Волчья свадьба. Книга 1

– Возможно, вы её родственница?

– Я её дочь, – ответила я.

      Мои слова тут же были переведены господину в машине, который пристально наблюдал за нами обеими. Я поняла, что это ему что-то нужно от моей мамы, а его спутница просто выступает в роли переводчика.

– Тогда передайте ей этот конверт, – сказала она.

– Что в нём?

      Спустя полминуты она перевела мне ответ господина:

– Это лично для неё. Держите и передайте ей. Другой информации у меня для вас нет.

      Девушка протянула мне конверт, который оказался на удивление тонким, и села в машину. Я проверила бумагу на просвет и построила свои предположения по поводу содержимого конверта: это либо открытка, либо фотография.

      Я немедленно позвонила маме и сообщила о случившемся. Мне было велено не трогать конверт до её прихода.

      Таинственным содержимым послания оказалась, как я и думала, одна чёрно-белая фотография 9х12 см, на которой была изображена молодая пара: мужчина-азиат (точно такой же, как тот, которого я сегодня видела в окне машины) и женщина удивительной красоты, на руках у них был младенец. С обратной стороны снимка была подпись: «1968».

– И что же это? – спросила я. – Это твои настоящие родители?

– Даже если и так, то какой в этом смысл? – равнодушно ответила она.

– Может быть, они живы и хотели сказать, что любят и помнят тебя?

– Дочь, не говори глупостей! Они для меня совершенно чужие. Мне даже представить трудно, что я могла бы тебя кому-то отдать.

– А вдруг у них не было другого выбора?

– Всё, Диана, хватит сочинять, лучше иди, займись своими делами. И забудем об этом.

– Но это же… – сделала ещё одну попытку я, уже стоя на пороге.

– Ни слова больше! – громко сказала мама и махнула рукой, чтобы я, наконец, ушла.

      Я ещё долго потом не могла выкинуть из головы этот случай и почему-то ждала продолжения истории, но так и не дождалась. Мне безумно хотелось разгадать тайну маминого появления в семье папы, только вот никто больше не поддерживал моих стремлений.

      Мама не стала выкидывать фотокарточку, положила её в ящик своего стола. Я надеялась, что на самом деле она тоже хотела бы знать больше, но боялась признать это из-за обиды на своих биологических родителей.

      Даже рассказ о том, что конверт мне передал человек, выглядевший в точности так же, как тот, что изображён на снимке, ни капли не заинтересовал маму, она решила, что это всё мои фантазии, и даже не дослушала. «Может, это его сын? Или мамины родители не стареют и до сих пор молоды? Тогда почему мама не такая?» – терялась в предположениях я.

      Время шло и я начала понимать мамину правоту: какой смысл в старой фотографии, если не будет никакого продолжения? Что они хотели сказать этим снимком? Даже если мамины родители до сих пор живы, то почему они не появились в трудную минуту, когда после смерти папы мама осталась одна с двумя детьми на руках? Где здесь проявление истинной любви? Или в этом дурацком клане человечность не в цене? Тогда к чёрту всех этих псевдородственников. Мама правильно сделала, что не стала принимать послание близко к сердцу.

      Прошло несколько недель, прежде чем я сделала такие выводы. Оторваться от пустых размышлений и поставить в них точку мне помогли некоторые радостные события.

      Я поступила! На этот раз я поехала в город одна, чтобы узнать результаты отбора. Стоя чуть поодаль списков, я визжала и прыгала. И нас было около десятка таких. Мы все познакомились и сходили в кафе отметить поступление. Мне показалось, что неподалёку от меня мелькнул силуэт человека, которого я презирала больше всех на свете, но, к счастью, он мгновенно исчез и больше не появился.

      Дома вечером мама достала торт, приготовленный ещё вчера. Она не сомневалась во мне. Света вооружилась ложкой и перед тем, как погрузить кусок торта в рот, произнесла тост: «За тебя!».

      Ей бы тоже не мешало поучиться. Она читала книги, любила делать диковинные причёски и практиковалась на всех, кто согласится. Красилась она чрезмерно. Её макияж больше походил на боевой раскрас. Свете хотелось общения с противоположным полом, но всерьёз за ней никто не ухаживал.

Ребят мы знали с детства. Вместе гуляли, ходили на танцы. Однако они и не подумывали о том, чтобы предложить моей сестре встречаться.

      Одно время Света была влюблена в одного паренька из соседнего села, но он ушёл в армию, а после стал военным и уехал по распределению в Новороссийск. Я всерьёз переживала за разбитое сердце сестры и из солидарности игнорировала намёки и ухаживания ребят.

      Сама же я грезила стать хирургом, это было моей единственной целью на ближайшие восемь-десять лет. Мне было неведомо чувство влюблённости. «Может быть, когда-нибудь потом…» – думала я.

      Первый день учёбы приближался. Настало время переезда в общежитие. Мама позаботилась обо мне и купила новый телефон, брюки, юбку, свитер, халат и жакет. Свои сбережения я потратила на оплату первых двух месяцев жилья, благо, проживание в общежитии было совсем недорогим. Остаток денежных средств я отложила на проезд и питание.

      Дело сделано. Переезд, собрание, первая пара. Декан факультета собрал весь курс и принялся запугивать нас, сказал, что студентами в полном смысле слова мы сможем называться, только когда благополучно сдадим первую сессию, что диплом защитит в лучшем случае половина из нас.

      «Лечебное дело» – факультет для тех, кто готов помогать людям двадцать четыре часа семь дней в неделю.

Мне хватило буквально нескольких дней, чтобы окончательно выкинуть из головы события июля, словно кошмарный сон, – настолько меня поглотил учебный процесс.

      Для меня в усталости была своя романтика: так я тренировала силу воли. Домой я ездила каждые вторые выходные. Три часа на автобусе в одну сторону.

Мне было стыдно, что не хватало времени подрабатывать, иногда я даже забывала поесть, – столько было заданий. Однажды на физкультуре я потеряла сознание, медсестра сказала, что это от истощения. Но это случилось в первый и последний раз: больше я не позволяла себе дойти до такого.

      Теперь я могла сказать, что у меня есть всё для счастья. Абсолютно всё. Каждый день я благодарила судьбу, что нахожусь на своём месте и с людьми, которым рада. Без меня не обходилось ни одной вечеринки или гулянки, а чаще всего я сама была инициатором веселья.

      Мы с девочками из группы становились ближе друг к другу с каждым днём, особенно нас объединяло общежитие. Мы всей гурьбой бежали занимать очередь в столовой на большой перемене или после физкультуры (так как голод – главный двигатель студента), делились своими порой забавными, а порой откровенными историями.

      Одна девочка из нашей группы, Карина, однажды рассказала про свой первый секс, мы все с интересом слушали её. «Надо же, – подумала я, – у кого-то это было не так ужасно, как у меня. Кому-то повезло больше». Карина была прекрасным рассказчиком и помимо медицины всерьёз увлекалась журналистикой и работала репортёром в каком-то журнале, уже полностью сама обеспечивала себя и свою учёбу в университете.

      Я же упорно молчала о тех вещах, которые касались отношений с противоположным полом. Как-то раз мне задали щекотливый вопрос личного содержания, а я покраснела в ответ и пролепетала что-то невнятное (в памяти возник ненавистный образ человека, который по-свински обошёлся со мной), после этого всем стало понятно, что опыта в амурных делах у меня нет. И нас, таких неопытных, было около половины, а кое-кто даже гордился своей «чистотой».

      С нами училась ещё одна очень интересная девочка, Юля: красавица, профессиональная спортсменка-легкоатлетка, активистка студсовета. У Юли всегда на всё имелось своё мнение, а ещё она гордилась, что у неё никогда не было парня, она говорила, что ждёт большой любви. Фигура у неё была вызывающе сексапильная: длиннющие ноги, большая грудь, осиная талия, пышные волосы. И свою красоту Юля скрывала под длинными свободными платьями, волосы забирала в хвост, а лицо попросту не красила (потому что у неё был очень строгий папа, который запрещал пользоваться тенями и подводками и ей, и её матери).

      Мы, все такие разные, сумели отлично поладить. Со студентами из параллельных групп мы тоже общались, но уже менее душевно и с каким-то чувством конкуренции. Наша группа была для нас самой лучшей на свете.

      Мальчишки тоже держались вместе. Их в нашей группе было всего четверо. У всех были серьёзные намерения относительно учёбы здесь. На девочек они смотрели исключительно как на коллег.

На препарировании лягушек один из ребят (самый крепкий и накачанный) упал в обморок. Весь зелёный, он был отправлен сидеть в коридор.

      «Что будет с ним, когда у нас будут занятия в морге?» – подшучивали за его спиной мы.

      Время полетело быстро, словно неслось на невидимых крыльях. Позади осталось посвящение в студенты, где половина нашего курса напилась вдрызг. Мне же не требовалось ни капли алкоголя, чтобы расслабиться и предаться веселью, комплексами я не страдала.

На следующий день после праздника одногруппники смотрели на меня уже другими глазами: оказывается, я танцую, как будто занималась этим всю жизнь (так и есть). Мне было очень приятно, хотелось прокричать на весь мир, как я счастлива.

      В комнате нас жило трое: я, Люда и Аня. Практически никогда не случалось такого, что все спали: постоянно то одна, то другая или бродила, или сидела учила. А ещё, из-за чего я сначала чувствовала себя неловко, – это парни, они почти жили у нас.

У обеих моих соседок были ухажёры, иногда утром я обнаруживала, что кто-то съел мой йогурт или сырок. Девочки божились, что они к этому непричастны. Что тут поделаешь… Отношения, тем не менее, у нас сложились тёплые: исчезнувшие продукты внезапно появлялись снова, как будто там и были. В остальном мы старались делиться друг с другом тем, что у нас есть, создали так называемый общак.

Девочки относились ко мне, как к младшей подруге или сестре: покровительственно. Иногда это покровительство забиралось в те области моей жизни, которые я старалась не афишировать и даже прятать:

– Ди, а Ди?

– Что, Лю? – ответила я в той же манере Люде, которая была старшая из нас троих. Она училась уже на четвёртом курсе.

– А давай мы познакомим тебя с красавцем-мужчиной? У нас есть один на примете.

– Нет, спасибо, я не хочу.

– Эх, вся любовь только вот к этому, – указала она на учебники. – Ты понравилась Пашиному другу. Он отличный парень.

– Люда, спасибо, мне правда не хочется.

– Ладно. Нет, так нет…

      В итоге всё же была сделана слабая попытка привести к нам в комнату этого самого друга, Колю, он даже сам подошёл и первый заговорил со мной. Его коммуникативных способностей хватило даже на то, чтобы уговорить меня пойти с ним вместе на танцы. А танцевать он был мастер, обожал, когда девушки любуются им и, разумеется, сам от себя был без ума. Мы весело провели время, Коля стал чаще заходить к нам в гости, однако приближающаяся сессия не дала нашему приятельскому общению окрепнуть и перерасти в дружбу.

      Расстроенный моей холодностью Коля принял было отчаянную попытку поцеловать меня, но от неожиданности я хлопнула его ладонью по щеке и объявила, что наше знакомство на этом закончено. Он смертельно обиделся и больше не появлялся у нас. Мне стало стыдно, что я незаслуженно обидела парня, поэтому набралась смелости и извинилась перед ним, а он стоял передо мной весь такой оскорблённый, смотрел куда-то в сторону от меня, потом ответил следующее:

– Забыли. Поговорим как-нибудь в другой раз, – развернулся и ушёл.

      Я с облегчением вздохнула и вернулась к своей главной в жизни страсти: медицине. Спустя пару дней я узнала от Люды, что Коля передавал, что не хочет больше общаться со мной и просил, чтобы я не бегала за ним и не приставала. Я рассмеялась и в очередной раз подумала, что все эти глупые мальчики-нарциссы мне ни к чему. Вскоре я и вовсе забыла об этом случае.

      Перед сессией моё утомление возросло до предела. Иногда я даже запиралась в туалете, чтобы всплакнуть и выплеснуть лишнюю усталость. Зачеты и экзамены нам поставили перед Новым годом. И моей задачей было сдать всё на «отлично». Но за первый же экзамен я получила четвёрку, просто твёрдую и ровную четвёрку без стремления к высшему баллу. Я вышла из аудитории и разревелась. Мои старания оказались недостаточными.

      Мама на удивление спокойно отнеслась к этому и не стала ругать, сказала, что мы как-нибудь справимся. Как же мне было стыдно! Это ведь я обещала ей, что буду работать и сама себя обеспечивать! А в итоге я успевала только учиться и даже не была отличницей. Да уж, с такими успехами в Москве нечего делать.

      Остальные экзамены были проще. Вводные дисциплины. Но я всё равно не получила повышенной стипендии, а обычной хватало только чтобы заплатить за общежитие и проездной.

      Сессию закрыла только половина группы. Кто-то умудрился не получить зачётов, и их не допустили до экзаменов. Я была третья по успеваемости: лучше меня справилась только толстая отличница Катеринка и один паренёк из параллельной группы. Я дала себе обещание, что в следующем семестре во что бы то ни стало буду на одном уровне с ними.

      Перед каникулами декан факультета собрал в аудитории весь наш курс, чтобы поздравить с наступающими новогодними праздниками и, главное, с завершением сессии и окончательным переходом в студенты. Попросили заполнить анкеты. Ф.И.О., пол, семейное положение… Я поставила отметку: «Не замужем»; паспортные данные… листаю… четырнадцатая страница… Штамп в паспорте!

      Девочки с задней парты увидели.

– Волчонок, ты, что ли, замужем?

      Я покраснела и, не зная, что ответить, просто качнула неопределенно головой.

      «Теперь все узнают…» – мелькнуло у меня в мыслях, глаз нервно задёргался.

      Чувство паники и стыда снова захватили моё сознание.

      «Чёрт! Проклятый мерзавец!» – выругалась про себя я.

      Волна шёпота буквально за минуту прошлась по рядам, все повернули головы в мою сторону. Тайна, которую я прятала даже от себя самой, была раскрыта.

      «Надо бы узнать, как избавиться от этого брака, сменить паспорт… – подумала я. – Ведь всем же ясно, что это просто фикция, прошло столько времени. Неужели это всё было на самом деле?»

      После собрания я сразу же отправилась на вокзал, дорожная сумка была уже при мне. Неприятное волнение захватило мою душу, как будто счастливое время на исходе и скоро наступит новый кошмар.

      Я включила плеер и постаралась переключить мысли на что-нибудь другое, но я и подумать не могла, насколько правдивыми окажутся мои предчувствия.

      Новый год. Мы приготовились устроить праздничный ужин, а потом пойти танцевать.

      Мы ждали торжественной речи Президента, смотрели Голубой огонёк по телевизору. Мама, как оказалось, ждала не только речь: она пригласила гостей.

      Раздался звонок в дверь.

– Здравствуйте, с наступающим вас! Мы немного задержались, стихия разыгралась под Новый год, – послышался немолодой женский голос.

– Ничего страшного, как раз вовремя. Я рада, что вы добрались! – натянуто улыбнулась мама.

Седой и его супруга.

– Здравствуйте… – выдавила я.

      «Да, только вас ещё не хватало, чтобы испортить праздник… А где сыночка своего забыли? Или он тоже не горит желанием увидеться? Так давайте прекратим этот пафос и порвём эти якобы семейные узы. Я никогда не стану частью вашей семьи», – вела мысленный диалог я. О, как же мне хотелось высказать то, что думаю на самом деле! Но я молчала и изо всех сил пыталась подавить неприятное волнение.

– Слышал, тебя можно поздравить с успешной сдачей сессии, – сказал Седой, обращаясь ко мне.

      Я пожала плечами. Этот человек внушал мне страх, от его гремящего, будто мотор самолёта, голоса пробежала дрожь.

       Мой взгляд перекинулся на жену Седого, уже преклонного возраста женщину.

– Здравствуйте.

– Здравствуй, Диана, мы с тобой уже виделись на твоей свадьбе.

– Извините, не помню…

– Дочь, – вмешалась мама, – это Лидия Николаевна, мать твоего мужа.

      Забыть обо всём этом – вот чего я безумно хотела все эти полгода.

      «Чёрт… Что им дома не сидится на старости лет? Чёрт…» – повторяла про себя я.

– Ничего страшного, я понимаю, такие внезапные события – большой стресс, – ответила женщина с пластмассовой улыбкой.

      Мне её лицо тоже не внушало симпатии, вряд ли её волновало мое состояние, она просто пыталась быть вежливой в гостях. Сборище формалистов.

      Все сели за стол. Что она имела в виду? Зачем мама позвала их к нам? Могла бы и предупредить. Ах, да, чтобы я снова не сбежала… Всюду сплошное враньё.

      О Верхнем Волчке не говорили, причём я была уверена, что мама в курсе, как там обстоят дела. Вероятно, все посчитали, что лишняя информация мне ни к чему.

      Речь Президента все слушали молча, а когда мама хотела положить кусок сыра в рот, Владимир Александрович так гневно посмотрел на неё, что она передумала есть. Его взгляд как бы говорил: «Как ты могла подумать о еде, когда Президент произносит речь?»

Ни слова из этой речи я не поняла, всё лилось мимо моих ушей. Кошмар вернулся вместе с этими стареющими якобы родственниками.

      После боя курантов по традиции шампанское, тосты и обмен подарками. Мне был приготовлен особый сюрприз: переезд в отдельную квартиру. Это подарок для меня и для человека, которого все они звали моим мужем, и в скором времени мы должны были переехать туда жить.

      «Это клетка, это тюрьма для меня. Теперь я буду обречена жить с тем, кто обошёлся со мной, как с вещью, а потом бросил!» – сокрушённо думала я.

      От такой новости на моём лице тут же появилась реакция; Света, сидевшая напротив, знаком показала улыбнуться. Едва сдержав негодование, я вежливо отказалась принимать такой подарок, но так же вежливо мне дали понять, что возражения не принимаются, передали ключи от квартиры и назвали адрес.

      Родители Дилана уехали почти сразу после объявления о моём переезде в квартиру. Владимир Александрович сказал, что поддерживает моё желание учиться и хочет, чтобы ничто не мешало мне получать образование. Он заявил, что, пока его сын занят, он лично будет заботиться обо мне.

Позже я узнала, что всё это время я жила вовсе не за счёт мамы.

      Для меня возвели тюрьму. Что бы я ни говорила, как бы ни протестовала, никто не прислушивался ко мне. Мама твердила своё заведённое «так надо, так правильно». Я поняла, что из этой ловушки мне никуда не деться.

      Ночь кончилась без веселья. Танцы отменились.