Страсть Черного Палача

– Могу, конечно, но…

– Тогда пообещай мне, что никуда не уйдешь, – тут же добавил он.

И мне оставалось лишь молчаливо кивнуть.

Бэйлор всегда был добр ко мне. За все несколько месяцев, что мы знакомы, я не видела от него ни одного дурного поступка. Ни разу он не указал мне на мое положение, ни разу не был груб. Хотя разница в наших статусах была столь велика, что, вместо приглашения на ужин в его особняк, я могла бы рассчитывать разве что на метлу и участок заднего двора этого самого особняка.

– Спасибо, дорогая, – проговорил он тут же и снова коснулся губами моей руки, – поверь, я очень это ценю. А сейчас я ненадолго отлучусь, чтобы скоро сделать тебе небольшой сюрприз…

– Может не надо сюрпризов больше? – вымученно улыбнулась я, глядя, как обрадовался друг.

– Нет, дорогая, это событие готовилось слишком долго, чтобы отменять все в последний момент.

Он хитро подмигнул мне, а у меня внутри шевельнулась липкая змея странного предчувствия. Но, ничего не поделаешь, я уже дала обещание остаться. А приличные девушки держат свое слово. Тем более, мне никогда бы не пришло в голову так сильно разочаровать Бэйла.

Насколько же глупо я поступила! Ведь, если бы я хоть на долю секунды могла предположить, что это будет за сюрприз, бежала бы из особняка без оглядки. Но, увы, время не воротишь вспять…

Когда Бэйл скрылся в толпе, я позволила себе оглядеться, обнаружив у одной из стен возвышение, рядом с которым, заложив руки за спину, стояли слуги. Все в белоснежных ливреях с золотистыми пуговицами. Таких красивых, что мне можно было бы прожить пару недель на стоимость хотя бы одного комплекта. Даже мое жутко дорогое платье явно проигрывало в цене.

Чтобы не омрачать вечер дурными размышлениями, я встряхнула головой, перекидывая тяжелые волосы на грудь, и поспешила к столу. С любопытством оглядела все блюда, найдя, наконец, хоть один плюс в этом позорном приглашении. Хотя бы вкусно покушаю.

Один из слуг с поклоном наполнил для меня бокал чем-то ароматно-шипящим, а другой помог положить в тарелку несколько малюсеньких рулетиков. Я покраснела, не зная, как нужно благодарить прислугу. А потом, широко улыбнувшись, громко сказала:

– Спасибо!

Юноша в ливрее удивленно расширил глаза, но тут же улыбнулся в ответ:

– Не за что, асаи, приятного аппетита!

Вот у этого парня была очень добрая улыбка. У меня сразу же потеплело на душе, и даже кушать стало веселее. Тут же захотелось поделиться с ним размышлениями насчет крохотности угощения на дворянских вечерах. На мой взгляд такими порциями можно было накормить разве что муравья, но, пожалуй, эта информация для парнишки была уже лишней.

Рулетик растаял на языке чем-то воздушно-нежным, не позволив угадать содержимое угощения. Напиток оставил сладкое послевкусие во рту, и я уже была готова наслаждаться вечером, как откуда-то сбоку раздалось ленивое:

– Милочка, обновите мне Клермейского, да побыстрее!

Я повернула голову, не понимая, что происходит, и увидела позади себя даму, стоящую ко мне спиной и, не глядя, протягивающую пустой бокал.

На ее запястьях сверкало сразу несколько браслетов. Платье светло-голубого оттенка светилось таким количеством хрустальных страз, что женщина в нем напоминала одну из люстр, висящих под потолком.

– Вы ко мне обращаетесь? – переспросила я, дожевывая второй рулетик.

Женщина повернулась, окидывая меня презрительно-высокомерным взглядом.

У нее оказалась та самая белая кожа, вымазанная каким-то сияющим гелем, усиливающим сходство дамы со светильником. Тонкие, алые губы и глаза, густо очерченные черной подводкой.

– А к кому же еще? – фыркнула она. – Нет, вы посмотрите, какая бестолковая стала прислуга. И вообще, кто тебе разрешил пробовать угощение господ?

Она перевела взгляд на мою тарелку, потом на бокал в руке. Глуповато-карие глаза сузились, перескочив тут же на мой наряд. И где-то в глубине зрачков вспыхнуло понимание.

Я все ждала, что она извинится. Ведь на мне не было ливреи. И, хотя я не вижу ничего зазорного в том, чтобы быть слугой, мой статус на этом мероприятии несколько выше. И за грубость следовало бы попросить прощения.

Но женщина молчала, а ее взгляд тем временем приобрел насмешливое выражение. Заметив, что я явно беднее ее и ниже по статусу, она хотела узнать, что я отвечу.

– Что ж, почему бы и нет, – стиснув зубы, бросила я, уверенно глядя в глаза нахалке. А потом с улыбкой развернулась и схватила первую попавшуюся бутылку вина.

Как ни странно, это, и правда, оказалось то самое, Клермейское.

Затем я уверенно наклонила руку к бокалу в женской руке и резким движением плеснула золотистый напиток.

В тот же миг самодовольная ухмылка исчезла с лица дамы.

Вино выплеснулось из горлышка бурлящим потоком, наклонило стенки бокала и фонтаном начало расплескиваться во все стороны. И по большей части – на платье нахалки.

– Ах ты… – охнула женщина, отскакивая в сторону. – Да что же…

Ее тонкий, ярко красный рот раскрывался, как у свежей рыбы, которой вот-вот отрежут голову.

Я широко и обворожительно улыбнулась.

– Ах, простите, асаи, – бросила спокойно, – я совершенно не умею наливать вино. В следующий раз попросите прислугу или обслужите себя сами.

А потом развернулась и зашагала прочь, ухватив себе еще один рулетик, и не обращая ни малейшего внимания на возмущение женщины.

Этот инцидент мог бы испортить мне настроение, но вышло совсем наоборот. Я чувствовала себя прекрасно, и даже разница в положениях между мной и дворянами теперь почти не беспокоила. Как сказал Бэйл, я – такая же гостья здесь, как и все остальные.

Но уже через несколько мгновений из головы вылетели все прочие мысли, потому что, похоже, настало время того самого “сюрприза”. Приглашенные затихли и зашептались, как только массивные двери зала открылись, и вперед вышел дворецкий. Он выпятил грудь и с весьма важным видом, начал говорить.

Несомненно, в иное время я посмеялась бы над его очевидной гордостью своим положением, над самодовольным видом, с которым этот простой слуга выполнял свои обязанности. Но не в этот раз, потому что прозвучавшие слова на пару секунд оглушили:

– Правитель нашего достославного государства, отец народа и солнце мира, Светозарный император Архаров – Линарий Второй!!!

Сердце упало куда-то в пол и закатилось под плинтус. Император на скромном званом ужине?

Да Бэйл вообще перешел все границы! На такой вечер я уж точно не подписывалась!

Более того, следом за высокой фигурой, облаченной в тяжелую мантию, следовала ее точная копия, только лет на двадцать моложе. Если государь наш оказался статным мужчиной около пятидесяти лет, то кем же мог оказаться тот, второй? За чьей спиной нагло выглядывает лицо Бэйла?

– Сын луны и брат солнца, шах-ашаи Архаров и императорский принц крови, Дианар Серый!

От лица отлила последняя краска.

Я стояла посреди зала практически с открытым ртом. Но, как только спины гостей согнулись в приветственном поклоне, до меня, конечно же, дошло повторить этот жест. Хорошо, что на этом дворецкий закончил свое выступление и поспешил скрыться в тенях. Больше знатных гостей “скромный ужин” не предполагал.

Стены приемной залы стали слишком узки, для того чтобы удержать в одном месте меня и половину императорской семьи, а потому я начала тихонько красться к выходу.

К сожалению, в последний момент знакомая уверенная рука вновь схватила меня под локоть и потащила совсем в другую сторону.

– Что ты делаешь? – злобно прошептала я Бэйлу, глядя, как он широко улыбается.

– Дорогая, я хочу тебя кое с кем познакомить!

– Ты в своем уме? – зашипела я, с ужасом глядя вперед. Туда, где повелитель и его брат принимали личные приветствия особо именитых гостей.

– Только не забудь поклониться, Лилиан, – весело шепнул Бэйл, одновременно чмокнув меня в ухо.

– Ты что, выпил лишнего? – дернулась из последних сил. Но в эту самую минуту император повернул ко мне голову, напрочь приковывая к себе взгляд, заставляя перестать бороться и превращая меня в ватную куклу, зачарованную августейшим вниманием.

Пришлось стремительно покраснеть и, едва перебирая ногами, дойти до конца.

– Повелитель, шах-ашаи, – склонил голову Бэйл, подведя меня будто к подмосткам эшафота. По крайней мере, ощущения были похожие. – Я хотел бы вам кое-кого представить, если вы не против.

Император и его брат уставились на меня с прожигающим насквозь интересом. И если почти черные глаза правителя глядели с любопытством и спокойствием, то жидковато-серые радужки принца скользнули по всему телу влажной волной.

– Кто же эта прекрасная дама? – теплым, грудным голосом произнес Линарий Второй.

Честно говоря, он мне даже понравился. Темные волосы были аккуратно зачесаны назад, открывая немного морщинистое лицо еще вполне уверенного в себе и сильного мужчины.

Но при мысли о том, что меня, дочь отверженного рода, наследницу предателей короны вот-вот представят палачам, спина покрывалась ледяной изморозью.

– Знакомьтесь, Лилиана Мальтер. Моя невеста.

С этими словами Бэйл сжал мою руку, намекая поклониться.

Светлая дева! Все оказалось еще хуже, чем я думала!

Опустив голову, искусала себе все губы, мечтая провалиться сквозь землю.

Когда я вновь выпрямилась, оказалось, что император приподнял бровь, вглядываясь в меня еще внимательнее, чем прежде.

Мало того, что он вот-вот вспомнит мою фамилию, так поганец-Бэйлор еще и назвал меня невестой! И что теперь, спорить и ругаться на глазах у всех?

Конечно, я промолчала, сделав как раз так, как рассчитывал мой явно бывший друг. И, не приведи рок, будущий муж.

– Мальтер, говоришь, – медленно произнес император, заставив меня сжаться в маленькую изюминку. Сухую и незаметную. – Это не наследница ли Мальтеров, что лишились магии двадцать лет назад?

Бэйл повернул ко мне голову и незаметно подмигнул.

– Нет, ваше светлейшество. Лилиана – сирота, выросшая в приюте. И она даже владеет даром белого потока. Очень скромным, к сожалению, но все же это показатель, что перед вами девушка чиста!

На этот раз император приподнял обе брови.

– Вы можете лечить? Это очень редкий дар.

Я уже открыла рот, чтобы что-то ответить, но Бэйл и тут опередил меня, заставив в очередной раз неприятно удивиться.

– Нет, ваше светлейшество. На лечение сил не хватает, поток очень узкий. Но облегчить головную боль, например, моя Лилиана вполне способна.

Стало стыдно, как никогда прежде. Пожалуй, лучше бы он сказал, что я в принципе не обладаю магией, чем вот так принижать мой дар. Единственное, что осталось от родителей.

Хотя, я подспудно и понимала, что он делает это ради моей же безопасности. Все маги империи жестко контролируются. Если стало бы известно, что я по какой-то причине скрыла свои способности, мало того, что мне пришлось бы отвечать перед законом, так еще и на историю моей семьи выйти не составило бы труда.

А теперь я словно бы оказалась очищена от всех грехов рода. Избавлена от тяжелого наследия. Но почему же так гадко на душе?

– Значит, вы не дворянской крови, Лилиана? – снова заговорил император, а я лишь согласно кивнула, глядя в пол. Послушно солгав.

– Да, ваше светлейшество.

– Хорошо, сура Мальтер. Вы мне нравитесь. Буду рад видеть вас среди своего двора, – закончил повелитель, отворачиваясь и позволяя другим гостям подойти к себе.

Бэйл радостно улыбнулся, не сводя с меня сияющего взгляда. Вот только мне было совершенно не до веселья.

– Значит, вы – невеста моего Бэйлора? – тут же раздался мягкий, неприятно обволакивающий голос. А я вспомнила, что рядом еще есть императорский брат.

Подняла голову и встретилась со светло-серыми глазами, напоминающими пыль на дороге в засушливое лето.

Мужчина лет тридцати склонился к моей руке, запечатлев на ней короткий поцелуй.

Полагаю, такое внимание от принца должно быть великой честью. Я же чувствовала лишь все возрастающее желание поскорее убежать.

– Да, шах-ашаи, – кивнула, бросив злой взгляд на друга. Как бы там ни было, позорить его перед императорской семьей я совершенно не собиралась. Ведь, несмотря ни на что, Бэйлу только что удалось одним махом не только снять с меня позорное клеймо ансуров, но и приравнять к дворянам. Ведь если я – невеста ашаи, то и статус у меня должен быть аналогичным.

Только все это совершенно не радовало. И в груди все туже закручивался жесткий узел разочарования и тоски. Словно на шею мне накинули удавку, и теперь, сколько не трепыхайся, она лишь туже затягивается.

– Я невероятно рад с вами познакомиться, сура Мальтер, – почти промурлыкал принц. – Знаете, белый поток, даже очень слабый, большая редкость. Я вам почти завидую.

Широкая улыбка растянула мягкие губы. В ухе шах-ашаи качнулась бриллиантовая сережка.

Вообще-то принц был весьма привлекательным мужчиной. Я более чем уверена, что так сказала бы любая дама в этом зале. Кроме разве что меня.

У него было светлое, открытое лицо и прямой, пронзительный взгляд. За широкими плечами чувствовалась недюжинная сила. И, когда мужчина коснулся моей руки поцелуем, я поняла, что это сила магическая.

– А разве вы сами – не маг? – вдруг спросила я, и только в самый последний момент поняла, что, возможно, по этикету не имею права что-либо спрашивать у императорского брата.

Но Дианар Серый лишь улыбнулся еще шире.

– Вы смогли это почувствовать, моя птичка? – слегка прищурившись, но не прекращая улыбаться, удивился принц.

Я не успела ответить, как в разговор снова вступил Бэйл:

– Что вы, шах-ашаи, дара Лилианы не хватит на считывание магических потоков. Я просто совсем недавно рассказывал ей, что ваше прозвище появилось не на пустом месте. “Серый” – цвет вашего потока. Вот и все.

Рука друга, сжимающая мою кисть, стала тверже. Похоже, я чуть не разрушила тщательно выстроенную легенду Бэйла.

Пришлось снова молчаливо кивнуть.

– Что ж, в любом случае, рад. Очень рад, – по-кошачьи блеснул глазами принц. А у меня внутри что-то нервно дернулось. Похоже, этот званый ужин окончательно выбил из колеи.

Но когда, наконец, оба члена правящего рода исчезли из поля зрения, я резко вырвала ладонь из руки Бэйла и стремительно пошла к выходу.

– Лилиана, ты что, злишься? – раздалось со спины, когда мужчина попытался меня остановить. – Подожди, дорогая…

Я резко развернулась, надеясь, что огонь моего взгляда сожжет друга на месте. Но, увы, такой магии не существовало в природе.

– Как ты посмел?.. Без моего согласия?.. – захлебывалась словами я.

– Лилиана, я хотел, как лучше, пойми, – попытался оправдаться он, но я перебила, тихо шипя:

– Лучше для кого? Мне казалось, ты – мой друг.

Вокруг уже начали оглядываться гости, а потому не стоило продолжать ссору у всех на виду. Впрочем, я эту ссору продолжать не собиралась вообще.

– Сама ты никогда не решилась бы, – с силой сжав мою руку, бросил Бэйл, тоже понижая голос. – Ты слишком не уверена в себе, чтобы принять серьезное решение. Я знаю, что ты пока не любишь меня. Но это временно. А статус асаи и к тому же волшебницы уже сейчас сделает тебя уважаемой дамой. Я хотел, чтобы твоя жизнь изменилась, потому что ты достойна лучшего. И теперь тебе не нужно будет работать в тюрьме!

– Но я буду работать в тюрьме, Бэйл, – зло бросила я, все же вырывая руку. – И замуж за тебя не выйду все равно!

Похоже, последние слова оказались все же громче, чем хотелось бы. Несколько дам в стороне начали бросать на нас удивленные взгляды, перешептываясь.

Бэйл нервно улыбнулся им, слегка краснея. А я, воспользовавшись его заминкой, умчалась в конец зала. Рванула на себя огромные двери, проникая в пустой коридор, и помчалась вперед.

Позади послышался голос ашаи Зантарен, и я ускорила побег. По бокам попадались комнаты, и мне оставалось лишь выбрать, в какой из них спрятаться, надеясь, что они не заперты. Повернув направо, я удостоверилась, что Бэйл меня не видит, и дернула одну из ручек. Скрипнули петли, впуская меня в темное помещение.

Быстро прикрыв за собой, метнулась к окну, спрятавшись за тяжелой шторой.

Через прозрачное стекло падал скупой лунный свет.

В это время года темнело рано, и солнце успело давно спрятаться за горизонтом. Так что глухой, почти романтический полумрак должен был неплохо спрятать меня от преследования.

Так и вышло. За дверью послышался оклик Бэйлора, когда он пробегал мимо. Очевидно, ему и в голову не пришло, что я здесь.

Переждав еще немного, я глубоко вздохнула, и вышла из своего укрытия. Теперь можно было и осмотреться.

Впрочем, сумерки мешали определить назначение помещения. Стены здесь были отделаны ароматным деревом, а чуть в стороне стоял длинный стол с десятком стульев. Пара статуй по углам, и мягкий ковер на полу.

Я снова вздохнула, посмотрев в окно.

– Лучше бы я родилась мужчиной, – грустно усмехнувшись сама себе, задумчиво произнесла вслух.

– Тогда это платье шло бы вам гораздо меньше, – раздался чуть в стороне мужской голос.

Знакомый до боли. До судорожно сжатых пальцев на ногах. До стона, застывшего в горле.

Я резко повернула голову, замечая у соседнего окна мужскую фигуру.

Черный камзол, черные волосы, черные перчатки…

Как перья ворона. Как крылья ночи.

Только глаза изредка поблескивают алыми искрами. И я вижу это даже в такой, почти ослепляющей темноте.

– Опять мы с вами встречаемся, – тихо проговорил он мягким голосом, отозвавшимся в груди взрывом огня.

В один миг стало жарко.

Он смотрел прямо на меня, прижимаясь плечом к стене. Поза дышала расслабленностью, слабый серебристый свет падал на одну половину лица, придавая чертам еще больше пугающей, но таинственной притягательности.

– Что вы тут делаете? – сбивчиво спросила я, тут же растеряв все самообладание.

Сердце выдавало рваный ритм. Даже дышать стало тяжело, настолько сильно оказалось нахлынувшее волнение.

– Могу спросить вас о том же, – спокойно проговорил он, и мне показалось, что в уголках губ блеснула тень улыбки.

Но все же красивое, аристократическое лицо почему-то выглядело печальным. Словно мужчина был огорчен чем-то. И от этого под ребрами тоскливо заныло.

– Вам грустно? – вдруг спросила я, совсем не задумываясь о том, как бестактно это звучит.

С детства мне было привычно говорить именно то, что на душе. Без лжи или иносказаний. К сожалению, не всегда это качество помогало в жизни.

Вот и сейчас мужчина усмехнулся.

– Вы явно не знакомы с придворным этикетом, асаи, – прозвучал ответ, оказавшийся очень обидным.

Я поджала губы.

– Прошу прощения за то, что побеспокоила. Можете стоять здесь один в темноте, сколько вам…

И уже развернулась, чтобы уйти, как со спины раздалось:

– Не сердитесь, это комплимент.

Я замерла на месте от неожиданности.

– Комплимент?

Вновь взглянула на мужчину и увидела, как красивые, немного дерзкие губы смягчились.

– Конечно, комплимент. В свете всем наплевать, что у вас на душе, лишь бы на лице была улыбка. А вам вот не все равно. И, по-моему, это прекрасное качество.

– Я привыкла говорить и делать то, что хочу… – проговорила в ответ, слегка краснея. Надеясь лишь, что в темноте это не сильно бросалось в глаза.

Почему-то мне ужасно хотелось выглядеть уверенной в себе. Хотелось держаться хотя бы наполовину с таким же достоинством, как получалось у этого человека.

Но голос упрямо срывался, а губы слегка дрожали, стоило почувствовать на себе темный, внимательный взгляд.

– Вам повезло, если вы способны делать это также легко, как говорите, – ответил мужчина. – Я вот не свободен ни в своих желаниях, ни в своих действиях.

И, несмотря на то, что эти слова звучали очень грустно, задумчивое лицо было безмятежно спокойно. Словно он всю жизнь прожил именно так, а не иначе.

– Это очень печально, – заметила я, подходя ближе и вставая по другую сторону окна. Теперь между нами было не более двух метров лунного света. – Но, наверно, никто из нас полностью не свободен. Вот за стеной праздник, а мы стоим тут во мраке и смотрим через стекло на черное небо.

Он понимающе улыбнулся. От этого в груди неожиданно стало тепло.

– Как раз здесь мы с вами вольны делать то, что хотим, – раздался через мгновение ответ. И антрацитовые глаза едва заметно сверкнули алым. – Свободны не быть там, где нас ждут.

– Наверно, вы правы, – улыбнулась я в ответ.

Повисла тишина, но она не была гнетущей или тяжелой. Напротив, с каждой секундой, что мы молчали и смотрели друг на друга, вокруг будто разогревался воздух, входя в легкие едва заметным, огненным ядом.

И вдруг мужчина многозначительно произнес:

– Кроме того, что бы ни заставило вас покинуть ужин, на мой взгляд, это не должно мешать развлекаться. Вы согласны?

И тут же протянул мне руку. Льдисто-белый свет сверкнул на черной перчатке.

Я ничего не могла понять, растеряно хлопая широко раскрытыми глазами.

– Станцуете со мной, Лилиана? – едва заметно улыбнулся он, видя мое замешательство.

В голове, словно эхо, повторилось мое собственное имя, сказанное его тихим, пронизывающим голосом. Мурашки прокатились по спине обжигающей волной.

А вокруг все также разливалась оглушающая, почти звенящая тишина.

– Без музыки? – удивилась я.

Мужчина улыбнулся шире. Потом сделал шаг к окну, с силой повернул тугие ручки и распахнул тяжелые створки.

Оказалось, что балкон приемной залы, где проходил званый ужин, располагался за поворотом стены, всего в каких-нибудь двух десятках метров впереди. И тонкая, немного приглушенная мелодия, доносящаяся с балкона, мгновенно ворвалась в темную комнатку.

Мужчина снова протянул руку, и теперь одна его бровь была вопросительно приподнята.

Я не смогла сдержать ответной улыбки. В виски ударила кровь, возбуждая каждый нерв.

Это было так странно! Неужели я могу танцевать в пустом темном помещении с мужчиной, который мне совсем не знаком? Под музыку, которой здесь нет?

Это казалось столь невероятным, что настроение мгновенно поднялось, заставив сердце застучать в горле.

Взгляд снова упал на черную перчатку, и на этот раз я смогла спросить почти игриво:

– Вы будете танцевать в них?

Мужчина прищурился в ответ, и красивые губы растянулись еще шире.

– А вы уверены, что действительно желаете, чтобы я их снял?

Вопрос прозвучал явно с каким-то подвохом. Но я никак не могла взять в толк, с каким.

– Несомненно! – ответила тут же. – Тогда я приму ваше любезное приглашение.

Теперь я уже открыто улыбалась во весь рот. Ощущение какой-то веселой авантюры пьянило не меньше, чем вино с пузырьками. Но еще больше заставляла сходить с ума улыбка этого мужчины. Его взгляд, который с каждым разом становился все темнее и жарче. Ярче, если это возможно для самых черных в мире глаз.

Медленно, не отрывая от меня своего колдовского внимания, мужчина поднял вторую руку и стал стягивать с ладони тонкую кожаную ткань. Палец за пальцем.

И через пару мгновение я коснулась его вновь протянутой руки.

Кожа к коже. Огонь в кровь…

Дрожь прокатилась по позвоночнику.

Он крепко обхватил мою кисть, словно боялся, что я вырвусь и убегу. И резко прижал к себе другой рукой, уверенно скользнувшей на талию.

Закружилась голова. В тот же миг я захлебнулась воздухом.

Так близко… Как в первый день…

Казалось, я слышу сквозь грудную клетку биение его сердца. Жар тела достигал моей кожи, и я вздрагивала, будто это по-настоящему могло обжечь.

Уже обжигало.

А потом он начал медленно двигаться.

Наши животы соприкасались, как и бедра, плавно скользя в незнакомом мне танце.

Я вообще не умела танцевать. Но почему-то сейчас это не имело никакого значения. Все движения мужчина делал за меня, оставляя мне просто кружиться рядом с ним. Вдыхать его запах.

Сходить с ума от желания прижаться сильнее… Вдохнуть глубже, зажмуриваясь от удовольствия…

По щеке скользило его горячее дыхание. Полные, дерзкие губы опустились настолько низко, что мне достаточно было слегка приподнять подбородок, чтобы ощутить их мягкость. Снова ощутить вкус.

В животе скрутилась тугая спираль, по венам потекло пьянящее напряжение.

Мужчина рядом со мной дышал все глубже и тяжелее. Его руки за моей спиной изредка шевелились, словно он что-то выводил пальцами на ткани платья. Что-то недоступное мне. Одновременно ладони все сильнее сжимались, вдавливая меня в мужское тело, заставляя скользить по нему, ощущая каждую мышцу.

Каждый сантиметр, напряженный до предела… Наполненный знакомым огнем желания, сжигающим изнутри…

Я закрыла глаза, пытаясь на мгновение отвлечься. Вернуть себе контроль над разумом, над телом.