Волчья свадьба. Книга 1

– Когда мы снова увидимся?

– Скоро, дочь. Иди ко мне, – она обняла меня, поцеловала, взгляд у неё был грустный. – Ну вот, теперь мне пора.

      Я проводила маму. Обратно люди уходили тоже через море. Старики читали заговор на берегу. Изба шаманов и они сами показалась мне такими же, как и в большом мире. Но, кажется, я уже начала привыкать к необъяснимым странностям…

      В последней группе отбывающих было двенадцать человек, все они нырнули в воду и исчезли.

      Для меня было удивительно, что многие из гостей плохо или вообще не говорили по-русски. Как я потом узнала, вход в волчий мир имелся в каждом государстве, где обосновались носители гена. То есть чтобы попасть в Верхний Волчок, не обязательно было ехать в глушь на берегу Чёрного моря. Как выглядят другие порталы, я не представляла. Да и, собственно, почему меня это должно было волновать?

      Рядом появился Дилан.

– Праздник окончен. Идём, – объявил он.

      Для меня он и не начинался.

      В этот раз мне дали помыться в бане самой, после гостей в ней было не жарко. Наконец-то удалось смыть с себя этот тошнотворный запах.

      «Неужели этот кошмар происходит на самом деле? Может быть, я скоро проснусь?» – всё ещё слабо надеялась я.

      Со мной познакомились женщины из деревни. Сказали, что праздник прошёл и теперь время работы на грядках. То же самое, что и дома: прополка, поливка, сбор ягод, мирные занятия.

Дилан бесследно исчез. Такое чувство, что мне дали работу, лишь бы чем-то занять. Почему им было не отправить меня домой вместе с мамой?

      Временами я (не без отвращения) пыталась вспомнить лицо человека, которого называли моим мужем, но не получалось. Всё было так спонтанно, непонятно. Даже праздник кончился, будто его насильно оборвали. На лицах людей, покидавших деревню, читалась тревога. И хотя ответы на многие мои вопросы уже были найдены, смириться со всем этим пока не получалось.

      Вокруг работали женщины и дети. Говорили они на смеси русского и какого-то ещё языка, подобных которому я никогда не слышала (оказалось, что это местное наречие). С тем, чтобы понять друг друга, у нас проблем не возникало, а так как я по своей натуре человек контактный и общительный, ко мне потянулись люди, чтобы познакомиться.

      Солнце припекало. Мне дали хлопковый платок на голову и плечи. Вокруг царила атмосфера взаимоподдержки, здесь никто не работал принудительно.

Рядом с бахчой располагался абрикосовый сад, за ним вишнёвый и яблочный. Дети, те, что постарше, ели зеленцы и смешно морщились.

      Сначала моей задачей была прополка моркови. В процессе работы я немного отвлеклась от угнетающих мыслей и опомнилась, только когда голодный желудок дал о себе знать.

Вечером настала пора сбора клубники. Ягод было так много, что люди, не стесняясь, закладывали их в рот.

      Очень милая деревня на первый взгляд. Никто никого не пытался обмануть или использовать. Жители, как большая семья, все знали друг друга, любили поговорить. Как они могли оставаться такими безмятежными, зная, что они – оборотни? Или они не считали, что это плохо? Интересно, а те волки, которые зарезали кабана, тоже были оборотнями? Получается, они в любом случае не тронули бы меня, потому что я – своя, а они всего лишь были гостями на моей свадьбе? Вот что так рассмешило этого…

      Когда солнце начало клониться к закату, народ потянулся к домам. Ягоды можно было забрать себе, сделать из них варенье. Интересно, откуда в деревне брали сахар? Привозили контрабандой из большого мира или как-то выпаривали сами?

      «Неужели жизнь здесь может быть настоящей?» – удивлялась я.

      Я не знала, куда мне идти, поэтому оставила ящики с ягодами на берегу, а сама пошла купаться.

Приятная вода подействовала на мои расшатанные нервы успокаивающе. Морская соль жгла ссадины. Лёжа на воде, я задремала. Меня разбудили усилившиеся волны.

Увидев, что меня унесло далеко от берега, я поплыла обратно. Теперь нужно было решить, куда пойти ночевать, и пустят ли деревенские жители меня к себе.

      Может, верным было прийти к бабушке Полине, но дороги к её дому я не помнила, слишком уж неприметными были тропы и извилистым путь.

      Человек со странным именем Дилан сидел на берегу. Он каким-то образом вычислил, что я буду купаться именно на этом пляже или, может, у кого-то спросил. В любом случае это показалось мне странным.

      Сумерки сгустились, и его светлая футболка – это единственное, что я могла различить, подплывая к берегу.

– Почему ты не пошёл купаться? – спросила я.

– Не хотелось. Одевайся, нам пора.

      «Снова эти повелительные интонации, как противно и предсказуемо…» – подумала я.

      Без лишних слов я собралась. Ящики с ягодами взял он.

Меня волновали вопросы: как он меня нашёл? Долго ли искал? Почему он ни о чём не спрашивал меня? Почему гости так торопливо покинули деревню?

      Я решила, что после сегодняшней истерики он не посмеет притронуться ко мне, поэтому мне нечего бояться. Самонадеянно, но, в конце концов, я не какая-нибудь трусиха и не собираюсь молча терпеть такое обращение.

– Ты неразговорчивый.

– Научись слышать, и сама найдёшь ответы на свои вопросы, – немного грубо (я уже привыкла, поэтому научилась не обращать внимания) ответил Дилан.

– Я понимаю, что что-то случилось. Гости уехали слишком быстро.

– С охоты вернулись не все.

– Они мертвы?

– Сегодня их нашли. Они попали в ямы с кольями. Пятеро мертвы, один тяжело ранен.

– Но кто мог вырыть эти ямы? Я думала, здесь все волки.

– В деревне – да. Ближайшее поселение далеко отсюда. Обычные люди и ведьмаки. Они попадают сюда другим путём.

– Что теперь будет?

– Увидим.

      Мы снова пришли к бабушке Полине. На этот раз она сидела в углу и молилась.

      В светлице, на грубо сколоченных носилках, лежал один из волков, угодивших в яму с кольями, от полученных ран он тоже скончался. Ему не сумели помочь.

Дилан велел мне немедленно удалиться в комнату. Я сказала, что сначала дойду до бани.

      Шокированная, я села на полку в предбаннике и упёрлась лбом в бревенчатую стену. Мне впервые довелось увидеть мёртвого человека. Наверное, если бы его сразу доставили в больницу, врачи сумели бы спасти ему жизнь. А теперь было поздно. Неужели в волчьей деревне, как в старые времена, к медицине относились, как к вмешательству в божий промысел? Много ли может травка, которой бабушка пыталась всех опоить? Почему этому человеку дали умереть?

      Помыв холодной водой лицо и ноги, я вернулась в избу. Умершего там уже не было.

В бессилии я упала на постель, и тяжелый сон поглотил меня. В нём были волки, они выли, стоя перед ямой. Оглянувшись, я увидела, что весь лес превращается в одну большую яму.

      Я проснулась от ужаса и боялась снова закрыть глаза. Рассветало.

      В светлице суетилась бабушка, месила тесто на пироги.

      «Как можно думать о пирогах после вчерашнего?» – пронеслось у меня в голове, но я тут же одёрнула себя, вспомнив, что это другой народ, а вовсе не простые люди. Стоило приглядеться, прежде чем открываться перед ними.

– Позвольте, я помогу вам? – предложила я.

– Яйца и мясо в подполье, сковорода на столе. Приготовь мужу завтрак. Тебе можно было ещё поспать, день будет долгий.

– Кошмары снились.

      Бабушка покачала головой.

– Сегодня их будут хоронить, тебе ни к чему быть там.

      «Так вот зачем пироги…» – дошло до меня.

– Потом займись сбором веников, – сказала бабушка, по-видимому, чтобы спасти меня от безделья. – Я покажу тебе, какие ветки срезать.

– Хорошо. Вчера я насобирала ягод, хочу сделать варенье.

– Я уже наварила. Ягоды нельзя долго хранить, – это был небольшой укор в мою сторону.

      Я ещё раз поймала себя на мысли, что понять этих людей мне будет крайне сложно.

      Омлет с мясом был готов, и я отправилась будить Дилана. Мне даже в мыслях было неловко называть чужого человека своим мужем.

      Дилан вышел из спальни и первым делом поцеловал бабушку. До меня начало доходить, что они родственники, что бабушка Полина – это мать Седого. Сколько ей должно быть лет? Девяносто?

      После завтрака Дилан привел себя в порядок, и я смогла поймать его только во дворе.

– Стой! – он обернулся. – Мне кажется, в лесу есть ещё ловушки. Скажи всем, чтобы не ходили на охоту.

      Он хмуро посмотрел на меня, как бы давая понять, что и без меня всё знает, а я лишь трачу его время, и быстро зашагал прочь.

      День прошёл в хлопотах. Бабушка оказалась не очень-то разговорчивой. Я старалась выполнять её просьбы. Это были именно просьбы, а не указания. Она была строга, но беззлобна, и уже хотя бы за это я была благодарна ей. После мерзкого контакта с её внуком любые странности характера бабушки казались мне вполне нормальными.

      Не успело зайти солнце, как сон начал одолевать меня. Последние дни были полной противоположностью той жизни, которую я вела раньше. Я пыталась сохранять внешнее спокойствие, как это делала мама.

«Как долго это будет продолжаться? Смогу ли я привыкнуть? Или это только начало?» – недоумевала я.

      В этот раз ни одного сна я не запомнила. Проснулась от громких голосов каких-то мужчин в светлице. С ними говорила бабушка Полина, но что-то мешало мне разобрать их слова… какое-то булькающее потрескивание… звук моторов!

      Я выбежала из спальни. В комнате было четверо мужчин, каждый вооружен.

– Бабушка, кто это?

– Иди во двор, принеси воды из колодца.

– Нет, пусть останется, – скомандовал один из людей с пистолетом в руках. – Кто ещё живёт в доме?

– Только мы, – ответила бабушка Полина.

– Врёт бабка, у девки кольцо! – заметил совсем молоденький парень, стоявший у входной двери.

      «Надо было сразу снять это чёртово кольцо…» – пронеслось у меня в голове.

– Что вам надо здесь? Это не ваша территория.

– Понимаете ли, в чём дело, – чётко отбивая каждое слово, начал первый (по всей видимости, он был главным в этой шайке), – ваши шавки вырезали группу наших людей. Вы представляете угрозу для нас.

– Это вы убийцы, мы не трогали ваших людей, убирайтесь! – зашипела бабушка, медленно надвигаясь на них.

– Эй, ребята, будьте готовы, старуха ещё может превратиться, – предупредил товарищей он.

– Да у неё же зубов нет? – высказался второй.

– Зато есть когти, – ответил первый, затем обратился к бабушке. – На границе территорий стоят наши ловушки. Похоже, четыре из них уже сработали. Что ж, вы сами в этом виноваты.

– Ты брешешь, неверный, мы не режем других людей!

– Ваши волки – безмозглые псы, им нет разницы, кого жрать! Вы опасны, и мы не собираемся делить эти земли с вами.

– Здесь нет ваших территорий! Это наш мир, и вам он не достанется никогда!

– Ещё посмотрим, кто кого, – ответил старший.

      Все четверо вышли. Шум моторов начал удаляться, а через пару минут затих совсем.

– Бабушка, вы в порядке? – спросила я.

– А, не обо мне надо беспокоиться, – она махнула рукой, встала в углу перед иконами на колени и начала молиться.

      Ужин никак не лез в рот. Что из сказанного этими людьми было правдой? Вдруг они говорили правду о том, что волки резали людей? Возможно, кто-то из стаи действительно напал на людей во время охоты?

      Вскоре я осталась одна в светлице, и на глаза мне попалась старинная ветхая книга в массивном кожаном переплёте. До этого я не обращала на неё внимания, думала, это библия. На этот раз книга была раскрыта: видимо, бабушка что-то писала в ней. В книге разными почерками были записаны имена, родословные волчьих семей. Видно было, что каждая буква старательно выводилась чернилами, пером.

Я нашла много страниц, где под нижним именем проведена жирная чёрная черта, похоже, это значило, что род оборвался. Пролистав книгу, я нашла семью папы, самым нижним именем было моё. Оказывается, у папы был старший брат, Станислав! Странно, мне никогда не рассказывали про него. Непонятно было, жив он или нет. Его имя сначала было вычеркнуто, потом написано заново.

      Маминой семьи никто не знал. Откуда она появилась? Может, она – последний отпрыск вымершего семейства? Свету в книгу не вписали, скорей всего, потому что она не носитель гена. Странная вещь: почему у двух носителей волчьего гена мог родиться совершенно обычный ребенок?

      Открылась ещё пара любопытных вещей: меня уже вписали в семью Дилана, а бабушка Полина – это, как я и догадывалась, действительно мать его отца. Странно, что ни с матерью, ни с сестрой, ни с братом мужа меня не познакомили. Или я их просто не запомнила?

      «Да, никто из этого семейства не в восторге от меня, – размышляла про себя я. – Так зачем же тогда всё это насилие, кому оно нужно?»

      Глубокой ночью вернулся Дилан. Бабушка уже спала, поэтому новости он услышал от меня.

      Мы сидели за столом в светлице. Впервые за всё время я позволила себе разглядывать его, насколько это было возможно при слабом свете лампы.

Тёмные волосы, правильные, но не слишком выразительные черты лица, крупное телосложение, глаза, как и у всего волчьего народа, зеленовато-желтоватые. Ничего примечательного. Наверное, поэтому я никак не могла запомнить его внешность. Весь его вид выражал жёсткость, как будто он состоял из камня или был роботом.

      Мне стало интересно: он тоже не хотел жениться на незнакомой девочке, которая моложе его на десять лет? Тоже не знал моего имени? Почему не имело значения то, что мы из себя представляем?

      Людей с волчьим геном около сорока тысяч по всей земле, как мне говорили, большинство из которых – родственники.

      «Почему люди так дорожат этим геном? Почему жертвуют своим счастьем ради возможности быть волком? Зная всё это заранее, захотела бы я продолжить род?» – размышляла я.

– Диана.

      Я встрепенулась. Он впервые назвал меня по имени.

– Да?

– Завтра вернёшься к матери.

      По мне пробежала волна страха. Я посмотрела на него ненавидящим взглядом, мне хотелось, чтобы он прочёл его, чтобы испугался меня.

– Почему? – с вызовом, но не повышая голоса спросила я.

– Так надо. Выходим, как рассветёт, – коротко ответил он, отводя от меня взгляд.

– Как скажешь!

      Я ушла в спальню и свернулась на постели калачиком. То, что только что произошло, было по-настоящему обидно: мной поигрались и бросили. Я плакала, но вскоре слезы принесли мне облегчение, удалось внушить себе, что я без труда переживу это и, наконец, уснула.

      Бабушка не стала обнимать меня на прощание. Мне хотелось увидеть в её глазах хоть немного тепла, но ничего похожего в них не было. Вероятно, эмоции в этой семье не были в цене.

– Ты была права: мы нашли ещё две ловушки. В одну попала самка оленя, вторую обнаружили охотники около лесного озера, – сказал Дилан, когда мы уже покинули дом бабушки Полины.

– Очень рада, что вы их нашли, – ледяным голосом ответила я.

– В деревне становится опасно. Тебе здесь не место.

– Мне нигде не место. Ты попользовался и выбросил! – с ненавистью пошипела я.

      Дилан хлёстко ударил меня по щеке, и хотя я понимала, что сказала глупость, всё равно ещё больше разозлилась на него, из моей груди вырвался звук, напоминающий рычание, кажется, я снова едва не превратилась в зверя.

      С минуту он напряжённо наблюдал за мной, застыв на месте. О, как же мне хотелось броситься на него, но я не была уверена в том, что у меня хватит сил сделать ему больно. Но одно я с удовольствием отметила про себя: на мгновение в его глазах промелькнул страх, нет, даже ужас, и мне это было сладко осознавать.

– Глупая девчонка. Успокойся и прибавь шаг, – сказал он.

      «Надеюсь, я вижу тебя сегодня в последний раз», – мысленно ответила ему я и пошла вперёд.

      Я боялась снова превращаться в зверя. Меня передёрнуло от одной мысли, что я могу угодить в яму с кольями. Теперь я ждала лишь одного: скорее покинуть этот мир страшных сказок и оказаться там, где нет монстров. Но как же я тогда ошибалась…

      На улице было ветрено, сильные порывы сбивали дыхание.

      Приближаясь к деревне, я заметила, что людей на полях не было, дети тоже не гуляли. Видимо, все уже были в курсе последних новостей и были напуганы.

      На берегу ветер был ещё сильнее. Волны такие, что никто и не подумал бы лезть купаться. Старики-колдуны не хотели читать заговор и ещё больше будоражить море, сказали, что плохой день. Никто не прислушался к их совету.

      У меня даже не было с собой вещей, только длинное платье, сшитое кем-то из здешних.

      Наконец, всё было готово. Мне одинаково хотелось уйти, забыть это всё, и в то же время остаться здесь и узнать, что будет дальше.

– Доберёшься до дома сама? – спросил Дилан.

– Как-нибудь справлюсь, – огрызнулась я.

      Я сама себя держала за руку и вспомнила про обручальное кольцо. Оно плотно сидело на пальце. От обиды я силой сорвала его и бросила на песок, прорычав Дилану, что он мне не нужен и что никогда в жизни не хочу больше видеть его.

      Старики запели. Их молитва пронзительно загудела. Мне казалось, пространство начало искривляться от звуковых волн, всё моё тело чувствовало вибрацию.

Я последний раз обвела взглядом деревню и побежала. Крупная волна врезалась в меня, сбила с ног и вынесла обратно на берег. Со второго раза получилось поймать удачный момент. Море поглотило меня с головой, снова перевернуло, как в огромном барабане, и выплюнуло на каменистый берег большого мира.

      Шёл дождь. Я выбралась из воды и поднялась наверх. В домике стариков оказалось пусто. Было неясно, те же старики читали молитву или уже другие? Или они жили в нескольких местах и мирах одновременно?

Как бы то ни было, я оказалась совсем одна и, похоже, никто не знал о моём прибытии. Дороги домой я не помнила, но нужно было как-то выбираться, и я пошла по грунтовке. Вскоре показалась трасса. Делать было нечего – пришлось идти наугад.

      Остановилась машина. Мне было уже всё равно, кто решил подвезти меня.

– Садись, тебе куда? – спросили у меня.

– Мне в Верхний Волчок…

– Куда-куда? – удивились люди.

– Ой, в Нижний… – осеклась я.

      Это были пенсионеры, из местных, и над моей оговоркой они слегка посмеялись.

Мы ехали в верном направлении. Через полчаса я увидела знакомые места.

Отблагодарить пожилую пару мне было нечем, кроме слов. Они тоже пожелали мне благополучно добраться до «Верхнего, ой, Нижнего Волчка».

      Дома не оказалось ни мамы, ни Светы… Наверное, они на работе.

Я нашла спрятанный запасной ключ над дверным косяком и открыла дверь. Глухая тишина, некуда себя деть. Оставалось только ждать.

      Глядя на домашнюю обстановку, я испытывала прилив тоски, не могла представить себя живущей где-то в другом месте. И вот меня вернули обратно домой, – видимо, я пришлась не по вкусу новой семье. Да, это было неприятно и больно ударило по самооценке, но в результате я, как и хотела, снова оказалась дома.

      «Пусть он только попробует ещё раз показаться мне на глаза, тогда я стану его худшей проблемой», – пообещала себе я, предвкушая, что ему будет так же больно и мерзко, как мне, когда он насиловал меня.

      Я чувствовала себя маленькой девочкой, перед которой открылась страшная тайна. Как будто мою душу окунули в бочку со смолой и сказали: теперь ты будешь с этим жить. Больше всего меня уязвляло то, что решения принимались без моего участия, и никто не давал мне права выбора.