Любовь на репите

У неё даже настроение слегка улучшилось от этого плана. Катя натянула чулки, аккуратно расправила манжеты белоснежной блузки, влезла в респектабельного серого цвета костюм с узкой юбкой ровно до колена, пару раз махнула по ресницам кисточкой туши. И, напевая про себя «тебе повезло, ты не такой, как все», отправилась в офис. Сбежала, пока Денис не проснулся и не испортил ей настроение с самого утра.

В районе двух часов дня, Катя как раз собиралась бежать на обед, потому что буквально озверела от голода, зазвонил мобильный. Уверенная в том, что звонит Денис, и звонок не будет приятным, она не слишком поспешила доставать телефон из сумки. Но, когда нехотя вытащила его из специального кармашка, обнаружила, что звонят с незнакомого ей номера.

– Катерина? Добрый день. Это Дмитрий, мы встречались с вами в пятницу, в той омерзительной пивнушке.

– Да, Дмитрий, добрый день, – удивилась Катя.

– Катерина, я хотел уточнить, не хотите сегодня сходить в кино? Со мной?

– В смысле вчетвером, как в пятницу?

– Нет, в смысле вдвоем. Сегодня. В кино. Вечером. У меня пропадает один билет. Я мог бы заехать за вами после работы.

– Это как-то неожиданно, честно говоря.

– У вас планы на вечер?

– Нет, планов у меня нет…

– Тогда я заеду в семь. Вы же в центральном офисе работаете, я правильно понимаю?

– Да, правильно, но…

– Тогда до вечера, Катерина. Хорошего дня.

И звонок завершился. Катя с недоумением уставилась на телефон, будто бы тот мог что-то прояснить. Потом сообразила, что не упоминала как называется банк, где работает и торопливо перезвонила:

– Дмитрий, извините, я просто хотела бы уточнить… Вы же не знаете названия банка…

– О, прекрасно знаю. Ваш молодой человек с такой гордостью несколько раз озвучивал этот факт, будто это его личный банк. Я приеду ровно в семь, не опаздывайте. Пожалуйста.

Ровно в семь вечера Катя стояла у входа, проклиная себя на чём свет стоит. Она готова была даже позвонить Дмитрию и отменить встречу, но всё ещё хотела немного проучить Дениса – пусть посидит один, подумает о своём поведении! И в этот момент к крыльцу медленно подъехал исполинских размеров брутальный автомобиль. Тёмно-серого цвета, лоснящиеся бока будто вырублены из цельного куска металла, крупные фары. Так бы мог выглядеть кашалот, если бы вздумал прогуляться по Петербургу. От восхищения Катя даже перестала дышать. Наглухо тонированное стекло переднего пассажирского окна открылось, за рулём виднелся Дмитрий:

– Добрый вечер, Катерина.

– А что у вас за машина? – забыла поздороваться Катя. Зачаровано подошла к автомобилю, украдкой погладила его, и ей даже показалось, что он в ответ фыркнул. Хотя, вполне возможно, что фыркнул его хозяин.

– Это «Шевроле», и вы даже можете сюда сесть. Если, конечно, покончили с восторгами, – Дмитрий постучал нетерпеливо длинными пальцами по рулю.

– Это какая-то необыкновенная машина. Просто невероятная. Она как живая. Я вижу такую в первый раз в жизни!

– Это вполне себе обыкновенная машина, просто она не продается на российском рынке. Я купил её под заказ, потому что она устраивает меня размерами. Может быть, вы продолжите гладить её после кино? Боюсь, мы опоздаем на сеанс, если вы не возьмете себя в руки.

– Да, конечно! Простите!

Катя вскарабкалась в машину не без труда. Это с её-то ростом! И первым делом принялась неловко возвращать задравшуюся до самого верха юбку в рамки приличия. Салон был роскошным, кожаным и тоже очень мужским. Не слишком чистым: на заднем сидении валялись бумаги, какие-то буклеты, пара полупустых бутылок с водой, пустой стакан из-под кофе. Но пахло здесь приятно, и дело явно было не в освежителе воздуха – это был запах Дмитрия. Одним словом, машина и хозяин были похожи друг на друга настолько, насколько только и могут быть похожи машина и человек.

– А зачем мы идём в кино? – решила она сразу расставить всё по местам.

– А зачем люди ходят в кино? Смотреть кино, – пожал плечами Дмитрий, уверенно выруливая с парковки на дорогу.

Кате с Мотей явно приходилось дольше ждать, пока их пропустят! И ответ был загадочным, и сам Дмитрий был загадочным и даже машина у него загадочная, что ты будешь делать!

– А что мы будем смотреть? – не унималась Катя.

– Мы будем смотреть фильм «Таинственный лес», режиссёра Найта Шьямалана.

– Вот как?

– Вы, надеюсь, знаете, кто такой Найт Шьямалан?

– Я-то знаю, но откуда это знаете вы? – не сдержалась Катя.

– Я что, так похож на человека, который не интересуется искусством? Вы думали, что мы отправимся на «Превосходство Борна»? – его невозмутимость и насмешливый тон начинали утомлять.

– Я вообще не думала на эту тему. Хорошо, а почему вы идёте в кино со мной?

– Ленка занята, какая-то внезапная работа, – он снова пожал плечами.

Катя мгновенно разочаровалась. Не то чтобы она надеялась на романтическое приключение, нет, конечно. Но и такое элементарное объяснение, произнесенное равнодушным тоном, пусть даже и честное, показалось ей, по неведомой причине, оскорбительным.

– И вам больше некого было позвать с собой? – запальчиво уточнила она, рассматривая его в упор.

– Я вообще не думал на эту тему, – лениво передразнил он ее. – У меня не слишком широкий круг знакомых. Вы пришли мне в голову первой, и сразу же согласились.

Снова он пожимает этими своими плечами под кожей куртки, будто пытается от неё отмахнуться! Вот так всё легко и просто: он предложил, а она сразу согласилась! Да ещё и придумала себе невесть что! Ничего такого, вернее, она не думала, но могла же! Не будь у неё столько работы.

– А что, вам было бы приятнее, если бы вы прошли конкурс на место сопровождающего меня на кинопоказ? – покосился Дмитрий и Кате показалось, что он усмехнулся.

– Нет, просто хотела, чтобы не было недомолвок. Я люблю кино, вы меня пригласили, вот мы и едем в кино и ничего личного.

– Даже не претендовал! – Дмитрий отпустил руль и поднял руки, подтверждая, что и мысли не было претендовать на личное. – Хотя любитель кино, конечно, уточнил бы, на какой фильм мы идем.

До чего же невыносимый тип! Зачем она только согласилась? Это всё Денис виноват!

Впрочем, манеры Дмитрия однозначно похвалила бы её мама. Припарковав автомобиль, он открыл дверь и помог Кате выйти. Оказалось, что, несмотря на высокие каблуки, она совсем немножко, но ниже его. Такое встречалось редко, и ей это понравилось. Самую капельку! В кассе Дмитрий сам заплатил за билеты, уточнил не нужно ли ей в дамскую комнату, будет ли она попкорн или пить? Катя от всего отказалась, и они направились искать свой зал. Она боялась, что ей будет не по себе в темноте и в непосредственной близости от Дмитрия, но он уставился в экран, как только приземлился в кресло. А вот она никак не могла сконцентрироваться на фильме. Сначала рядом с ним ей стало просто тепло. Потом она стала отчётливее ощущать, как приятно от него пахнет. Наконец, от комбо из темноты, его близости, запаха и тепла ей стало так спокойно и хорошо, что она расслабилась и почти заснула. Вот только на ноги её он ни разу не посмотрел, хотя ноги у неё что надо!

Зато после фильма неожиданно предложил:

– Хотите кофе? Обсудим фильм и… поболтаем.

Кофе Кате не очень хотелось, она вообще предпочитала чай, а сейчас была голодна и лучше бы съела что-нибудь основательное и горячее. Но, кофе так кофе! Ведь Денис ещё даже ни разу не звонил, пусть мучается дальше!

– Хорошо, давайте. Только недолго!

– Здесь недалеко, я вас не задержу, – теперь он точно усмехался.

Не надо было соглашаться! Вот бы он удивился, привык, поди, что никто ему не отказывает!

Но было поздно: они уже мчали по городу, припорошённому тенями, и Катя любовалась его красотой, пользуясь случаем. Почти всегда она была за рулём, а это значит, что возможность глазеть по сторонам выдавалась редко, приходилось следить за дорогой. И сейчас она с удовольствием рассматривала здания, фонари, мосты, прохожих.

Она любила осенний Петербург больше всего. Зимой здесь было слишком холодно, ветер бесцеремонно задувал в уши и шею, хоть шапку надень, хоть шарфом укутайся. А от влажности мороз, даже незначительный, всегда казался ещё более невыносимым. Весна сначала долго не отличалась от зимы, а потом резко заканчивалась. Летом город был во власти туристов, становилось слишком громко, суетливо. Надо было помнить про развод мостов, не забывать зонт. А вот осенью, она была в этом уверена, всё становилось так, как задумывал Пётр. Улицы постепенно пустели, и никто, до самого декабря, не мешал любоваться умытыми дождями зданиями. Долгие пешие прогулки так приятно было завершить в кафе, и продолжить оттуда наблюдать за размеренным течением жизни и величественным городом. Это было время года, идеально подходящее ему по ритму. Осень была к лицу Петербургу.

Кофейня, действительно, располагалась недалеко, можно было и пешком дойти! Она оказалась крошечной: миниатюрная барная стойка из дерева, витрина с десертами и три круглых стеклянных столика. Один из них, у единственного панорамного окна, был свободен. Здесь вкусно пахло кофе и выпечкой, приглушённый свет от мудрёных светильников разбивался о стены тёмно-коричневого цвета и образовывал приятный полумрак. Из-за стойки, едва зазвенел колокольчик на двери, выпорхнула девица с пирсингом в носу и обеих бровях, джинсы каким-то чудом держались на её бёдрах, до того низкая у них была посадка. Она расплылась в улыбке, явно более широкой, чем того требуют стандарты обслуживания в общепите, и прощебетала:

– Здравствуйте, Дмитрий! Ваш столик свободен!

– Здравствуйте, Анастасия, благодарю. Кофе нам сразу принесите, пожалуйста, мне как обычно, а девушке – капучино.

Катя с Дмитрием сели в мягкие кресла из красного кожзама. Девица немедленно исчезла, через секунду появилась с меню, а еще буквально через минуту – с кофе и сахарницей. Кофе подавали на серебристых подносах, в крепеньких белоснежных чашках, в комплекте к нему шли высокий стакан воды и изящные печеньица, на один укус.

– Почему вы решили, что я люблю капучино? – немедленно сцапала печеньице голодная Катя. Немного подумала и съела печеньице, полагающееся Дмитрию. Он приподнял бровь, но от комментариев воздержался.

– Во-первых, вы пили его в пятницу, во-вторых, надеюсь, что если бы я ошибся, у вас хватило бы смелости возразить.

– Вы наблюдательны! – похвалила она Дмитрия и тот пожал плечами. Опять!

– А вот вы – не особенно. Что, кстати, странно, учитывая тот факт, что вы – аналитик.

– А вы кем работаете? – предпочла она пропустить оскорбление мимо ушей и принялась разглядывать фотографии на стенах. С них на неё смотрели улыбающиеся и серьезные люди с чашками, в чашках, вестимо, был кофе.

– А я работаю на заводе. У меня мебельный завод, на нём я и работаю. – Дмитрий отхлебнул глоток кофе из чашки, казавшейся кукольной в его крупной руке.

– А пароход у вас есть? – засмеялась Катя и перевела взгляд на своего собеседника.

– Парохода нет. Есть катер, – сообщил Дмитрий и стало очевидно, что или тема не слишком подходящая для шуток, или этот владелец завода начисто лишен чувства юмора.

– Катер – это тоже неплохо! – подбодрила Катя. – А сколько же вам лет, раз у вас уже завод имеется?

– Мне 28. Завод достался мне в наследство, от отца. Он скоропостижно скончался в прошлом году. Сердечный приступ. А завод остался и достался мне, теперь я им руковожу, – он крутил в руках салфетку и паузы в его и без того неспешной речи стали вдруг чуть заметнее.

– Нравится? – неожиданно даже для себя спросила Катя.

– Не особенно, – он улыбнулся, и улыбка смягчила черты его лица, сделав невыносимо привлекательным. – Я не собирался становиться буржуином, мне по душе кино. Я закончил сценарный факультет, мечтал писать сценарии. Но всё сложилось вот так.

– А я хотела бы шить, – разоткровенничалась Катя, – стать модельером. Но родители сказали, что финансист – это звучит гордо. Вот я и стала финансистом.

– Вы любите родителей?

– Странный вопрос. Конечно! А вы нет?

– У меня были сложные отношения с отцом. Я, разумеется, не желал ему смерти, но и участия его в своей жизни не допускал с момента, как закончил школу. Мама была в ужасе. Я же уехал в Москву, поселился в общежитии, непонятно чем питался, неизвестно с кем спал. Деньги от них не принимал, что самое оскорбительное для них! Дедом Морозом подрабатывал!

Катя засмеялась. Он начинал ей нравиться. Может быть, он просто неловкий, и не хотел её обидеть, просто не знал, как лучше объяснить, что хотел именно с ней пойти в кино?

– …а мне и в самом деле было нормально. Я перетрахал всех девиц в общежитии, они меня за это кормили, а приятелям помогал с зачетами, любой был меня рад напоить. Отличное было время!

Так, стоп, а зачем ей знать, кого он там трахал? Цену себе набивает? Что же её так кидает из стороны в сторону? Никак она не может решить, милый он или ужасный!

– А когда вы вернулись?

– После института я, конечно, пытался работать по специальности. Не вышло. Устроился в рекламное агентство, писать сценарии для роликов. Даже преуспел и получил несколько наград. Не «Каннские львы», конечно, но тоже недурно. А потом умер отец. Мама осталась одна, вариантов у меня не было. Так что я почти два года, как вернулся и теперь мебельщик.

– А Лену? Вы встретили здесь? Или привезли из Москвы?

– Я её не совсем встретил. Она дочь друзей семьи. Матушка моя ещё на похоронах начала намекать, что вот – приличная партия. Так всё и закрутилось.

– Ясно. А…

– Катерина, простите. Завод работает с восьми, у меня привычка приезжать ещё раньше. Я просыпаюсь в пять утра и мне пора спать. Давайте я вас отвезу домой, – распорядился Дмитрий и попросил у официантки Анастасии счёт.

Нет, все же он отвратительный, невыносимый тип! Ну и ладно, она уже несколько раз чувствовала вибрацию телефона в сумке. Хватит, пожалуй, воспитывать Дениса, пора возвращаться в семейное гнездышко.

Автомобиль плавно подрулил к дорожке у подъезда, и Катя немного напряглась: вечер надо было как-то завершать, а как именно было не особенно понятно. Романтических видов у Дмитрия на неё не было, он сказал об этом прямо, да и у неё на него тоже, а дружить со взрослыми мужчинами ей не приходилось. Похлопать его по плечу? Просто попрощаться?

– А он вам зачем? – внезапно выпалил Дмитрий.

– Кто? – удивилась вырванная из раздумий об этикете Катя.

– Ну этот ваш, непризнанный гений-алкоголик?

– Почему же сразу алкоголик? – она возмутилась, отстегнула ремень безопасности и повернулась лицом к нему.

– Он выпил за ужином в обычную пятницу около шести кружек пива. Причем, судя по тому, как резво вы достали кошелек, планировал сделать это за ваш счет, но мы сейчас не об этом. Шесть кружек, это около трех литров пива. Нормальный человек не станет ужираться тремя литрами пива в компании своей женщины и малознакомых людей. Отсюда следует очевидный вывод – он алкоголик.

– У него просто сложный период жизни! У него кризис! – защищать Дениса было для неё привычным делом.

– Про это я тоже слышал, да. Неоднократно. Вот только это у вас сложный период, Катерина. И длиться он будет, пока вы не избавитесь от мужика, который сидит на вашей шее и тянет вас ко дну. Что дальше? Окольцуете его? Возьмете ипотеку? Вам дадут, как банковскому работнику. Родите пару детей? Будете тащить вот это всё на себе, и через пару десятков лет тоже начнете заливаться пивом, жалея об упущенных возможностях? Грустно.

– Вы ничего не понимаете! И вообще! Кто дал вам право говорить о моей жизни, да еще расписывать её в таких мрачных тонах? Все, пожалуй, я пойду. Спасибо за вечер.

– А и пойдите, кто ж держит?

– Всего хорошего!

Катя в ярости хлопнула дверью автомобиля и двух шагов пройти не успела, как услышала сзади тихое шуршание шин.

В подъезде она устало прислонилась горячим лбом к прохладной стене. Да пошёл он! Мало того, что её воспитывают папа и мама! Теперь ещё и малознакомый человек принялся! Будь он хоть трижды красавец, а этого ещё и красавцем-то не назовёшь! Харизматичен, не более! Посмотрите на него, Найта Шьямалана он знает! Пусть вон своими заводами и пароходами командует, умник! Уж со своей жизнью и с Денисом она и без его помощи разберётся! Зачем только она согласилась идти с ним в кино?

Теперь ещё и Мотя остался на стоянке у банка, и утром придётся или на общественном транспорте добираться, или такси вызывать. Общественного транспорта она старалась избегать – там она всё время терялась, а на такси жалко денег. Значит, потащится на метро и весь день пойдёт не так с самого утра! И она ведь ещё сомневалась, ей даже в какой-то момент показалось, что он приличный человек, а не придурок! Смешно! Самовлюблённый придурок он, и точка!

Она была так возмущена и с горечью понимала, что даже рассказать об этом никому не сможет. Родители наверняка, пусть и молчанием, поддержат этого Дмитрия, им Денис никогда не нравился. Подруг близких у неё не было. Самому Денису не пожалуешься, это и просто странно, и мало ли что взбредёт ему в голову, ещё кинется морду Дмитрию бить. А если подумать, то и не за что, бить-то. Ведь прав этот придурок! Увидел всё за одну-единственную встречу: и пьёт Денис всё больше и больше, и живёт, вот уже несколько лет, за Катин счёт и за счёт её родителей, и никаких перемен не считает нужным предлагать, а ей через пару месяцев уже 22 года! Нет, так решительно не может продолжаться! Она взрослая, она умная, она прямо сейчас всё решит. И точка!

Денис открыл дверь, едва Катя вставила ключ в замочную скважину. И был он такой родной, в смешном фартуке и с деревянной ложкой в руках. Эту ложку они купили, когда ездили по Золотому кольцу, в каком-то Богом забытом селе у смешной бабульки. Она ещё спрашивала Катю, готовить она той ложкой собирается, или жениху по лбу стучать? Если стучать, то она потяжелее сейчас найдёт!

– Катюш, ты чего так долго? Я звоню тебе, не отвечаешь. Я ужин приготовил, давай скорее раздевайся, пока горячее! Руки мой, я хлеб порежу! – он поцеловал её в щеку, забрал сумку и скрылся в кухне.

Да, она взрослая и умная. И очень голодная, уставшая и злая! Разве разумно отказываться от ужина в такой ситуации? И вообще, скольких девушек встречает мужчина в фартуке с горячей едой? То-то же! Всё она решит, просто не сегодня. Будет день, вот и решит. И точка!

Дмитрий выбросил из головы нелепую девицу, потешно стесняющуюся своего роста, практически сразу, как отъехал от её дома. Да, она милая и, на первый взгляд, умненькая, что нынче редкость. И машина его ей понравилась, а Дмитрий так любил свою машину, что ему особенно был приятен детский восторг Катерины. И кино она смотрела с интересом, и не хрустела попкорном. И ноги хороши, ноги он оценил. Ещё в пятницу, а потом сегодня, пока она садилась в машину, но особенно внимательно рассмотрел в полутёмном кинозале.

Хотя была бы умненькая не жила бы с паразитом. Но, как говорил отец и был, без сомнений, прав: «Каждому сирому и убогому, встреченному на пути, не поможешь, Дима!»

Правда, в понимании отца «сирыми и убогими» являлись все, кто не был богаче или могущественнее его. Он ни во что не ставил жену – мог ударить, изменял, не скрывая похождений, мог дать денег, а мог «наказать» и «лишить довольствия». Он дружил только с «нужными» людьми и вычёркивал их из жизни, как только те переставали быть полезными. Он не дорожил сотрудниками предприятия, хотя, стоит отдать должное, сохранил завод в «лихие 90-е». Он и Дмитрия воспитывал, навязывая ему свою волю и призывая всегда бить первым, или решать вопросы деньгами и связями. Дмитрий любил мать и ненавидел отца. Никогда не понимал, почему она не ушла от него? Звал её с собой в Москву, а когда она отказалась, уехал один. Отец его практически проклял тогда: орал, что не даст ни копейки на «капризы» и «пописульки», что не хочет больше видеть, что сын – не мужик вовсе. Дмитрий же во время учёбы, случалось, голодал иногда и поэтому никак не мог определиться: голова у него постоянно кружится от немыслимой свободы, или тупо от голода? Но в итоге то, что не вышло у отца при жизни, получилось после смерти.

Он умер внезапно, но криминала не нашли. Да и в дальнейшем, когда Дмитрий без каких-либо осложнений вступил в наследство и принял управление заводом, стало ясно, что это не рейдерский захват, или месть конкурентов, а, действительно, простой сердечный приступ.

Бросить маму и продать завод Дмитрий не смог, вернулся и стал заниматься тем, что ненавидел всю жизнь. А через полгода, как раз перед тем, как всё закрутилось с Ленкой, переспал он с выпускницей психфака. И как-то так всё было душевно, что они после секса остались в постели, лениво курили, болтали, а потом она одной фразой перевернула его жизнь:

– Да это же элементарно! Ты не работу свою ненавидишь, она тебе, может, даже нравится. Ты просто до одури боишься стать таким, как твой отец. Так что, я в душ? Или ещё разок, «на посошок»?

В благодарность Дмитрий отработал «на бис» даже два раза!

Его реально отпустило. Он начал с того, что нашёл крутого директора по персоналу, и вместе они перевернули кадровую политику завода, попутно подняв эффективность процессов почти в два раза. По утрам он учился бизнесу в филиале европейского института, а по вечерам – мебельному делу, прямо в цеху, у своих работяг. Он обратился к коллегам из агентства, где работал до этого и всерьёз занялся маркетингом. И сейчас, спустя два года, мог точно сказать: хотя отец и передал ему своё наследие, почти ничего от того прежнего завода, доставшегося Дмитрию, не осталось. Так и с жизнью Катерины будет: если и правда умненькая, то и без его помощи разберётся. Если нет, ну что же? Жаль, конечно, но это не его проблемы.

Впрочем, он тоже хорош! Чего только полез ей в душу? Не полез бы, можно было временами ходить с ней в кино, она, в отличие от Ленки, не ныла: «Опять твои заумные фильмы! Хоть бы раз на комедию сходили!» Теперь-то она вряд ли согласится.

Может, зря он ей честно не сказал, что всю эту затею с кино придумал специально? Ему хотелось с ней пообщаться ещё раз, и он решил, что поход в кино – это безопасно. И пообщаться можно, и посмотреть, но не близко. Вот как в ту пятницу, например, когда он весь вечер разглядывал её в отражении. Близко общаться с кем-то ему не хотелось, особенно с девушкой, состоящей в запутанных отношениях с мутным типом. Он не готов был к романам, и даже к одноразовому сексу был не готов, а всё в итоге этим бы и закончилось, разгребай потом. Ему и без того проблем хватает. С той же Ленкой, которая так откровенно в последнее время намекает на необходимость «двигаться дальше». То журнал со свадебными нарядами на самом видном месте оставит, то с мамой по телефону обсуждает, сколько её подружек не замужем (мало, очень мало!), то рассказывает про свадьбы незнакомых ему коллег. Но как Катерина зыркнула на него, когда он сказал, что она была первой попавшейся, кого он позвал с собой вместо Ленки. Глаза зеленющие, красивые глаза, их он тоже оценил. Да что тут думать теперь, всё равно не увидятся больше.

И если бы кто-то, по доброте душевной, рассказал ему прямо сейчас, чем обернётся эта ничего, на первый взгляд, не предвещающая встреча, вполне возможно, что он поступил бы иначе. Развернул машину к дому Катерины и сказал бы, что она очень ему нравится, и он не может ничего обещать, потому что сам не знает, что со всем этим делать, но вместе-то они разберутся! Или, наоборот, прямо сейчас рванул из города навсегда. Но никто, разумеется, не мог предупредить Дмитрия, потому он уехал и тут же забыл о ней.