Мечи и когти

Поляна кипела жизнью самых маленьких ее обитателей. Она сияла от блуждающих в траве светлячков, стрекотала и шуршала от перепрыгивающих с травинки на травинку сверчков и лишь Индржих лежал сейчас недвижимый и потерявший сознание после попытки противостоять разрывающей его изнутри боли.

Индржих очнулся от лучей солнца, пробивающихся свозь редкие кроны деревьев и непонятного шевеления около его ног. Открыв глаза, он увидел маленького шунширика, который пытался как можно удобнее лечь на траву. Зверек, заметив движение Миданца, сразу отскочил в сторону и продолжил наблюдать, он пристально смотрел за тем, около которого собирался отдохнуть пару мгновений назад.

Индржих начал подниматься с земли, он пытался понять куда его забросило в ту ночь. Как только Индро встал на ноги шунширик громко фыркнул и отбежал за дерево, начав шевелить своими большими ушами, также продолжая следить. Немного походив и осмотрев поляну Миданец, решил поближе подойти к своему утреннему гостю. Медленными шагами он стал приближаться к дереву, за которым сидел зверек. Шунширик продолжал сидеть и смотреть на это, лишь иногда он фыркал и вставал на свои крепкие задние лапы. Подойдя ближе к зверьку Индржих, присел на траву и начал рассматривать его. Голубая шерстка, похожая на чешуйки, переливалась под лучами солнца, мордочка напоминала кошачью, хотя уши и задние лапы очень сильно напоминали кролика. Шунширик также пристально рассматривал незнакомца, потом подскочил к нему поближе и встал на лапы. Индро приблизился еще ближе к нему, и сразу получил мягкими лапками по лицу. Зверек пискнул и продолжил бить Миданца, потом отпрыгнул подальше, вильнул хвостом и присел, возобновив наблюдение.

Так они просидели на поляне некоторое время, как вдруг на дереве, за которым ранее прятался шунширик, Индржих заметил знакомый с детства символ: это был знак, который Корвус оставлял, когда отправлялся на охоту, чтоб в случае чего найти дорогу обратно в поместье.

Немного походив рядом с местом своего пробуждения, Индро нашел еще пары таких деревьев, тогда он начал вспоминать о том, что говорила ему сестра в момент их встречи днем. Если поместье было скрыто от простых глаз, означало ли это то, что в него все равно можно попасть, даже не используя зрение? Или же их дом накрыт куполом, попасть под который не имелось возможности? Эти вопросы сейчас как никогда волновали и без того встревоженный разум Индржиха, но желание проверить свои догадки было достаточно велико, чтобы ему противиться.

Он медленно побрел по этим знакам, некогда высеченным Корвусом, который будто предвидел, что они смогут в будущем вывести Индро к месту, приносившему для него не скорбь, угнетение и печаль, а радость и счастье. Как только он ушел с лесной поляны, за его спиной прошуршала листва, Миданец обернулся, но там уже никого не было, наблюдавший за ним шунширик исчез.

Сказание второе «Дом близок»

Индржих продолжал следовать по меткам на деревьях, но тело его стало противостоять этому, ноги уже почти не поднимались, веки постепенно тяжелели, чувство общей усталости начинало нарастать. Солнце уже не так ярко освещало лес, оно близилось к своему падению, ради того, чтобы луна приняла бразды правления для своего темного времени. Миданец не стал разводить костер, поскольку не знал сколько дней он пролежал на той поляне и ищут ли его сейчас здесь. Он нашел пару крупных деревьев, облетающих друг друга корнями и стволами, образуя нечто похожее на лежанку. Как только он прилег, издалека начали слышаться звуки, они периодически прекращались, а потом звучали вновь с единственным лишь отличием – они были уже ближе, чем это было ранее.

Индржих притаился, прижался к корням деревьев как можно сильнее, он повернул немного голову в сторону, из которой доходили эти звуки. Вскоре в сумерках показался силуэт: это было нечто маленькое, скачущее рывками, он то прижимался к земле, прикидываясь небольшим холмиком, то наоборот выпрямлялся в полный рост, поднимая свои конечности вверх. Спустя некоторое время неизвестное существо приблизилось на расстояние, с которого можно было получше его разглядеть. Это был тот же синий шунширик, не наблюдая движения со стороны Индржиха он запрыгнул к нему под ноги и начал обустраивать место для сна: передними лапами он бил под собой, поднимая пыль и высвобождая всякий мусор, а задними расчищал и выкидывал различные листья и мелкие ветки, после чего все же лег, его теплое тело согревало ноги Миданца, которые уже успели потерять свое тепло. Спустя несколько мгновений они уже оба спали.

Индржих очнулся в непроглядной темноте, не было возможности различить хоть какие-либо силуэты, лишь издалека миданская речь звучала обрывисто, так что нельзя было понять, о чем шел разговор. Он не мог определить место, где сейчас находился и в случае чего не сумел бы даже найти место, чтобы спрятаться. Но делать это было уже поздно, на плечо Индржиха легла дубинка, а в спину уже упирались вилы. Тьма начинала рассеиваться, за ней скрывались Миданцы. Они гневно смотрели на Индро, обвиняя его своим взглядом во всех бедах и несчастьях, происходивших сейчас, рвались к нему, желая ударить, плюнуть в лицо, отомстить за то, что он сделал. В него летели камни, доски, все что могло попасть под руку, все кричали «убийца», «тварь», «подонок», подносили факелы к лицу, намереваясь обжечь, а иногда и ослепить его. Индржих опустил глаза вниз, чтоб не видеть это, но на полу были трупы, гора трупов, они все, покрытые кровью, наблюдали своими безжизненными глазами за ним.

Руки Индржиха были по локоть в крови, которая стекала по его пальцам и падала на землю, окропляя трупы, после чего превращалась в щупальца, которые сковывали Индро, они душили его, ломали кости в этом молодом организме, тянули его вниз, прижимая к трупам и холодной земле, заставляя становиться общей грудой тел, перемешанных с землей. Толпа радовалась, и продолжала кричать, кидать вещи в Индржиха, пытаться его поджечь.

Шунширик проснулся от какого-то непонятного ему вздрагивания рядом. Он встал на задние лапки и увидел тело, которое засыпало рядом с ним. Оно издавало скулящие звуки, хрипело и иногда искривлялось в неестественной для него позе. Зверек, испугавшись увиденного закрыл глаза своими ушами, и отпрыгнул в сторону, начиная трястись от страха. Но долго шунширик так просидеть не мог, он нехотя взял ветку в зубы и перебарывая ужас, пробирающий его насквозь, подпрыгнул к спящему Индржиху. Он начал его будить, побивая по щекам лапами и щекоча веткой, виляя своим мохнатым хвостом около его носа и покрикивая ему в ухо.

Нельзя сказать точно, сам ли он проснулся или действия шунширика все же увенчались успехом, но теперь Индро не спал, он неожиданным рывком дернулся вперед, резко встал, а затем упал на колени, его дыхание было тяжелым, рот жадно хватал воздух, пытаясь насытиться, а тело, покрытое мурашками, непроизвольно тряслось. Шунширик выбросил палку и подбежал к упавшему на траву Миданцу, радостно попискивая и виляя хвостом. Индржих успокоился и уже начал отходить от того, через что прошел этой ночью, он взглянул на зверька.

«Так это ты меня вытащил оттуда?» – произнес Индро, переваливаясь на спину.

Зверек поднял лапку вверх и постучал себе по голове, а затем запрыгнул на Миданца и легонько ударил его по носу. Но по мордочке можно было понять, что шунширик не был злым в этот момент.

«Что же ты за мной увязался, неужели у тебя нет других дел в этом лесу? «Что во мне тебя так привлекло? – сказал Индржих, протягивая руку к зверьку, который ласково начал тереться мордочкой о вытянутую конечность Миданца – Так и будешь преследовать меня?»

На последний вопрос Индржиха шунширик ответил кивком и спрыгнул на траву, после чего вновь поскакал обратно в лежанку и заснул, а Миданец в ту ночь больше не спал, он сидел рядом со зверьком и пытался забыть о том ужасном сне. Наутро, шунширик проснулся один, Индржиха не было рядом, он бродил вдалеке, срывая что-то с кустарников. Зверек спрыгнул с лежанки и стремительно побежал в сторону своего нового друга. Как только шунширик оказался рядом, Индржих присел и протянул к нему ладонь, в которой находилась горсть спелых, отдающих синевой черных ягод буревики.

«На, поешь» – улыбаясь сказал Миданец. Зверек приподнялся на задние лапы, другими двумя схватил одну ягоду и начал ее есть.

«Если ты теперь будешь следовать за мной, то надо бы придумать имя. Как ты смотришь на то, если я буду звать Халфи?» – произнес Индро, отодвигая свою руку от шунширика. Зверек доел ягоду, кивнул и ухватился лапами за отстраняющуюся ладонь с его завтраком.

Слегка перекусив, Индржих со своим спутником, вновь выдвинулся на поиски поместья Корвуса, осматривая каждое поцарапанное дерево, которое попадалось им на пути. Солнце уже начинало заходить за горизонт, когда они дошли до густой непроходимой рощи. Халфи подошел к ней вплотную и попытался пройти вглубь, но как только он пропал из поля зрения, то тотчас вышел в нескольких метрах от прежнего места. Шунширик сделал еще несколько попыток, но все заканчивались одним: он выходил из рощи с той же стороны, с которой входил. Индржих уже приготовился ко сну и сидел около импровизированной кровати, наблюдая за попытками Халфи зайти в непреодолимую рощу. Его удивляла настойчивость зверька, он вспоминал себя в детстве, всегда старавшегося сделать то, что приходило в его детскую голову и как Корвус наблюдал за всем этим. Но воспоминания из детства также заставили Индржиха встревожиться, что-то было здесь сейчас не так, в его памяти этой странной рощи никогда не было в данных лесах. Почувствовав неладное, Миданец окликнул Халфи, который в очередной попытке попасть вглубь рощи уже успел зайти достаточно далеко. Шунширик повернулся на крик своего друга и остановился, в это время Индржих уже встал с земли и побежал к нему навстречу, зверек, завидев приближение, также побежал из рощи. Как только они оба уже были близки к началу рощи, ветки сомкнулись вокруг Халфи и переплелись между собой в один большой клубок, который начал отдаляться от выхода, зверек закричал и начал вгрызаться в ветки, ставшие для него клеткой, увозящей в неизвестность.

Индржих бросился за ним, но лишь он протянул руки чтобы схватить этот шар из веток, лишающий свободы маленькое существо, как его вновь выбросило на вход в рощу. Теперь уже он повторял то, чем занимался Халфи весь вечер, Миданец забегал вглубь снова и снова, но постоянно оказывался снаружи, не продвигаясь дальше, чем хотела этого роща. Все попытки были тщетны, он не мог пройти туда, куда отнесли шунширика ветки. Индржих впал в панику, начал бегать из стороны в сторону, обламывать ветки, рвать траву под ногами. Он сел около большого дерева, поднял голову в небо и попытался успокоиться, понять, как это получилось, почему Халфи не оказался снова на входе в рощу как это было до этого. У него в голове промелькнул момент исчезновения шунширика, то, как он бежал ему навстречу, это было ключевым в той ситуации, зверек бежал не вглубь рощи, а наоборот – из нее. Теперь в голове у Индржиха крутилась лишь одна мысль: «Что, если он смог пройти в рощу, и сделал это не потому, что он проходил в ее центр, а наоборот пытался выйти?» Миданец встал и пошел в рощу, он сделал несколько шагов в ее центр, после чего развернулся и пошел на выход. За его спиной раздался хруст веток, а ноги стянула трава, деревья схватили его и начали утаскивать все дальше в рощу, цветочные ароматы дурманили разум и усыпляли его, веки становились тяжелее, пока не закрыли глаза полностью, после чего он уже спал.

Индржих проснулся на поляне, усеянной огромным количеством различных цветов и ягодных кустов. В этом месте было очень тихо, птицы не пели, насекомые не стрекотали, лишь где-то сбоку от него слышалось похрустывание сочной травы. Миданец повернул голову в сторону исходившего шума, там сидел радостный Халфи, который с удовольствием поедал одулевер, являющийся достаточно редким растением в миданских землях, но очень любим шуншириками. Зверек, увидев, что Индржих проснулся, встал на задние лапки и стал хлопать передними, после чего снова принялся поедать свою излюбленную, но редкую пищу. Миданец подошел к Халфи и погладил его и прижал к себе. Шунширик в свою очередь обхватил шею своего друга и замурчал. Они простояли так достаточное количество времени, затем Индржих опустил Халфи к зарослям одулевера и начал осматриваться. Он заметил небольшую тропинку, ручей с кристально чистой водой, ухоженные клумбы с красивейшими цветами, но не это являлось главным объектом, на который смотрел сейчас Миданец. Тропинка вела к большому каменному дому, который был очень знаком Индржиху, ведь это было то самое поместье, путь к которому он искал. Миданец окликнул Халфи и пошел к дому, шунширик же просто махнул лапкой и продолжил поедать свое лакомство, мурлыча и расплываясь в улыбке.

Сказание третье «Нежданная встреча»

Индржих шел в сторону большого каменного поместья по узкой, вымощенной белым камнем тропинке, которая ограничивалась справа и слева большим разнообразием цветущих растений. Эти места сильно отличались от тех, которые с детства хранились в воспоминаниях у Индро.

В его памяти промелькнул момент, когда они с сестрой только оказались здесь. Карета, колеса которой скрипели и пробивались сквозь грязь, образовавшуюся после прошедшего дождя, остановилась где-то в незнакомом для них месте, они не знали что будет дальше, после смерти их отца, нечто подобное они испытали когда мать исчезла в один из вечеров, покинув дом и не вернувшись назад, только потом, Висдом рассказал восьмилетнему Индржиху, что матери больше нет, ее, не подающую признаков жизни, нашли у подножия гор, расположенных близ Либерти. Теперь, выйдя из кареты, они смотрели на темное здание, которое, по-видимому, часто пустовало, вокруг него росла негустая трава, а на крыше гнездились вороны. Около тяжелых, деревянных дверей стоял Корвус, держа в руках факел.

Лишь спустя некоторое время некогда пустующее и пугающее поместье стало преображаться в то, чем являлось сейчас, и причиной тому была Далия. Именно она меняло все что было вокруг нее в лучшую сторону, благодаря ей, окружающая дом трава в некоторых местах разбавлялась различного рода цветами, вороны уже не гнездились на крыше, а жили в отдельном помещении, выстроенным рядом с домом.

Воспоминания отпустили Индржиха, и он стоял уже у той самой двери, у которой был Корвус в момент их появления. С тяжелым скрипом дверь открылась. Большой коридор, ведущий в столовую уже освещали не факела как это было в детстве, а большие, свисающие с потолка люстры, сам коридор уже не пустовал, а был украшен вазами, картинами и прочими вещами. Пройдя дальше и оказавшись в столовой, которая была связующим центром между всеми комнатами, он присел за богато накрытый стол, который раньше был не более чем несколькими сколоченными между собой досками, расположенными на каменном основании.

Индржих сидел и смотрел в камин, дрова в котором непонятно как, но по-прежнему тлели. Затем он услышал уже знакомые ему шажки, это был Халфи, который прискакал в столовую и лег рядом с камином. Индро стал осматривать помещение, в котором он уже давно не бывал, можно сказать он и не сразу определил какая из семи дверей вела в его комнату, и лишь результаты его игр с сестрой помогли понять, где чья была комната, ведь на каждой двери был рисунок, который они изображали друг у друга на входе в комнату.

Индро встал и пошел в свою комнату. Открыв дверь, он увидел тоже что и было раньше, комната как будто застряла во времени, совсем не изменилась. Он прошел мимо своих старых вещей, проводил пальцами по шкафу, в котором хранились любимые книги, подаренные его отцом, посмотрел на меч, висевший на стене, который также являлся подарком от Висдома. Затем присел на свою кровать и посмотрел на стол, на нем лежал сверток бумаги, завернутый в цепочку, которую он размотал и из свертка выпал кулон. Цепочка скрывала записку, в которой было написано «Моему любимому братику Индржиху». Индро поднял упавший кулон, который был похож на щит с крыльями, а в центре этого кулона располагался небольшой красный камень, чем-то напоминавший тот, который Корвус всегда носил с собой, но этот не приносил никакого ущерба Индржиху. Он сидел и смотрел на записку, написанную рукой Далии, сжимая кулон в ладони. Трудно было сказать, о чем сейчас думал Миданец, но что бы то ни было, оно прервалось жалобливым писком Халфи.

Индржих вскочил с кровати и выбежал в столовую, но шунширика там не было, он огляделся по сторонам и заметил черную, как перья ворона приоткрытую дверь, на которой к тому же был выбит тот же символ что и на деревьях в лесу, правда по размерам он был куда больше. Это была библиотека Корвуса, в которую он никогда не разрешал заходить Индржиху и Далии, но при этом сам проводил там каждый вечер, когда дети засыпали. Писк слышался именно оттуда. Индро посильнее открыл эту дверь, за которой сразу увидел её. Там на каменном полу, упираясь головой о стену, рядом с непонятным магическим кругом, расписанным различными символами, по другую сторону от полок, на которых стояли массивные, книги, запертые на магические замки, лежала Далия, рядом с которой сидел и скулил шунширик. Он трогал ее лапкой, упирался носиком, в надежде на какую-либо реакцию, но никаких ответов на действия зверька не было.

Индржих подбежал к сестре, он не понимал, как она здесь оказалась, почему одежда ее была не такая как в ту ночь и куда делась рана, полученная от меча, на ее теле было лишь одно кровяное пятно, которое было вызвано начинающимся Балантом. Он взял ее руку и удивился еще больше, потому как Далия не была трупом, во всяком случае тело ее не было холодным. Тогда Индржих попытался привести ее в чувство, но все было тщетно. Не было никакой реакции, но при всем этом она дышала, но не так часто, как обычно, а сердце билось очень редко. Рядом с Далией лежала открытая книга, на которой были заметки, сделанные вероятно Корвусом, во всяком случае почерк, не имел явных отличий. На открытой странице было написано «Разделение личностей или клонирование себя», после этих слов шли различные расчеты, рисунки, расписаны возможные последствия и метод проведения ритуала, после которого шла страница, текст на которой прочесть было невозможно, так как половина ее обгорела, а на другой части чернила были размазаны. После прочтения всего этого Индржих понял, что там, в темнице, той ночью была не она, точнее сказать не совсем она, а часть ее, некая личность, которую она отделила от себя, также как делал это Корвус. И сейчас, после смерти своей копии, если можно так выразиться, она сама находится без сознания, а жизненные процессы в ней затормозились на столько, на сколько это возможно, чтоб находиться на грани между жизнью и смертью. Индржих вспомнил про кристалл, похожий на тот, что сейчас находился в кулоне, оставленном на столе Далией, благодаря нему Зоркий смог восстановить себя и свою личность. Индржих положил кулон в ладонь сестры и зажал его, камень внутри начал сиять ярче, но ничего не изменилось, она все также не приходила в себя. Тогда Миданец отнес книгу в свою комнату и положил на стол, затем вновь вернулся в библиотеку, поднял тело сестры на руки, подошел с ним к комнате Далии, толкнул ногой незапертую дверь и положил сестру на ее кровать и сел рядом с ней. Он понимал, что она еще не мертва, а значит есть способ вытащить ее из этого состояния. Но, помимо этого, нужно было найти лекарство или что-то, что смогло бы замедлить распространение Баланта, который продолжал убивать тело Далии, хоть и не так интенсивно. Болезнь замедлилась вместе с биением сердца и дыханием, и на данный момент не была опасна, но все-таки продолжала поражать организм.

Индржих просидел около сестры всю ночь, не смелясь от нее отойти хоть на шаг, но Халфи, прискакавший в комнату, лапками показал Миданцу на его кровать, виднеющуюся через незакрытые двери, а сам запрыгнул к Далии, теперь он следил за ней, чтобы ее состояние не ухудшилось. Изнуренный Индро добрел до своей кровати и, как только голова коснулась подушки, он провалился в сон. Проспать долгое время ему не удалось, его все также мучали кошмары: те же люди, руки в крови, трупы под ногами. Немного придя в себя Индржих, взял книгу, оставленную на столе, и принялся читать, в надежде отыскать там какие-либо зацепки, которые могли бы помочь вновь вернуть Далию.

Дни сменялись ночью, а Индржих продолжал вчитываться в труды, записанные Корвусом, так и не находя ответов в той книге. Он перечитывал ее много раз, искал хоть что-то, но безуспешно. Позже Индро перебрался в саму библиотеку, прочитывая одну рукопись за другой, познавая многие тайны, но прямых ответов на вопросы, задаваемые Индржихом, не находилось. Единственное что ему удалось отыскать это часть рецептуры Прикловского зелья, которое могли приготовить только древнейшие из всех рас на Филантисе. Также Индржих нашел предположения Корвуса, который утверждал, что Приклы не погибли, они все еще живы, но не хотят явить себя, он предполагал что могло быть два места куда они могли уйти: Стылая долина, в которой выжить могли лишь они, а следовательно и найти никто бы их не осмелился, другой вариант – Рон-гона, куда они могли забраться, дабы быть ближе к своему Богу, путь к которому также не был простым, и по всем событиям, которые происходили после исхода Приклов, именно Рон-гона была центром самого загадочного события, а именно бесследного исчезновения целого отряда Миданцев во главе с Блэйдом.

Другой фолиант, стоявший на отдельной полке, рассказывал о чудесах медицины Ящерондов, которые были ближе всех к разгадке тайны излечения Баланта, за одним лишь исключением: лекарство могло быть только для них, поскольку траву из Стылой долины они заменили своим концентрированным ядом, другие расы могли не перенести его и погибнуть, хотя были случаи, когда принявших это лекарство удавалось вывести из состояния полного паралича, но в этом случае действие лекарства становилось все менее эффективным, до тех пор пока вовсе не прекращало вылечивать Балант.

Про ритуал, который совершила над собой Далия, было написано мало, но достаточно для того, чтобы понять всю сложность ситуации. Все что можно было связать с таким случаем, упиралось в некий темно-алый кристалл, но ни его происхождение, ни саму суть не было дано понять никому. Корвус нашел его в одной из пещер, расположенных в горах Вернтор. Он лежал там, наполовину закопанный в землю, принимавшую тот же оттенок что и сам кристалл, который в свою очередь обладал слишком большой энергией, чтобы кто-то мог удерживать его в руках, поэтому Корвус запеленал его в одежду, а затем и вовсе придал ему железную окантовку, чтобы всегда носить с собой.

Сейчас перед Индро было множество путей, которые в итоге могли бы исцелить его сестру, но и бросать ее здесь он не хотел. Все время пока он просидел в библиотеке за Далией следил Халфи, который лишь изредка выходил из поместья. Миданец раздумывал о том, сможет ли этот маленький зверек в случае чего сохранить его сестру, не дав ей окончательно погибнуть. Других вариантов не было, в любом случае ради спасения Далии, пришлось бы покинуть этот дом и отправиться на поиски, а сидеть здесь и наблюдать как она медленно приближается к концу своей жизни было для Индро подобно казни. Он присел рядом со своей сестрой, попрощался с ней, обещая вернуться как можно быстрее и поцеловал ее в лоб, как обычно это делала их мать. Затем он повернулся к Халфи, который сидел уже все осознавая. Зверек сложил ушки, и мордочка его сделалась очень печальной, но в то же время понимающей. Индржих и шунширик прислонились друг к другу лбами, после чего Миданец встал и вышел из помещения, направляясь в свою комнату.

Индро стоял в своей комнате напротив шкафа. Он понимал, что от старых тюремных вещей нужно избавиться, кроме того, было бы неплохо поменять и свой внешний вид как можно сильнее, чтобы охранники не могли сразу его узнать. Он открыл дверцы шкафа, внутри которого находились разные его одежды, и выбрал ту, которая меньше всего смогла бы привлечь внимание посторонних глаз. Старая, тканевая одежда в которая уже достаточно долгое время была на Индржихе, теперь лежала скомканная на холодном полу. Ножницы, лежавшие около зеркала, теперь были в руке и порхали над головой подобно бабочке, а волосы сыпались вниз. В отражении постепенно начал появляться совсем другой молодой мужчина и он уже не был похож на прошлого Индро, хотя некоторые черты сохранились. Он подошел к висевшему на стене мечу, снял его и закрепил на своем поясе, надел подаренный сестрой кулон, собрал весь мусор, оставшийся после его перевоплощения, и пошел в сторону камина в столовой. Индржих сел около все еще тлеющих бревен и начал бросать туда свои вещи по одной, с каждым новым броском пламя разгоралось все сильнее, освещая теперь всю комнату. На яркий свет прискакал Халфи и подсел рядом, облокотился на Индро и с грустью замурчал. Миданец приподнял зверька и произнес: «Береги мою сестру, Халфи. Не переживай, я скоро вернусь». После этих слов он поставил шунширика на пол, встал, поправил свой меч и вышел из поместья. Подойдя к входу в рощу, он также прошел немного вглубь, после чего обернулся и вновь взглянул на дом, на крыльце которого сидел Халфи, помахивая лапкой. Индро сделал несколько шагов в сторону поместья, после чего его обхватили ветви и корни, а цветочный аромат заставил погрузиться в сон. Наутро Миданец уже очнулся по другую сторону рощи, встал с земли и отправился в путь, первой точкой его назначения были земли Ящерондов, в которых он надеялся отыскать лекарство от Баланта.