Фрейлина специального назначения

Глава 2

«Жизнь прекрасна!» – надпись у входа в ад, оставленная пессимистом.

Ректор Филоний Милонский величественно уселся в свое кресло. Одной рукой он оперся на подлокотник и, устало уложив подбородок на ладонь, медленно обвел кабинет тяжелым взором. В приличном обществе такая поза обозначала бы неуважение и пренебрежение к собравшимся, но в сплоченном сотнями лет преподавательском коллективе Академии и не такое видели за столь долгий срок. Чего только стоила выходка жеманной Терции, когда двадцать лет назад, напившись после очередного выпускного у аналитиков, она, надышалась одним из забористых зелий Глеба и отплясывала канкан всю ночь напролет на ректорском столе. Снять ее оттуда не удавалось никому, мужчин она к себе не подпускала, а Троя Александровна искренне веселилась и хохотала, глядя, как напыщенная преподавательница этикета, фанатка Блока, мечтающая о балах в стиле Наташи Ростовой, высоко задирает ножки и обнажает перед всеми вышедшие сто лет назад из моды розовые панталончики.

Вот и сейчас Милонский в очередной раз рассматривал преподавательский состав Высшей Военной Академии Магии и в глубине души поражался, как все эти люди вообще могут чему-то научить.

Взять хотя бы Глеба. Даже несмотря на его физическое присутствие на педсовете, толку от преподавателя уже не было. Великий, для своего столетнего возраста, знаток ядов и магических зелий, брюнет и мечта девичьих грез находился в очередном коматозно-творческом припадке. И дня не проходило, чтобы в своей лаборатории он, надышавшись вреднейшими испарениями, не отправлялся разумом путешествовать по никому не ведомым мирам, писать стихи, орать песни и рассуждать о вечном и жизненном. Вот и сейчас, проведя утренние лекции у третьих курсов по любовным зельям, а у четвертых – по замедленным ядам, Глеб задумчиво, с остекленевшими глазами записывал в блокнотик стихи о великой и яркой любви, которая всегда убивает. Временами он тяжело вздыхал, грыз карандашик и продолжал творить дальше. Отпускало Глеба только утром, после восьми часов полноценного сна, в этом случае трезвого сознания преподавателю хватало на проведение нескольких лекций ровно до обеда, а потом его снова накрывало.

Попечительский совет, состоящий из мамаш-истеричек, не раз подавал прошения о том, чтобы Глеба уволили – негоже в таком заведении, психов и наркоманов держать. Но ректор был непреклонен! При всех странностях, у преподавателя магических зелий были уникальные способности к определению ядов и составлению к ним антидотов. Уже не единожды, когда монарших особ в одном из Двадцати королевств травили, Глеб экстренно срывался с занятий или пространственных загулов и телепортировался к умирающему. А дальше начиналось творческое представление.

За долгие годы близкого общения с различными ядами у преподавателя выработался к ним уникальный иммунитет, поэтому он смело пробовал на вкус отравленную еду, напитки, определял состав яда и изготавливал к нему антидот. Короли и королевы оживали на глазах, благодарили Глеба за спасение, на что тот растерянно хлопал глазами, просил выдать карандаш, бумагу, а затем садился прямо на пол и начинал записывать поток мыслей, неожиданно пришедших в голову.

Рядом с ушедшим в творческий транс преподавателем сидела утонченная Терция Шарон, она томно обмахивалась веером и закатывала глазки, постоянно шепча и жалуясь, как жарко и душно в этом пыльном кабинете. Ее волосы, цвета бледного каштана, были заплетены в замысловатую и безвкусную на современный взгляд загогулину, которой преподавательница яро гордилась. Сегодня Терция надела платье покроя восемнадцатого века, добытое из ее древних сундуков, и теперь считала себя неотразимой.

Недовольнее всего блюстительница академического этикета косилась на Трою, возлежавшую на одном из диванчиков у стен комнаты. Троя же, закинув ноги в ботфортах на многострадальную спинку этого представителя мягкой мебели, забавлялась тем, что огненной плетью ловила и испепеляла летающих по кабинету мух.

Адекватнее всех вели себя Горгулий Арсений – учитель истории, и герцог Эридан Тарфолд – начальник службы безопасности Академии, по совместительству специалист по магическому оружию. Первый пребывал в каменном виде, и его сейчас проще было разбить кувалдой, чем разбудить. А второй был серьезен всегда. Высокий блондин стоял в углу комнаты, скрестив руки на груди, и внимательно слушал доклад, зачитываемый деканом факультета фрейлин Арвенариусом. Слушал чисто из вежливости, потому что даже расстояние в пять метров до Преображенского не помешало герцогу прочесть содержимое документа раньше, чем его озвучат. Родовой артефакт «орлиное око», который заменил Эридану потерянный сто пятьдесят лет назад глаз, отливал в полумраке кабинета пронзительно голубым светом, замечая каждую, даже незаметную с первого взгляда мелочь. Второй же глаз, ярко-зеленый, был полуприкрыт, отчего складывалось обманчивое впечатление, будто Эридан вот-вот уснет.

– Таким образом, в ходе вступительной кампании на факультет фрейлин были зачислены пятнадцать девушек, в возрасте от шестнадцати до двадцати девяти лет. Из них три из Внешнего мира и двенадцать из Двадцати Королевств.

– М-да… С каждым годом все хуже и хуже, – разочарованно выдохнул ректор. – А сколько всего иномирянок участвовало в отборе?

– Две тысячи пятьсот двадцать. Каждая была заперта в комнате с загадками. Из которых: около полутора тысяч кандидаток так и просидели час на тахте или просто гуляли по комнате. Примерно пятьсот запаниковали и бессмысленно ломились в двери и окна, так и не додумавшись выбить последнее. Оставшиеся нашли задание. В итоге выйти из комнаты, выполнив условия Игры, смогли четыре, они сейчас проходят оформление на факультет Аналитики, а для обучения на моем факультете подошли только три, вместо положенных пяти. Теперь, из-за неровного количества поступивших, пришлось добирать еще двух из нашего мира.

– Говори как есть. Не добирать, а принять взятку за их прием? – грозно рыкнул ректор. На что декан, нимало не смутившись и даже не моргнув глазом, продолжил вещать:

– Это не взятка, это деньги на капитальный ремонт в лекционных залах и на новую униформу для учащихся.

Как правило, Милонский не обращал внимания на факты такой мелкой коррупции. Академия хоть и располагалась на территории Нейтральных земель, но деньги тянула со всех Двадцати королевств, для которых готовила кадры. За несколько прошлых лет были выпущены фрейлины и аналитики для четырех королевств: Фердинарии, Никидонии, Валентарии и Пятого Радужного. Нынешним же набором, который выпустится через пять лет, планировалось заменить персонал у Ее Величества королевы Ризеллы Сирской I, жены правителя Керении – Викториана IV. Поэтому факт принятия двух туповатых, но знатных учениц, которым поступление оплатили богатые родители, ректора совсем не устраивал.

– А учиться эти графини как будут? – ехидно поинтересовался Филоний у Преображенского.

– Ну, я объяснил родителям, что если их дочери не справятся с учебной программой, мы укажем им на дверь, а точнее на телепорт из нашей Академии обратно в отчий дом. У нас есть проблема похуже, чем две богатые дочурки.

– Например?

– Как разбивать на тройки будем? – Арвенариус, как декан факультета, все же искренне переживал за распределение. – Они теперь не делятся по принципу: одна иномирянка и двое местных.

Троя, которой надоело убивать мух плетью, перекатившись на диване и изменив лежачую позу на сидячую, предложила свой вариант решения ситуации:

– Пусть будет три «тройки» с иномирянами, и две полностью из местных. Причем вы лучше этих, проплаченных, в одну запихните. Если вылетят, пусть сразу все вылетают, нечего коррупцию плодить.

– Ой, тебе ли говорить вообще? – ехидно заметил декан. – Мне напомнить, за чьи деньги куплен этот чудесный черный комбинезон из секс-шопа?

– На мою кровную зарплату, – на явную провокацию Арвенариуса опытная Троя не купилась.

Сверкая голубым артефактом, длинноволосый у стеночки напомнил, что он все еще находится в кабинете.

– Хм-хм! Я вам не мешаю взятки обсуждать? – сурово обвел он взглядом всех собравшихся.

– Ну не у всех же преподавателей заброшенное герцогство за стенами Академии есть, господин Эридан, – кокетливо подмигивая начальнику службы безопасности, заметила блондинка и как бы невзначай опустила молнию на комбинезончике еще ниже, открывая и без того откровенные виды на свои достоинства пятого размера.

– Возмутительно, Троя Александровна, вы же преподавательница! Прекратите пошлые выделывания! – обмахивая себя веером и притворно закатывая глаза, сделала замечание коллеге Терция.

Воцарилась тишина, разбавленная звуком поскрипывающего карандаша Глеба и глубокомысленным «бебе-бе» от Трои в адрес зануды, питающей страсть к пафосному исполнению этикета.

– Напомните, господин ректор, а зачем мы вообще из года в год набираем иномирянок? – ровным тоном поинтересовался Эридан.

Внезапно оживший Горгулий мерзопакостно захихикал.

– Будь ваша воля, герцог, на фрейлин уже давно бы только мальчиков набирали!

Странная колкость от преподавателя истории осталась якобы незамеченной, и только Глеб нараспев продекламировал свой новый шедевр:

– Пр-рекр-рати! – прошипел Эридан, подскакивая к Глебу и вырывая бумагу со стихотворением из его рук, и тут же сжег творчество непонятного поэта одним щелчком пальцев.

– Ну во-о-от! – обиженно протянул Глеб и, материализовав бокал с чем-то красным, протянул его пышущему злобой начальнику безопасности. – Вина? У вас очень нервный вид.

И, не дожидаясь реакции оппонента, преподаватель зелий смело сделал большой глоток жидкости, посмаковал во рту и глубокомысленно выдал:

– И правильно делаете, что не хотите. Цианистый калий и мышьяк – яд куртизанок и королей!

Допив отравленное вино, Глеб театрально раскланялся с присутствующими на педсовете, долго тряс руку Филонию, чмокнул в щеку Трою и, попрощавшись с остальными, телепортировался из кабинета.

– М-да… Напомните, чтобы я предупредил первокурсниц – не пить и не есть ничего из того, что он им будет предлагать, – задумчиво пробурчал Арвенариус, извлекая из воздуха толстый ежедневник, чтобы поставить эту важную мысль на заметку. – Коллеги, мы так и не решили вопрос с распределением. Ваши варианты?

– Иномирянок в одну тройку, местных еще на четыре, – уже отошедший от внезапной вспышки гнева герцог снова стоял в углу комнаты. – Заодно и проверим мою теорию о том, что дамы из Внешнего мира без поддержки со стороны более приспособленных к этой работе жительниц Двадцати королевств ни на что не способны!

Троя возмущенно щелкнула плетью по полу, оставляя от удара на паркете обугленный след.

– Я тоже иномирянка! Ты сейчас намекаешь, что я бесполезна?!

– Двухсотлетний опыт даже из тебя смог сделать что-то толковое, – сквозь зубы процедил Эридан.

– Довольно грубо с вашей стороны напомнить женщине о ее возрасте, – неожиданно становясь на сторону Трои, возмутилась Терция.

– Что есть возраст, когда впереди еще века… – отряхивая вековую пыль с каменных крыльев, засуетился Горгулий Арсений. И тут же весело продолжил: – Я предлагаю развлечение сроком на пять лет, с большими денежными ставками по ходу пьесы. Тематика проста как мир: смогут ли иномирянки доучиться до конца, будучи в одной тройке? Вмешиваться в ход событий, для чистоты эксперимента, преподавателям запрещается. Ну, кто «ЗА»?

Арвенариус, услышав такое крамольное заявление от главного каменного сплетника Академии, не выдержал и запустил в того ярким файерболом.

– Вообще обалдел на старости лет?! Тотализатор решил на курсантках устроить?! Да я тебе крылья твои готические повыдергиваю, если узнаю!

Глядя на это цирковое выступление преподавателей в своем кабинете, усталый ректор спешно прикидывал реальные варианты решения ситуации с распределением.

А в конце-то концов, почему бы и нет.

– Решено! – громко провозгласил он, вставая с кресла.

От неожиданности обменивающиеся колкостями Троя и Терция притихли, а Горгулий перестал сокрушаться над тысячным сколом крыла, который только что заработал в результате удара файерболом.

– Распределяем так, как предложил Эр! Но превращать это в пари я вам запрещаю. Наоборот, всеми силами будете оказывать иномирянкам содействие, им и так придется тяжелее, чем остальным. Поэтому давайте выключим личные амбиции и пристрастия. Это касается вас, Троя, и вас, Эридан! – произнося имена, ректор даже пальцем в каждого ткнул, чтобы понимали всю серьезность ситуации. – Вам понятно?!

Короткие кивки преподавателей ректор воспринял как согласие.

– Так что, Арвенариус, объявляйте своим подопечным результаты, выдавайте униформу, и завтра чтобы все были на занятиях!

Преображенский тщательно записал указания, полученные от начальства, в блокнот и уже в принципе был готов мчаться приводить весь этот план в исполнение, как с обратной стороны двери в ректорский кабинет послышался странный скрежещущий звук.

– Войдите! – громко пригласил Филоний.

Дверь не открылась, ответа тоже не последовало, но звук повторился.

– Войдите! – еще громче повторил Милонский.

Ноль реакции.

– Горгулий, вы ближе всех к двери, откройте, пожалуйста. Кто там такой глухой, интересно!

Спрыгнув со специально для него сделанной еще три века назад жердочки, Арсений, нелепо шлепая когтистыми лапами по паркету, поплелся открывать. Резная ручка, не приспособленная для захвата каменным крылом, поддалась не с первого раза, но тысячелетний опыт Горгулия все же позволил в итоге с ней совладать и открыть злосчастную дверь.

По ту сторону нашлись: мертвая тушка чешуйчатой горной крысы, небольшая зловонная лужица и здоровенный рыжий котяра, который зашкрябывал следы своего преступления о ректорскую дверь. Увидев, что его спалили, животное издало громкий «мяв», распушило хвост и, схватив в зубы свой чешуйчатый трофей, свалило в темную неизвестность одного из многочисленных ответвлений центрального хода.

Через десять секунд с другого конца коридора выбежал ошарашенный Глеб и с криками:

– Отдай крысу, она же ядовитая! – унесся вслед за котом.

Все это действо сопровождалось гробовым молчанием со стороны находящихся в ректорском кабинете преподавателей. Речь вернулась к ним через пару минут:

– Ну и что это было? – спросил у офигевших коллег Милонский.

Давящаяся смехом Троя смогла только предположить:

– Вероятно, Лорд Оттон Штраус фон Мурз! – и, не выдержав, уже в полный голос радостно расхохоталась.

Ну, вот и хваленая долгожданная Академия. К такому жизнь меня не готовила однозначно.

В женских романах все приукрашивают. За время следования за Арвенариусом по коридорам Академии, я не увидела ни одной картины, ни одного гобелена, только голые каменные стены. Радовало лишь яркое освещение, которое распространялось от маленьких магических фонариков, развешенных через каждые полтора метра. С чего я решила, что они магические? Да потому, что электрических проводов в этом скалистом бункере не наблюдалось, а из любопытства протянутую к фонарику руку, на предмет «обожжет или нет», от боли отдергивать не пришлось.

Декан вел нашу стайку из пятнадцати девчонок по одному из широких коридоров. Иногда по бокам встречались многочисленные ответвления без указателей и других отличительных знаков.

«Как здесь вообще можно ориентироваться? Критский лабиринт, блин, – мысленно возмущалась я. – Где великолепие и лепнина? Что-то не тянет ЭТО на лучшую академию Двадцати королевств!»

Раздраженное настроение обуславливалось даже не разочаровавшим интерьером, а тем, что полчаса назад Арвенариус объявил результаты нашего разделения на «тройки». Компанией я была довольна, все же моя спасительница Кристина и брутальная готесса Анфиса казались мне надежными девчонками. Да и плюс к тому, мы, прибывшие сюда вместе, все равно старались держаться маленькой обособленной кучкой. Незнакомая обстановка объединяла.

Меня взбесила реакция остальных сокурсниц!

Скажем так, когда мы только прибыли и увидели будущих однокашниц, сразу стало понятно, насколько сильно мы отличаемся как минимум в стиле одежды. Выглядела наша компашка, как бедные родственницы, которые по чистой случайности попали на королевский бал, где каждая из придворных дам надела лучший наряд, навела идеальный марафет на мордашке и теперь ходит и высматривает, кто одет хуже или лучше, чем она.

В общем, в этот момент мы осознали, что гламурные курочки с силиконовыми губами были не самым ужасным вариантом сокурсниц, более того, они бы могли стать нашими сестрами по несчастью. За пару мгновений местные перемыли нам кости, обсудили наши шмотки, похихикали над моими валенками, опустили ниже плинтуса и остались довольными своим превосходством. Особенно злобствовали две в ярких платьях, обе перетянутые корсетами по самое «не могу дышать». Их юбки были настолько пышными, что подойти друг к дружке ближе чем на метр у девушек не получалось – сталкивались нарядами. А уж сколько рюшей, кружавчиков, цветочков и обилия розового – фу, тошно! Вот сразу видно – барышни, засыпанные деньгами и обделенные мозгом!

Из всех местных кости нам не перемывали только две «тройки», видимо, состоявшие из девушек сословием поскромнее – на них были одеты аккуратные и невычурные, по сравнению с остальными, платья. В общем, проведя тихое совещание с Кристиной и Анфисой, мы решили, что стратегическую дружбу будем вести именно с этими девчонками. Ну а больше в этом гадюшнике мы пока кандидаток не лицезрели!

Вот поэтому-то я и шла такая злая. Декан проводил обзорную экскурсию по Академии и постоянно обращал наше внимание на какие-то детали и мелочи, которые ни в коем случае нельзя забывать или перепутать! Но я невольно прислушивалась сейчас не к нему, а к злобной парочке, которая шла позади и перемывала мне кости.

– Это же как надо себя не уважать, чтобы ходить с таким ужасным цветом волос и гнездом на голове?! – возмущалась первая.

– Сразу видно девушку из низших! – поддакивала ей вторая.

А потом было мерзкое хихиканье.

«Спокойнее, Эля! Ты злопамятна и жестока! Запомним и отыграемся попозже! А сейчас слушай Арвенариуса, смотри, как он пыхтит и объясняет что-то важное».

«Хоттабыч» сосредоточенно вышагивал по коридору, не глядя себе под ноги, и, вперившись взглядом в толстенный блокнот, зачитывал оттуда необходимую информацию:

– Входов-выходов, окон и дверей на территории Академии нет. Единственная возможность отсюда выйти предоставляется только телепортантам. Поэтому если у вас клаустрофобия – запасайтесь успокоительным! Сама Академия является хорошо заглубленным подземным бункером, который располагается в скалистой породе и укреплен всеми возможными и невозможными способами! Вентиляция помещений осуществляется магическим образом, поэтому если будете симулировать недостаток кислорода – я вам не поверю! И наш местный лекарь на эти дешевые трюки тоже не купится!

Одна из курсанток подняла руку, желая задать вопрос:

– Господин Арвенариус, означает ли это, что ближайшие пять лет мы будет сидеть здесь безвылазно?

– Разумеется, нет! Раз в неделю, в один из выходных, кто-то из преподавателей будет сопровождать вас на прогулку в города Двадцати Королевств! Еще вопросы есть?

Вопросов не было.

– Вот и славненько. Продолжим. Сейчас я покажу комнаты, в которых вам предстоит прожить ближайшие пять лет. Поэтому имущество советую не портить, иначе вычтем из стипендии. Все ваши вещи, которые вы заказывали из дома, уже привезены в комнату. Кроме твоей, Савойкина! – Арвенариус гневно зыркнул в мою сторону. – Твой кот уже носится по Академии, и отловить его пока не представляется возможным! А ты обещала за ним следить, поэтому лужу возле кабинета ректора уберешь сама!

После этой фразы позади меня раздалось тихое хихиканье зазнавшейся парочки.

– Уборщица! – шикнула одна из них и заржала с двойной интенсивностью.

Я сжала кулаки, да так сильно, что аж ногти с болью в кожу впились.

«Дыши, Элечка! Просто дыши глубже!»

– Хорошо, господин декан! Я выполню обязанности, которые на себя взяла!

Удовлетворенно кивнув, Арвенариус продолжил:

– В комнате найдете свою униформу, обувь, учебные пособия и расписание занятий. А также список правил поведения в Академии! С ним рекомендую ознакомиться особенно внимательно! Три нарушения дисциплины – и можете помахать вашему образованию здесь ручкой! Вам все понятно?

– Так точно! – разрозненно промямлили пятнадцать девичьих голосов.

– НЕ СЛЫШУ!

– ТАК ТОЧНО! – уже более дружно.