Герои. Новая реальность (сборник)

– А что за приключение связано с этим шлемом? – полюбопытствовал бородатый мужчина.

– Тот, кому шлем придется впору, на рассвете выедет из замка в одиночестве, и отправится искать лес Зачарованного озера, и въедет в лес, и окажется на берегу озера, и там он увидит, как сражаются два призрака, белый и черный. И если рыцарь сумеет победить черный призрак, то перед ним откроется дорога, ведущая к замку, где ждет освободителя юная дева, и дева скажет ему, что он еще должен совершить, чтобы низвергнуть зло и взять ее в жены, – объяснила дама Риона.

Рыцари за столом загалдели.

– Пусть это будет мое приключение! Нет, я слишком долго ждал этого приключения! У меня уже два года ни единого приключения! – слышала Марция хриплые голоса, но поднять голову и хоть раз взглянуть на рыцарей – не могла. Все ее способности сейчас сосредоточились на одном – не выпустить из рук край роскошной мантии.

– Доблестные рыцари, приключение уготовано тому, кто сможет надеть шлем! – повторила дама Риона. – Коли угодно, пытайтесь, а коли нет – я пролью слезы и пойду искать дальше рыцаря, который освободит мою несчастную дочь…

Тут за круглым столом стало тихо – сотрапезники осознали, что дама в белом собирается стать кому-то из них тещей.

– Позвольте одному из моих рыцарей надеть этот шлем, – сказал бородатый хозяин застолья. – Сэр Гарайн! Вы уже три года мечтаете о подвиге…

Немолодой рыцарь выбрался из-за стола и без особой охоты подошел к даме Рионе. Взяв с подноса шлем, он попытался надеть его, но голова не проходила в отверстие, казалось бы, достаточное и для пивного бочонка.

– Нет нужды и в половине этих усилий, рыцарь, шлем предназначен иному. – С тем дама Риона, поставив поднос на табурет, сняла с сэра Гарайна шлем, и он с явным облегчением вернулся на место.

Еще несколько рыцарей поочередно примерили шлем. Марции немного полегчало, она стала прислушиваться к речам, поглядывать на мужчин и вскоре сообразила, что бородатый хозяин – король ее страны Логрии, Артур, прочие же – его друзья и вассалы, о которых рассказывают дивные истории – как они отгоняют от границ Логрии великанов, драконов, злых полководцев и колдовские наваждения.

Правда, она не сразу в такое диво поверила. Вся деревня знала, что Логрия огромна, что столица Камелот с королевским дворцом и знаменитым Круглым Столом – как раз посередке и до нее добираться по меньшей мере две недели. А тут – к вечеру доехали до замка Феи Морганы, а незадолго до полуночи уже прибыли в Камелот? Колдовство колдовством, но телега же не по воздуху летела, а, наоборот, перемещалась довольно медленно и даже весьма тряско.

Дурочкой Марция не была, просто деревенская жизнь не давала большого простора уму. А вот как пришлось рассуждать о чем-то более возвышенном, чем навозная куча, так и оказалось, что ей даже нравится вспоминать подробности и сопоставлять всякие сведения.

А еще ее внимание привлек стол, накрытый для рыцарского пира. Она отродясь не видела столько жареного мяса сразу. Его должно было бы хватить для целой армии, и Марция, которая дома видела мясо далеко не каждый день, сглотнула слюнки и возмечтала: вот бы эти знатные господа догадались угостить гостью с ее свитой…

Наконец к даме Рионе подошел юный и очень взволнованный рыцарь. Похоже, он был за столом самым младшим – да и самым красивым тоже. Дама взяла двумя руками шлем, рыцарь преклонил колено, все замолчали – вдруг стало понятно, что именно ему этот судьбоносный шлем придется впору.

Медленно, так медленно, что рыцари от нетерпения приподняли зады над дубовыми стульями и вытянули шеи, дама Риона опустила шлем на голову юного рыцаря и…

И ничего не получилось.

Вернее, получилось точно то же, что и с сэром Гарайном, и с прочими господами: край горловины шлема достиг бровей, а дальше – ни-ни! Дама Риона покрутила его вправо-влево, даже встряхнула – никакого толку, шлем упорно не желал наползать на голову юного рыцаря.

Дама Риона вернула шлем на поднос.

– Неужели за Круглым Столом нет ни единого рыцаря, достойного столь замечательного и достославного подвига? – горестно вопросил король Артур. – Не испытать ли и мне судьбу?

Он выбрался из-за стола и пошел к даме Рионе, чуть прихрамывая, и, когда он был уже совсем близко, Марция услышала его дыхание. Король был немолод и страдал одышкой – какие уж там странствия в зачарованном шлеме, если для него обойти собственный стол – нелегкая задача?

Дама Риона достала из-за пояса палочку с шариком на конце, провела ею перед собой, изобразила в воздухе круг, забормотала, ткнула в середку этого круга засветившимся шариком – и в зале настала полнейшая тишина.

Рыцари окаменели, а король Артур застыл, не опустив на пол поднятую ногу в домашнем мягком башмаке.

– Держи, – сказала Громерта и дала Марции свой край парчовой мантии. – Госпожа, вас же предупреждали!

– Скорее, скорее! – приказала дама Риона.

Громерта сунула руку вовнутрь шлема, что-то там нашарила, пискнула, оцарапавшись, и вытащила маленький металлический шпенек.

– Я же говорила, что нарезка сорвана!

– Теперь он наденется? – спросила дама Риона.

– Теперь наденется, – подкручивая железную головку снаружи шлема, отвечала Громерта. – Погодите, я только мантию возьму.

Дама Риона изобразила в воздухе круг и произнесла невнятное заклинание.

Король Артур поставил ногу на пол и хмыкнул. Он явно не понимал, как здесь оказался.

– Вы должны собственноручно надеть шлем на голову самому достойному из юных рыцарей и благословить его на приключение, память о коем останется в веках! – подсказала дама Риона.

Король взял шлем, коленопреклоненный рыцарь подставил голову, и все совершилось в наилучшем виде.

– Встань, рыцарь Зачарованного Шлема, – повелела дама Риона, – и готовься совершить подвиг, равного которому не было в анналах Круглого Стола!

Рыцари загремели бокалами и тяжелыми деревянными кружками для пива.

– Да, шлема, пожалуй, еще не было, – согласился король Артур. – Были зачарованное копье, зачарованный меч, зачарованный щит, зачарованные шпоры… Где еще столько найдется магических зачарованных доспехов, как не в Логрии? Писец!

– Записываю! – отозвался из угла седовласый дедушка, преогромным пером царапающий страницу толстенной книги. – Только помедленнее, сэр, я не поспеваю…

– А теперь позвольте мне удалиться, – сказала дама Риона.

– Благодарю вас, прекрасная дама, – произнес король примерно так, как поблагодарил бы мажордома, велевшего внести блюдо с жареным кабаном и отпускающего слугу восвояси.

– А ужинать? – тихонько спросила Марция.

Ее подтолкнули, и она пошла прочь из зала, уже совершенно ничего не понимая.

* * *

Гай стремглав несся через лес. Он не оборачивался, но знал – за ним гонятся все силы ада. Наконец тропинка вывела его на озерный берег.

Гай встал, тяжело дыша, и огляделся по сторонам.

Озерцо было небольшое, настоящее лесное озерцо в ложбинке, в сумрачный день даже немного страшноватое – лишь малая его часть освещалась солнцем, почти все оно было укрыто густыми древесными кронами. На берегу лежал здоровенный, Гаю по пояс, камень, рядом с ним стоял горшок краски, из горшка торчала кисть. Но ни единого слова на шершавом каменном боку еще не было.

Противоположный берег был довольно крут, и над самой водой виднелась большая темная дыра – очевидно, вход в пещеру, занятую семейством драконов. Гай задумался – куда же дальше бежать-то?

Тут над головой у парня затрещало, зашелестело, он посмотрел наверх и увидел ноги. Эти ноги в зеленых чулках и стоптанных башмаках поочередно шарили по стволу в поисках то ветки, то удобного изгиба. И сразу же сверху рухнула к подножию дерева какая-то железная штуковина, обвязанная веревкой.

Гай на всякий случай отступил и спрятался за валун.

С дерева спустилась хорошенькая девочка лет четырнадцати, не более. Ее золотые волосы были собраны в узел, но узел разлохматился, в нем застряли веточки и всякая древесная шелуха. Одета девочка была как городской мальчик – хотя довольно неряшливый мальчик, и Гай подумал еще, что городские вряд ли так ловко карабкаются по деревьям.

– Бабуля! Бабуля! – закричала девочка и даже замахала рукой.

Из пещеры появилась пожилая дама в большом грязном переднике, как будто она там принимала роды у коровы или у кобылы.

– Хорошо закрепила? – громко спросила она.

– Да, обоих призраков выдержит!

– Ну, неси сюда веревку, да не забудь пропустить через блок вон там! – Дама показала вверх.

– А откуда черный призрак вылетит? – полюбопытствовала внучка.

– Как всегда – из пещеры.

Внучка побежала к указанному дереву, а бабушка, напротив, двинулась в обход озера к валуну. Там она вытянула кисть из горшка, подумала – и стала писать.

– Бабубя, бабуля! – зазвенело в вышине. – Веревки не хватает!

– Сейчас принесу еще моток!

Бабушка поспешила к пещере, а Гай высунулся из кустов. Надпись на валуне была сделала большими голубыми и очень разборчивыми буквами.

– «Сей подвиг уготован рыцарю Зачарованного Шлема», – прочитал Гай.

Он подошел бы к бабушке с внучкой – расспросить о дороге хотя бы, но побоялся связываться со старухой, которая командует призраками и выпускает их полетать из пещеры. Поэтому Гай тихонько стал отступать и оказался на скрещении тропинок.

Он уже понемногу стал осваиваться в этом колдовском лесу и не побежал куда глаза глядят, а изучил перекресток и обнаружил, что на нем есть тайные знаки. На коре вырезана стрелка – это раз. Другая стрелка выложена прямо на тропе мелкими камушками – это два. На ветке навязана красная ленточка – это три. Молодое деревце опоясано золотистой ленточкой – это четыре.

Подумав, Гай решил идти в направлении, указанном каменной стрелкой. И шел по меньшей мере четверть часа, внимательно изучая окрестности. Тропинка показалась ему не совсем прямой – а скорее закрученной, как свежая стружка из-под рубанка. И по дороге попадались еще какие-то знаки. Но Гай решил не сворачивать – в конце концов, по какой-то дороге ведь увезли Марцию в замок феи Морганы, и может статься, что именно по этой, она достаточно широка для всадника на лошади.

Широкая тропинка вывела на поляну, посреди которой громоздилась здоровая куча бревен и хвороста. Перед ней была вытоптанная площадка такой величины, чтобы повозке развернуться.

Вроде бы Гай на ходу не слишком шумел, однако был услышан.

– Это ты, Громерта? – прозвучал девичий голосок из самой середины страшной кучи. – Сколько же можно? Тебе полагалось сменить меня еще в полдень, я тут сижу, жду – никого! И рыцарь этот несчастный не притащился! Я же говорила, что он заблудится! Надо было два камня ставить – и на опушке, и на том пригорке, где выворотень.

Гай молчал.

– Преобразуйся и полезай в берлогу, а я – домой! – продолжал загадочные речи нежный голосок. – Мне еще сегодня нужно за дамой Рионой мантию нести, потом петь тоскливую песню в старой башне, потом еще куча всяких дел! Огонь я тебе приготовила, ты только не выбрасывай его весь сразу.

Куча зашевелилась, затрещала, оттуда полезло что-то огромное и неуклюжее.

Гай так удивился, что окаменел и даже не попятился, когда явилась на свет красно-лиловая чешуйчатая морда с коровьими рогами, зевнула и встряхнулась, избавляясь от мелкого хвороста.

И говорили же старшие, что в лесу водятся драконы!..

Гай понял, что настал его смертный час. Такая огромная и страшная скотина питается людьми – это уж точно! И нет поблизости доблестного рыцаря, чтобы проткнуть ее копьем и спасти бедного Гая Брута…

– Это ты, Гай Брут? – уставившись на парня огромными зелеными глазами, спросил дракон. – Ох ты, вот так встреча! Не узнаешь? Я Бомейна… Ох, нет, не Бомейна, Антония Квинта! Ромулус Квинтус Постум – батька мой! Теперь вспомнил? Да что ты стоишь, как деревянный болван для доспехов? Погоди, сейчас преобразуюсь…

* * *

Марция понемногу приходила в себя. Очевидно, наведенный на нее морок, мешавший двигаться, говорить и даже чихать, нуждался в постояннной поддержке. В телеге ей стало уже совсем хорошо.

Дама Риона и Громерта препирались о сломавшейся не вовремя железке, которая, как поняла Марция, мешала надеть шлем, сдвигая внутри него какой-то хитрый ободок, а в нужную минуту, наоборот, этот ободок раздвигала.

– И мне давно пора сменить Бомейну, – завершила спор Громерта. – Сидит она в лесу голодная…

– Ее давно уже нашел и прикончил рыцарь Аграмейн, – возразила дама Риона. – И она вернулась в замок и отдыхает от трудов своих…

– Знаю я этого рыцаря Аграмейна! Он ведь двоюродный брат моего Аграмора! Этот рыцарь в собственной спальне кровать не найдет! Надо было послушать совета и дать ему в провожатые карлика Гонемана, иначе он будет кружить по лесу до второго пришествия…

– У нас всего два карлика, а Гонеман умеет чинить механические устройства. И хватит тебе кричать, Громерта. Иначе обо всем будет доложено фее.

– Ну как же! Чем бы вы еще могли удержаться на своем месте, дама Риона, как не доносами?

Слушая эту склоку, Марция все яснее понимала, что мать была права – в замке феи Морганы честной крестьянской девушке не место. Умнее всего было бы сбежать, пока на нее не обращают внимания, и, переночевав в каком-нибудь стогу, утром найти дорогу домой.

Марция подобралась к краю телеги, бесшумно соскользнула на дорогу и присела на корточки за кустом. Дама Риона и Громерта продолжали браниться, вмешались Лота, Персивелла и Герейна. Теперь им было не до Марции – и пропажу они бы заметили не скоро.

Девушка не боялась ночного леса. Во-первых, она переобулась – правый башмак на левую ногу, левый – на правую, благо мягкая кожаная обувь была изготовлена так, что позволяла эти переобувания. Во-вторых, она стащила с себя платье и надела наизнанку. Теперь ей не был страшен даже ночной охотник Рогатый Хорн, который шастает по тропам со своими призрачными гончими. Рогатый Хорн, к тому же, покушается лишь на женщин, а Марция – девица. Что же касается волков, медведей и прочих опасных тварей, то на поясе всякой дамы висит острый нож – был он и на поясе у Марции, да и слишком обжитым показался ей лес – вряд ли тут водилось хоть что-то пострашнее ежа.

Собственно, ей почти не пришлось идти лесом – она очень скоро оказалась на открытом месте, и это был необходимый ей луг после сенокоса. Свежее сено уже сметали в стога, и Марция могла выбирать любой. Правда, страшно хотелось есть.

Днем она бы уж нашла чего пожевать, а во мраке все травки – на одно лицо, так что Марция смирилась и стала разгребать стог.

Но заснуть ей не удалось.

Сперва в одну сторону пронеслась копытная топотня, потом в другую, запел рожок, кто-то заорал не своим голосом – ощущение было, будто началась война. А когда Марция, высунув голову из стога, увидела, что вдали мельтешат факелы, то поняла: так оно и есть!

На войне главное – поскорее прибиться к своим, иначе пропадешь. Марция знала это по рассказам стариков, которые хвалились тем, что потому лишь и выжили. Всякая семья должна в опасный час собраться вместе, иначе так разметает – может, только в какой-нибудь Норвегии и очнешься.

Марция в Норвегию не хотела, но вылезать из стога и бежать куда глаза глядят побоялась.

Суета укатилась куда-то за лес, стало тихо, и Марция уже поверила было, что обошлось, но ждал ее еще один подарочек судьбы.

Когда она почти заснула, сено зашуршало.

Мышам в стогу заводиться было еще рано – это могла быть змея. Вообще деревенский житель со змеями в ладу – он их не трогает, они его не трогают. Но это в лесу или на поляне, где можно обойти друг дружку за полмили. А оказаться в одном стогу со змеей – приятного мало.

Марция взвизгнула и выскочила из сена. Тут же на правой ее руке оказался железный браслет неимоверной тяжести, так что она покачнулась и шлепнулась обратно в стог.

Вот теперь следовало бы заорать во всю глотку, но что-то больно ударило Марцию по губам, и она во второй раз за недолгое время утратила дар речи.

А потом она услышала голос.

Это был мужской голос, негромкий и весьма внушительный.

– Если ты, девица, будешь буянить, превращу в лягушку, – произнес он. – Или даже в жабу. И будешь жить на болоте.

Марция замычала как можно выразительнее. Она уже поняла, что в окружении феи Морганы встречаются самые удивительные дарования и чары. Всю жизнь проквакать на болоте ей вовсе не хотелось.

– А ты ведь крепкая и выносливая деревенская девица, – задумчиво сообщил голос. – Какая удача… Да, именно удача. Они полагают, что теперь легко со мной справятся. Да, я не умею летать по воздуху – тут они правы. Да, способность делаться незримым тут бесполезна – проклятая Моргана видит незримое так же ясно, как зримое. Но они не могли предвидеть, что я встречу тебя, любезная девица. После того как все окончится благополучно, я щедро расплачусь с тобой и отдам тебя замуж за лучшего из рыцарей Круглого Стола. А сейчас не обессудь и поднимайся.

Железный браслет дернул руку вверх, и Марция встала. Рядом с ней оказался мужчина, закутанный в плащ с капюшоном. Это было еще страшнее змеи в стогу – всякий чужой мужчина представляется деревенским девицам губителем их невинности, а тут кричи не кричи – прибежать на помощь с навозными вилами некому.

Но странно начались опасные и похотливые действия чужого мужчины. Он отпустил руку Марции и, бормоча, крепко шлепнул ее по заду. Девица от неожиданности подпрыгнула, и тут у нее прорезался голос.

Но не человечий это был голос, и не на две ноги она приземлилась – заржав тонко и жалобно, Марция опустилась на четыре копыта.

– Славная кобылка! – сказал мужчина. – Ну, стой смирно. Седло я сделаю из своего кошеля, уздечку с поводьями – из пояса… Стой, тебе говорят! Они дорого мне заплатят за свои безобразия…

Марция ощутила спиной седло, животом – подпругу, в углы рта вжалась, передавив язык, узда. И тут же на новоявленную кобылу вскочил зловредный волшебник.

– Поехали! – тихо приказал он. – Вперед, в Камелот!

* * *

– И вот привезли меня в замок феи Морганы, – рассказывала Бомейна, она же Антония Квинта, сидя на бревне, – и первым делом поставили в свиту. Когда знатная дама отправляется ко двору, у нее должна быть свита из благородных девиц, чтобы нести мантию. Тихо… вроде идет кто-то?

Гай, сидевший рядом, прислушался.

– Нет, это белка шишку уронила. А дальше что? – спросил он.

– А потом стали учить. Ты же сам знаешь – нас в деревне учат только по хозяйству управляться. А я тут всего три года – и знаешь сколько всего усвоила? Я лучше всех пламя выбрасываю, показать?

– Не надо!

Гай набрался страху уже тогда, когда дракон преображался в соседку Антонию Квинту. По огромному телу, покрытому крупной чешуей, пошли волны, оно исказилось, поплыло, внутри зародился и раскрутился бешеный смерч, а когда опал – перед Гаем стояла молодая женщина в красно-лиловом платье. Судя по белому головному убору – замужняя.

– Ну, как знаешь… – Соседка даже обиделась.

Гай помнил, как ее забирали из деревни. Он был еще мальчишкой и не понимал, почему так негодует дядька Ромулус Квинтус: дочку берут в замок феи Морганы, она там станет одеваться в городские наряды, каждый день есть пироги и спать на меховых покрывалах. Разумеется, дядька не знал, что его любимая доченька будет преображаться в дракона и выпускать изо рта языка пламени, иначе еще не так бы ругался.

– А для чего это все нужно? – спросил Гай.

– Ты понимаешь… – Антония Квинта призадумалась и махнула рукой: – Ох, все равно не поймешь… Я тоже не могла понять, пока замуж не вышла. Одно только скажу – хоть я здесь и на виду у феи Морганы, хоть и сама леди Нимуэ мне благоволит, и муж меня любит, и дама Риона хвалит, а разумнее было бы остаться в деревне. Жалко, не могла я дать знать Марции, пока она фее не попалась…

– Больно бы она тебя послушалась!

– Тихо! Едет!

– Да никто там не едет, тебе мерещится.

– Ага, мерещится! А как подъедет незаметно, а я преобразиться не успею?

– А кого ты, Антония, тут ждешь в таком страхолюдном виде? – спросил наконец Гай.

– Кого-кого, рыцаря… А он где-то заблудился… Слушай, Гай, а не пойдешь ли ты его поискать? Он ведь где-то поблизости.

– Найду, а дальше?

– Ты вот что, ты ему скажешь, что убегаешь от страшного дракона Змеиного леса, который сторожит сокровище, – деловито заговорила Антония Квинта. – И ты не сразу соглашайся его ко мне привести, а пусть сперва даст хотя бы одну золотую монетку…

– Так это Змеиный лес?

Антония Квинта несколько замялась.

– Ну, Змеиный… А когда приведешь, я быстренько огонь выкину, хворост подожгу, рыцарь в меня копьем ткнет, я зареву – и за кучу, и тут же преобразуюсь, чтобы ему сокровище вынести. Тяжеленное, будь оно неладно!

– А что за сокровище?

– Портрет зачарованной девы, на медной доске всякими красками написан, а в придачу – большой кубок, лошадей из него поить впору. И он с этим портретом дальше поедет, подвиг у него такой. А мы с тобой пойдем в замок…

– Мне-то в замок зачем?

– А куда же еще?

– Я фее Моргане служить не хочу, – твердо сказал Гай. – Насмотрелся уже! Тот рыцарь, который дым извергает, тоже ведь ей служит?

– Да, это сэр Орингл, он на Ривалине женат, весьма почтенный и здравомыслящий сэр. Хоть глупостями не занимается…

– А ты за кем замужем?

Антония Квинта только рукой махнула.

– Он что, тебя бросил? – в простоте своей спросил Гай.

– Да лучше бы бросил! Вижу я его – раз в месяц! Ох, кто бы меня, дуру, предупредил – не иди за рыцаря, толку не будет! Так нет же – пообещали, что буду дамой, что шелковое платье дадут, я и обрадовалась! – чуть не плача, стала рассказывать Антония Квинта. – Посадили меня на скале, под скалой Громерта, в дракона преобразившись, там же озеро с рукой. Сижу – веришь ли, Гай, сердце замирает! И тут вижу сверху – едет мой суженый! Ну, сперва он – к озеру, там рука из воды высунулась, ему меч подала… А знаешь, как трудно ее наладить, чтобы она в воде двигалась? Все время чинить приходится…

– Ага… – мрачно произнес Гай. – Знаю я эту руку…

– Ну, Громерта – она опытная, бой провела по всем правилам, а потом заревела и в озеро свалилась – все как полагается. А он – ко мне! Я, говорит, твой жених, благородная девица! И перед собой на лошадь посадил и в Камелот повез! А меня фея предупредила – ты, говорит, дочь короля Периглота с Кровавых Пустошей, и кто бы чего ни спросил, именно так и отвечай. Дракон, говорит, тебя похитил, и как домой возвращаться, ты не знаешь. А я и рада – рыцарь-то был такой красавчик…

Антония Квинта вздохнула, ахнула, и слезы полились по ее румяным щекам.

Гай покосился на рыдающую соседку. И без того тошно – в Змеиный лес угодил, на каждом шагу – ужасы и страсти, драконы кишмя кишат, тут еще Антония Квинта реветь собралась, а у женщин это надолго.

– И свадьбу сыграли… – сквозь слезы продолжала соседка. – И комнату нам в замке дали большую, круглую… в южной башне… Платье мне сшили… А он!.. Каждую ночь сидит за этим самым Круглым Столом, приходит под утро, на ногах не держится!.. Три года, Гай Брут, три года на рассвете приходит!.. К обеду выспится, начинает вспоминать… вспоминает, кто чего рассказывал… Тихо! Вот теперь точно – рыцарь! Беги отсюда, я преображаться буду!

Гай вскочил с бревна и скрылся в кустах. Он думал, что ему уже по горло хватило здешних чудес. Но далеко он не убежал – любопытство все-таки проснулось.

Когда он вернулся на драконью поляну, бой как раз завершился. Рыцарь в закопченных доспехах, спешившись, пытался разворошить бревна, под которыми было скрыто сокровище. А дракон лежал в сторонке, не двигаясь. Из его пасти торчало сломанное копье.

Гаю это сильно не понравилось. Он на четвереньках подобрался к огромной драконьей башке и пощекотал прутиком черную ноздрю.

– Гай Брут… – прохрипела Антония Квинта. – Беги скорее… преобразиться не могу… приведи кого-нибудь… скажи – Бомейна…

– Держись, соседка, – шепнул Гай. – Сейчас раздобуду лекаря.

Как все деревенские ребята, он был неплохим наездником и мог управиться даже с неоседланным конем, этот же имел и седло, и стремена, и поводья. Вскочив на коня, Гай тут же развернул его и погнал по тропинке, мало сообразуясь с ленточками и стрелочками. Ему нужно было найти хоть кого-то из слуг феи Морганы.

Рыцарь гнался за ним, ругаясь, шагов двести или даже больше – сколько позволили доспехи. Ругался он так, что комары на лету дохли.

* * *

Марция бежала по ровной дороге без ухабов, и всадник явно знал, куда держит путь. Правда, то и дело он останавливал Марцию и слушал ночные звуки.

– Потерпи, моя кобылка, – сказал он вскоре. – До Камелота меньше мили. А там я верну тебе прежний вид.

Марция, обрадовавшись, пошла рысью, но вдруг встала, шевеля ушами. Всадник тоже услышал голос. И это был голос Гая Брута.