Право на молчание

Глава 1. Прибытие

Рассвет в городской больнице №12 начинался не с пения птиц, а с гула вытяжек, скрипа тележек и усталого вздоха медсестры у кофемашины. Восемь часов утра. Холодный, серый свет проникал сквозь запотевшие окна реанимационного отделения, отбрасывая длинные тени на выцветший линолеум. Воздух пах антисептиком, старым кофе и чем-то ещё – едва уловимым, но постоянным: запахом боли, которую научились прятать за масками и улыбками.

Анна стояла у входа в приёмное отделение, плотно сжимая в руках планшет. Её белый халат был безупречно чист, волосы собраны в строгий пучок, но под глазами – тень, которую не скрыть даже тональным кремом. Она не спала всю ночь. Опять снился сын. Тот самый день. Тот самый коридор. Тот самый врач, который сказал: «К сожалению, квота исчерпана. Подождите решение комиссии».

Она моргнула – и вернулась в настоящее.

Сегодня – просто ещё один день. Ещё один пациент. Ещё одна жизнь, за которую она ответственна. Так учила клятва. Так учило сердце.

– Опять «тяжёлый случай»? – раздался за спиной сухой, слегка насмешливый голос.

Она не обернулась. Знала этот тон. Максим. Врач с пятнадцатилетним стажем, хирург с репутацией «хладнокровного техника». Говорили, он может зашить рану, пока пациент кричит от боли, и не моргнуть. Говорили, он однажды отказался оперировать бандита, потому что «не хочет резать грязь». Но всё равно сделал – потому что «тело не выбирает, чья в нём душа».

– Да, – коротко ответила Анна. – Пуля в грудную клетку. Состояние критическое. Привезут через пять минут.

Максим подошёл ближе. Его халат был помят, под глазами – синяки похуже её. В руке – недопитый стаканчик с чёрным кофе без сахара.

– Ну, надеюсь, хоть не очередной «уважаемый гражданин», – бросил он, глядя в сторону ворот. – В прошлый раз нам пришлось спасать того, кто двумя днями ранее расстрелял таксиста из-за сдачи. А потом его отпустили – «не хватило доказательств».

Он сделал глоток, поморщился.

– Мы не врачи, Анна. Мы – ремонтники для тех, кого система решила оставить целыми.

– Мы – врачи, – твёрдо сказала она, не глядя на него. – И пока сердце бьётся, мы обязаны бороться.

Максим усмехнулся, но в глазах не было насмешки – только усталость.

– Бороться… Да. Только не всегда понятно – за кого.

В этот момент с улицы донёсся резкий визг тормозов.

Оба повернули головы.

Чёрная «скорая» с мигалкой, но без сирены, резко остановилась у входа. Двери распахнулись. Выскочили двое санитаров, за ними – медсестра с капельницей. На носилках – человек в крови, с кислородной маской, подключённый к переносному монитору. Пульс еле различим. Дыхание – поверхностное, хриплое.

– Палата семь! Быстро! – крикнул один из санитаров.

Анна и Максим мгновенно переключились. Все личные мысли – в сторону. Сейчас – только работа.

Они вошли в палату №7 почти одновременно с носилками. Это была стандартная реанимационная комната: стерильная, холодная, с блестящими стальными тумбочками, аппаратами ИВЛ, мониторами, проводами, как щупальца машин, опутывающих человека. Единственное окно – закрыто жалюзи. Свет – искусственный, резкий, без теней.

Пациента переложили на кровать. Санитары отошли. Медсестра подключила электроды. Монитор зачастил – слабый, но ритмичный сигнал.

Анна сразу наклонилась, проверила зрачки, пульс на сонной артерии, дыхание.

– Пуля прошла сквозь плевральную полость, возможно, повреждение лёгкого. Нужен срочный рентген и дренаж.

Максим уже готовил инструменты.

– Кровопотеря значительная. Ставим катетер. Группа крови?

– Неизвестна, – ответила медсестра. – Без документов. Привезли анонимно.

– Типично, – пробормотал Максим, но без яда. Просто констатация.

Анна сняла маску на секунду, чтобы лучше видеть. Взгляд упал на лицо пациента. Бледное, покрытое испариной. Губы синеватые. Глаза закрыты. Лицо… знакомое? Нет. Просто ещё один человек на грани.

Она не знала, что это Игорь Волков.

Не знала, что его имя – проклятие для сотен семей.

Не знала, что именно его решения лишили её сына шанса на жизнь.

Не знала, что через десять часов она сама решит – жить ему или нет.

Пока что он был просто пациентом.

Телом. Сердцем. Лёгкими.

И для неё – жизнью, которую нужно спасти.

Максим подал ей шприц с адреналином.

– Держи ритм, – сказал он. – Пока он дышит – мы работаем.

Анна кивнула. Ввела препарат.

Монитор ответил чуть более чётким пиком.

За окном начал накрапывать дождь.

Первые капли стучали по стеклу, как предупреждение.

Но в палате №7 никто этого не слышал.

Там уже начиналась битва – не за одного человека,

а за то, что останется в них самих, когда всё закончится.

Глава 2. Санитар

Палата №7 наполнилась ритмичным гулом аппаратов – монотонным, почти гипнотическим. Монитор мерцал зелёными вспышками, отсчитывая каждый слабый удар сердца пациента. Анна стояла у изголовья, аккуратно фиксировала катетер в вене на руке. Её пальцы двигались уверенно, но внутри – та самая тревога, которую она научилась игнорировать: что, если не успеем? Что, если он уйдёт прямо под руками?

Максим проверял дренажную систему, его движения – точные, экономные, как у часовщика. Он не говорил ни слова. В такие моменты слова были лишними. Только руки. Только дыхание. Только жизнь – тонкая нить между «ещё» и «уже нет».

За дверью коридор ожил: скрип тележки, быстрые шаги, приглушённые голоса. Кто-то из санитаров принёс дополнительное оборудование – переносной УЗИ-аппарат и мешок с плазмой. Анна кивнула, не отрываясь от работы.

– Оставьте на тумбочке, – сказала она.

Санитар – мужчина лет сорока, в потрёпанной серой униформе, с редкой щетиной и глубокими морщинами у глаз – молча поставил всё на место. Его движения были неуклюжими, будто он не привык к больничной суете. Руки дрожали едва заметно. Он не смотрел на пациентов. Не смотрел на врачей. Смотрел только на кровать.

– Вам помочь? – спросил Максим, не поднимая глаз.

– Нет, – коротко ответил санитар. Голос хриплый, будто после долгой болезни или ночи без сна. – Я всё поставил.

Он постоял ещё секунду – слишком долго для простого санитара. Потом развернулся и вышел, плотно прикрыв за собой дверь.

Анна нахмурилась.

– Странно… Я его раньше не видела.

– Новые набирают каждую неделю, – бросил Максим. – Особенно после того, как трое уволились из-за зарплаты. Кто захочет таскать грязь за копейки?

Он прав. Больница – как корабль с дырявым дном: кто-то постоянно уходит, а на их место приходят тени – уставшие, безымянные, с прошлым, которое не спрашивают.

Но Анна не могла избавиться от ощущения: взгляд этого человека был слишком пристальным. Не профессиональным. Не равнодушным.

Личным.

За дверью, в узком боковом коридоре, ведущем к кладовке для грязного белья, санитар остановился. Оглянулся – никого.

Он прислонился к стене, закрыл глаза. Грудь тяжело вздымалась. В ушах стучала кровь.

Он жив. Он дышит. А моей дочери… моей Лизе… уже не дышать никогда.

Он медленно стянул с себя серую куртку. Под ней – простая чёрная футболка, потрёпанные джинсы. На шее – тонкая цепочка с маленьким серебряным крестиком. Тот самый, что Лиза подарила ему на день рождения за неделю до… до того дня.

Он снял бейдж с именем «Сергей» – фальшивый, купленный за полцены у уволившегося санитара. Бросил его в урну.

Потом – кепку. Перчатки. Резиновые тапочки.

Всё, что скрывало его. Всё, что делало его никем.

Теперь он – Дмитрий.

Отец.

Мститель.

Человек, который три месяца ждал этого момента.

Он глубоко вдохнул. Выпрямился.

И пошёл обратно – не к выходу.

К палате №7.

Внутри палаты Максим как раз закончил осмотр.

– Лёгкое частично коллабировано, но дренаж работает. Если не начнётся сепсис – шансы есть.

– Хорошо, – сказала Анна. – Нужно стабилизировать давление и…

Она не договорила.

Дверь распахнулась.

В проёме стоял тот самый санитар – но уже без формы. Без маски. Без лжи.

Он был бледен, как стена. Глаза – горели. В руке – ничего. Но вся его поза кричала: он здесь не случайно.

– Кто вы?! – резко спросил Максим, делая шаг вперёд.

Дмитрий не ответил. Он прошёл мимо них, как будто их не существовало, и остановился у кровати. Посмотрел вниз – на лицо Игоря Волкова.

На того, кто подписал приказ о «перераспределении медицинских квот».

На того, чья фирма «Волк-Секьюрити» обеспечивала «безопасность» району – за счёт убийств, запугивания и уничтожения тех, кто мешал.

На того, из-за кого его дочь умерла в коридоре онкологического центра, держа в руках отказ в госпитализации: «К сожалению, по техническим причинам ваша заявка не может быть обработана в срок».

– Вы не имеете права быть здесь! – повысила голос Анна, но в её голосе уже дрожала не уверенность, а страх.

Дмитрий медленно поднял взгляд. Посмотрел на неё. Потом – на Максима.

– Я имею право быть там, где должен быть.

Его голос был тихим, но в нём звенела сталь.

– А вы… вы даже не знаете, кого спасаете.

В этот момент в коридоре раздался тяжёлый топот.

Дверь снова распахнулась – на этот раз с силой.

На пороге стоял лейтенант Соколов. В форме. С пистолетом на боку. Лицо – каменное. Глаза – прищурены, как у хищника.

– Дмитрий Андреевич, – произнёс он, не сводя взгляда с мужчины у кровати. – Я знал, что вы попытаетесь.

Дмитрий не обернулся.

– Тогда зачем опаздывал, Соколов?

Соколов вошёл в палату. Закрыл дверь за собой. Щёлкнул замок.

– Я не опаздывал. Я ждал, когда вы сами прийдёте к нему. Чтобы увидеть – вы всё ещё человек или уже призрак.

Тишина.

Анна и Максим стояли как вкопанные. Они не понимали, что происходит. Но чувствовали: всё только начинается.

И в этот момент Дмитрий медленно, очень медленно, повернулся к Соколову.

– А ты всё ещё полицейский? Или уже просто сторож этого монстра?

Соколов не ответил. Но его рука легла на рукоять пистолета.

И тогда Дмитрий сделал то, чего никто не ждал.

Он поднял руки – не в знак сдачи, а чтобы показать: он не вооружён.

– Я не буду стрелять здесь. Не сейчас.

Он посмотрел на Волкова.

– Пусть сначала очнётся. Пусть услышит, за что умирает.

Анна похолодела.

Умирает?

Максим шагнул вперёд:

– Что вы несёте? Это пациент! Он под нашей защитой!

– Защитой? – Дмитрий горько усмехнулся. – Вы защищаете того, кто убил сотни? Чьи дети умирали, пока вы спасали его?

Он сделал паузу. Посмотрел прямо на Анну.

– Спросите себя, доктор… если бы на его месте лежал ваш сын – вы бы так же торопились включить ИВЛ?

Анна отшатнулась, как от удара.

Откуда он знает?

Соколов резко вмешался:

– Хватит! Дмитрий, вы под арестом. Вы нарушили карантинную зону, проникли под чужим именем…

– Арестуй меня, – перебил тот. – Но сначала скажи этим врачам, кто он.

Соколов замолчал.

Посмотрел на Анну. На Максима.

Потом – на Волкова.

– Это Игорь Волков, – сказал он тихо. – Владелец «Волк-Групп». Подозреваемый в организации убийств, коррупции, торговле влиянием… и систематическом блокировании доступа к медицинской помощи для тех, кто ему мешал.

Анна почувствовала, как земля уходит из-под ног.

Волков.

Тот самый Волков.

Тот, чьё имя она выцарапывала ногтями на стене ванной после похорон сына.

Максим побледнел.

– Чёрт… Это он… Это он убил Лёшу…

Тишина в палате стала густой, как смола.

Дмитрий подошёл к окну, отодвинул жалюзи. За стеклом – дождь усилился. Небо – свинцовое.

– Теперь вы знаете, кого спасаете.

Он обернулся.

– Вопрос в том… захотите ли вы это делать?

Глава 3. Целимся

Тишина после слов Дмитрия длилась всего три секунды.

Три удара сердца.

Три вспышки на мониторе.

И – взрыв.

Дмитрий резко развернулся от окна. Его движения были быстрыми, но не резкими – как у человека, который годами готовился к этому мгновению. Левая рука скользнула под чёрную футболку, к поясу. И в следующее мгновение в его правой руке появился пистолет – чёрный, матовый, без лишних деталей. «Макаров». Старый, но ухоженный. Тот, что не подведёт в решающий момент.

Анна вскрикнула – не от страха за себя, а от ужаса за пациента.

Максим инстинктивно шагнул вперёд, загораживая её собой, хотя понимал: это бесполезно. Пуля не спрашивает, кто врач, а кто – мишень.

– Не смей! – выдохнул Максим.

Но Дмитрий уже целился.

Не в Соколова.

Не в врачей.

В Игоря Волкова.

Ствол пистолета упёрся в воздух в десяти сантиметрах от лица безжизненного пациента. Глаза Дмитрия – сухие, но в них горел огонь, который не гас годами. Это был не гнев. Это была решимость. Последняя, чистая, без иллюзий.

– Он не проснётся, – сказал он тихо. – И не должен.

– Опусти оружие! – рявкнул Соколов.

Он уже держал свой пистолет в руке. Как он его достал – никто не заметил. Будто он всегда был наготове. Ствол направлен точно в центр груди Дмитрия. Ни дрожи. Ни колебаний. Только холодная, профессиональная угроза.

– Ты защищаешь монстра? – спросил Дмитрий, не отводя взгляда от Волкова. – Того, кто убил мою дочь? Твою жену? Сына этой женщины?

Он кивнул в сторону Анны. Та стояла, прижавшись спиной к стене, лицо – белее простыни. В глазах – не слёзы, а шок, переходящий в осознание: это не кошмар. Это правда.

Соколов не ответил сразу. Его палец лежал на спусковом крючке. Лёгкое давление – и всё кончится. Но он знал: если он выстрелит, он не остановит месть. Он только ускорит её. Потому что Дмитрий уже мёртв внутри. Живёт только ради этого выстрела.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.