Каноны. Афоризмы разных лет

© Лаврухин А. В., 2025

© Оформление. ООО «Издательско-Торговый Дом „Скифия“», 2025

К читателю

Да не будет поспешен в своих оценках читатель, открывая книгу, содержание которой сведено к претенциозному, на первый взгляд, названию «Каноны». Да-да, именно так решено было наречь труд долгих и, надеюсь, не бесплодных размышлений над природой человека, общества, бытия вообще. Полагаю, что обобщения, сделанные мной на основе многолетних наблюдений, дают мне право обозначить их как некие «правила», притязающие на роль всеобщих законов человеческого существования.

Допускаю, что меня могут упрекнуть в несамостоятельности суждений, в передергивании мыслей, а то и перекраивании некоторых высказываний, известных читателям по разного рода сборникам и энциклопедиям. Но подобная иллюзия возникает лишь при беглом или поверхностном знакомстве с книгой, имеющей в первую очередь дискуссионный характер. На самом же деле законы жанра, коим мне пришлось овладевать, предполагают универсальный подход как в выборе тем, так и в способах выражения мысли, ее построения – будь то афоризм, максима или сентенция. Принципиальная разница между авторами различных эпох, как показывают штудии в области афористики, заключается лишь в мировоззрении, что заметно и по содержанию их афористического наследия. Однако – и это действительно так (!) – в данном тексте встречаются мысли, которые, казалось бы, перекликаются с мыслями, высказанными еще несколько столетий, а то и тысячелетий назад, имеют внешнее сходство и даже параллели или вообще звучат банально (по форме, конечно), хотя и содержат в себе разработку аспектов, ранее не принимавшихся во внимание. Более того, не удалось избежать и обращения к народным пословицам, а то и прямого заимствования у литературных предшественников, что, однако, не дает основания упрекнуть автора в каких-либо иных намерениях. Кроме одного, а именно – развить необходимые умозаключения и выстроить их в определенную систему, опираясь на опыт мыслителей минувших эпох.

Говоря же о мотивах написания книги, заострю внимание читателя лишь на двух, послуживших, кстати, основой для собственных высказываний: «Вряд ли стоит удивляться и упрекать литературу, да и искусство вообще в том, что оно вновь и вновь обращается к извечным темам; миссия художника во все времена – напоминать человечеству о том, что оно склонно забывать и игнорировать или чем оно подчас пренебрегает». Или, например, другое: «Одна и та же мысль, высказываемая многими авторами в разные эпохи, мысль, настойчиво пробивающая себе путь через века, мысль, в какие бы формы она ни облекалась – все это говорит о том, что перед нами настоящая, великая истина». И если при внимательном, вдумчивом, терпеливом чтении не забывать об этих двух авторских соображениях, окажется, что сей труд ума и души не столь уж бесполезен и в нравственном, и в философском смысле.

Я не хотел грешить против Истины, мое кредо – называть вещи своими именами и быть верным ей до конца. Удалось мне это или нет – судить вам, мой читатель.

Афоризмы, мысли, сентенции

Несмотря на то, что философия уже в течение многих веков культивировалась самыми выдающимися умами, тем не менее в ней нет ни одного положения, которое нельзя было бы оспаривать.

Воззрение, будто взгляд, переходящий из века в век, от поколения к поколению, не может быть всецело ложным, – чистейшая иллюзия… Ведь, за исключением нескольких философских умов, никто и не подумает проверить, верно ли то, что все говорят.

…не время хранить молчание,

ибо Правду следует говорить во все времена,

но особенно в те времена,

когда говорить Правду опасно.

Абсолют есть азбука Сущего.

Кто знает, быть может, именно абсурдность мира и заставляет нас рано или поздно осмысливать самих себя?!

Среди пессимистов авантюристов не встретишь.

Авторитет ли толпа, если она сама оглядывается на авторитеты?!

Авторитет – это тирания личности.

Не стать авторитетом тому, кто пасует перед авторитетами.

Человечество агонизирует, не иначе; конвульсии, временами сотрясающие это измученное, высыхающее тело сменяются периодами затишья, казалось бы, полного бессилия его членов, пока оно снова, обуреваемое страхом перед смертью, перед грядущим неизвестным, все же тщится поднять голову, доказать себе, что вот оно, живо, что оно еще может двигаться, что оно еще способно на что-то…

Агония рода человеческого есть суть всемирной истории.

В аду райские развлечения стоят, как правило, особенно дорого.

Ад – это когда свобода выбора соединяется со свободой воли.

Ад есть осознание собственного греха; если оно, конечно, заставляет мучиться.

Второй раз войти в ад легче: он становится похожим на рай.

Из всех местечек самые теплые – в аду.

Не в том ли и сущность душевных мук ада, чтобы со стороны взирать на райские наслаждения?!

Если уж на земле человек устроил подобие ада, можно представить себе, что будет, когда почва уйдет у него из-под ног?

Аккуратность – это искусство пользоваться без ущерба.

Аккуратность – сестра точности.

Нехватку света, обычного дневного света в театре возмещает рампа, а вот атмосферу, тот самый воздух, в котором нуждается зритель, создает только актер.

Гражданская активность есть первый и последний показатель гражданской ответственности.

Анархия – это власть без идеи.

Ничто не плодит анархию так, как государство без ответственности.

Апокалипсис – сущность настоящего.

Суть Апокалипсиса – самоуничтожение человечества, цель его – самовозрождение человека.

Он идет, Апокалипсис!

Апокалипсис – это отчаяние без надежды.

Апокалипсис – это когда зло оборачивается против себя.

Здоровый аппетит чаще всего оказывается чрезмерным.

Считается, что аристократия мало-помалу сводит себя на нет; однако не говорит ли это о том, что человечество постепенно изживает в себе самое лучшее.

Архитектура – первый урок созидания.

Из всех видов искусства именно архитектура первая прокладывает путь цивилизации, торит ей дорогу в будущее.

Душа города заключена в его архитектуре.

Ответственность архитектора – не столько эстетическая, сколько социальная.

Каждая новая эпоха зарождается в архитектуре.

Архитектура творит порядок там, куда она приходит.

Аскет – человек идеи.

Атеизм – это самообман души.

Неверие есть не что иное, как отчуждение.

Атеизм – это смерть вдвойне; ибо начав с отрицания Бога, неминуемо придешь к отрицанию себя.

Атеизм пышнее всего расцветает среди посредственности.

Атеизм – это религия без Бога.

Остерегайся неверующих: распятие – их излюбленное занятие.

Свои аршины только у безбожников.

До Христа не верили, потому что его не было; после него не верят тому, что он был.

Кому не мать – Родина, тому Бог – не отец.

Атеизм – религия мертвых.

Есть на свете особая, опасная порода людей, у которых нет ни прошлого, ни будущего. Это те, кто живет настоящим.

Атеистам не к лицу требовать справедливости.

В небеса не верят лишь те, кто не надеется туда попасть.

Сомнительно, чтобы среди великих людей затесался хоть один отъявленный атеист: все достойное на земле совершается от имени Бога и во имя Его.

У атеистов, как правило, нет будущего.

Атеист – сам себе Бог.

Атеисты хотя и мертвы при жизни, однако не лишены способности перевоплощаться.

Атеисты не боятся ничего, кроме смерти.

В начале было Слово, но без афоризма не обошлось…

Афоризм – это мысль, отшлифованная опытом.

Не изрекают, не любя.

Афоризмы – камертоны жизни.

Чем глубже мысль, тем емче афоризм.

Афоризмы – это годы, нередко дни, а иногда и минуты нашей жизни.

Искусство афоризма в том и состоит, чтобы проливать свет на таящиеся в нас истины.

Чтобы высказываться крылато, нужно парить.

Правда всегда банальна: в этом ее и обвиняют.

Баррикады – алтарь революции.

Когда жизнь удалась, пора и точку ставить.

Беда что вода: всюду проникает.

Кто выше бед, тот неподвластен воле их…

Не иллюзия только беда: во всем остальном следует сомневаться.

Жди беды, победивший!

Сокрушаться – только себя рушить.

Если зло тобой овладело / – Это в дом твой вошла беда.

Кто кличет беду, к тому она и приходит.

Беда – о себя спотыкаться.

Рядом с обидой всегда ходит беда.

Бедность обладает одним неоспоримым достоинством: она не знает излишеств.

Беднякам, в отличие от богатых, не прощается многое. И прежде всего сама бедность.

Воистину беден тот, кто возлагает на богатство все свои надежды.

Прибедняясь, богаче не станешь.

Только в бедности начинаешь осознавать, какое богатство заключено в тебе самом.

Бедность никогда не бывает одинока; рядом с ней всегда соседствует богатство.

Безвестность не так страшна, как бесцельность.

Безвластие начинается с беззакония.

Безволие не способно даже выбирать.

Уж лучше вовсе не рождаться, / Коль не дано собой распоряжаться.

Воля устремляет человека к вершинам; безволие обрекает его на падение.

При безвременье нет точек отсчета.

У безвременья одно пространство – обезличенное.

Нет безвыходности, как нет и конца.

Выше себя бездарь способна подняться, лишь когда уязвлено ее самолюбие.

Стоя на месте, от удара не увернешься.

Безделье – досуг невежд.

Безденежье – плохой советчик, да и помощник тоже.

Беден тот, у кого нет забот.

Беззаконие развязывает руки всем людям.

Все великое безмятежно.

Безответную любовь нельзя назвать безнадежной.

Никого нельзя считать безнадежным, тем более ребенка.

Понятие безнадежности лишено всех и всяческих оснований: для этого должна избыть сама Вечность.

Нет ничего, что осталось бы безнаказанным, как и нет ничего, через что не хотелось бы переступить.

Человек весьма последователен – осознанно или неосознанно – в условиях безнаказанности.

Казалось бы, нравственность и мораль близки между собой; но именно мораль способна породить в своих глубинах безнравственность.

Дурковать – не воровать: безобидно.

Величие любви – в ее безоглядности.

Настоящая любовь безответна; смысл ее, по всей видимости, в том, чтобы пробудить человеческую душу.

Когда тебе не отвечают, обращайся к себе.

Между безответностью и безответственностью можно смело ставить знак равенства.

Отвечать безответственностью на доверие если и не преступно, то, по меньшей мере, непростительно.

Безответственность избирателей чаще всего выражается в том, что к власти они приводят людей, умеющих говорить, но не умеющих слушать.

По сути дела, от избирателей требуется не столько избрание достойных, сколько отсев недостойных. Собственно, позже, протрезвев от собственного мнения, они оценивают власть имущих именно с этой точки зрения.

При безответственности и ответа не жди.

Безошибочно только наше будущее. Это и называется судьба.

Кто сказал, что жизнь иной раз бывает безрадостна?! Нет жизни без любви, нет любви без радости.

Боязнь безрассудства – его начало.

Если безрассудству не положить конец, безумие неминуемо.

Если выстрел твой был холостой, / Не была ль пустота пред тобой?!

Быть может, безумие и дано нам для того, чтобы понять, как мы живем.

Безумие верхов заканчивается, как правило, безумием низов.

Все то безумие, что являет нам мир, имеет отношение только к душе.

Безумье – всеобщий пожар…

Безумию всегда находится множество оправданий.

От безупречности до святости недалеко.

Утверждение о безысходности жизни, если таковое и встречается, само по себе безосновательно: все ее ипостаси – а именно прошлое, настоящее, будущее – связаны между собой исходом.

Корень предательства – состояние безысходности.

Не торопись взять от жизни все: так можно все и растратить.

Нет лучшего собеседника, чем ты сам.

Беседа – это всегда обмен опытом.

Бесконечность есть начальность всего.

Любовь, в отличие от романов, не имеет эпилога.

Бесконечность равна самой себе, ибо в себе она и начинается, и заканчивается.

Нельзя сказать, что бескорыстие встречается редко – просто корысть в нас пробуждается чаще.

Властители, как правило, забывают, что в жизни правят истины. У подобного беспамятства – трагический исход.

Беспечность, что удивительно, всегда заканчивается бесплодностью.

Безалаберность всегда связана с беспечностью.

У бесплодного дерева одна судьба – костер.

Желаемое является, по сути дела, бесполезным: иначе бы оно сбывалось вовремя.

Нет ничего неправильнее желаний: они не так бесплодны, как бесполезны.

Все, что не впрок – судьбы урок…

Обстоятельства никого не щадят.

Ради других по трупам не идут.

Беспринципность есть, по сути дела, полнейшая бесхребетность натуры: помыслы таких людей не идут в сравнение даже с инстинктами животных.

Сердце обманешь – без сердца останешься.

Когда женщину не любят, она бессильна.

Иной раз, жаждая славы, человек способен решиться и на глоток бесславия.

У бесславия свои соблазны.

Бесславие тяготит, слава отягощает.

Человек рожден для бессмертия; для каждого из нас оно начинается за пределами собственного «Я».

Бессмертие – вечный свет.

Каков ты есть, таким себя ты встретишь…

Суть бессмертия в том, что человеку никогда не уйти от себя.

Бессмертие – наилучшая из гробниц.

Человек, обращенный к Вечности, переживает бессмертие.

Бессмертные, как правило, безымянны.

Бессмертие заключено в жизни.

Бессмертия достигает тот, кто достойно ответил Вечности.

Власть не должна быть безответственной – иначе она становится бессмысленной.

Жить, не утруждаясь, все равно что трудиться, не зарабатывая.

Бесспорно то, что спорно; можно вдоль и поперек, снизу доверху, детально, шаг за шагом исследовать всякую вершину, выдвинуть с десяток привлекательных, смелых, а подчас и неожиданных гипотез о ее происхождении и существовании, но гора как была, так и остается горой, на которую мы, смертные, взираем с трепетом и благоговением, любуясь извечной ее красотой. Человек ведь спорит в силу того, что он по природе своей изначально спорен; истина же, незыблемая сама по себе, так и продолжает возвышаться над нами, погрязшими в противоречиях, сомнениях и предрассудках, без устали, зачастую бесцельно, а потому и безуспешно спорящими. Да и не истину отстаивает в споре человек, а самого себя, самоуверенного и непогрешимого, бряцая мнениями по тому или иному поводу или, в самых редких случаях, прикрываясь как щитом суждениями, основа которых более чем сомнительна.

Бесстрастность в искусстве – залог его правдивости.

Бесстрастность не спутаешь с равнодушием: свободное сердце – живое сердце.

Познавший страх смерти становится поистине бесстрашным.

Кто бесстрастен, тот бесстрашен.

И волки сыты, и овцы целы, / Если жить, не имея цели.

В тонких людях и человек едва проглядывает.

В бесчестье чести не ищи…

Не ищи себя там, где все потеряно.

У чести есть начало, бесчестью ж нет конца…

Бесчувственность не так уж и бранна, особенно если понимать под ней бесстрастность.

Биография – это история в единственном числе.

По-настоящему великие битвы обычно происходят в умах.

Не зная, что есть добро, а что – зло, не поймешь, что во благо, а что во вред.

Не так страшно умереть во благо человечества, нежели во имя блага собственного: нам-то оно уже наверняка не понадобится.

Росою умыться – земле поклониться.

Благодарность проистекает из благородства натуры: поистине, это жест аристократа.

Благодарность цены, как правило, не имеет.

Нет ничего искреннее благодарности, выраженной взглядом.

Неудивительно, что так называемые благодетели предпочитают держать свое имя в тайне от других, за исключением тех, кому они оказывают услугу: вероятно, в том, что они делают, есть что-то постыдное, недостойное именоваться истинно человеческим, но на которое они, тем не менее, вопреки всему, притязают…

От того, что благодеяние часто выглядит как услуга, оно теряет свой блеск и величие.

Благополучие чревато самодовольством.

Предпочтительнее благополучия только благоразумие.

Благополучные… они как волны… всегда, при любой погоде, на уровне, на гребне… шумят, пенятся, словно хорохорятся друг перед другом, взирают со своей высоты на прибрежную полосу и достигнув ее, сначала пузырятся, распираемые самодовольством, а затем, лопаясь изнутри или тая на глазах от безысходности, исчезают навсегда… без права на Вечность…

Благополучие друг на друге не построишь.

Не стоит оценивать власть своим собственным благополучием: непременно окажешься в меньшинстве.

Благоразумие – великая вещь; но оно неспособно на великие дела.

В том и заключается благоразумие, что упреждает всякого рода болезни.

Благоразумие – единственный путь к блаженству.

Благородство – скорее внутреннее, нежели внешнее в человеке: вот почему распознать его стоит труда.

Благородный поступок что памятник самому себе.

Под благотворительностью часто разумеют самую что ни на есть банальную раздачу денег: между тем, по сути своей, это прежде всего источение любви к ближнему.

Не все золото, что блестит; верно, однако, и то, что золото блестит не всегда.

Как часто и скоро близость между людьми способна обернуться для них пропастью!

И внутреннее, и внешнее богатство человека заключается в его умении отказывать себе в соблазнах и искушениях окружающего нас мира.

Становясь богаче, все труднее распоряжаться собой.

Богат не тот, кто деньги расточает, / А тот, кто им цену и меру знает.

Достигшим богатства открываются не только вершины, но и пропасти.

Богатство несет с собой и гибель: оно ведь предел мечтаний?!

Могилы так узки, богатство так велико.

Ничто не перемалывает человеческие души мельче, чем жернова богатства.

Богатство – не то, что копят, а то, что хранят.

Кто рад, тот и богат.

Об истинной ценности богатства можно судить хотя бы по тому, что оно редко находит себе достойное применение.

Богатству прощают многое – и задним числом даже то, что не делает ему чести.

Бог – это Вечность, явленная в гармонии.

Отвергая существование Бога, мы признаем тем самым его силу и абсолютное превосходство над нами.

Если о Боге рассуждают, значит, он существует?!

Ничто не в состоянии поколебать руку, держащую весы: и равенство, и неравенство в этом смысле нельзя назвать богопротивными.

Чтоб мир создать / И жизнь вдохнуть, / Нельзя не быть Поэтом.

Только по-настоящему великий художник способен вновь и вновь безжалостно уничтожать свои творения, добиваясь их совершенства.

Невидим тот, кто выше всех…

Человека больше заботит существование, нежели жизнь. В противном случае он бы верил в Бога.

Любовь – источник свободы, как и свобода – источник любви. Не в этом ли и заключается высшее, всеобъемлющее выражение Божественной сущности?!

Бог в каждой надежде, сопровождающей нашу жизнь. Это то, что заставляет нас верить.

Так что же Бог? Природа, совесть или Разум? Бог есть единство этих совершенств.

Отец – первое и последнее существо, которое верит тебе. И начав обманывать его, ты первым обманешься сам.

Как бы ни отвергал человек Бога, жажда жизни, усиливающаяся с приближением смерти, все чаще и чаще напоминает ему о Нем.

Не верить в Бога все равно что не искать жизни.

Ищущему справедливость не миновать Бога.

Не всегда видна подпись Бога, но на всем стоит Его печать.

Когда у каждого свой бог, то и Господь растеряется.

Бог на то и Бог, чтобы вывести нас к чистой воде.

От Бога если и уйдешь, все равно в Его сторону.

В споре с Богом человеку рано или поздно придется поставить точку. Самим собой.

Из всех видов боязни наименее опасна богобоязненность.

Богохульства не избежать никому, и прежде всего в мыслях.

Стань слугой самому себе – почувствуешь себя повелителем.

Раз человек думает о себе, скорее всего, ему плохо.

Болезни тела, видимо, на то и даны, чтобы закалять наш дух.

Живя болью, страданий не ощущаешь.

Если боль одного-единственного человека не станет всеобщей, никто не вправе ожидать спасения.

Боль – это нерв Вселенной.

Не стать человеку человеком, кроме как через боль.

Кого боль не сделала лучше, тот в горе станет еще хуже.

Из боли рождается воля.

Большинство обладает всеми, без исключения, признаками меньшинства.

Большинство не способно породить лидера; вот почему оно, тайно или явно, нуждается в меньшинстве.

Болтливость идет от суетности мыслей.

Если от борьбы человек не вправе уйти, то из жизни тем более.

В любом противоборстве у каждой стороны свои преимущества. Исход же, каким бы он ни был, всегда относителен.

Дух там, где борьба.

Бояться – только теряться.

Если человек чего-то боится, то, вероятнее всего, он опасается возможного наказания.

Боясь смерти, будешь бояться и жизни.

Каждому из нас нельзя отказать в искренности – весь вопрос в том, насколько сами мы ее боимся.

Боясь, легче не станет; еще тяжелее не бояться.

Боязнь – удел тех, кто обманывает.

Бравада – откровенность глупости.

Бравировать недостатками – лишь укоренять их.

В браке без любви не столько тяжело, сколько горько.

Брак, являясь логическим завершением одиночества, чаще всего является и его началом.

Брак – это кратковременное удовольствие на всю жизнь.

Браки усыпляют: иногда – навсегда.

Как правило, во втором браке выигрывает тот, кто вступает в него в первый раз.

Братство есть высшая цель человечества.

Те, кто не считает себя братьями, не имеют, как правило, и Отца.

Только свободой, взращенной равенством в духе, можно достичь братства.

Если мудрость и есть высшая свобода, то именно мудрецы впереди всех на пути к истинному братству.

Как и всегда, мы свободны в своем выборе, находясь у подножия горных вершин – покорять или не покорять их; решившись-таки взбираться, мы, как нигде в другом месте, ощущаем на себе ежесекундное дыхание смерти, свое равенство друг с другом перед лицом грозящей каждую минуту опасности сорваться с этих безумных круч; но только достигнув сияющих девственными снегами пиков, здесь, на вершине, потребовавшей от нас напряжения всех умственных, физических и нравственных усилий, как никогда в жизни мы начинаем наконец понимать, что же есть истинное братство.

Истинное братство – союз не крови, но духа.

В основном мы говорим о свободе, в общих чертах – о равенстве, и уж меньшего всего нас заботит именно братство.

Братство – это союз, где все души открыты друг другу.

Мы готовы быть свободными и равными, но стать братьями нам не дает атеизм.

Не в службе, в служенье рождается братство…

Бремя – долг перед прошлым.

Всякое бремя таит в себе будущее.

Будущее – прообраз настоящего.

У народа, забывшего о необходимости самопожертвования, нет будущего.

Смерть касается своим дыханием лишь настоящего, только подчеркивая всю суетность, а значит, и призрачность этого жалкого мира, и расчищает путь для грядущей жизни. Без смерти нет будущего.