Герои. Новая реальность (сборник)

– Ну что ты за скотина проклятая?! – спрашивал Гай незримого собеседника. – Такую скотину волкам и медведям скормить надобно! Ну вот какого черта ты меня туда тащишь? Нам с тобой там делать нечего! Ничего там хорошего нет!

Марции так хотелось окликнуть Гая, что она не сдержалась – и заливистое ржание огласило лесную опушку, и ячменное поле, и дорогу меж ними.

– Молчи, чертова кобыла! – в отчаянии прикрикнул на Марцию всадник, и тут прозвучало ответное ржание.

Марция, будучи девицей человеческого рода-племени, в кобыльем облике стала понимать некоторые вещи, человеку недоступные, и даже чувствовать не совсем по-человечьи. Ответное ржание было голосом сильного, уверенного в себе, норовистого и очень красивого вороного жеребца, Марция же была рыжей кобылкой, весьма изящной, и тут же у нее в голове родилась совершенно лошадиная мысль: вороной жеребец был бы вполне подходящим кавалером для рыжей кобылки…

Она ударила копытом оземь, словно предупреждая всадника: ты в наши любовные дела не лезь. Жеребец заржал снова, она радостно откликнулась. И, невзирая на ругань, на удила и поводья, даже на удары пятками по брюху, жеребец и кобылка поскакали друг дружке навстречу.

Но волшебник, превративший Марцию в кобылу, сразу опомнился и пустил в ход свое мастерство. В самый миг встречи оба возлюбленных встали как вкопанные, глаза их закрылись и они заснули стоя – как и полагается спать породистым лошадям.

– Спасибо, добрый сэр! – воскликнул Гай. – Я уж думал, что эта скотина меня угробит! Как это вам удалось их успокоить?

– Это еще наименьшее из моих умений, – отвечал волшебник. – Кто ты, юноша, и почему разъезжаешь ночью на жеребце, который не признает в тебе хозяина?

– Зовусь я Гай Брут, сын Юния Брута, а конь мне достался случайно, – вывернулся, и не солгав, и правды не сказав, Гай. – Я хотел доехать до замка феи Морганы, чтобы рассказать про Антонию Квинту, которая в Змеином лесу ждет лекаря, а заодно забрать оттуда мою сестру Марцию, которую в замок хитростью заманили. Но проклятый конь идет не туда, куда я его посылаю, а куда ему самому угодно, и я с самого заката езжу тут кругами.

– Он хочет вернуться на свою родную конюшню, – объяснил волшебник.

– Я знаю, что у лошадей есть такая блажь, да мне-то туда не надо! А бедняжка Антония Квинта…

– Погоди, юноша, не кричи, дай мне подумать хорошенько, – приказал волшебник.

Гай и замолчал.

Он понимал, что незнакомец – человек в годах, а деревенским детям с детства внушают почтение к старости. К тому же это была весьма бодрая и деятельная старость – человек, ночью разъезжающий верхом по проселочным дорогам, не из тех, кто с раннего утра вылезает на лавочку у ворот греться и рассказывать всем мимоидущим про свои подлинные или воображаемые хворобы.

– Слушай меня, Гай Брут. Тебе нужно попасть в замок феи Морганы, а мне нужно попасть в Камелот к королю Артуру. В замке феи ты ровно ничего не добьешься – разве что Моргана со злости превратит тебя в барана или даже в каменного болвана для украшения трапезной. Если же ты поедешь вместе со мной в Камелот, мы там вместе найдем средство одолеть Моргану и заставим ее вернуть тебе сестру. Заодно и лекаря там раздобудем. А коли сомневаешься – вот тебе доказательство, что я на многое способен.

Всадник поднял руку – и на его правой ладони созрел светящийся шар с хорошее яблоко величиной. Одновременно он шлепнул левой рукой по шее рыжую кобылку, и она открыла глаза.

– Я вижу, добрый сэр, что вы великий и славный волшебник! – воскликнул Гай. – Конечно же, я поеду с вами! Только скорее бы – а то Антония Квинта, чего доброго, помрет. Ежели еще не померла… А Марция пусть побудет до утра у феи Морганы. Может, поумнеет…

Марция хотела было возмущенно заржать, но у нее ничего не вышло – волшебник благоразумно оставил ей лишь способности смотреть, слушать и двигаться, прочие же приберег до лучших времен.

– Ты благоразумный юноша, – похвалил волшебник. – Едем же, а по дороге я объясню тебе, каких козней и злодейств нужно ждать от феи Морганы, хотя она и родная сестрица короля Артура…

– И ничего удивительного, – сказал Гай. – Вот у меня родная сестрица Марция – и что же? Из-за нее одни неприятности.

Марция промолчала.

– Слушай же, юноша. Прекрасная Игрейна была отдана замуж за герцога Горлуа из Корнуэлла и родила ему трех дочерей – Моргуазу, Элейну и Моргану. И полюбил Игрейну король бриттов Утер Пендрагон, и тайно пробрался к ней, и родился после того младенец, и был он спрятан от недоброжелателей. А потом Утер Пендрагон объявил войну герцогу Горлуа, и одолел его, и женился на прекрасной Игрейне. Обе ее старшие дочери к тому времени были уже замужем, а младшую, Моргану, отослали в монастырь, но там она каким-то загадочным образом приобщилась к черной магии. Но недолго правил после того Утер Пендрагон – предатель отравил его, и началась междоусобица, и рыцари сражались друг с другом, и саксы, видя, что у бриттов нет вождя, захватывали их земли.

– Да, мне дед рассказывал, – подтвердил Гай.

– А между тем сын Утера и Игрейны, Артур, был спрятан в замке у доброго рыцаря Эктора, и рос там, и вот ему исполнилось шестнадцать лет…

Гай слыхал и историю о мече, зажатом между каменной плитой и железной наковальней, и историю о том, что на самом деле короля Артура воспитывали феи на острове Авалон, и про осаду города Карлиона – он только не знал, что все эти истории как-то между собой связаны. И, слушая, он ехал рядом с разглагольствующим волшебником, пока на ночном небе не обозначились зубцы высоких башен Камелота.

– Они не ждут меня здесь, они думают, что я отступил и скрылся… – прервав на полуслове историю о рыцаре Зверя Рыкающего, пробормотал волшебник. – Сейчас, юноша, мы с тобой станем незримы, а наши кони обретут голоса столь выразительные, что стражники откроют ворота и введут их в Камелот. Держись и ничем себя не выдай.

Оказалось, что обретение незримости – дело малоприятное. Кожа Гая, решительно во всех местах, чесалась и свербела. Но он терпел, пока на конское ржание и стук копыт не выглянула стража, не посовещалась и не послала человека ввести двух приблудных лошадок через особую калитку, которая служила, чтобы выпускать и принимать гонцов.

Оказавшись в Камелоте, волшебник тут же напустил на парня, что держал конские поводья, морок, соскочил с кобылки, молча велел спешиться Гаю и повел его за собой по лестницам и переходам, показывая прекрасное знание местности.

Наконец они вошли в зал.

Это был тот самый зал, посреди которого стоял пресловутый Круглый Стол. Сейчас за ним сидело человек двадцать, и все – сильно навеселе. Возглавлял застолье сам король.

– А теперь твой черед, благородный сэр Мелиот, – сказал он.

– Которую историю рассказать? – спросил благородный сэр, приподнимая голову над столом. К его правой щеке прилипла обглоданная куриная кость.

– Любую.

– У меня их две. Как рыцарь Мелиот победил дракона в Зловещем лесу и как рыцарь Мелиот освободил трех рыдающих дев в Мрачном лесу у пещеры Злых духов.

– Про дракона сегодня уже было, – вспомнил пожилой рыцарь с такой роскошной седой гривой, что более походил на старого льва, чем на человека.

– Пусть расскажет про дев, только правду, а не так, как в последний раз насочинял, – вмешался маленький рыцарь зловредного вида, едва торчащий из-за края стола. – Сперва, когда он только совершил подвиг, дев было две. Потом у него в истории откуда-то взялась еще третья дева. Теперь он вообще повадился рассказывать, как освободил пять рыдающих дев. Они у него в той пещере Злых духов плодятся и размножаются!

– Помолчите, сэр Кей, – приказал Артур. – Довольно вам язвить, подумайте о своей репутации. У вас у одного нет ни единого настоящего подвига, и я не понимаю, что вы вообще делаете за Круглым Столом.

– У меня нет ни единой истории о подвиге, драгоценный король, – возразил сэр Кей. – А вот о подвигах многих рыцарей я мог бы порассказать кое-что любопытное… да не стану!

– Он хочет сказать, что в моей истории о моем неповторимом подвиге что-то не так? – взревел рыцарь, похожий на старого льва. – Сэр король, этот недостойный рыцарь вечно портит нам застолье! Мы рассказываем свои славные истории, а он из зависти утверждает, будто у нас одни только эти истории и остались, а подвигов нет никаких! Сэр король, призовите его к ответу!

– Так я и думал… – пробормотал волшебник.

– И какой пример он подает молодежи? – продолжал возмущенный львинообразный рыцарь. – Сегодня мы пили за будущий подвиг юного рыцаря Зачарованного Шлема, а что он сказал? Невозможно повторить за столом то, что сказал этот ваш ненаглядный родственник сэр Кей! А что он еще скажет, если его не остановить?

– Да, что он еще скажет? – поддержал собрата сэр Мелиот. – Мы три дня как проводили на подвиг благородного сэра Гарлиана, а он хоть бы одно доброе слово сказал. А ведь история о том, как сэр Гарлиан убил огнедышащего дракона и добыл портрет прекрасной дамы, должна стать одной из лучших наших историй! Послушать сэра Кея – так мы должны сидеть за Круглым Столом молча, а все истории забыть навеки!

– Так я и думал… – мрачно повторил волшебник.

Рыцари загалдели, и король Артур тщетно призывал их к порядку. Сэр Кей выскочил из-за стола и побежал прочь из зала, но налетел на незримое препятствие.

– Тревога! В Камелоте злые силы! – заорал он, барахтаясь в объятиях волшебника.

– Тихо! – гаркнул волшебник. Облако ослепительных искр возникло вокруг него, Гая Брута и сэра Кея, а когда угасло – все незримые стали видны и, более того, – дивно преобразились.

Волшебник был в золотой мантии, в венце из переплетенных золотых ветвей, с посохом, в рукоять которого был вделан светящийся кристалл. Гай обнаружил, что одет в легкие рыцарские доспехи и даже подстрижен на рыцарский лад. Сэр Кей вырос по меньшей мере на фут, но его наряд остался прежним – впопыхах волшебник не подумал о такой мелочи.

– Тихо, благородные рыцари! Я вернулся!

И действительно настала тишина.

Король Артур опомнился первым.

– Да это же Мерлин! – воскликнул он. – Мерлин вернулся с острова Авалон!

– Ну, достанется сейчас кому-то на орехи, – ехидно сказал неугомонный сэр Кей.

Круглый Стол был начисто вымыт, вытерт и застелен чистыми простынями, а на них лежал предмет, Гаю незнакомый: гобелен не гобелен, посередке выткано большое зеленое пятно, состоящее из многих пятен разных оттенков, и по ним написаны буквы, но не по линейке, как учат в школе, а вкривь и вкось.

– Вот это и есть Логрия, – сказал Мерлин, обводя пальцем пятнышко чуть поболее отпечатка сжатого кулака. – Из конца в конец на добром коне за день проехать можно. Все, что осталось.

Рыцари понуро молчали.

– Значит, драконов побеждаем? Дев освобождаем? Женимся на них? А потом десятилетиями рассказываем, как именно воткнули в дракона копье? – сурово спросил Мерлин. – Хороши, нечего сказать! И где же ваши жены? Ведь каждый кого-то освободил от дракона и на ком-то женился! Сэр Элейн!

– Живет она со мной, – уныло сообщил сэр Элейн. – Только зарок на ней. Три дня в неделю проводить в Восточном лесу на вершине высокой скалы, иначе опять в змею обратится.

– И где у нас в Логрии высокая скала? С вами все ясно. Сэр Бламур Болотный!

– Моя три дня в неделю на болоте проводит, в лягушачьем виде, иначе… иначе… она что-то объясняла, да я забыл.

– А историю о том, как победили дракона и завоевали невесту, помните?

Не стоило Мерлину задавать этого вопроса. Сэр Бламур Болотный встал, расправил плечи и заговорил зычным голосом, посылая звук в известное всем рыцарям Круглого Стола место под самыми сводами зала, откуда этот звук отражался мощно и царственно.

– Был великий пир, и все рыцари собрались за Круглым Столом в ожидании нового приключения, и мы ждали, что произойдет нечто удивительное и чудесное. И тут распахнулась дверь и в зал вбежала белая собачка неведомой породы…

– Порода известная – терьер, – возразил сэр Кей. – Только не белая, а рыжая.

– Болонка это была, мальтийская болонка, – сказал сэр Сомер. – У моей жены как раз такая накануне пропала, а потом опять нашлась.

– Собачка неведомой породы, – повторил сэр Бламур Болотный. – Что вы вмешиваетесь в мою историю? Свои бы как следует заучили! Вбежала собачка, сэр Мерлин, а за ней въехал на вороном коне рыцарь с опущенным забралом. Рыцарь подхватил собачку, посадил ее перед собой на седло и уехал. И сразу в зал на белой лошади въехала прекрасная дама и громко закричала, обращаясь к королю Артуру…

– Весело вы тут живете! Мало того что чужие собаки забегают в зал Камелота, так туда еще и запросто въезжают верхом какие-то проходимцы, – заметил Мерлин. – И вы не приказали слугам прогнать палками незваных гостей?

– Это же было приключение! – вразнобой ответили рыцари.

– Вы сами, сэр Мерлин, перед отъездом держали перед нами речь о необходимости опасных рыцарских приключений, – напомнил король Артур.

– О необходимости защищать границы Логрии я вам тоже говорил, – хмуро сказал волшебник. – Вообще с этой Логрией какие-то чудеса творятся. Вы, прекрасный сэр, сразили летучего змея в Заповедном лесу, вы, прекрасный сэр, гоняли драконов в лесу Черного Озера, вы, юный сэр, собрались добывать невесту в лесу Зачарованного озера, еще я слышал тут про лес Одноглазых Великанов, про Суровый лес, про лес Рыкающего зверя, так что почудилось мне, будто кругом на сто сотен миль – сплошные дремучие леса, как в Гиперборее. Но вот она – Логрия, и большой лес в ней остался только один, да и тот – безымянный!

– Вы подозреваете нас во лжи, добрый сэр? – спросил, задыхаясь от возмущения, король Артур.

– Я подозреваю, что все вы ездили по одному и тому же лесу, истоптав его вдоль и поперек, и не осталось там ни единой кочки, за которой не сидел бы дракон!

– Значит, и все наши истории – ложь?!

– Успокойтесь, сэр король, в том-то и беда, что ваши истории – правда… К историям у меня никаких претензий нет…

– Так в чем же дело, сэр Мерлин? – спросил тогда король. – Мы совершаем подвиги и рассказываем о них за Круглым Столом – все именно так, как вы желали.

– Не того я желал… Велите, сэр король, открыть ворота – к нам едет фея Моргана.

– Мне будет позволено досказать свою историю? – И сэр Бламур Болотный, не дожидаясь никаких позволений, заговорил, красиво разводя руками и в нужных местах поднимая к потолку указательный перст: – И дама закричала: о господин король, не дайте ограбить меня, ибо мне принадлежит собака, которую этот рыцарь увез с собой! И тут же в зал въехал огромный рыцарь на гнедом коне и силой увез даму с собой, не слушая ее громких криков и жалоб…

– А все рыцари сидели и смотрели на это безобразие? – перебил Мерлин.

– Но это же было приключение, и мы выбрали рыцаря, который поехал вызволять из беды даму, и это был сэр Бламур Болотный, – терпеливо растолковал король Артур. – Сперва ей полагалось попасть в беду, потом… А ворота отворять незачем! Я решительно не желаю видеть сестру.

– Зато я желаю ее видеть.

Мерлин обвел взглядом Круглый Стол и всех рыцарей, за ним сидевших, старых и молодых, красивых и не слишком. Затем, вздохнув, он сделал знак Гаю, и они вместе вышли из зала.

– Сейчас, юноша, тебе придется послужить мне необычным способом, – сказал Мерлин. – Ты обратишься в целый отряд рыцарей и будешь охранять меня при беседе с феей Морганой. Ничего делать не придется – только стоять, не двигаясь, ибо каждое твое движение тут же повторит весь отряд.

– Если это вроде незримости, то я не смогу, – честно предупредил Гай. – До сих пор лодыжки чешутся!

– Мыться иногда тоже не вредно, – отрубил Мерлин. – Ничего, это недолго.

Гай в восторг от обещания не пришел. Он догадывался, что беседа у Морганы с Мерлином выйдет куда как длиннее воскресной проповеди.

Стражник, который привел во двор Камелота вороного жеребца с рыжей кобылкой, так и стоял в оцепенении. Может, даже видел сны с открытыми глазами. Кобылка повесила голову, а вороной жеребец, напротив, приплясывал, пытаясь выдернуть поводья из рук стражника, но ничего у него не получалось – кулак закаменел.

– Садись, – велел Мерлин. – Нехорошо будет, если фея – в седле, а мы – пешком. Нет, на жеребца сяду я, так будет достойнее. А теперь приготовься. Это не больно, только немного кружится голова.

Голова-то покружилась и перестала, зато перед глазами все плыло и мельтешило – Гай видел одни и те же предметы с двадцати точек, а это с непривычки весьма утомительно.

– А мы в воротах не застрянем? – спросил он дружным хором.

Ворота меж тем отворились.

– Молчи, ради всего святого! Я сам вас проведу через ворота. – И Мерлин замахал рукавами мантии, как-то так устраивая, что компания Гаев Брутов выехала из Камелота гуськом.

Гай в количестве двадцати персон и Мерлин очень вовремя оказались на эспланаде перед замком. Кавалькада всадниц, возглавляемая феей Морганой, леди Нимуэ и дамой Рионой, уже приближалась к Камелоту.

– А ведь почти не постарела, – сказал, вглядываясь, Мерлин. – Есть надежда, что старость не озлобила ее. Но разговор будет нелегкий, слышишь, юноша?

Двадцать конных рыцарей разом кивнули.

Фея Моргана дала своей свите знак остановиться и направила коня к Мерлину.

– Здравствуй, старый друг, – сказала она, вложив в простые слова несказанную задушевность.

– Здравствуй, прекрасная дама, – отвечал Мерлин. – Ты все так же хороша и очаровательна. Мне весьма странно было, что ты не желала видеть меня и даже выслала слуг, чтобы не подпустить меня ни к своему замку, ни к Камелоту. Я думал, что ты не желаешь показаться тому, кто знал тебя в расцвете молодости и красоты.

– Прежде всего, сойди с коня, друг мой Мерлин, ибо это не конь, а человек, который служит мне, и ему вредно столько часов подряд пребывать в конском облике.

– Но ему не вредно задуматься о том, кому и для чего он служит. Кроме того, твои слуги, пытаясь изгнать меня из пределов Логрии, лишили меня моего коня, который конь природный и натуральный, так что ты и должна возместить мне эту потерю, а чем – меня мало беспокоит.

Фея Моргана явно разозлилась, и Гай подумал, что сражение между волшебниками может плохо кончиться для зрителей. Но бросить Мерлина он не мог.

– Старый друг, – уже не столь нежно и проникновенно произнесла Моргана. – Мы должны побеседовать наедине. Ты давно не был тут и не понимаешь, что происходит, и не можешь разумно объяснить себе…

– …такого диковинного и чудовищного нагромождения вранья! – подхватил он. – В то время как на границах Логрии собираются вражеские полчища, король и рыцари бегают по лесу, как детишки, играющие в битвы с великанами и драконами. Воистину, без объяснений прекрасной дамы тут ничего не понять!

Тут подъехала златокудрая леди Нимуэ и подняла руку. Мерлин замолчал.

– Позвольте мне побеседовать с сэром Мерлином, сестрица, – сказала она негромко, весьма приятным голосом.

– Не вижу повода для беседы, – отрубил Мерлин. – Лучший мой замысел вы изуродовали, превратили в потеху для детишек! Мне следовало, уезжая, заточить вас в подземную тюрьму! Что вы сотворили с Круглым Столом?!

– Сэр Мерлин, все сие произошло от нашей великой любви к мужьям и братьям, а затем и к сыновьям. Давайте все же побеседуем, – опять предложила кроткая, но настойчивая леди Нимуэ.

– Убереги меня Господь от подобной любви, – буркнул Мерлин. – Хорошо, говорите. Но кратко!

Леди Нимуэ и Мерлин ехали по ночной дороге, удивительно светлой, по одну сторону которой был благоухающий шиповник, по другую – зеленый луг.

– Логрия процветала, никто не осмеливался приблизиться к границам, и они тосковали – и сэр Артур, и сэр Мелиот, и даже сэр Кей. Все началось с безобидной шутки, поверьте мне, сэр Мерлин! Мы видели, что нашим мужчинам скучно, и захотели их развлечь. Я велела своей служанке переодеться в богатое платье, закрыть лицо вуалью, прийти в Камелот и пожаловаться на лютого дракона. Мы просто не ожидали, что они так обрадуются! Они заспорили, кому ехать на бой с драконом… это была шутка, мы хотели потом во всем им признаться…

– Где взяли дракона?

– Преобразили одного из конюхов, это оказалось совсем несложно. В лесу есть овражек, на дне его озеро, совсем крошечное, и пещера, в которой не поместится и лошадь. Мы все рассчитали – дракон должен был с ревом спрятаться в пещере и преобразиться обратно в конюха и выйти и сказать, что дракон держал его там в заточении. Видите, сэр Мерлин, это была безобиднейшая в мире шутка, розыгрыш! Дамы же имеют право шутить над рыцарями, то есть подшучивать… Мне, право, неловко, что все так получилось…

И голосок, и глазки леди Нимуэ были такие жалобные, такие виноватые, что Мерлин поневоле стал смягчаться.

– Но почему же шутка так затянулась? – спросил он.

– Ах, сэр, случилось то, чего мы не ждали. Убивать дракона отправился сэр Карадос, и он ударил дракона копьем и загнал его в пещеру… все именно так и было задумано! Но мы полагали, что он хотя бы заглянет в пещеру, чтобы убедиться в драконовой погибели… Всякая женщина заглянула бы, сэр Мерлин!..

– Ладно, ладно, речь не о женщинах.

– Даже не удостоверившись, что дракон мертв, он весело поскакал в Камелот с моей служанкой на крупе своего коня и стал рассказывать об этом приключении. Сэр Мерлин! Я готова была убить его! Он так складно повествовал о своем странствии по лесу, о загадочном реве в пещере, о зубах и когтях дракона, о первом наскоке, оказавшемся неудачным, что все рыцари Круглого Стола слушали, замирая от восторга. Мы не могли сразу же выйти и сказать, что это было лишь шуткой, – это убило бы сэра Карадоса!

– Остался бы жив… – пробормотал Мерлин.

– Его бы подняли на смех, а смех убивает… во всяком случае, настоящего благородного рыцаря смех убивает! И он потребовал, чтобы его немедленно обвенчали с моей служанкой, а та, разумеется, возражать не стала и прямо на нем повисла. Ах, сэр Мерлин, как трудно в это испорченное время воспитывать служанок, если бы вы знали!..

Мерлин промолчал. У него было свое понятие о воспитании женщин – и он сейчас горько оплакивал день, когда не дал этому понятию воплотиться в жизнь.

– А потом началось нечто страшное, – продолжала леди Нимуэ. – Каждый вечер сэр Карадос рассказывал, как он поразил дракона и спас невинную деву. Причем дракон рос прямо на глазах. У него уже было шесть лап, чешуя величиной с блюдце, рога вдвое больше коровьих, а бился с ним сэр Карадос с восхода до заката. Мы сперва думали, что очень скоро прочие рыцари Круглого Стола призовут сэра Карадоса к порядку. Ничуть не бывало – они слушали, замирая от восхищения, верили каждому слову, и, сэр Мерлин… вы не поверите, но они сгорали от зависти!..

– Оттого, что не им посчастливилось убить дракона? Так это для мужчин естественно, – снисходительно произнес волшебник.

– О нет! От зависти, что у них нет в запасе таких же замечательных историй! И что нам оставалось делать?.. Мы не могли спокойно смотреть, как они прямо на глазах чахнут, слушая эту ужасную историю, мы обязаны были им помочь! Сэр Мерлин, поверьте, это было невыносимо!

Волшебник вздохнул.

– Мы нарисовали план леса, – чуть не плача, продолжала леди Нимуэ. – Мы проложили новые тропинки, приказали их протоптать, работники вырыли пещеры, приволокли с полей большие валуны… да еще углубили и расширили озеро… Лес – наша гордость, сэр Мерлин! По нашим тропинкам можно пересечь его семнадцать раз из конца в конец, и всякий раз это будет иной, совершенно неузнаваемый лес!

– Ага, Змеиный лес, Лягушачий лес, Жабий лес… лес Зачарованного пня, лес Зачарованной коряги!.. И что – отдали всех своих служанок замуж за рыцарей Круглого Стола? За рыцарей, которые могли бы жениться на королевских дочерях! Нет, леди, слушать это выше моих сил. Взрослые мужчины попались в такую нелепую ловушку! Вы обязаны были сказать им правду!

– Но ведь подрастали наши мальчики… Сэр Мерлин, вы же знаете, в шесть лет мальчика благородного рода передают из женских рук в мужские руки. Наши сыновья и племянники выросли на этих историях о великанах и драконах! Мы не могли лишать их мечты: ну на что это будет похоже, если отец убил трех великанов, а сын – ни одного? У нас даже есть тропинка для самых маленьких – там нужно разгадывать загадки…

– В человеческих языках нет слова, чтобы назвать это безобразие. Злейший враг бы не придумал такого – а врагов у Логрии хватает. Я поразился – уезжая, я оставил большое и сильное королевство, вернувшись, вижу, что все соседи отщипнули себе по изрядному куску королевства, так что остался один этот дурацкий лес! Лес Зачарованных Дураков – вот что такое теперь наша Логрия! И ведь сорока лет не прошло…

– О сэр Мерлин!.. Разве мы, женщины, умеем оборонять границы?..

Слезы потекли по ухоженному очаровательному личику леди Нимуэ.

Но это сильное средство на волшебника совершенно не подействовало.