Кризис-менеджер для Золушки

Глава 1. Немного обо мне

Я открываю дверь в цех, и громкий шум наполняет мой слух. Удары огромных двадцати пятитонных прессов, выбивающих металл, и шипение компрессоров, качающих воздух, —оглушительные звуки и одновременно приятные, потому что цех кипит работой. Иду по широкому проходу мимо огромных станков и вижу мастера механического цеха. Увидев меня, мужчина одаривает своей жизнерадостной улыбкой.

– Олег Николаевич, здравствуйте! Как дела? – перекрикиваю я грохот перфорационного станка, на котором оператор работает в наушниках, как и все вокруг.

– Доброе утро, Полина! Всё отлично! – отвечает мужчина с густой седоватой шевелюрой и поднимает большой палец вверх.

– Хорошо, – киваю я и иду дальше к кабинету начальника производства и главного инженера.

Через толстые стекла больших окон кабинета, выходящих в цех, вижу двух мужчин явно о чём-то спорящих. Захожу внутрь и закрываю за собой дверь. Шум цеха сразу стихает и в кабинете с отличной шумоизоляцией слышно мужские голоса.

– Ничего нельзя без присмотра оставить. Твою ж мать! Почему слесаря никогда не спросят?

Михалыч молчит, потупив взгляд. Он знает взрывной характер Александра Викторовича и предпочитает не вступать с ним в спор. Тем более его вина, что не досмотрели за новыми слесарями.

– Кто сказал Коле рубить полторашку на этих ножах? Они рассчитаны были на единицу максимум. Запороли на хрен ножи немецкие! Теперь новые, ё.. вашу мать, нужно заказывать! А когда они придут?

Главный инженер закатывает глаза и, повернувшись к двери, видит меня.

– Извините меня, Полина, за мой «французский», – смущённо говорит мужчина. – Доброе утро!

– Доброе утро! Ничего, Александр Викторович, я уже привыкла, – улыбнувшись, отвечаю я.

Мне всегда нравилось, как этот высокий, широкоплечий, взрослый мужчина средних лет смущался, когда я застукивала его за нецензурной бранью. Но услышать это от него можно было, только здесь, в цехе. В офисе это был воспитанный и вежливый человек. Видимо, в цехе, как и в армии, крепкий русский мат помогает работе.

Он сердито смотрит на Михалыча и, развернувшись к выходу, буркает:

– Теперь гильотина два часа простоит без дела, – толкает дверь и выходит.

Я подхожу к начальнику производства ближе.

– Алексей Михайлович, как наш заказ на «Деканс»? Они уже весь телефон мне оборвали. Сроки подходят, нужно готовить отправку.

Он опускает голову и кладёт ладонь на затылок.

– Сейчас уже зачищают и полируют. К следующему понедельнику будет всё готово и упаковано.

– Отлично! Я тогда займусь подготовкой документов.

Я выхожу из цеха по залитому гладким бетоном полу, стукая своими каблучками, которых в оглушительном шуме работающего цеха не слышно. Возвращаюсь в офис, в котором с утра уже какое-то оживление и суета. Захожу в столовую, чтобы сварить чашку крепкого эспрессо. Включаю кофе-машину и жду свой ароматный, бодрящий напиток. Как ураган, залетает Таня, наш бухгалтер.

– Что за суета? – спокойно спрашиваю я, заглядывая в телефон и читая сообщения.

– А ты что не слышала ещё? – удивлённо поднимает она свои нарисованные широкие брови.

Меня на работе не было два дня, потому что лежала с температурой один день, а на второй всё так болело, что встать не могла. Тело до сих пор болит немного и слабость, но нужно было срочно выходить на работу. Заказчики нервничают. Ещё контейнер с фурнитурой и комплектующими на таможню приходит послезавтра, поэтому мне нужно срочно отправить все документы по импорту брокеру.

– Что слышала? – безразлично спрашиваю я.

– Генеральный-то подписал приказ. Теперь у нас будет интерим-менеджер1.

– Серьёзно?

– Ага, – кивает она.

Я думаю: «Ничего себе? Что это с ним случилось?». Сколько лет генеральный сам всё тянул, даже зам его не принимал особо участия в управлении. Вот так родственников в долю вводить, которые не заинтересованы в деятельности предприятия. Генеральному было уже почти шестьдесят и последнее время было видно, что он устал сам тянуть управление. Все говорили о том, что ему бы помощника заинтересованного и грамотного. Но интерим-менеджер нанимается на временный контракт, только для проведения модернизации и рывка вперёд, смены профиля и тому подобное. Это не постоянный управленец.

– И кто это известно?

– Нейман Даниил Сергеевич. Не знает его никто. Тёмная лошадка в городе. Он в какой-то иностранной фирме до этого кризис-менеджером был. Говорят грамотный, вывел её из банкротства. В Германии учился.

– Когда успел, в девяностые? – усмехаюсь я.

– Он эмигрировал с родителями ещё в детстве, учился там, а недавно вернулся в Россию.

– Вот как? Ладно, посмотрим на этого управляющего, – бормочу я и, допив кофе, ухожу в свой кабинет.

Я пришла на это предприятие ещё студенткой политеха на практику. Так и осталась. Начинала на подхвате, потом доверили проект, который и стал моей дипломной работой. Веду заказы от стадии создания проекта, который удовлетворит заказчика, и до сборки готового оборудования на месте. Работа стала моим вторым домом. Я здесь больше времени провожу, чем с родственниками и друзьями. И мне нравится моя работа, мои проекты, нравится следить за всеми стадиями от идеи до полной сборки, нравится воплощать желания заказчиков и свои идеи в жизнь. Созерцание того, как из простых листов металла получается что-то толковое, приносящее пользу и удобство для работы других людей, доставляет мне удовлетворение от проделанной мной работы. Ещё люблю видеть довольные лица заказчиков и конечно же слышать похвалу своему профессионализму. А кому это не нравится? С самого детства похвала стимулировала меня на успех, на достижение лучшего результата. Может, кто-то осудит это, скажет, что нужно делать всё и достигать чего-то не ради похвалы, а просто ради удовольствия. Но в этом и есть моё удовольствие. А зачем делать что-то, что никто не оценит, что кому-то не будет полезным или приносить радость?

Коллектив нашего предприятия в основном мужской, не считая бухгалтерии, отдела кадров, секретаря директоров Светочки и Лены, ещё одной женщины-конструктора в проектном отделе. Конфликтов с мужчинами никогда у меня нет, со всеми прекрасно нахожу общий язык в рамках работы. Что нельзя сказать о женской его части. Вот бывает придёт какая-нибудь склочная «бабенция», неудовлетворённая жизнью, и давай вносить раздор в коллектив. То ли из зависти, то ли такой вид развлечения у данных особ. Дома в семье им эмоций не хватает, что ли? Не понимаю, но всё чаще прихожу к выводу, что с мужчинами гораздо проще работать, чем в женском коллективе, в котором вечно какие-то сплетни, заговоры, интриги и тому подобное. Мне это всё не интересно и я всегда избегаю этого, общаясь с женской частью коллектива только по рабочим моментам.

Пришло сообщение от Иринки, подруги детства. Иринка музыкант – скрипачка, а муж её Серёня – саксофонист. Они с Иринкой играют в оркестре местного музыкального театра, она в симфоническом, он в джаз-бенде. А по пятницам он лабает в итальянском ресторане. Мы ходим туда с ней примерно один раз в месяц. Подруга вечно выводит меня куда-то, то в театр, то на концерт. Мне нравятся, эти вылазки. Я люблю театр, но одной ходить как-то не комильфо, а вместе веселей. Изредка с мамой тоже выбираемся, да и ухажёры иногда приглашают.

Иринка: Привет, подруга!

Я: Привет!

Иринка: ты не забыла, что сегодня в «Дилетто» встречаемся.

Я: не забыла.

Иринка: в 19.30 жду. Пока!

Я: пока.

Странно, что мы до сих пор с ней поддерживаем общение, даже из сокурсников ни с кем не остались в друзьях. А ведь в жизни мы совсем никак не пересекаемся своей деятельностью. Она музыкант, а я технарь. Жили мы с детства по соседству. Учились в одной школе, но она на год старше. В школьные годы почти всё время проводили вместе, делились всем и до сих пор и общаемся. Среди одноклассниц подруг у меня тоже не осталось, потому что после школы все разбежались по разным ВУЗам, потом работа, все уже замуж вышли, дети появились и всё – нет больше точек соприкосновения. Так общение постепенно и сошло на нет. Вот с Иринкой тоже нет точек соприкосновения, но почему-то поддерживаем отношения до сих пор. Может быть, потому что у нас нет детей, которым нужно больше времени уделять.

Дети… Как говорят? Дети – цветы жизни. У них с Серёней нет их по причине здоровья, они даже собираются ЭКО делать, а у меня, потому что не сложилось, потому что не посчастливилось пока встретить мужчину, за которого бы захотелось выйти замуж и родить ему детей.

Рабочий день прошёл как обычно, без стрессов и форс-мажоров. Я, сев в машину, еду домой. Мама уже дома и что-то готовит на кухне.

– Привет!

– Привет! Как дела на работе? – интересуется она.

– Всё хорошо. А у тебя?

– Как обычно. Что в школе может быть нового? – улыбается она.

Мама моя учитель математики и физики в средней школе. Так всю жизнь со своими «оболтусами», как она их любя называет, и возится.

– Мам, я сегодня с Иринкой иду ужинать. Много не готовь.

– Ничего. На завтра останется.

Принимаю душ и собираюсь на встречу.

В ресторан приезжаю на такси. Пятница, поэтому бокал вина не повредит. Иринка меня уже ждёт за столиком, а Серёня наяривает что-то нежное на саксофоне со своим квартетом. Я, подходя к столику, кидаю ему улыбку, а он глазами здоровается со мной.

– Привет, – говорю я, присаживаясь и кладя клатч на стол.

– Ну ты, Поль, сегодня отпад, – таращи глаза подруга. —Классно выглядишь.

– Спасибо. Ты тоже красотка, – киваю я на её голубое платье, которое отлично сочетается с её блондом и голубыми глазами.

Я сегодня надела новое чёрное платье миди, с вырезом глубокая лодочка, который хорошо приоткрывает декольте и немного плечи, переходя в рукава до локтя. Сделала лёгкий вечерний макияж, чёрные стрелки. Каштановые волосы уложила в низкую причёску, мягкими локонами, которая открывала шею. Единственным украшением на мне были длинные серьги, переливающиеся в мягком свете освещения ресторана.

– Ты чаще так одевайся и нужно нам увеличить количество вылазок в свет, – хитро улыбается Иринка.

– Скажешь тоже, – смущаюсь я. – Единственная мысль, которая занимала меня всю дорогу, как бы на этих шпильках не навернуться.

Мы рассмеялись. Делаем заказ и болтаем в ожидании, потягивая вино.

– Смотри, вон за столиком у окна. Двое мужчин в деловых костюмах. Один прямо глаз с тебя не сводит. Так и стреляет периодически.

– Так не сводит или периодически стреляет? – смеюсь я. – Ну и как я посмотрю? Я же не буду головой крутить, – улыбаюсь я.

– И не нужно, я же не кручу и так всё разглядела, – поднимает брови Иринка. – Молодой, лет… чуть больше тридцати, симпатичный, видно, что очень деловой. Дорогой костюм, кстати. Так и вижу его в кабинете или на заседании директоров. Точно бизнесмен или при должности.

– Ага, или мажор какой-то, которого папик устроил на тёплую должность в администрации, протирать штаны. Ну всё хватит, – останавливаю я подругу. – Не начинай, пожалуйста.

– Блин, Полина, сколько можно. Нужно хотя бы несколько ухажёров завести, глядишь кто-то и приглянется.

Официант принёс заказ, и мы приступаем к ужину.

– Сколько их ходило и толку? – разочаровано говорю я.

– Так ты ж всех отшиваешь сразу, даже приглядеться не хочешь.

– Я готова приглядеться к нормальному мужчине, а не к ленивому маменькиному сынку или оболтусу, который не знает, что хочет от жизни и ещё не нагулялся.

– В сеть давно заглядывала? У тебя там, наверное, куча сообщений, – продолжает настаивать Ира.

Именно активная подруга настояла, чтобы я зарегистрировалась в нескольких соцсетях, в которые я даже забываю хоть иногда заходить, не говоря уже о том, чтобы активно ими пользоваться.

– Ты знаешь моё отношение к знакомствам в сети. Всё это чушь. Я признаю только живое общение. И если не цепляет сразу, что мне приглядываться? Зачем? Просто лишь бы замуж выйти, – скривилась я. – Нет, так не хочу. Ты же Серёню своего любишь?

– Люблю, – подруга улыбается и, повернувшись к мужу, подмигивает ему.

– Ну вот. И я хочу, чтобы всё было гармонично, а не ради статуса жены.

Подошёл официант и принёс бутылку шампанского в ведёрке со льдом. Мы с Иринкой смотрим удивлённо.

– Это прекрасным дамам от мужчин с соседнего столика, – мило улыбается официант.

Мы смотрим на бутылку дорого французского шампанского, потом друг на друга. Иринка догадывается и смотрит в сторону мужчин, про которых говорила. Я тоже решаюсь, наконец-то, повернуться. Да, костюмы дорогие. Один лет сорока, а второй, чуть больше тридцати. У него светлые волосы пепельного оттенка, коротко подстриженные, но с чёлкой, светлые глаза, нос прямой, подбородок волевой. Видно, что рост выше среднего, спортивное телосложение. Внешне ничего особенного, красавцем не назовёшь, но что-то в нём есть. Мужественность явно, элегантность ещё какая-то, что ли. Его поза, движения, взгляд прямо кричали о его уверенности в себе.

Иринка кивает ему, а он поднимает бокал, глядя на меня. «Блин, как в кино», – бросаю я строгий взгляд.

– Верните, пожалуйста за тот столик, от которого прислали, – говорю я официанту.

– Полин, ты чего? Это же просто шампанское.

Официант стоит в ожидании: открывать бутылку или нет. Я психую на подругу:

– Делай что хочешь, – встаю и ухожу в уборную.

Иду и чувствую взгляд на спине. "Дурацкие шпильки! Хоть бы не подвели",– думаю я.

Возвращаюсь обратно и тайком незаметно бросаю взгляд. Блондин внимательно слушает собеседника, на меня даже не смотрит. «Ну и хорошо», – успокаиваюсь я. Не настроена я сегодня на романтическое общение. Шампанское уже в бокалах и Иринка потягивает искрящийся напиток.

– Отличное! Вот что значит настоящее, а не то, что продают под видом французского в сетевых магазинах.

Я молча возвращаюсь к содержимому своей тарелки. Отпив вино из бокала, поворачиваюсь в сторону музыкантов, перевожу взгляд на свободное пространство зала, где уже танцует несколько пар, и неожиданно слышу рядом с собой голос с приятным низким тембром.

– Мадмуазель, разрешите пригласить вас на танец?

Глава 2. Случайная встреча

«Мадмуазель?» – первый раз меня так назвали. Хотя, что-то в этом есть. Как-то официально и уважительно, по-европейски что ли. Поворачиваюсь и поднимаю глаза. Стоит передо мной пепельный блондин в дорогом костюме и улыбается, глядя на меня сверху вниз. Я немного подвисаю в нерешительности. Краем глаза вижу, как Иринка замерла и с восторгом смотрит на него. Мужчина стоит в ожидании ответа. Образовался неловкий момент. «Ладно, потанцую», – смотрю на подругу и, вложив ладонь в протянутую руку, встаю. «Кавалер» выводит меня в центр зала, берёт мою правую руку в свою ладонь, а вторую кладёт на спину чуть ниже лопатки. «Наконец-то, хоть знает, как правильно держать женщину в танце», – с улыбкой думаю я, вспоминая, как все наши мужчины хватаются за талию. От него исходит приятный тонкий аромат парфюма, очень знакомого. Немного вдыхаю… Сицилийский мандарин, пряности, палисандр, лёгкий оттенок табака, кожи и совсем тонкий шлейф розы и сандала. "Да, этот аромат я не спутаю ни с чем. "Эгоист" от Шанель", – а у него есть вкус. Запах о человеке может много рассказать и по тому какой парфюм он выбирает, можно сделать его характеристику: сила воли, уверенность в себе, эротизм, утончённость, чувственность и интеллект одновременно. Тёплая ладонь греет мои пальцы, а я смотрю поверх его широкого плеча на другие танцующие пары. Кавалер прерывает молчание:

– Не любите шампанское?

Поднимаю взгляд и вижу, как серо-зелёные искрящиеся глаза смотрят на меня с лёгкой улыбкой.

– Не люблю принимать подарки от незнакомых мужчин, – отвечаю я.

– А если познакомимся?

– Зачем? – холодно отвечаю я.

Пауза. «Не ожидал? Вот так! Решил приятно провести вечерок и возможно ночь?» – проносится у меня в голове. "Знаем мы вашего брата. В ресторанах, не знакомятся для серьёзных отношений. Ещё скорее всего и женат. Колечко, наверное, припрятал в кармане пиджака и такой смелый сразу стал. Такой мужчина или холостой бабник, или женатый кобель", – делаю я вывод.

– А зачем обычно люди знакомятся, как вы думаете? – теперь я молчу, а он продолжает: – Для общения, а с красивой женщиной общаться приятнее вдвойне, – слегка улыбается и смотрит мне в глаза.

– Да? Я думала вести беседу приятнее с умными людьми, а не с красивыми, – ехидно замечаю я.

Продолжаем двигаться под медленный джаз.

– Это смотря на какие темы беседовать, – говорит он, и я ловлю себя на мысли, что у него приятный бархатный голос. – А вы считаете, что женщина не может быть и умной, и красивой одновременно?

Я даже теряюсь: "Ведь наоборот, так мужчины многие считают. Что-то я запуталась в предыдущих фразах, что, блин, я там наговорила?"

– Значит одно из двух, – продолжает блондин, – либо вы считаете себя умной, но некрасивой, либо красивой, но неумной.

Поднимаю на него глаза, он смотрит прямо в мои, а потом, скользя по лицу, губам, шее, опускает взгляд вниз, на декольте и моё терпение лопается.

– Думаю, что для того общения, которое вы подразумеваете, я не подойду, – выдергиваю руку из его ладони. – Найдите для этого красивую и неумную, – отчеканиваю и возвращаюсь за свой столик.

– Что случилось, подруга? – недоумевает Иринка, глядя как кавалер, улыбаясь, возвращается за свой столик.

– Не бери в голову, – ответила я, пригубив вино.

– Полинка, он такой импозантный. От него так и прёт мужской харизмой и сексом, – улыбается она.

– Знаем мы эту «харизму». Вот именно сексом от него и прёт. Развлечься решил, в декольте пялился, – бубню я, отпивая красное из бокала. – Знаем мы эту «харизму». Вот именно сексом от него и прёт. Развлечься решил, в декольте пялился, – говорю, отпивая красное из бокала.

– Ой, ладно тебе! Даже если и так? Он у тебя когда был, секс-то? – тихо шепчет и, откинувшись на спинку стула, улыбается. – Мы же одеваемся красиво именно для того, чтобы мужики пялились.

– Ну знаешь? – не нашлась я чем парировать.

Ведь права была подруга. Если бы мы не хотели, чтобы мужчины обращали внимания, то ходили бы как «зачухи». Хотя, принцип конкуренции тоже никто не отменял. Особенно, когда идёт какая-нибудь с мужчиной, а ты одна, то так и подмывает продемонстрировать, что ты лучше, и ножки стройнее, и платье красивее.

– Ладно, проехали, – говорю я, допивая вино. – Допейте с Серёней шампанское, когда он освободиться, а я домой поеду. Хочу выспаться. Всю неделю недосыпала, проект завершала.

– Серёня же поздно заканчивает. Я думала, мы ещё посидим, – расстроено говорит Иринка.

Я оставляю деньги за ужин, и встаю.

– Прости, пожалуйста, я очень хочу спать, – грустно улыбаюсь и целую её в щёку. – Пока!

– Пока!

Машу пальчиками Серёне, разворачиваюсь и взгляд падает на несостоявшегося «кавалера». С ними за столиком уже сидели какие-то девицы. Молодые, лет около двадцати, с лицами, явно не отягощёнными интеллектом. Что и требовалось доказать. «Харизма, блин», – усмехаюсь я и твёрдым шагом направляюсь в вестибюль. Накидываю свой короткий чёрный тренч и выхожу на улицу. Заранее такси не заказала и к лучшему. Пройдусь пешком, вечерок тёплый, апрельский, у нас на юге уже во всю цветут деревья. Я глубоко втягиваю воздух, пропитанный ароматом цветущих абрикос и алычи, и медленно иду по улочке старого центра. Задумываюсь о новом перспективном для нашего предприятия проекте. Известная сеть заинтересована заказать у нас оборудование сразу для пяти своих ресторанов, но потянет ли наше производство такой объём? Вот в чём вопрос. Александр Викторович давно ругается, что станков не хватает, и многие из них уже старенькие, ещё с советских времён пашут на износ, а мы даже остановить их на капремонт не можем. И так не всегда успеваем укладываться в сроки, а придёт один очень крупный заказ и всё, завалимся. «Вот голова дырявая!», – так увлеклась сегодня проектированием, что совсем забыла отправить брокеру документы по импорту.

– Что умная и красивая одна скучает?

Я от неожиданности, чуть не спотыкаюсь. Останавливаюсь и поворачиваю голову в сторону уже знакомого голоса. «Харизма» медленно едет в машине и в открытое окно обращается ко мне, улыбаясь.

– А я смотрю, что вам одной красоты недостаточно, раз вы сбежали из компании красивых? На интеллектуальные беседы потянуло? – ёрничаю я.

Смеётся, держа руку на руле тёмно-серого дорогого седана. Я продолжаю идти, он медленно едет вдоль тротуара по встречке. Улочка пустая, машин нет, но мне всё равно не по себе от такого манёвра.

– Разрешите вас подвезти?

– Я что похожа на ту, которую обязательно нужно подвезти? Я просто гуляю, – ехидно улыбаюсь я.

Останавливается и я с облегчением вздыхаю: «Слава Богу, отстал». Но через несколько секунд слышу шаги позади. «Что ж тебе нужно-то от меня?».

– Я тоже гуляю, – жмёт плечами и идёт рядом.

Опускаю глаза вниз. Броги дорогие, сразу видно из Европы. У меня глаз намётан на таких как он. На встречах сталкиваюсь с директорами и владельцами компаний. В общем, всё понятно. Считает себя хозяином жизни, поэтому и настырный такой. Не привык, чтобы ему отказывали. Иду и молчу. Ладно пусть гуляет, улица-то общественная.

– Приятный вечер, правда? – пытается завязать разговор блондин, а я молчу. – Именно этого аромата мне так долго и не хватало, – мужчина глубоко вдыхает весенний воздух.

Не ведусь на его разговор и он, видимо, лихорадочно обдумывает следующую фразу. Перехожу проулок и тут из-за поворота, неожиданно газует какой-то придурок на чёрной «Приоре» с низким клиренсом. Блондин резко хватает меня за руку и выдёргивает с дороги, прямо перед носом машины. Каблук подворачивается и ломается. «Блин! Вот засада! Туфли-то новые», – первая мысль в моей голове.

– Trottel (придурок нем.)! – выкрикивает блондин. – Я оказываюсь в его крепких руках, которыми он прижимает меня к себе.

Тесно, я даже чувствую сквозь одежду его мышцы. На несколько секунд расслабляюсь в мужских руках. Приятный аромат известного бренда и его кожи, обволакивает и манит прижаться ещё сильнее, провести пальцами по его лицу, коснуться чёткой лини губ, обрамлённых лёгкой щетиной.

Очнувшись, отталкиваюсь от незнакомца.

– Отпустите меня, – сердито говорю я и наклоняюсь за туфелькой. – Чёрт! Новые.

– Вообще-то, я вас только что спас и даже ни слова благодарности, – иронично и немного расстроено говорит он.

– Спасибо большое, что не дали мне попасть в больницу, – издевательским тоном говорю я.

– Теперь вас точно нужно подвезти, – показывает он на сломанный каблук.

– Благодарю за предложение, но я вызову такси, – гордо вздёрнув подбородок отвечаю я.

Достаю телефон и открываю приложение. Вдруг он меня подхватывает на руки и несёт. Редкие прохожие оборачиваются на нас.

– Отпустите меня немедленно! Что вы себе позволяете! – бью его кулачком по плечу. – Вы с ума сошли?!

– Я всего лишь хочу помочь, – строго говорит он.

– А вам не приходило в голову, что помогать нужно тем, кто просит помощи? Если вас не просят, то это выглядит навязчиво.

Он аккуратно ставит меня на тротуар и смотрит мне в глаза, смеясь. На улице уже темно, но фонари очень хорошо освещают улицу.

– Вы всегда такая недоверчивая? Я ведь искренне хочу помочь.

Он так спокойно и мягко говорит, что моя спесь немного сбивается. Смотрю на туфельку со сломанным каблуком в моей руке.

– Хорошо. Я приму вашу помощь и соглашусь, чтобы вы меня подвезли, – тихо говорю я.

Он улыбается.

– Я сейчас. Стойте здесь.

Блондин отходит за машиной, которая недалеко стоит и подъезжает. Он выходит из машины и хочет опять меня взять на руки.

– Вот только без этого! – останавливаю его я. – Я сама в состояние доковылять три метра, – смеюсь я, снимаю вторую туфельку и босиком в чулках иду по дороге.

Мужчина открывает дверь, и я сажусь на переднее сиденье. Кладу туфли на пол под ноги, достаю телефон. Зачем не знаю, но по привычке кладу его на полочку у ручки передач, чтобы пристегнуть ремень. Блондин садится за руль.

– Куда едем? – мужчина нажимает кнопку на большом мониторе своего дорогого авто.

– Олимпийская 25, – отчеканиваю я, как в такси, и отворачиваюсь в окно.

Голос навигатора диктует маршрут, и он трогается. Мужчина включает тихо приятную музыку, но ехать оказывается недалеко, всего десять минут, которые мы промолчали. Он даже не ожидал, что так быстро. Город не знает, значит не местный. По навигатору видно, что остаётся последний поворот, и блондин нарушает молчание:

– Могу ли я узнать имя спасённой Золушки? – поворачивается, держа одну руку на руле, и улыбается очаровательной улыбкой.