Сиротка для Ледяного Повелителя

Он подходил все ближе, и с каждым его шагом мне казалось, что воздух становится холоднее. Когда мужчина поровнялся со мной, я затаила дыхание.

От его ледяного проницательного взгляда меня вдруг бросило в жар.

— Продается? — спросил он у Грига с интересом.

Тот засуетился и, подобострастно кланяясь покупателю, подскочил ко мне.

— Это высочайшего класса рабыня, повелитель, — начал он, сдергивая с меня капюшон, — Можно употребить для любых целей. Рабство подтверждено. Цена весьма приемлемая.

— Для любых целей говоришь?

— Да, она обучена читать и писать, она может быть служанкой, может греть вам постель. При этих словах оставшиеся зеваки захихикали.

Я не поняла, почему они смеются, и торговец, тоже, похоже, ничего не поняв, улыбнулся на всякий случай.

Услышав смех мальчишек, повелитель строго глянул на них. При этом взгляде они сразу же умолкли и поторопились убраться подальше.

— Греть постель мне не нужно, спасибо, — сказал он мягко.

Повелитель Крастен взял меня за подбородок и заставил посмотреть вверх, ему в глаза. Ну и леденющая у него рука.

Я могла поклясться, что ощутила, как мой подбородок покрывается инеем от этого прикосновения. В его глубоких голубых глазах искрилась веселая снисходительная насмешка.

На улице стоял трескучий мороз, у людей и собак изо ртов шел пар. Но вот изо рта Крастена пар не шел, как будто он вовсе не дышал.

Как странно.

— Холодно тебе, девочка? — спросил он не откуская руки.

— А вам? — простодушно спросила я, — на таком морозе без шапки и простудиться недолго.

Он приблизился к моему уху, его ледяное дыхание обжигало кожу.

— Ты смешная, пожалуй возьму тебя, — прошептал повелитель с улыбкой в голосе и отстранился.

Его слова одновременно взволновали и напугали меня.

— Лучше и придумать нельзя, повелитель. Посмотрите, какие у нее белые волосы, посмотрите на эти глаза. А фигура! — восклицал Григ, — это тело, вы такого не найдете! Лучший товар, который когда либо удавалось привезти в эти земли, я вам клянусь.

При этих словах, он силой сдернул с меня теплую соболиную шубу.

Мое обнаженное тело обожгло чудовищным холодом, дыхание перехватило и от страха и обиды из глаз сами собой начали литься слезы, которые почти сразу замерзали на щеках.

За что он так со мной?

Я вспомнила слова матушки про огонек, и зажмурившись, призвала его всеми силами своей души, которые только могла найти внутри.

И в это мгновение, к своему изумлению я впервые по-настоящму его почувствовала. Только на одну маленькую секунду, как будто маленькое солнце вспыхнуло у меня в груди.

от удивления я открыла глаза.

— Вы только взгляните на эту грудь, посмотрите на эти бедра и ноги. Это чистый идеал, — нахваливал меня Григ. А я ошеломленно смотрела на него.

— Одень ее, чертов идиот, она продрогнет до смерти, — разозленно бросил Крастен, — сколько ты хочешь?

— Да, повелитель, — засуетился Григ, торопясь накинуть на меня шубу, в которую я сразу же закуталась с головой, — для вас, я бы отдал ее даром, поскольку наслышан о вашем…

— Сколько денег? — перебил повелитель, слова его звучали твердо и нетерпеливо.

На лице торговца эмоции с бешеной скоростью сменяли одна другую. Он начал судорожно что-то считать в уме, закатывая глаза и загибая пальцы.

— 30 золотых монет, — наконец выпалил Григ, полувопросительным тоном, и протянул руку , как нищий на паперти, — две лошади пришлось зарезать, пока мы совершали переход в вашу отдаленную местность.

— Заплатите за девочку, сколько он хочет, и за шубу, — отдал распоряжения повелитель своим суровым спутникам.

Он отвернулся и пошел прочь, как будто брезгуя оставаться здесь дольше, чем необходимо. Продрогшими руками я вытерла слезы и посмотрела ему вслед.

Я могла поклясться на чем угодно, я зажгла огонек, это мне не показалось, он был настоящий, и он согрел меня.

Меня охватил такой восторг от моего открытия, что я даже забыла где нахожусь.

— Что ты стоишь, дура, — вернул меня на землю Григ, — иди за ним, теперь он твой хозяин. И благодари бога, что я встретился тебе на пути. Теперь ты будешь принадлежать значительному человеку, даже более значительному, чем я.

— До свидания, — сказала я, но Григ уже отвернулся, пересчитывая деньги полученные от мужика в медвежьей шубе.

Я нерешительно двинулась следом за Крастеном, неловко ступая по хрустящему белому снегу, и мысленно погрузилась в воспоминания о сегодняшнем утре.

Оно, как нарочно, выдалось особенно холодным.

Совсем недавно я стояла на деревянной площадке, продуваемой всеми ветрами, и ежилась от холода, хоть на мне и была надета теплая казенная шуба.

Мимо помоста, на котором мне велели стоять, проходили люди, поедая меня жадными взглядами.

Некоторые из них останавливались и принимались так и эдак обсуждать мои достоинства.

Я порадовалась за них, в базарный день могут позволить себе не работать, а развлекаться болтовней.

— Расходитесь, дурачье, это вам не представление, — покрикивал на них мой надсмотрщик, низенький мужичок с сбольными черными зубами по имени Григ, — этот товар не для таких бедняков, как вы, это для богатых господ, ясно вам?

— Да какие такие господа? — засмеялся ему в лицо наглый прыщавый подросток лет пятнадцати с пушком над верхней губой, — у нас тут, кроме повелителя Крастена и нет никого. А его собственную персону уж давно не видать. Да оно и к лучшему, я так считаю.

В толпе утвердительно загомонили, кто-то даже хлопнул парня по плечу, в поддержку его слов.

— А кто это такой? — заинтересовавшись, спросил мой надсмотрщик.

— А ты не знаешь? Торговать приехал, а не знаешь кто тут главные люди? — хохотнул подросток, — тебе стоило прежде разузнать,в чьи земли отправляешься. Как бы ни пришлось тебе ехать обратно с голым задом, раз ты такой дурак.

— Учить меня не надо, — обиделся надсмотрщик и сплюнул в снег, — ученый я, коли сказать нечего, вали подобру, поздорову, а то спущу на тебя собак, и дружков своих забирай.

Я знала, что у Грига сильно болят зубы, и молилась,чтобы мальчишки не слишком действовали ему на нервы.

Тройка злобно рычащих псов, как будто услышав угрозу хозяина, принялась натягивать цепи, яростно рыча на мальчишек.

— Тише, тише, собачки, не сердитесь, мальчишкам просто нечем заняться, — прошептала я обращаясь к псам.

Но собаки, конечно, меня не слышали. И мне стало страшно, когда столб, в который было вбито кольцо, удерживающее цепи, опасно заскрипел, если собаки высвободятся, мальчишкам не поздоровится.

— А девка-то хороша! — воскликнул еще один парень, смотри сочная какая. А ну-ка, приоткрой шубку, покажи, чего там у тебя!

Я ожидала, что будет нечто подобное, когда меня выставят на продажу, но в действительности, быть товаром выставленным на всеобщее обозрение, оказалось куда неприятнее.

А что если у кого-нибудь из этих недобрых людей все-таки найдется нужная сумма? Я изо всех сил постаралась скрыть страх, который охватил меня и подняла голову, молча глядя вдаль, вспомнив наказ моей приемной матери — не впадать в отчаяние, даже если кажется, что все пропало. И всегда искать огонек в душе,который согреет даже в самую холодную ночь.

— А шубка-то какая у нее красивая, где такую взял? Купец, давай шубку-то куплю у тебя, а ребятки на деваху поглазеют, в чем мать родила, — улыбаясь, выкрикнул еще один зевака, и приложился к бутылке, что была у него в руках. Он был постарше предыдущих и одет побогаче. Бедняга явно выпил лишнего, и видимо от того вел себя так безобразно.

— Даю три золотых за шубу! — крикнул он отрываясь от бутылки, и тряхнул кошелем, в котором звякнули монеты.

Я не удержалась и с тревогой посмотрела на Грига. Нет… Он ведь не станет этого делать? Мгновение он как будто раздумывал над предложением, и я зажмурилась и замерла от страха. Гомон толпы нарастал и мне казалось, что они сейчас растерзают меня. Собаки перешли на задыхающийся лай, а сердце мое колотилось все сильнее.

— Идите отсюда, мелюзга, — крикнул наконец Григ, — не распугивайте мне покупателей.

— Может быть, и правда, зря мы сюда сунулись, — пробормотал он, морщась от зубной боли, так, что только я могла его услышать, — ехали в такую даль, загубили двух лошадей, чтобы над нами потешалась жалкая деревенщина.

Я облегченно выдохнула и постаралась унять бившую меня крупную дрожь. Псы продолжали надсадно лаять на зевак, натягивая цепи до предела.

Вдруг толпа, которая только что гомонила, перекрикивая друг друга, начала затихать, и люди принялись быстро расходиться. Сильный порыв ледяного ветра едва не сбросил меня с площадки, на которой я стояла. Я, не спрашивая разрешения, накинула на голову капюшон и обняла себя за плечи, пока надсмотрщик отвлекся на своих собак.

Ох и влетит мне за это. Но уж лучше влетит, чем замерзнуть насмерть.

— То то же, — сказал Григ, обнажая свои гнилые зубы в кривой улыбке, обрадованный, что его угрозы наконец сработали, — собачки-то у меня надежные, вмиг глотку перегрызут, не зря, видать, потратился.

Я заметила, что толпа начала редеть, люди, похоже, нашли более интересные дела в это утро. На площади стало непривычно тихо.

Собаки, как будто испугавшись чего-то, вдруг затихли, и поскуливая, прижали уши и улеглись на снег.

Чего это они?

И тут я увидела, что послужило причиной этого затишья, точнее, кто.

Не глядя по сторонам, между рядами двигался высокий мужчина, чуть поодаль, следом за ним шли угрожающего вида здоровенные мужики в медвежьих шубах.

Еще издали, мне бросились в глаза странные украшения на лбу у их предводителя, которые сверкали на солнце словно застрявшие льдинки.

Шапки этот человек не носил, и его длинные темные волосы развевались на ветру. Он словно светился изнутри, и был так красив, что мне было трудно оторвать от него взгляд. В каждом его движении чувствовалась мощная сила и совершенная уверенность.

Не старый, на вид не больше тридцати лет. Но до чего же бледен.

И почему ему не холодно? Если так ходить, можно ведь и простудиться.

— Это точно он, — зашептались пацаны, — это повелитель Крастен.

Мальчишки явно боялись, но не уходили, любопытство в них видимо боролось со страхом, и первое, похоже, выигрывало

Интересно, почему его называют повелителем? Чем он тут повелевает в этой снежной глуши? Я думала, что повелитель у нас только один, наш триединый император. Но нет, похоже, есть еще.

Я в очередной раз убедилась в том, до чего же мало я знаю о нашем мире, похоже, еще меньше, чем знала о другом, который покинула еще в детстве. О мире,о котором никому не говорила…

Из воспоминаний меня выдернул резкий рывок.

Чья-то грубая рука схватила меня и притянула к себе.

Рука скользнула под шубу и отвратительные грубые пальцы начали сладострастно трогать мое обнаженное тело. Я не успела даже вскрикнуть, как он зажал мне рот второй рукой. Я попыталась вывернуться, но он держал крепко, не давая мне шевельнуться и начал оттаскивать меня за угол дома.

Нет. Пожалуйста. Что он делает. Зачем?

— Сладкая моя, небось замерзла, куколка. Пойдем со мной, я тебя согрею,— шепнул голос, и в нос мне ударила вонь от спиртного, — повезло тебе, что ты меня встретила. Ты не представляешь, что этот ледяной колдун делает с такими как ты.

Я в ужасе попыталась закричать, но безжалостная рука по прежнему крепко зажимала мне рот.

Глава 1.1

— Не кричи, солнышко, я спрячу тебя, он тебя не найдет, — продолжал говорить голос, —другие тебе не помогут, они только рады, что он выбрал тебя, а не одного из них.

Что он со мной сделает? Я снова заплакала от отчаяния. Только бы он отпустил меня, только бы все это оказалось дурным сном.

Я снова попыталась высвободиться, но он держал крепко.

Парень открыл было рот, чтобы сказать что-то еще, но тут хватка его вдруг ослабла.

Я резко развернулась, воспользовавшись мгновением, и увидела, как нападавшего на меня парня берут за шиворот и отшвыривают в сторону, словно нашкодившего пса.

Я узнала в нем того самого грубого весельчака, что предлагал купить мою шубу.

— Догоняй повелителя, девочка, он не любит ждать, — пробасил мой спаситель, здоровенный мужик в медвежьей шубе, один из тех, кто сопровождал повелителя, — недоумок надрался с утра пораньше, как свинья. Треклятая деревенщина не обучена манерам.

Я кивнула мужику, словно в полусне, еще не до конца веря своему счастью,и поторопилась продолжить путь то и дело оступаясь в глубоком снегу.

— Беги, дурочка, — услышала я вслед.

Обернувшись, я увидела. как парня оттаскивают куда-то, а он бракается изо всех сил и что-то вопит.

Стараясь не думать о том, что сейчас чуть не произошло и о словах парня, я поспешила вслед за удаляющейся фигурой Крастена.

Я так долго находилась внутри крытой повозки, что уже, кажется, и забыла, как ходить. Пока мы добирались сюда, торгаш берег меня, словно я была фарфоровой куклой, и боялся, как бы я ни обморозила себе чего-нибудь по дороге через эти суровые края.

Я изо всех сил постаралась взять себя в руки за те мгновения, что догоняла его. Мне почему-то не хотелось,чтобы повелитель видел мои слезы.

— Поспеши, — сказал Крастен, когда я наконец поравнялась с ним, — нет нужды оставаться в этом отвратительном месте дольше, чем необходимо.

— Да, да, простите, я просто давно не была на ногах, они везли меня всю дорогу и не выпускали пройтись.

— Видимо, боялись, что ты удерешь от них, — с улыбкой сказал Крастен.

— Видимо, да. Хотя удрать я могла только в лес, где меня очень быстро бы съели волки.

Крастен молча двигался вперед, и я украдкой посмотрела на него. Он весь словно бы светился изнутри, мне хотелось смотреть и смотреть на его лицо.

— А куда мы идем? — спросила я, изо всех сил стараясь поспевать за его широким шагом.

Мы подошли к большому, невероятно красивому белому коню, привязанному к ограде. Таких животных мне видеть еще не доводилось. Грива у него была настолько белоснежная, что казалась созданной из ярких облаков.

— Какой красивый, это мальчик, или девочка? — прошептала я, не в силах скрыть своего восхищения.

Крастен, не мешкая ни секунды, ловким движением забрался в седло и протянул мне руку.

— Нужно ехать, у меня еще сегодня дела, давай руку.

Я стояла чуть поодаль от коня, не решаясь подойти ближе.

— Ну давай же, это не страшно, ты что, на лошадях не ездила?

— Вы будете смеяться, но лошади не очень-то меня любят, поэтому меня к ним не подпускали, — я подняла взгляд на повелителя, — может, лучше я пешком пройдусь?

Он засмеялся и покачал головой.

— Если мы будем идти пешком, у нас уйдет целая вечность, дай руку.

Я вздохнула и, сделав шаг вперед, неуверенно протянула ему руку. Он ловко подхватил меня и усадил перед собой.

Это произошло так быстро, что я даже не успела испугаться и только охнула от неожиданности.

— Держись, сказал он мне на ухо. И от его дыхания повеяло холодом, — ехать будем быстро.

— Держусь, — прошептала я, решив полностью довериться этому загадочному, удивительному человеку.

Его мощные бледные руки держали поводья. На руках не было перчаток. Он, казалось, совсем не испытывал холода.

Он развернул лошадь, и мы поскакали по дороге, обгоняя вереницу повозок и пешеходов, нагруженных тяжелыми тюками. Они все тащились на рынок, чтобы успеть занять там места получше и продать свои товары.

Я хорошо знала эту работу.

Мы с моими приемными родителями все мое детство ходили на такие рынки и торговали там тем, что сумели вырастить на земле летом, и смастерить зимой.

Я могла только надеяться, что Крастен человек хороший. Я сразу выкинула из головы то, что тот пьяный парень говорил про него на рынке.

Я привыкла верить своим глазам и ушам, а не чужим словам, поэтому все, что мне оставалось, это довериться ему и спокойно ехать, глядя по сторонам.

— Сколько тебе лет? — спросил он, чуть повышая голос из за поднимающегося ветра. Лошадь скакала так плавно, что я уже успела было задремать.

— Мне исполнилось 18 лет, — отвечала я.

— Хороший возраст, — я слышала как в его голосе звучит улыбка.

— Мне нравится мой возраст, — отвечала я, — я еще молода, но уже не ребенок, я уже знаю жизнь, но не устала от нее.

— Ты знаешь жизнь? — он хохотнул, — надо будет рассказать об этом моим ребятам, они посмеются.

— Да, конечно, знаю, -- отвечала я, ничуть не смутившись его смехом, — я уже и горе познала, и радость. Были в моей жизни и лишения и приобретения. И даже видите, в рабство меня продали. Не каждый человек проходит через такое.

— Да уж, тут ты права, не каждый, — сказал он задумчиво.

— А любовь в твоей жизни была? — спросил он с легкой усмешкой.

— Вы смеетесь надо мной? — смутилась я.

Повелитель не ответил.

Интересно, к чему это он спрашивает? Я слышала истории, когда рабынь покупали богатые люди и после, влюбившись, делали своими женами. И в эту минуту у меня промелькнула отчаянная надежда, что повелитель купил меня именно для этого.

Любовь? Я чувствовала мощное тело повелителя за своей спиной, чувствовала, как он придерживает меня рукой, и что-то влетело в самое сердце и распустилось там, несмело, подобно весеннему цветку.

Могла бы я полюбить такого человека, как повелитель?

— А скажите, что я буду делать в вашем доме? — спросила я повелителя прямо, когда мои грезы начали уходить слишком уж далеко. Я бы сказала опасно далеко.

— О, ничего особенного ты делать не будешь, я всего лишь принесу тебя в жертву.

Глава 2

Я дернулась, пытаясь спрыгнуть с коня на полном ходу, но Крастен крепко держал меня, прижимая одной рукой к себе, как любимую плюшевую игрушку.

— Сиди спокойно, милая, это совсем нестрашно. Вот увидишь, — в голосе его слышался смех.

Он пришпорил коня, и мы помчались еще быстрее. Здесь уже не было людей. По сторонам от дороги мелькали только черные деревья, лишенные листвы.

Я понимала, что дергаться бесполезно. Но и умирать мне совершенно не хотелось.

Может быть,, он шутит?

Я нервно озиралась по сторонам, сердце мое колотилось от страха.

Мы на полном скаку пересекли большой каменный мост через ручей и двинулись дальше по дороге.

Шло время, а мы все ехали. Крастен молчал, и я постепенно начала успокаиваться, убедив себя в том, что у него просто такое необычное чувство юмора.

Я уже даже почти осмелилась спросить его, скоро ли мы приедем на место.

И тут на дороге снова начали появляться редкие люди, по сторонам тут и там можно было увидеть домики с крышами, засыпанными снегом.

Крепость я увидела издали. Высокие белые стены, созданные будто бы из чистейшего снега, сверкали на солнце, словно игрушечные.

Неужели именно туда мы едем?

Крастен как будто услышал мои мысли и сказал мне на ухо:

— Возможно, эта крепость станет твоим новым домом. Как она тебе?

Мы на полном скаку влетели на деревянный мост перед воротами, которые были открыты. Так что у меня даже на мгновение захватило дух.

Вблизи все это впечатляло еще больше, чем издали.

— Очень нравится, — выдохнула я, — теперь понятно, почему вас называют повелителем.

— Это дар триединого императора, — сказал Крастен.

Я знала, что крепости обычно хорошо охраняют, но тут никакой усиленной охраны я не увидела. Это больше походило на деревенское поместье, в которое мы с приемной матушкой ездили время от времени, предлагая богатым людям наши деревянные поделки на продажу. Только по размеру оно было. похоже, скорее на небольшой городок.

Повсюду тут кипела жизнь. Народ чистил снег, носил ведра, кто-то пытался усмирить раздраженную лошадь. Слышались крики и гомон обычного деревенского утра. Люди ходили мимо и как будто не замечали великолепных белых стен взмывающих вверх.

Я всегда думала, что такие красивые строения бывают только в городах. Но это… Мы же в какой-то невероятной глуши, посреди леса, и вдруг такие чудеса.

Повелитель остановился возле ворот и спешился, передавая коня в руки массивного низкорослого мужика с длинной черной бородой.

— Повелитель, доброе утро. Ранехонько вы сегодня выехали. А это кто это на коне? Неужто новую девушку подыскали?

— Надеюсь, Гаррет, — добродушно улыбнулся повелитель и потянул меня с лошади, ловко подхватывая на руки, чтобы я не упала.

— Славно, славно, — говорил бородатый, одобрительно разглядывая меня с ног до головы, как какую-нибудь призовую собаку.

От этих взглядов мне стало неуютно, и я отвернулась.

Я старалась не обращать внимания на их разговор, чтобы не услышать еще чего-нибудь пугающего. Вместо этого я подошла к коню и тронула его за морду.

Он потерся об мою руку. Никогда не видела таких милых коней прежде. Этот почему-то меня совсем не боялся и охотно подставлял гриву, чтобы я ее погладила.

— Пойдем, — сказал повелитель обращаясь ко мне, надо согреть тебя и отмыть.

— Простите, но вы же не будете приносить меня в жертву, правда?— спросила я, пытаясь усмирить беспокойство внутри.

Бородатый мужик улыбнулся широкой улыбкой и переглянулся с повелителем.

— Прежде мы тебя накормим и приведем в порядок, — сказал Крастен, а там уж ты сама решишь.

Невзирая на неослабевающую тревогу, при мысли о еде в животе у меня заурчало.

— Признаться, поесть я бы не отказалась, — скромно сказала я, смотря то на мужика с бородой, то на Крастена, — если вы, конечно, опять не шутите.

— Очень красивая, — сказал Гаррет, — очень милая, похоже, вам повезло на этот раз.

— Да, — отвечал Крастен, — только, кажется, она совсем дурочка.

Бородатый развел руками, мол, бывает.

— Я не дурочка! — воскликнула я, — я умею считать и писать, и приемная матушка рассказывала мне об истории нашей империи. Я много знаю, мне говорили, что я способная.

Я предпочла не сообщать ему, что это далеко не все, что я знала.

Об одинадцати первых годах жизни, проведенных совсем не в этом мире, и о знаниях, которые я получила за пройденных несколько классов обычной российской школы, я никогда и никому не говорила, включая моих здешних приемных родителей. Да и память об этом времени все больше стиралась, заполняясь впечатлениями из нового, удивительного и совсем не похожего мира.

Повелитель задумчиво поджал губы, глядя на меня.

— Вот мы и посмотрим, — сказал он.

— Будем надеяться, что у эта подходит лучше, чем предыдущие, — прищурившись, сказал бородатый.

Мне не очень понравился его взгляд.

— Ну-ну, тихо, — остановил его Крастен, — болтаешь много.

Бородатый умолк, и поклонившись хозяину, принялся ухаживать за взмыленной лошадью.

— Что он имел ввиду? — спросила я с замирающим сердцем, но без особенной надежды на ответ, когда мы с крастеном двинулись по широкой дороге, в направлении главных ворот замка.

— Что ты не первая тут такая красивая и умная, сказал повелитель.

— А что же стало с другими? — спросила я, опасаясь, что он опять ответит что-нибудь пугающее.

— Разное, — ответил повелитель сухо и толкнул тяжелую дверь ,ведущую внутрь большого здания.

— Сэльма, Клара, вы тут, бездельницы? — крикнул Крастен, как только мы вошли в теплое помещение.

У меня аж перехватило дыхание от того, как было тепло внутри. Я заулыбалась, ощущая почти уже забытое чувство, когда не нужно кутаться в теплую одежду, и вдыхать морозный воздух.

Однако повелителя, похоже, тепло совсем не радовало. Я видела, как он всякий раз морщится, делая очередной вдох.

А еще здесь пахло свежим хлебом и настоящим домом.

Я с восхищением оглядывала большой теплый зал, в котором кипела бурная жизнь. Люди ходили с подносами туда сюда. Кто-то драил пол, кто-то сидел за длинным столом и ел, негромко беседуя с другими обитателями этого замка.

С дальнего конца зала к нам неспешно двигались две, на вид совершенно одинаковые седые старушки.

Похоже, они были близняшками. Я с восхищением смотрела на них, открыв рот. Всю жизньмечтала увидеть вживую настоящих близняшек.

Подходя к нам, они приветливо улыбались Крастену. Их румяные лица были похожи на два хорошо пропеченых сморщенных яблочка.

— Что ж вы ругаетесь, повелитель, какие же мы бездельницы? Чуть свет, а мы уже на ногах. Так ведь, Сэльма?

— Домашние соврать не дадут, — закивала Клара, нахмурив брови.

— Ладно, ладно, — улыбнулся Крастен, — не бурчите. Лучше гляньте, кого я привез.

Я неуверенно улыбнулась, глядя то на одну бабушку, то на другую.

— Повелитель Крастен!— воскликнули они чуть не хором, — ну наконец-то! Какая же куколка вам попалась, ну чудо же, а не девочка. Мы говорили, что надо только подождать.