Море внутри

Не приходи в уныние при расставании. Прощание необходимо для того, чтобы вы встретились вновь. А новая встреча, спустя мгновение или многие жизни, несомненна для тех, кто является друзьями.

На кафедре иностранных языков была традиция – «пить чай» с преподавателями после зачетов раз в месяц. Девочки уже знали об этом от студентов старших курсов. Также они знали, что нужно скинуться на шампанское.

Немка была молодой, симпатичной и болтливой. Ирина Кравцова любила поговорить со студентами на личные темы. Первокурсницам это нравилось. Они воспринимали Ирину больше как старшую подругу, чем как преподавателя немецкого языка.

– Кравцова такая крутая! Обожаю ее, – обсуждали они, стоя под дверью аудитории.

Ждали своей очереди на зачет. По правилам его сдавали другому преподавателю.

– Интересно, сколько ей лет?

– Я слышала, что она самая молодая на кафедре, – ответила Катя, сидя на полу. За пять минут она пыталась выучить все, что они успели пройти за месяц.

– Она давно замужем, и у нее уже есть ребенок. Наверное, ей за тридцать, просто круто выглядит, – предположила Оля.

– Можем спросить у нее, когда наши парни уйдут в магазин. Мы же девушки. Думаю, она нам скажет, – сказала Яна.

– Конечно, скажет!

– Тихо, она идет.

Ирина шла по коридору. Стройная, тонкая, идеальная. Пример для подражания. Она улыбалась и на ходу поправляла волосы. Ей предстояло принимать зачет у параллельной группы. Студенты толпились у дверей и не могли дождаться, когда все это закончится, чтобы пойти в ближайший бар и хорошенько расслабиться.

За Ириной появилось еще две немки. Глядя на них, девочки каждый раз думали, как сильно им повезло с Ириной.

– Я первой пойду, – вызвалась Яна. – Вы же не против?

– Давай, Янка, ни пуха.

– К черту.

Промежуточные зачеты сдавали каждый месяц. Первый зачет был месяц назад. Тогда Яна оказалась единственной из всей группы, кто сумел сдать его с первого раза. Перевести на немецкий язык десять предложений по темам, которые они прошли за месяц. Устно. Разрешалось сделать три ошибки. На четвертой ошибке студента отправляли готовиться и пересдавать через неделю.

Яна сделала три допустимые ошибки и получила второй зачет.

– Вы не блещете, – сквозь зубы сказала ей седая немка в очках, выводя в журнале зачет напротив ее фамилии. – Но у вас хотя бы что-то есть в голове.

Яна смущенно улыбнулась. Ей нравилось, когда ее хвалили.

– На фоне остальных, конечно, – скептически добавила немка.

– Спасибо, – пожала плечами Яна.

Главное, что зачет сдан. Важно, что Кравцова считает ее самой способной и сообразительной в их группе, а что там думают и говорят другие – дело десятое. Она знала, что такие вещи не стоит воспринимать всерьез. Услышать и забыть. Навсегда.

Зачет проходил быстро. На одного человека уходило от пяти до десяти минут. Дольше не держали.

Постепенно вся их группа собралась в аудитории. Парни успели сбегать в ближайший магазин «Купчиха». Принесли торт, пару бутылок шампанского и упаковку пластиковых стаканов. Последней прибежала немного уставшая, но все еще улыбавшаяся Ирина Александровна.

Когда парни ушли курить, девочки узнали, сколько Ирине лет. Оказалось, что ей не так давно исполнилось двадцать девять. Восхищенная Яна разливала вино, Оля резала торт.

Они не ожидали, что немка окажется настолько молодой.

Кравцова рассказывала о детстве:

– Говорят, что единственный ребенок в семье обычно вырастает эгоистом. Это все фигня. Я страшная, дикая эгоистка. Третий ребенок. Третья, младшая дочь. Старшая сестра хотела, чтобы я умерла, и вытаскивала за волосы из кровати. Она ненавидела меня, а я ненавидела ее. За то, что приходится донашивать за ней одежду и играть в ее старые игрушки. Когда родители давали нам по мандарину, сестра делилась со всеми, а я свой всегда ела сама. Но меня все равно любили больше, потому что я самая маленькая. Наверное, она ревновала. Яна, у вас же есть сестра? Неужели вам никогда не казалось, что вас любят меньше, чем сестру?

– Я этого не замечала, – признавалась Яна. – Даже наоборот. Когда она родилась, мне было почти пять. Я хотела младшую сестру. Помогала маме с ней возиться. Это было прикольно и совсем не сложно.

– Если бы разница в возрасте была меньше, вы бы сейчас по-другому говорили.

– Мы этого уже не узнаем, – пожала плечами Яна.

– И это хорошо, – сказала Оля. – У меня было точно так же.

– Вам повезло, – ответила Ирина. – Ни за что не поверю, что вы никогда не сражались за внимание родителей.

Тем временем однокурсники вернулись и открыли вторую бутылку вина. Ирина рассказывала дальше:

– В школе было не до учебы. Я была той еще оторвой. Все делала назло. Была блондинкой. Отрезала волосы, перекрасилась в черный. Не хотела, чтобы меня считали красоткой.

Она рассказывала, как в пятнадцать лет гоняла на мотоцикле и как однажды чуть не разбилась. Поздно заметила мужчину, переходящего дорогу, и резко свернула на обочину. Очнулась в реанимации. Долго восстанавливалась, но гонять на мотоцикле не перестала. Продолжала делать все назло. Точно так же Ирина приехала учиться в Москву и вышла замуж в восемнадцать – назло всем.

– Вышла за такого же молодого и бестолкового, как сама была, – призналась Ирина. – Это был детский сад, конечно. Очень скоро я сильно пожелала об этом.

Вечер был долгим, и спешить было некуда.

– Я родила сына в двадцать. Когда мы вернулись из роддома, серьезно заболел свекор. Он умирал, мы думали, он не выживет. Я сидела с ним и ждала свекровь. Она должна была сменить. А мой муж просто ушел на день рождения друга. Оставил меня, своего отца и ребенка. Что может быть важнее умирающего отца? Я ненавидела его и его друзей. Такое не прощают. Достаточно всего нескольких таких обид, чтобы разлюбить.

– А как он это объяснял? – спросила Катя.

– Никак не объяснял, – сказала Ирина. – До сих пор не могу простить. Давно хотела уйти, развестись с ним. Но свекровь просила остаться ради внука. Обожаю его. За сына глотку любому перегрызу, если будет нужно. Смотрю на него и чувствую себя счастливой.

За окном уже стемнело. По шуму с улицы было понятно, что начинался дождь, а ему вторил ветер.

– А что с мужем? – спросила Яна. Она стеснялась задавать такие личные вопросы. Если бы не вечер и белое вино, она бы не решилась.

– Мы живем вместе, но уже давно как чужие люди.

Под конец вечера Кравцова призналась, что у нее есть любовник. Что он немного моложе ее, но ни в какое сравнение не идет с ее мужем. Во всех отношениях.

Девочки уже привыкла к ее откровенностям. Они понимали, что Ирина рассказывает им слишком много. Что это неосмотрительно и где-то даже глупо с ее стороны – быть такой открытой со студентами. Но в то же время так интересно.

– Мудрость приходит с годами, – сказала Ирина, прощаясь со студентами.

Парни собрали пустые бутылки и стаканы в пакет и вынесли мусор. Немка совсем не гордилась тем, что с ней было, и не советовала брать с нее пример. Это только с виду она всегда такая счастливая и легкая, а что там на самом деле – лучше и не знать вовсе.

После долгого дня Яне хотелось одного: добраться до дома, перекусить и скорее записать все то, что она услышала за последние три часа. Включить компьютер, открыть Word и написать несколько предложений. Все самое важное и интересное, чтобы не забыть. Может, всего одну страницу или чуть больше. Это не должен быть длинный связный рассказ. Пока просто факты, слова, идеи и мысли. Когда-нибудь в будущем из них можно будет слепить что-то интересное. Когда-нибудь потом, когда на это будет время. Не сейчас, позже. Вплести эту непростую эмоциональную историю в какую-нибудь повесть или роман. Или смешать все это с другими жизненными историями. Изменить имена, города, время. Чтобы никто не догадался, о ком это было на самом деле.

Яна почти бежала домой. В транспорте пыталась записывать мысли в «Заметки» смартфона. Она панически боялась забыть что-то важное, поэтому спешила записать все и сразу. Она уже знала, что памяти доверять нельзя, какой бы хорошей она ни была.

Яна с детства помнила даты, номера домашних телефонов, годы выхода любимых песен, книг, фильмов. Она помнила даже, во что были одеты родственники и друзья на праздниках и днях рождения. Когда же дело доходило до исторических дат, память Яны становилась беспомощной. Даты, формулы и прочие важные вещи запоминались с трудом. Записи немного облегчали работу. Преподаватели это подтверждали. Чтобы запомнить, надо записать.

Яна добралась до компьютера, записала все за полчаса и только после этого, нажав «Сохранить», успокоилась.

– Я тебе ботинки купила, – сказала мама, неожиданно появившись в комнате с большой картонной коробкой в руках. – Зимние. Замшевые. С мехом натуральным внутри. Примерь.

– Крутые, – оценила Яна, пытаясь засунуть правую ногу в ботинок. – Какой это размер?

– Тридцать шестой, – ответила мама. – А что, жмет?

– Малы, – вздохнула Яна. – Пускай Женек носит, у нее нога меньше моей.

Младшая сестра тут же прибежала, услышав свое имя, надела ботинки и не снимала их до самого вечера, пока не пришло время идти спать.

– Хорошая коробка, – сказала Яна маме, появившись перед сном на кухне.

– Я хотела выбросить ее.

– А мне как раз такая нужна, – рассмеялась она и скрылась в коридоре вместе с коробкой. В нее она сложила все то, что не решалась выбросить. Старый личный дневник, остатки косметики, неудачные фотографии, самый первый мобильный телефон, сломанные наушники, школьные записки, валентинки, открытки и несколько морских ракушек.

Яна Лазовская смеялась много, часто и без причины. Поначалу это раздражало, но со временем к ней привыкали и начинали воспринимать такой, какая есть. Без смеха Яна собой не была. Если она долго молчала или становилась серьезной, однокурсники начинали волноваться. Все ли с ней в порядке, и не случилось ли чего плохого.

Казалось, Яна вообще не умела быть серьезной.

– Большая, а без гармошки! – говорила бабушка Галя шестилетней Яне.

– Я попрошу папу, и он мне купит гармошку, – отвечала Яна. – Хотя бы самую маленькую.

Она не понимала, что бабушка имела в виду, но гармошку ей все-таки купили. Губную. И гармошка, и в карман легко помещается. Удобно. За полгода Яна сама научилась играть на ней. Теперь она знала, как ответить бабушке. Большая, с гармошкой, да еще играть умеет. Не придраться.

С первых дней учебы Яна, Оля и Кирилл везде ходили вместе. Вместе сидели на семинарах, вместе ходили на лекции, вместе обедали в студенческой столовой, даже домой до метро всегда ездили вместе.

Все трое были разные. Кирилл – высокий и странный. Самый молчаливый парень на факультете. Яне удалось разговорить его. Он хорошо учился, менял мобильные телефоны каждый месяц, а в институт приезжал на машине. Однажды он рассказал Яне, что его отец – патологоанатом и преподает здесь же, на медицинском факультете. Странность Кирилла перестала вызывать вопросы. Ей нашлось логичное объяснение. Под маской нелюдимости скрывался неплохой, но очень стеснительный парень. Они подружились с Яной. Она, сама того не зная, помогла ему адаптироваться в новом студенческом коллективе. У него появились друзья, а девушки начали смотреть с интересом. Его перестали бояться, как было вначале.

Оля всегда выглядела тревожной и слегка испуганной. Она говорила много, быстро и сбивчиво. Половину из того, что она произносила, трудно было понять. Она постоянно волновалась. Оля старалась это скрыть, потому и говорила много. Часто не думая. Она жила в самом старом блоке общежитий. Яна, Кирилл и одногруппники заходили посидеть у нее после пар. Оля сама звала. Она была всем рада. Чаще всего собирались женской компанией.

В магазине на первом этаже покупали готовые салаты и по пачке «доширака». Поднимались наверх, чтобы перекусить, а после спускались в кафе «Интер» на первом этаже того же здания. Обедать в нем было дорого, но можно было выпить пива, покурить кальян и поиграть в бильярд.

Высокий парень преградил Яне дорогу, закрыв собой весь дверной проем. Игорь сходил с ума от огромного количества красивых девушек, которые учились вместе с ним в одном институте.

– Янка, а ты не хочешь меня поцеловать? – спрашивал он, подставляя ей небритую щеку.

– А я не умею, – отшучивалась Яна.

– Так я тебя научу! – не отставал Игорь. – Мне несложно.

– Знаешь, я плохо обучаюсь, – вздохнула Яна. – Тебе будет трудно. Ты лучше девчонок попроси. Вон тех.

– Где?

Яна не ответила. Она быстро проскочила в кафе под его рукой, пользуясь моментом.

Игорь хотел уделить внимание каждой. Его не воспринимали всерьез. Он был симпатичным, возможно, даже красивым, но на обаятельного бабника не тянул. Говорили, что у него давно не было девушки.

– Еле отбилась от этого Игоря, – смеясь, рассказывала Яна подругам. – Терпеть его не могу. Такой придурок.

– Похоже, ты ему нравишься, – сказала Катя.

– Ему все нравятся, – смеялась Яна. – Это у него до первой девушки, которая согласится.

Девушки взяли пиво и вернулись за столик. Недалеко от них одногруппники играли в бильярд. Среди них крутилось несколько незнакомых студентов со старших курсов.

– Девчонки, все-таки классная у нас группа собралась! – сказала Катя. – Мне очень нравится, так хорошо с вами всеми. Только вот парни…

– Да, мальчики не очень, – соглашалась с ней Оля. – Но мне это не важно, у меня уже есть парень.

– А мне только Андрюшка из наших нравится, – созналась Катя. – Реальный парень… Такой позитивный.

– Интересно, он хорошо целуется? – задумалась Оля. – А тебе, Янка, нравится кто-нибудь?

Яна улыбнулась и пожала плечами.

– Я думаю, когда Янка влюбится, мы все сразу узнаем об этом. Ты ведь не сможешь промолчать! Правда, Янка?

– Конечно, – отвечала Яна. – Боюсь, что вы узнаете обо всем раньше меня.

Едва Яна поставила на стол кружку пива, как в нее прилетел черный шар, разом превратив ее в кучку стекла. Пивом залило весь стол и джинсы Яны.

– Ребят, ну, вы бы осторожнее, что ли, – злилась Оля, собирая вещи и пересаживаясь на другой стол. – Девчонки, пересесть надо.

– Надо еще попросить, чтобы здесь вытерли хотя бы и осколки убрали… – ответила Катя, тоже собирая вещи. – Янка, пойдем.

– Ты в порядке? – спросил Яну высокий незнакомый парень в темной толстовке. – Это вышло случайно. Извини. Честное слово, я не хотел. Я просто первый раз играю в бильярд. Прости меня. Хочешь, я на колени встану? – продолжал болтливый студент. – Я могу.

– Не надо, – смеялась Яна. Казалась, это совсем не расстроило ее. Скорее наоборот. Развеселило.

– Прости меня, – не мог остановиться парень. – Я мазила.

– Да, – согласилась Яна. – Ты плохой. И ты больше так не будешь.

– Читаешь мои мысли, – улыбнулся студент. – Что я могу для тебя сделать?

– Научись играть в бильярд, – ответила Яна, пересаживаясь за другой стол.

Через пять минут перед Яной стояла другая кружка пива взамен той, что разбил неумелый игрок. Яна обернулась. Он помахал ей рукой и продолжил игру.

– Какой хороший парень, – говорила Катя. – Сам купил тебе пиво! Если бы он не купил, я на твоем месте сама бы его попросила. Как его зовут?

– Я не спросила, – ответила Яна. – Он не представился.

– Надо у наших ребят спросить, они точно знают. Я бы с таким замутила.

– Да, он ничего, – поддержала Оля.

– Он симпатичный, – согласилась Яна, оглядываясь на бильярдный стол.

Парень ждал своего хода и смотрел на нее. Он был не просто симпатичный. И не просто красивый. В его лице, взгляде, движениях, голосе было что-то необъяснимое. Ничего особенного, а тянет.

Несмотря на бесформенную толстовку и обычные джинсы, было заметно, что парень хорошо сложен. Худой, но складный, что ли. Яне хотелось, чтобы он подошел к ней снова и они познакомились, уже по-нормальному.

Он догнал ее позже, когда она вечером шла к автобусной остановке.

– Мне кажется, я кое-что забыл, – начал парень, поравнявшись с Яной.

– Значит, тебе придется вернуться, – сказала Яна. – Примета такая есть.

– Забыл с тобой познакомиться. Так вот, меня зовут Сергей.

– А меня Яна.

– Теперь порядок. Я раньше не видел тебя. Ты откуда?

– Я на первом курсе. Лингвистика. А ты?

– Я в этом году получил диплом, – ответил Сергей. – Теперь аспирант. Сходим куда-нибудь завтра? Может, в кино или погулять в центре.

– Давай, – ответила Яна. – Завтра четыре пары, так что после шести я свободна.

– Огонь. Позвони мне, чтобы я знал твой номер.

Сергей продиктовал Яне номер телефона. Яна позвонила.

– Встретимся в метро на «Пушкинской», – сказал Сергей. – В половину седьмого.

– Только не «Пушкинская».

– А что так? Не любишь фиолетовую ветку?

– Выбери любую другую станцию.

– Странно.

– Просто не люблю «Пушкинскую».

– Хм… почему?

– Не спрашивай. Просто не нравится.

– Ладно. Тогда давай на «Охотном Ряду»?

– Хорошо, – тут же согласилась Яна. – В половину седьмого на «Охотном Ряду».

– Договорились.

Все это выглядело странно. Новая подружка не захотела встречаться на «Пушкинской», но согласилась встретиться на «Охотном Ряду». Эта девчонка начала удивлять его с первых минут знакомства. Со странностями, но интересная.

Яна ругала себя за то, что согласилась ехать на «Охотный Ряд». Надо было предложить ему погулять где-нибудь рядом с институтом, а не ехать в центр. Почему эта мысль не сразу пришла ей в голову? Дорога из центра в Химки вечером займет больше часа, а на само свидание останется всего ничего.

Яна встречалась с парнями с четырнадцати лет. Эта несерьезность, за которую ее ругала бабушка, помогла Яне спокойно пережить переходный возраст. В то время как ее школьные подруги страдали от несчастной первой любви, Яна меняла парней и готовилась в ЕГЭ. Она бы и рада была влюбиться, но не могла. Ей нравились парни. Разные. Нравилось с ними гулять, стоять у подъезда, болтать и громко смеяться. Обниматься нравилось. Целоваться она не любила, но иногда получалось приятно. А секс был просто интересен, как что-то, с чем еще недостаточно хорошо знаком. Кого-то из парней Яна бросала сама, кто-то бросал ее. Она грустила пару дней, но потом быстро приходила в себя. Легко сходилась с людьми. И так же легко их отпускала. Она не успевала привязаться к кому-то настолько сильно, чтобы потом было больно. А может, просто не хотела. К чему все эти страстные привязанности, когда тебе еще нет и восемнадцати?

Подруги любили Яну, но не всегда понимали. Некоторые даже боялись знакомить ее со своими парнями. Болтливая Яна многим нравилась. Могла увлечь и заговорить любого. Ходили даже слухи, что ею можно проверять на верность своих молодых людей.

Яна никогда не плакала. Во всяком случае, никто ни разу не видел слезы в ее глазах. Подруги надеялись, что однажды Яна влюбится по-настоящему и станет обычной, живой девушкой. Делали ставки на институт. Яне казалось, что этот момент настал.

Сережа такой красивый, такой взрослый. На целых пять лет старше! Не то что все эти малолетки, с которыми она гуляла в школе.

Они гуляли вдоль Тверской и быстро оказались рядом с «Пушкинской». Яна огляделась и потянула Сережу в сторону «Маяковской». Как будто пыталась поскорей пройти это место.

– Наверное, ты встречалась на «Пушке» с каким-то парнем, а он оказался придурком, – предположил Сережа. – Все так и было? Признавайся.

– Может, и так, – ответила Яна. – У меня есть тетка, ей тридцать. Так вот, она просто ненавидит станцию «Китай-город»! Уже десять лет, наверное. Даже от работы однажды отказалась из-за того, что офис там находится. Представляешь? А работа хорошая была. Мы как-то с ней ездили по магазинам, искали мне платье на выпускной. Нужно было пересадку делать на «Китай-городе», так она, бедняжка, вся побледнела. У нее даже руки вспотели! И давление поднялось. А все почему?

– Почему?

– Когда ей еще не было и двадцати, она влюбилась. А ее мужик назначал ей встречи только на «Китай-городе». Ему удобно было. Он с работы ездил. Вот. Они так встречались несколько месяцев. Она его обожала. Я даже помню, как мама с бабушкой обсуждали это все, волновались за нее.

– Ну и чем все закончилось?

– Да ничем хорошим, – вздохнула Яна. – Повстречались несколько месяцев, а потом он ее бросил. Мужик этот. Она очень переживала тогда, а мама с бабушкой еще больше. Он им сразу не понравился. Особенно бабушке.

– А почему ты говоришь «мужик»?

– Так потому что он старше был, – объяснила Яна. – Тетке восемнадцать было, а ему под тридцать уже.

– Женат, наверное, был?

– Наверное. Я уже не помню, это давно было. Я спрошу у мамы. Мне теперь самой интересно! – рассмеялась Яна. – Ну вот, с тех пор прошло уже много лет. Моя тетя после того мужика два года ни с кем не встречалась, а потом вышла замуж за однокурсника. Хороший парень! Они даже похожи.

В этот миг Сережа привлек Яну к себе и поцеловал. Легко и без предупреждения. Слишком уж много она говорила. Хотелось, чтобы помолчала. Хотя бы пару минут.

У Яны перехватило дыхание. От неожиданности. Так ее еще не целовали. Было необычно, почти как в книге или в кино, где главный герой «закрывает поцелуем рот» слишком болтливой или сердитой героине. От этих мыслей Яне снова стало смешно.

– Но все равно, – продолжила Яна после поцелуя, еле сдерживая смех. – Она до сих пор ненавидит станцию «Китай-город».

– Значит, у тебя похожая история? – спросил Сережа.

– Я тебе как-нибудь потом расскажу, – пообещала Яна, снова став серьезной.

– Хорошо, – улыбнулся он. – Ты только предупреди, чтобы я подготовился.

Яна спешила домой, чтобы записать все, пока не забыла.

Когда Яне исполнилось одиннадцать, она завела дневник. Толстая тетрадь на пружине, девяносто шесть листов. Она описывала каждый школьный день, выходные и праздники. Свои рассказы дополняла фотографиями звезд из журналов «Лиза», «7 дней», «Гламур». Покупала блестящие наклейки в газетных киосках, лепила туда же. Спустя шесть лет, перечитывая старые записи, она смеялась, не в силах понять, почему рядом с рассказом о праздновании Дня святого Валентина приклеена фотография лидера группы «Сплин».

Яна вела дневник четыре года, пока не кончилась тетрадь. Новый заводить не стала, но этот, конечно, сохранила и никому не показывала.

Сейчас Яна не вела дневник. Это было другое. Почему-то она была уверена, что эти записи когда-нибудь ей пригодятся. Яна не сочиняла. Она просто записывала самое интересное. Чтобы не забыть.

– Какая ты хохотушка! – удивлялись Андрей и Кирилл. Яна сидела между ними на парах немецкого языка. – А хочешь, анекдот смешной расскажем?

– Нет! – отказывалась Яна, ловя на себе недовольный взгляд Ирины Александровны. – Мне и так смешно.

Немка терпела ее только потому, что Яна всегда была идеально готова к ее парам. Не то что другие студенты группы. Яна боялась, что их рассадят. Яне нравилось сидеть между Андреем и Кириллом. С ними всегда весело. Ее смешило все, что они говорили и делали. Они даже выглядели как-то забавно. Стоило только взглянуть на них, и Яна не могла сдержать смех.

Такое происходило на каждой паре немецкого. Яна боялась, что Кравцова когда-нибудь не выдержит и выгонит ее из аудитории за то, что она постоянно хохочет и совершенно не умеет быть серьезной.

– Знаете, Яна, в прошлом году у нас училась девочка. Так вот, на второй курс она не пошла.

– Почему? – не поняла Яна.

– Замуж вышла и родила. Вы тоже хотите?

– Да, – неожиданно ответила Яна. – Но не сейчас. Мне рано еще! Потом как-нибудь.

Яна задумалась и притихла. О замужестве, тем более на первом курсе, она не думала. Яна ни с кем не встречалась с тех пор, как закончила школу.

– Яна, вы точно влюбились! – смеялась Ирина Александровна.

Здесь она угадала. Уже неделю Яна чувствовала себя влюбленной. Это замечали все. Однокурсники, родители, сестра… даже Кравцова – и та заметила в Яне эти неуловимые изменения. На их предположения Яна только загадочно улыбалась и пожимала плечами.

Ирина восхищала Яну. Она ходила на пары немецкого только ради того, чтобы послушать, что еще интересного им расскажет Кравцова. Три пары, шесть часов занятий языком, небольшой перерыв на кефир с булкой, четыре раза в неделю. Яну это совсем не утомляло. Ей это нравилось.

Ирина задала перевод большого текста о праздновании Рождества, пересказ текста по страноведению, несколько объемных письменных упражнений и повторение лексики по темам за последний месяц. Она собиралась устроить проверочную работу на следующем занятии.