил от него ни на шаг, не разрешая больше никому присутствовать в комнате Иоса, кроме доктора. И даже мне он позволял взглянуть на него лишь раз в день и то на пять минут. Никакие просьбы и уговоры не работали.

— У нас, в отличие от ваших варварских обычаев, принято мыться на столичный манер, Диди тратит целое состояние на воду для купания.

В полумраке купальни, отделанной черным мрамором, нас уже ожидают сосредоточенного вида низкорослые женщины.

— Моим условием было, что он наймет самых страшненьких, — говорит Кармина, -- а то, сама знаешь, мало ли что.

— Можете снять одежду, — госпожа, — говорит одна из женщин.

— Ну же, смелее , — я подожду тебя, — говорит Кармина.

***

И Кармина не соврала. Сперва горячая вода, потом мыло, потом массаж. Купальщицы не дали мне сделать буквально ничего самой, приняв меня в свои руки. Они осторожно раздели меня и указали на ванну, наполненную ароматной водой, от которой исходил пар. Сперва я чувствовала смущение, но через несколько минут вода так расслабила меня, что я перестала сосредоточенно и настороженно напрягаться и впервые за очень долгое время позволила себе полностью расслабиться, раствориться в горячей воде, пока одна из женщин мыла мне голову.

— Вы беременны, госпожа, сказала тихонько одна из них.

Я прикладываю руки к животу, чувствуя, как внутри пульсирует крохотное сердце, от которого расходится во все стороны тысячи нитей силы, защищающей меня.

А я-то наивно думала, что никто не заметит моего округляющегося живота. По крайней мере, пока я была в одежде, это можно было скрывать от других…

— Похоже на то, — говорю я шепотом. — Но не говорите никому, пожалуйста.

— Шило в мешке не утаишь, — с улыбкой говорит женщина.

Перед тем, как выпустить меня из купальни, на меня надевают длинный мягкий халат и даже дают мне маску, скрывающую мое лицо. Удивительная предусмотрительность.

Кармина уже ждет меня на выходе.

— Ну как? Я была права?

Сквозь прорези легкой тканевой маски я смотрю на нее и киваю.

— Я действительно заново родилась, спасибо — говорю я с улыбкой, и вдруг вижу, как глаза Кармины загораются инетресом.

Она подходит ко мне ближе и осторожно подносит руку к камню, висящему на моей шее.

— Откуда это у тебя? — спрашивает она и в ее голосе я слышу плохо скрываемое удивление.

17

Я прячу камень подальше, сильнее запахивая полы халата.

— Это ничего, просто камешек, муж подарил.

Она задерживает на мне долгий взгляд и поджимает губы. Она смотрит на меня так пристально, что в конце концов я вынуждена отвести взгляд.

— Правда, — говорю я, чувствуя странную растерянность.

— Ты мне ничего не должна, Анна, — говорит, наконец, Кармина, — но врать не обязательно. Ты можешь скрывать свое лицо, но когда я слышу вранье, я распознаю его без ошибки.

— Но я…

— Брось, — говорит она и прикладывает палец к губам. — Пойдем, я подберу тебе что-нибудь подходящее из моих вещей.

***

— Ты так и не покажешь свое лицо? — говорит Кармина, после того, как полчаса подбирает для меня подходящий наряд, пока, наконец, не удовлетворяется, остановившись на легком зеленом платье, которое очень удачно скрывает мой округляющийся живот.

— Я…

— Чего ты боишься?

— Хотела бы я сказать, что не боюсь ничего, но это будет неправда.

— Я уже поняла, что ты не из пустынников. И я вижу, что носить платья для тебя не в новинку. У тебя руки аристократки и кожа такая, какой не бывает у местных, проводящих много времени на улице. К тридцати годам они уже походят на старух из за солнца и тяжелой работы.

— Я не знаю, кто я, — наконец, выдыхаю я, говоря чистую правду.

— Это как?

Кармина поправляет заколку у меня в волосах и вместе со мной смотрит на меня в зеркало.

— Не вижу твоего лица, но почему-то мне кажется, что ты очень красива.

Я понимаю, что теперь показывать лицо еще опаснее, чем до этого, когда во мне могли видеть только чумазую замарашку пустынницу. Теперь, с прической, в красивом платье я точно гораздо больше похожа на свое изображение на портрете, который распространяют люди, что хотят убить меня.

— Это не простой камешек, — говорит Кармина. — Я видела такие , и легко отличу пепельный кайденский изумруд от любого другого камня. В нем заключена большая сила. В магистериуме такие камни используют, чтобы запечатывать мощные заклинания. Вязкая структура этого кристалла способствует удержанию даже самых сложных печатей. А этот камень, кажется невероятно чистым.

— ОТкуда ты все это знаешь?

Кармина смущенно прячет глаза и умолкает. Пауза уже начинает становиться неловкой, когда она, наконец, говорит:

— До того, как встретить Диди, я общалась с одним магистром и почти стала адепткой, но судьба отвела меня, слава всем богам, от этого. Иначе Дерека я бы не встретила.

— Я думала, ты из этих мест.

— Из этих, но я еще в детстве сбежала и добралась до сердца империи, я всегда знала, что жизнь в трущобах этого поганого города не для меня. Лучше встретиться со смертью, чем прожить всю жизнь, не разгибаясь копошась в твердой земле на палящем солнце. Забавно, что судьба привела меня обратно и именно здесь я нашла свое настоящее счастье.

Слушая голос Кармины, я аккуратно сжимаю в руке камень и только теперь, направив на него столько нитей, сколько могу, начинаю чувствовать скрытую в нем силу и понимаю, что Кармина не шутит. Чем дольше я всматриваюсь в него, тем явственннее я вижу его глубину и разворачивающуюся в этой глубине силу.

Я смотрю ей в глаза и почему-то чувствую, что если бы я хотела довериться ей, то она бы не обманула мое доверие. Несмотря на то, что я знаю ее всего ничего. Ее прямота и искренность, кажется, способна почти мгновенно либо располагать к ней людей, либо отталкивать насовсем.

Но говорить ей о том, что меня ищут, думаю, все равно не стоит. Что-то подсказывает мне если солдаты лорда дракона узнают, что я здесь, то они не оставят от этого места даже руин. А Кармина даже и невольно, но может проболтаться Дереку, и кто знает, что он сделает с этой информацией?

— Так вот вы где! — вдруг слышу я голос со стороны входа и поворачиваюсь, чтобы посмотреть. Дерек идет к нам, лучезарно улыбаясь.

— Диди, ну наконец-то ты пришел. Кармина тут же обвивает его шею своими изящными руками и не стесняясь, целует его в губы. Я смущенно отворачиваюсь, при виде таких явных проявлений чужих любовных чувств.

— Постой, милая, ну мы же не одни. Может познакомишь меня со своей подругой?

— Дурачок, — смеется Кармина, — это же Анна, жена твоего брата. Сколько бы я ее не уговаривала, она ни в какую не хочет снимать свою дурацкую маску, а я уверена, что она должно быть весьма хорошенькая девчонка.

— Ой, — по детски говорит Дерек и я вижу его растерянное лицо. — А я и не узнал вас, Анна! Похоже, Кармина сотворила маленькое чудо!

— Девочка не так проста, — говорит она и смотрит мне в глаза. Конечно, она не видит выражения моего лица, но, я надеюсь, что она не будет говорить лишнего, как про мою беременность, так и про камень, обладающий чудесными свойствами.

— Конечно не проста! — с восторгом говорит Дерек. — Мой брат не клюнул бы на простушку. Простите, Анна, что мы говорим о вас так беззастенчиво, но я просто ошеломлен вашим преображением. Надеюсь, вас это не задевает.

— Все хорошо, — говорю я, — чувствуя, между тем, ужасную неловкость.

— Хочу сказать, что вы можете проведать мужа, похоже, самое страшное миновало и теперь доктора говорят, что он точно поправится, дело лишь во времени и надлежащем уходе. И разумеется, в присутствии любящих людей поблизости. Вы не представляете, как я испугался. Обрести брата и тут же потерять его — это было бы чудовищным ударом для меня. Ему уже можно принимать посетителей, но недолго. И раз такое дело, не хотите ли вы присоединиться к нам за ужином после того, как посетите мужа? У нас в гостях сегодня очень важный человек.

— Опять притащится какая-то шишка из торгового района? — спрашивает Кармина, закатывая глаза. Не думаю, что Анне это будет интересно, достаточно уже и того, что я буду помирать со скуки рядом с тобой.

— А вот и не угадала, -- с улыбкой говорит Дерек, — сегодня нас почтит визитом капитан из гвардии самого великого князя Салемса, он, можно сказать, практически его правая рука.

18

От упоминания князя Салемса я невольно дергаюсь. Похоже, слухи о том, что Дерек как-то связан с этим драконом, который по какой-то причине ищет моей смерти — правда.

— Ну так что? Хотите послушать истории про столицу и императора?

— Я бы хотела пойти к мужу, если быть откровенной, — говорю я.

— Понимаю, понимаю, — участливо говорит Дерек, —. Не хотите с нами ужинать, ваше право. Я попрошу, чтобы вам принесли еду в покои брата. Это подойдет? Пойдемте, я вас провожу.

— Спасибо говорю я, чувствуя, как меня начинает захватывать энергичность и торопливость Дерека.

— Только тихонько, — говорит он, прикладывая палец к губам, — Иос спит и лучше не будите его. Если что, слуги дежурят на входе, просите у них что угодно в любое время.

— Хорошо говорю я и сажусь на кровать рядом с Иосом.

Теперь он выглядит намного лучше. Лицо его теперь не такое обескровленное, как в последний раз, что я видела его.

Я беру его за руку и чувствую, как его сердце ровно и размеренно бьется даже без нитей.

Стараюсь гнать от себя тревогу. Что если Дерек каким-то образом вольно, или невольно выдаст нас людям Салемса? От страха у меня внутри все сжимается и я спохватываюсь, что слишком сильно сжимаю руку Иоса. Он что-то бормочет сквозь сон и его глаза начинают дергаться. Но спустя пару мгновений он успокаивается. Я направляю нити, чтобы успокоить его и сделать его сон более глубоким.

Растворяясь в музыке нитей, которую я уже делаю почти неосознанно, я пытаюсь погасить в ней и свою собственную тревогу. И отчасти мне это даже удается.

Я отправляю нити за пределы комнаты, туда, где негромко переговариваются Дерек и Кармина. Я чувствую угрызения совести за то, что подслушиваю, но мне надо быть уверенной, что ничего плохого не случиться, и что в случае необходимости, Дерек будет на стороне брата, а не на стороне князя дракона.

— Она конечно странная, — слышу я голос Кармины, — и скрывает не только свое лицо. Здесь какая-то тайна, милый, и мне смертельно интересно узнать, в чем же дело.

— А мне-то как интересно.. — задумчиво говорит Дерек. Где он нашел эту девчонку? Он же сидел в своей пустыне отшельником долгие годы. С тех самых пор, как умерла его жена и дети, он ни разу не высовывал носа на люди. Я же пытался найти его, местные говорили, что он всех ненавидит и не подпускает людей из деревень на арбалетный выстрел, только в исключительных случаях соглашаясь вылечить кого-нибудь ,кто серьезно заболел. А эта девушка…

— Что я могу сказать точно, она не пустынница. Это странно, но у меня очень навязчивое ощущение, что вовсе даже наоборот.

— Что ты имеешь ввиду?

— Я думаю она из большого города и не из бедных, ее говор больше всего похож на то, как говорят в сердце империи.

— Ну Иос, ну и сукин сын, — с улыбкой говорит Дерек. — Даже в пустыне, где на сотни миль нет ни живой души, кроме ящериц, умудрился охмурить столичную красотку! Вот это я понимаю!

— Кровь не вода, — говорит Кармина, — и в этом, вы с братом, видимо, похожи.

Я слышу звук поцелуя и шуршание одежды.

— Позже, солнце мое, — капитан уже должен был прибыть, нехорошо заставлять его ждать.

— Какой ты скучный… Смотри, если тебе всякие капитаны будут интереснее меня, я ведь могу и упорхнуть.

— Даже не шути так, золотце, — говорит Дерек стальным тоном и слышится звук хлопка.

— Ай!

— Вечером будешь наказана по полной! — рычит Дерек и снова слышится звук поцелуя.

— Ну хорошо, — говорит Кармина выдыхая. — Надеюсь твой капитан уберется побыстрее.

— Пойдем…

Я испытываю неловкость, но продолжаю слушать, понимая, что сейчас от этого зависит моя и не только моя жизнь. Каким бы любящим братом не казался Дерек, я до сих пор не знаю, чего можно от него ожидать, и тем более не знаю, что ожидать от Кармины.

— Познакомьтесь, капитан — это моя жена Кармина.

— Наслышан о вашей красоте. Но слова ее не передают даже на малую долю, — слышится грубый низкий голос. — Для меня большая честь быть у вас.

— Это капитан Моррис, милая, а это…Простите, не знаю, как зовут вас.

— Сержант Свифт, — слышу я знакомый голос того самого сержанта, которого ранил Иос из арбалета. Этот голос я не забуду никогда.

Я направляю нити в его тело и вижу, что он испытывает сильнейшую боль в ноге, которая еще не зажила.

— Рад с вами познакомиться, сержант.

— Сержант Свифт у нас герой, его отряд был полностью разбит при поимке преступников в пустыне, он получил ранение, но так рвался вернуться в строй, что я решил поощрить его и взять с собой, посетить уважаемых людей.

— Значит вы герой? — с восторгом говорит Кармина. — И что же это были за преступники?

— Огромный отряд разбойников, — небрежно говорит Свифт. Человек тридцать, не меньше. Они укрывали преступницу и очень хорошо оборудовали укрепления. Погибло несколько отважных воинов, погибли, как герои.