Фасад Страстей

Глава 1

Федотовы приехали в Шереметьево за два часа до вылета: Николай не дал бы никому житья, попробуй они задержаться с выходом из дома хоть на пять минут. Заняли очередь на регистрацию, оглядывая зал в поисках своих спутников. Их пока не было видно в здании аэровокзала.

– Пусть не надеются, что мы станем дожидаться, – разворчался Николай. Он достал носовой платок и отер пот с круглого лица. – Терпеть не могу разгильдяйства. Договорились на определенное время, так извольте выполнять…

– Федотов, ты опять? – поморщилась Диана. Она всегда обращалась к мужу по фамилии, когда сердилась. – Какой ты педант, ей-богу! Придут сейчас, никуда не денутся. Надоело твое вечное кудахтанье!

– Молчу, золотко, молчу, – с готовностью откликнулся супруг. С лица его разом исчезло недовольное выражение: он спохватился, что любимая женушка находится рядом. – Ты же знаешь, я всегда нервничаю перед вылетом.

– У меня тоже душа не на месте, пока не сяду в самолет, – поддержала брата Эльвира.

– Вижу наших! – воскликнула Диана. – Ого! У Влады уже обрисовался животик. Хотя несведущий человек не поймет, что она беременна… Ну и дура! Только навредит ребенку. Зачем ей в таком состоянии ехать на море?

– Как же! Она дрожит над своим красавчиком. Антон рано или поздно все равно рванул бы в Испанию: будущий архитектор мечтает увидеть творения Гауди, поэтому Владе совместная поездка даже выгодна. Одного она его не отпустит – боится, что уведут.

– Да брось! Парень совсем отключенный, – вмешался Николай. – Влада его просто вовремя окрутила, он же сущий телок, на любую бы повелся. Теперь она надеется его ребенком привязать. Мне кажется, что он и Владу в упор не видит. А что дура, это точно! Сколько я пытался положить конец этой связи. Еще и ребенка рожать собралась. Какой из него отец? Это просто смешно! Был бы жив папа, ни за что бы не позволил.

– Ох, сказал же ты, Коленька, – возразила Эльвира. – Владка всегда самовольничала, а уж теперь, будучи взрослой и самостоятельной дамой, вовсе никого не слушает.

Младшая сестра шла к ним через зал аэропорта в сопровождении красивого молодого человека, который катил за собой два увесистых чемодана, плечи его с двух сторон оттягивали тяжелые рюкзаки.

– Привет, Коля, здравствуй, Дианочка, – расцеловалась с родственниками Влада. Несмотря на беременность, она казалась легкой, даже воздушной благодаря изящной конституции, светлым развевающимся волосам и тонким чертам лица. – У нас много вещей набралось. Пришлось запихнуть мольберт, карандаши, краски, рисовальную папку – без этого Антону не обойтись.

Эльвира с неодобрением оглядывала длинные, отливающие красным каштаном волосы, круглые плечи Антона и всю его стройную фигуру, как будто молодость и красота были самыми возмутительными недостатками, какими мог обладать мужчина.

И то сказать, парню всего двадцать два года, а Владе уже тридцать семь. Немудрено влюбиться в свежего, пылкого, сияющего здоровьем юношу. Посмотрим, каков он станет через двадцать лет. Отрастит, как Николай, брюшко, облысеет, заплывет жирком и сам начнет поглядывать на двадцатилетних девиц. Все это предсказуемо и скучно до черной тоски. Круговорот страстей в природе. Коля недаром помешался на Диане – пробка пробкой, зато молоденькая, он еще хлебнет с ней лиха, ума у девки ни на грош, зато глазками так и стреляет по сторонам. Смешно, когда мужики начинают рассуждать о возвышенном, о том, как дорого они ценят в женщине интеллект, доброту и хозяйственность, брехня это все, фальшь и лицемерие, на самом деле влечения их банально плотские, и никто в этом Эльвиру не переубедит.

Регистрацию и паспортный контроль прошли быстро, побродили по бутикам дьюти-фри с дорогой косметикой, сувенирами и винными бутылками. Влада купила себе крем от Диора, в то время как Николай только отдувался и морщился: ему хотелось поскорее пройти в зал ожидания и удобно расположиться в кресле.

– Ты бывал в Испании? – обратилась к Антону Диана.

– Нет, первый раз лечу.

– А я была два года назад. Ничего особенного. Зимой мы отдыхали в Иордании на Мертвом море, там намного лучше: жили в офигительном отеле, обслуживание – блеск, отличная еда, живая музыка и сплошной релакс. Лучше всего грязевые ванны, объелозишься с головы до ног и балдеешь, а потом будто заново родилась.

– А Петра? – мечтательно произнес Антон.

– Ой, не напоминай! Наглоталась пыли, это ж надо – ехали в повозке, запряженной лошадьми, а Коля взгромоздился на верблюда, хорошо не сковырнулся, и все для того, чтобы посмотреть на изъеденные временем стены и беспорядочное нагромождение глыб какой-то красной породы. Нет, все это не для меня. Мне больше в кайф на песочке поваляться… А ты откуда знаешь о Петре?

– Петра – столица древнего Набатейского царства, затерянная в веках и вновь открытая в 1812 году – шедевр архитектуры и инженерных сооружений…

– Ну, для тебя – шедевр, а на меня не произвела ровным счетом никакого впечатления. Что за страсть у людей вместо отдыха таскаться по окрестностям, высунув язык. Чтобы потом показать знакомым, какой ты крутой, фотками похвастаться: я на фоне Петры, я на фоне Эйфелевой башни, ах-ах! А вот я верхом на лошади Генриха Четвертого в обнимку с памятником монарху. Тьфу, маразм!

Антон посмотрел на нее и улыбнулся:

– А ты забавная. По крайней мере, не кривишь душой. Хуже, когда шедеврами восторгаются неискренне, для галочки…

– Антон! – раздраженно позвала Влада. – Пора на посадку.

Она метнула в Диану злой взгляд. Та картинно заложила в рот жвачку, изобразив на лице полное пренебрежение.

В самолете все расселись в одном ряду, Влада и Антон заняли места через проход от Николая, соседом Антона оказался мужчина, что вполне устроило Владу.

– Во жизнь у бабы, – презрительно скривилась Диана, – ни секунды покоя, извелась на страже молодого любовника, смотреть противно.

– Диночка, золотце, зачем ты ее дразнишь? – просительно зашептал супруг. – Влада беременна, поимей жалость, мне тоже претит ее увлечение, но что поделаешь…

– Молчи уж! – зашипела Диана. – Набрал родственников. На кой ляд они сдались мне в отпуске! Мало я их терпела на семейных торжествах!

– Диночка, я же тебе объяснял: Велехов пригласил нас всех вместе, он мой старый друг, знает нас много лет и решил, что сделает доброе дело, соединив всю семью под одной крышей. Человек оказал нам любезность, предложил погостить на своей вилле. Подумай, сколько мы сэкономим на гостинице, отдыхая на лучшем курорте Испании в гостях.

– Тебе лишь бы сэкономить. Четыре тыщи евро! Ты заработаешь их за меньший срок. Как мне все это обрыдло! Нельзя ли не говорить о деньгах хотя бы сейчас?!

– Хорошо, не буду, козленок, не сердись, – беспокойно заворочался в кресле Николай, пытаясь поцеловать супругу в плечико.

Диана закатила глаза с видом мученицы и отвернулась. Зато успела украдкой улыбнуться Антону и получить в ответ не менее доброжелательную улыбку.

Глава 2

В Барселоне их дожидался мини-автобус, присланный Велеховым. Его вилла находилась в городке Льорет-де-Мар, в часе езды от Барселоны. Антон приготовил фотоаппарат, чтобы по дороге делать снимки.

Скоро с правой стороны открылся огромный порт Барселоны с подъемными кранами и бетонными причалами, у которых виднелся лес оголенных мачт теснящихся у пирсов парусных яхт. У главного пирса высилась белая громада многопалубного круизного лайнера.

Ландшафт побережья был необычайно живописен: гладкая, как черный бархат, автострада, казалось, сама несла автомобиль вдоль бесчисленных холмов, застроенных от подножий до вершин хорошенькими виллами – другого слова не подберешь, настолько приятное впечатление они оставляли своей аккуратной схожестью, рациональностью расположения, продуманным порядком по отношению к склону холма. Домики все светлые – белые или кремовые с терракотовыми, бордовыми, коричневыми крышами, что в целом составляло единую цветовую гамму.

Справа тянулся нескончаемый белый пляж, усеянный пестрыми фигурками отдыхающих, в синеве моря точками чернели головы многочисленных пловцов.

Вскоре автобус въехал в Льорет-де-Мар и закружил по узким оживленным улочкам; здесь была масса гуляющей публики, много велосипедистов, мотоциклистов. Видимо, такой сверхлегкий транспорт каталонцы предпочитали всему остальному.

Вилла Велехова находилась на северной окраине города, в пяти минутах ходьбы от пляжа. Это было искусное строение, настоящий дворец, исполненный в мавританском стиле с характерной орнаментальной кирпичной кладкой, подковообразными арками, сводчатыми перекрытиями, украшенное цветными изразцами и резьбой по камню.

С террасы открывался прекрасный вид на море. Дом был окружен обширным садом, где росли цветущие кусты гортензии, иберийские сосны и пихты. Сад выглядел как картинка благодаря свежей хвойной зелени и огромным шарообразным соцветиям на кустах – розовым, синим, фиолетовым. Буйство красок дополняли вьющееся по стенам дома незнакомые растения с гроздьями ярко-малиновых и сиреневых цветов.

Хозяин встречал гостей у распахнутых ворот с железными коваными решетками. Это был мужчина лет сорока, крепко сбитый, немного выше среднего роста, одетый по-курортному – в свободную футболку навыпуск, длинные шорты и сланцы. Он оставлял впечатление очень здорового человека, чему в немалой степени способствовал свежий ровный загар. Быстрые глаза и жесты сообщали живость всему его облику.

Мужчины обменялись с Велеховым рукопожатиями.

– Ай, Слава, молодца! – Николай окинул дом одобрительным взглядом. – Знатную казу себе отхватил. Или сам строил?

– Казу купил готовую, польстился как на произведение архитектуры, но кое-что переделал и добавил по своему вкусу.

Здравствуйте, Эльвира Георгиевна! Как доехали?.. Влада! Давненько не встречались! А ты, однако, все хорошеешь… Диночка, позвольте ручку… Счастлив видеть вас всех у себя. Проходите, пожалуйста, располагайтесь. Спальни для всех приготовлены. Позвольте чемоданчик…

Велехов подхватил один из чемоданов и пошел впереди гостей, указывая дорогу.

Антон задержался у ворот, с профессиональным интересом разглядывая витую решетку. Кованые прутья сплетались в абстрактный узор, некоторые изгибы и пересечения напоминали стилизованные латинские буквы.

Влада вернулась, взяла его под руку и повела в дом по мощенной красной брусчаткой дорожке.

– Что за лицо у тебя? – заметил Антон. Лоб Влады пересекла глубокая морщина, губы плотно сжались, глаза тревожно бегали, как у человека, попавшего в западню. – Плохо себя чувствуешь?

– А?.. Да… Неважно… Устала очень. Надо прилечь.

– Это от резкой смены климата. Погодка какая здесь – благодать. А море!.. Мне не терпится искупаться.

– Прямо сейчас? Надо поесть, отдохнуть с дороги. Да вот бассейн, купайся на здоровье.

– А ты, Славка, буржуй, – пыхтел Николай, поднимаясь по каменным ступеням на широкую террасу с балюстрадой, – моря тебе мало, еще и бассейн отгрохал, пальмы, цветочки, средиземноморский приватный рай.

– Тебе-то кто мешает? Дом и ты можешь здесь купить, если поднатужишься.

– Ага, за полмиллиона евро самое меньшее, – захохотал Николай, – а про твой замок так вообще молчу.

– Но ведь покупают люди, – холодно заметила Диана, и супругу стало не до веселья. – У тебя, Федотов, характер несчастный, ты сначала пугаешься, а уж потом начинаешь соображать.

Николай с виноватым видом умолк и предпочел в дальнейшем обходиться без восторженных восклицаний.

Все четыре спальни в особняке находились на втором этаже, двери их выходили с двух сторон в длинный коридор, пол которого был отделан гранитными плитами, на стенах висели картины, под ними стояли дубовые комоды с большими цветочными вазами. Было заметно, что хозяин увлекается искусством, – об этом свидетельствовали живописные полотна, развешанные по всему дому, мраморные и бронзовые скульптуры.

– К сожалению, только две спальни выходят окнами на море, – предупредил Велехов. – Одну, с противоположной стороны, я оставил за собой, так что решайте, кто из вас согласится жить со мной по соседству.

Комнаты были превосходны – просторные, не слишком заставленные, но в них было все необходимое: двуспальные кровати с массивными резными спинками, комоды темно-красного дерева, встроенные платяные шкафы, низкие столики с креслами; в каждой имелся выход в отдельную ванную, искусно облицованную мозаикой. Воздушные занавески колыхались у открытых балконных дверей, за которыми призывно искрилась солнечными бликами морская гладь.

– Боже, какая красота! – восторженно воскликнула Диана. – Я хочу жить в этой комнате с видом на море! Утром буду пить кофе на балконе и слушать крики чаек!

Эльвира вздохнула:

– Чувствую, что именно мне придется отказаться от морского пейзажа. Я остаюсь в меньшинстве.

– Ничего, Элечка, – подмигнул ей Велехов. – Нам, курильщикам, лучше пить утренний кофе с другой стороны.

Раздался стук каблуков по гранитному полу, и перед собравшимися предстала высокая девушка, на вид ровесница Антона, яркая блондинка с длинными волосами, голубыми глазами, полными губами и устоявшимся загаром. Девушка обладала, несомненно, заметной внешностью, но было в ней нечто стандартное – эталонный образ, сошедший с рекламных страниц. Впечатление подкреплялось тем обстоятельством, что туфли на высоком каблуке будто нарочно были надеты для демонстрации весьма откровенного купальника; символически наброшенный поверх прозрачный платок-парео позволял видеть пышные формы и длинные ноги.

– А вот и наша нимфа! – оживился Велехов. – Позвольте представить: великолепная, неподражаемая, загадочная Кристина! – Увидев, как Николай поднял брови, добавил с особенной интонацией: – Мой близкий друг.

– О-о… – вырвалось у Эльвиры.

– Ну да… конечно… – смешался Николай. – Очень, очень рад!

Любезностью Кристина, по-видимому, не блистала, да и хорошими манерами себя не обременяла. Оглядев каждого из гостей нескромно-оценивающим взглядом, она, очевидно, не обнаружила ничего заслуживающего внимания, равнодушно отвернулась, как человек, удовлетворивший свое любопытство, и лениво прошествовала в обратном направлении, ритмично двигая круглыми ягодицами. Ее уход сопровождался сосредоточенным молчанием, после чего Велехов встрепенулся и продолжил показ спален.

Итак, Диана с мужем расположились в комнате с видом на море; в соседнем помещении – Влада с Антоном. Обе спальни выходили на общий, увитый ползучими растениями балкон, поделенный низкой каменной перегородкой. Ажурные железные перила балконов были захвачены цветами ползучих растений; аромат их витал в воздухе и проникал в дом.

Эльвира поселилась в комнате напротив Влады и Антона; рядом, как следовало догадаться, обитал сам хозяин со своей знойной пассией. С этой стороны дома отсутствие морского пейзажа компенсировали высокие сосны и пихты, усеянные блестящими шишками, поодаль в саду росли несколько вязов и громадная пальма с мохнатым стволом и раскидистыми лапами.

Эльвира сразу же расположилась в плетеном кресле на балконе и с наслаждением закурила. Испания… Могла ли она мечтать о такой поездке? Эльвира зарабатывала не так много, чтобы путешествовать по Европе. Хорошо Коля расщедрился, оплатил ей дорогу и визу, вспомнил наконец, что у него есть сестра. Влада, например, может позволить себе отдохнуть в любом месте земного шара, но никогда не приглашала в попутчицы Эльвиру.

Владе, как и Эльвире, не везло с мужчинами, хотя она была самой привлекательной, живой и талантливой из всех детей в семье Федотовых. Два раза она выходила замуж за богатых энергичных мужчин, но оба брака обернулись несчастьями.

Первый муж погиб в смутные девяностые из-за своей предпринимательской деятельности, хотя поговаривали, что он был связан с криминальными структурами. Влада, разумеется, материально осталась обеспеченной, даже нашла в себе силы взять дело почившего супруга в собственные руки, поразив деловыми способностями родных и знакомых. Однако в жестких условиях конкуренции бизнес ее через год пошатнулся, поэтому, слегка поколебавшись, она приняла предложение знакомого, тоже весьма состоятельного мужчины, приобретя таким образом надежного партнера не только в постели, но и в работе.

Новый брак сулил перерасти в устоявшуюся семейную жизнь, супруги подумывали о том, чтобы завести ребенка, как вдруг муж Влады обанкротился, да так скоропостижно, что не успел ничего предпринять для спасения своего дела и капитала. Бедняга совершенно потерялся и запил по-черному. Влада, оставшаяся при своих деньгах и фирме, себя душеспасительными мерами обременять не стала и скоренько с ним развелась, так как прониклась глубоким презрением к мужу-неудачнику, которого и раньше-то не любила.

Теперь бизнесвумен крепко влюбилась, только с Антоном ей еще больше не повезло, в этом Эльвира была абсолютно убеждена. Как бы Владка ни крутилась, а парня надолго не удержит, хотя бы учитывая его возраст, кроме того, мальчишка действительно красив, как античный герой, девицы к нему будут клеиться в любой ситуации, мужика ведь за пояс не заткнешь и к подолу не пришпилишь.

Недаром Влада нервничает, кусает губы. Еще бы! Пусть полюбуется на Кристину, да мало ли таких Кристин. Как теперь отдыхать бедняжке, когда можно потерять покой и сон?

Взгляд Эльвиры остановился на балконной решетке. Железные прутья как бы сгущались к середине, сплетались и образовывали четкое изображение поющего петуха, на что указывал его раскрытый клюв. Эльвира вспомнила, что видела точно такого же в виде каменного барельефа в неглубокой нише у парадной лестницы.

В дверь постучали. Вошел Велехов.

– Ну как, устроились? А-а, понимаю, сам первым делом хватаюсь за сигарету. Пытался бросить, да так скучно стало, будто лишился любимого занятия. Вы позволите с вами за компанию?

Он уселся в другое кресло и закурил.

– У вас красивый дом, – сказала Эльвира. – Вы здесь постоянно живете?

Он пристально посмотрел на нее непонятным взглядом.

– Что вы, я живу в Санкт-Петербурге. Сюда, конечно, часто наведываюсь. Коста-Брава для меня вроде отдушины. Судите сами, как здесь хорошо. Сочетание дикой природы и комфорта, неприступные утесы и скалы, поросшие сосновым бором, бухты с пляжами белого песка. Я часто брожу вечерами по берегу, когда пляж пустеет, дышу морским ветром, слушаю шум прибоя… – Он вздохнул. —

Для мятежной души время от времени требуется успокоение, иначе – край, в городе иногда кажется, что сердце вырвется из груди, запрыгает по гранитным ступеням – и прямиком в Неву. – Велехов вдруг скрипнул зубами. Его светлые глаза стянулись в щелочки и призрачно блеснули, хотя, возможно, он просто щурился от сигаретного дыма.

Эльвира разглядывала его с долей удивления. На первый взгляд он был некрасив: лицо твердое, нос раздавлен, как у боксера, упрямый подбородок, широкие скулы, и сам он был ширококостный, налитый сорокалетней зрелой силой. Однако следовало признать, что жесткие неправильные черты его лица и особенности телосложения все вместе складывались в образ убедительно мужественный и безусловно привлекательный. Тому в немалой степени способствовали светлые выразительные глаза под темными бровями и коротко стриженные волосы орехового цвета.

– Как странно слышать подобные речи от преуспевающего человека вроде вас, – завершила свои наблюдения Эльвира.

– Эх, Элечка, – улыбнулся Велехов, – у каждого в голове свои тараканы. Мы ведь с вами не дети и отлично понимаем, что жизнь – это подлая тетка, которая любит позабавиться с людьми, она может дать нам многое, но при этом постоянно держит кукиш в кармане.

Эльвира не нашлась, что ответить, так как в данный момент отнюдь не была настроена на философский лад, да и Велехова она знала плохо, встречалась с ним мельком несколько раз благодаря брату. Однако у нее было смутное ощущение, что она встречалась с ним много раньше, когда-то очень, очень давно. Порой мучительная потребность вспомнить человека овладевает нами, кажется, что догадка вертится в мозгу, вот-вот наступит озарение… но нет, не вспомнить сейчас… Впрочем, зачем ломать себе голову, подумала Эльвира, ведь это совершенно не важно.

Ужинали на террасе первого этажа. Отсюда видна была только синеющая даль моря с белыми парусниками и катерами на горизонте, ближний обзор заслоняла ограда. В небе барражировал легкий самолетик, волоча за собой по небу развернутый щит с рекламой какого-то ресторана.

– Интересно, как он взлетает и садится с таким змеем на хвосте? – заметил Антон. – Кажется, «сессна». Не пыльную работенку нашел себе пилот.

– Да, «сессна» отличная машина, – согласился Велехов. – Появится время на учебу, и я стану пилотом, куплю себе такую птичку и нырну в облака. Пока что у меня в наличии только моторная спортивная яхта, так что желающие могут бороздить со мной морские просторы… Что-то Влада ничего не ест. Антон, поухаживай за женой. Вот отличный окунь.

– Она не любит рыбу.

– Ты не любишь рыбу? А креветок?

– Терпеть не могу. – Влада со злобой посмотрела на хозяина.

– Влада, за столом не морщатся, ты отобьешь другим аппетит, – сделала замечание Эльвира.

– Кто вам готовит? Неужели Кристина? Все так вкусно, – сказала Диана.

– Готовит одна приходящая сеньора, – пояснил Велехов. – Зовут ее Тереза. Завтра на обед будет паэлья, национальное испанское блюдо. Но раз Владочка не любит с креветками, закажем с курицей.

– Ах, стоит ли так из-за меня беспокоиться?

– Влада, что за язвительный тон? Веди себя прилично, – шепнула сестре на ухо Эльвира.

Она обвела взглядом присутствующих. У Влады был напряженный вид, словно она приготовилась к обороне. На губах у Велехова блуждала снисходительная улыбка. Он вел себя в высшей степени предупредительно, ухаживал за гостями, подливал вина и подкладывал еды в тарелки. Николай пока молчал, с сопением налегая на еду, – эта процедура обычно поглощала его полностью, поэтому в собеседники он до поры не годился. Диана казалась чем-то недовольной; ее хорошенькое личико было надменным и замкнутым. Антон с простодушием молодости откровенно наслаждался едой, вином и окружающей природой.

Эльвира перехватила взгляд Кристины на Антона и внутренне содрогнулась. Только этого им здесь не хватало! Вот откуда раздражение Влады. Такой взгляд Эльвира охарактеризовала бы не иначе как «развратный», столько в нем было агрессивной чувственности, призыва и обещания. Да-а, штучка еще та! Странно, Велехов на лоха не похож, но девица явно разнузданная, достаточно взглянуть, как она ходит, разговаривает, смотрит на мужчин. А ведь именно такие мужикам и нравятся – задастые, грудастые, длинноволосые, раскованные и многообещающие.

Кристина перевела распутные глаза на Эльвиру и нахально улыбнулась.

Глава 3

На следующий день Эльвира проснулась, как ей показалось, поздно, но обнаружила, что еще восемь часов утра. Как все курильщики, она первым делом вышла на балкон с зажженной сигаретой в руке. Рядом, через перегородку, уже дымил Велехов. Он был в банном халате, вероятно, только вышел из душа, о чем свидетельствовали его мокрые волосы и капли влаги на шее.

Велехов стоял у железных перил и смотрел вдаль, задумавшись о чем-то настолько глубоко, что не заметил появления соседки. Эльвира уже хотела его окликнуть, но тут в дверь ее комнаты осторожно постучали.

Вошел Николай, тоже облаченный в халат, взъерошенный и озабоченный.

– Прости, Эля, за раннее вторжение, надо поговорить.

– Секунду, закрою балконную дверь. Здесь Велехов рядом стоит… Так что стряслось?

– Да черт его знает! Сам не пойму. Влада с утра накинулась на меня с криком: заявила, что ни минуты не останется в этом доме.

– Догадываюсь, – усмехнулась Эльвира. – Она, естественно, вне себя. Красотка Велехова настоящая акула. Вчера за ужином недвусмысленно разглядывала Антона.

– При чем здесь красотка?! Хотя… гм… действительно хороша! «Мой близкий друг»… Хех! Так Фантомас представлял своих любовниц, помнишь? Правда, тогда были другие времена, да и французы!.. Куртуазия! Замок к тому, видать, располагает… Кристину я раньше не видел. У него в Питере другой «близкий друг», и в Москве парочка… Слушай, кончай курить, я сейчас задохнусь!.. Так о чем это я?..

– О Владе, Велехове и его красотке, которая чудо как хороша.

– Не иронизируй. В тебе говорит женская ревность. Все вы стервы, красивую девушку затравите, а дай вам волю, и убили бы. Не бабы, а петлюры какие-то.

– Так, ты зачем пришел, а? – повысила голос Эльвира.

Николай мгновенно съежился и забормотал скороговоркой:

– Вот-вот, лишь бы покрикивать, сестрицы – что одна, что другая, и Владка кричит: почему, мол, не предупредил, кто такой Велехов.