Кризис-менеджер для Золушки

Глава 3. Спаситель

День рождения Дениса отмечаем в клубе. Мы с сестрой предпочитаем клубы, где играют

музыкой. Наша компания располагается на мягких диванчиках у стола. В компании пару друзей Дениса, один из них со своей девушкой, второй одинок. Наверное, его и подразумевают со мной познакомить поближе. Кирилл двадцать восемь лет, брюнет, строен, красив, спортсмен. Плавание, кажется, Олька сказала, но сейчас ушёл из спорта, бизнесом каким-то занимается. Я подробности не расспрашивала. Смотрю на сестру вопросительно. – Кирюша классный! Посмотришь. Он весёлый, добрый, – говорит она, наклонившись к моему уху, пока парни с Денисом, что-то бурно обсуждают. – Романтик. Бросаю на него взгляд и встречаюсь с его заинтересованным взглядом, улыбаемся друг другу. Выпиваем ещё по коктейлю за здоровье Дениса, парни пьют текилу. И после очередных опрокинутых стопок, Кирилл встаёт и, наконец-то, присаживается ко мне поближе.

– Полина, что такая грустная? Пойдём, потанцуем?

– Ну, пошли, – вздыхаю я.

Мы спускаемся на танцпол и танцуем под быстрый ритм. Он неплохо двигается для парня. Звучит как раз классная обработка румбы и Кирилл берёт меня за руку, а вторую кладёт на талию. Близко, очень близко для малознакомых людей. Ну да ладно, музыка приятная, Кирилл не грубиян, не наглеет, руки не распускает. Приятно двигаемся. Замечаю, что у него красивые зелёные глаза и тёплая улыбка. Я поднимаю взгляд вверх. Там на балкончиках были диваны с отдыхающими. Мне на секунду кажется, что я вижу знакомые глаза «блондина». «Да нет бред, не может быть такого совпадения!» – трясу головой и опять смотрю. Нет никого. «Мерещится уже что ли?» Ещё танцуем почти полчаса без перерыва.

– Пойдём ещё выпьем? – берёт меня за руку и ведёт за наш столик.

Кирилл садит меня рядом с собой, ухаживает и уже по-хозяйски обнимает за талию. Я не против, он милый, делает комплименты. Парень кладёт невзначай руку на мою коленку, и я смущаюсь. "Слишком быстро!" – проносится мысль в моей голове.

– Извините ребята, мне нужно отлучиться, – беру сумочку и иду в уборную.

Я сегодня в коротком облегающем чёрном платье без рукавов и с глубоким вырезом. Подхожу к туалету. Почему-то народа здесь совсем нет. «Все на танцполе что ли?» – думаю я и неожиданно получаю резкий шлепок по попе. Я от неожиданности аж слюной чуть не давлюсь. Хочу развернуться и врезать, но меня уже схватили мужские ручища и тащат в мужской туалет. Сумочка выпадает из моих рук, потому что я отчаянно пытаюсь отбиться и кричать, но получается только какой-то сдавленный писк. «Какой кошмар этот клуб всегда был приличным местом. Что вообще происходит? Чёрт! Это кошмарный сон?! Всё это происходит очень быстро, за три секунды и я не успеваю даже выкрикнуть, потому что он ладонью зажимает мне рот.

– Пом… – я в панике пытаюсь расцепить мёртвую хватку."Этого не может быть! Этого не может быть! Это страшный сон!"– Ладно тебе прикидываться! Видел, как ты зажималась с этим пареньком во время танца. Как сучка голодная выпендривалась.

Урод меня нагибает и прижимает к раковине так, что чуть рёбра не ломает. Он такой сильный, что одной рукой зажимает мой рот, и давит на спину. Бёдрами прижимает к раковине, ногой раздвигает ноги, чтобы я не лягалась и давит всей своей тяжестью. Второй рукой он уже расстегивает свои штаны и задирает моё платье. Я в ужасе, только мычу и слёзы текут по щекам. Первый раз я чувствую себя такой бессильной, беспомощной маленькой девочкой, которую некому защитить. Слёзы отчаяния текут из глаз, всё плывёт перед глазами, и я уже ничего не вижу. За ручку двери кто-то дёргает, и я начинаю громче мычать и пытаться вырваться.

– Тише, сука! – рычит урод. – Занято! Отвали!

Тот, кто за дверью, настойчивее дергает. Через пару секунд дверь с грохотом распахивается, и я только слышу звук удара, второго и замечаю падающее тело урода. Когда его хватка ослабла, я еле успеваю схватиться за край столешницы и медленно сползаю на пол. Сижу на холодном полу и не могу остановить слёзы, прижав колени к груди руками. Меня всю трясёт. Спаситель протягивает ко мне руки и осторожно поднимает с пола. Ноги меня не держат, и он прижимает меня к себе, чтобы я не упала. Я в шоке. Лицо моё прижато к мужскому плечу в чёрной рубашке. Второй рукой он держит телефон и кому-то звонит. Через его плечо я вижу лежащего на полу ублюдка с окровавленным лицом.

– Саня, что за урод у тебя в клубе ошивается? Бегом охрану в мужской сортир!

Мужчина засовывает телефон в карман и двумя руками берёт меня за лицо. «Блондин? Не может быть! Не бывает такого совпадения», – и я начинаю истерически плакать ещё громче.

– Тихо-тихо, – он меня гладит по спине и прижимает к своей груди.

Через минуту в сильных, крепких руках я начинаю успокаиваться. Забегает охрана с молодым мужчиной в чёрной рубашке с закатанными рукавами и чёрных брюках.

– Что здесь случилось? – спрашивает он.

– У тебя, что в клуб уже отбросов пускают? – гневно выпаливает блондин.

Саня, видимо хозяин клуба, кивает охранникам, они подхватывают лежащего и вытаскивают из сортира.

– Пойдём, Золушка, тебе нужно успокоиться, – спокойно говорит мне блондин.

– Пойдёмте в мой кабинет, – говорит Саша.

Мужчина молча ведёт меня, продолжая прижимать к себе, а я иду, как покорная овечка, потому что сильно напугана и ещё не отошла от шока. Заходим в кабинет. Он садится со мной на мягкий кожаный диван. Саша наливает в стакан виски и протягивает мне.

– Выпей, полегчает, – говорит он, а я мотаю головой.

– Лучше просто воды, – говорю я дрожащим голосом, а блондин продолжает прижимать к своему плечу одной рукой, а на второй я замечаю кровь.

Саша протягивает стакан с водой, я беру его дрожащими руками и выпиваю. Потом он протягивает мне коробку с салфетками, я достаю несколько и вытираю лицо. Тушь и подводка размазались. Я, наверное, сейчас просто неотразима с опухшим лицом и размазанной тушью. Хотя если учесть, что я сейчас пережила, то это такая ерунда. «Что скажешь? Женщина, всё равно о красоте думаю».

– Полицию вызываем? —спрашивает блондин.

–Зачем? – испугавшись спрашиваю я.

– Тебе решать. Будешь писать на него заявление? – поясняет он.

– Не-ет, – отрицательно машу головой. – Не хочу в эти тяжбы ввязываться.

– А наказать? – интересуется блондин.

– Я тебя умоляю, максимум что ему светит – небольшой штраф. А за компенсацию ещё судиться не один месяц, – усмехается Саша, сложив руки на груди.

– Нет судится тем более не буду, – говорю я дрожащим голосом. – Мне нужно идти. Я с сестрой и… компанией тут…

– Куда ты сейчас такая пойдёшь? – спокойно спрашивает блондин.

– Да. Я не хочу, чтобы сестра знала, – я открываю сумочку, которую он прихватил из коридора, где я её выронила на пол, и дрожащими руками достаю телефон. – Но она переживать будет, – говорю я, вытирая нос салфеткой.

– Я отвезу тебя домой. Напиши ей, что сама уехала и у тебя всё нормально, – спокойно говорит блондин.

Пишу сообщение Ольке. Конечно, она сразу же перезванивает и тараторит в телефон.

– Нет ничего, просто плохо что-то стало. Извинись за меня перед Кириллом. Неудобно вышло. Приеду, напишу. Только маму не буди звонками. Пока! – сбрасываю вызов и тяжело вздыхаю.

– Может, всё-таки сделаешь глоток? Легче станет, поверь, – протягивает снова стакан с виски Саша.

Я неуверенно делаю маленький глоток и скривившись глотаю горькую жидкость. Саня смотрит на меня участливым взглядом. Через десять секунд, я уже чувствую от виски обволакивающее и расслабляющее моё тело тепло. Дрожь немного утихла.

– Прости, пожалуйста. Наша вина, что не доглядели, – извиняющимся тоном говорит он. – Можешь сходить умыться, – кивает он на дверь сбоку.

Я киваю головой и подкашивающимися ногами иду в уборную. Закрываюсь, смотрю на себя в зеркало. «Какой ужас!» Чёрные круги вокруг глаз и потёки на щеках. Щёки болят. Наверное, будут синяки от хватки этого урода. Я старательно умываюсь и вытираю лицо бумажными полотенцами. Слышу голоса за дверью:

– Может ей компенсацию за моральный ущерб предложить? – спрашивает Саня.

– Я думаю, ей не стоит. Откажется, – отвечает блондин. – Гордая.

«Бывает же такое совпадение?» За два дня со мной приключилось две неприятности. Точнее даже, то, что случилось сейчас – это кошмар. Но оба раза рядом оказывается ОН – незнакомец из ресторана. Что это? Случай или подарок судьбы? «Блин, какой-то трэш! До сих пор не могу поверить, что это со мной произошло!» Чуть не стала жертвой насилия в приличном месте, кто бы рассказал такое, в жизни не поверила бы. «Неужели, я сама спровоцировала этого насильника?» Никогда пошло не танцевала, ничего нескромного себе никогда не позволяла. Всегда была умницей и отличницей. Всегда старалась вести себя правильно и не совершать необдуманных поступков. Даже ни разу не напивалась на вечеринке.

Медленно выхожу. Блондин расслаблено сидит на диване, раскинув руки на спинке. Всё в его позе, в его виде, говорит об уверенности и силе. Мне почему-то становится неловко и стыдно. Я неуверенно обращаюсь к хозяину клуба:

– У вас есть лёд?

– Конечно, – он открывает холодильник для бара, достаёт пакет с кубиками льда и протягивает мне. Я беру его и прикладываю к щекам.

– Садись, – хлопает рукой блондин рядом с собой по дивану.

Я медленно подхожу и сажусь рядом. Шок прошёл, и я точно осознаю, что мне стыдно. Я вспоминаю, как я тесно прижималась к нему, когда он меня успокаивал, и чувствую, как щёки горят от стыда. Заметила, как мужчины переглядываются.

– Пойду, разберусь с этим ублюдком, – говорит Саша и выходит из кабинета.

– Больно? – кивает «мой спаситель» на лёд, прижатый к лицу, и смотрит в глаза.

– Боюсь, что синяки будут, а мне в понедельник на работу, – с ужасом думаю о перспективе появиться на работе с синяками на лице и брови предательски сходятся в плаксивом выражении лица.

Хорошо, что он ничего не говорит и не спрашивает об этой ситуации. Мне от этого легче. Да и что тут говорить и так всё понятно. «Но почему это случилось именно со мной?!» – опять возмущаюсь я. Опять молчание и неловкий момент.

– Мне нужно домой, – встаю я и направляюсь к двери.

– Я же сказал, что отвезу, – он встаёт, надевает пиджак и идёт за мной.

Мужчина открывает дверь и пропускает меня вперёд.

– Моя курточка, – вспоминаю я.

– Давай номерок, – садит меня на банкетку у входа, а я достаю из сумочки номерок и протягиваю ему.

Через минуту он возвращается с моей лёгкой кожаной курточкой и помогает её надеть.

– Спасибо, – тихо говорю я.

Ноги у меня всё ещё дрожат, рёбра болят, наверное, тоже синяки будут. Опять ощущаю руки урода, его бёдра, упирающиеся мне в ягодицы, и волна отвращения подступает. Я останавливаюсь, чтобы унять головокружение. Блондин кладёт ладонь мне на плечо и сочувственно смотрит в глаза:

–Тебе плохо?

– Нет. Сейчас… Всё нормально, – я машу рукой и иду дальше.

Мы выходим на улицу. Я убираю лёд с лица и полной грудью вдыхаю прохладный весенний воздух. Через минуту на свежем воздухе мне становится легче. Мужчина открывает дверь и помогает сесть в машину.

– Спасибо большое за…

– Не стоит, – перебивает он меня.

Я посмотрела на его руки, которые лежат на руле. На костяшках правой руки была содрана кожа. Видно, по зубам прошёлся удар. С удовольствием вспоминаю эти руки на своём теле и мне опять становится стыдно. Я ощущаю неловкость, ёрзаю на удобном сиденье дорогой машины и отворачиваюсь в окно, приложив лёд к щекам. Подъехали к моему дому.

– Ну что, Золушка, может, имя раскроешь своему спасителю? – улыбается, заглядывая в мои глаза.

– Полина, – тихо говорю я.

– Даниил. Наконец-то, познакомились, – тепло улыбается он.

Открываю дверь и выхожу из машины. Он тоже выходит и смотрит на меня поверх крыши автомобиля.

– Помочь подняться? – с заботой в голосе спрашивает он.

– Спасибо, я справлюсь, – делаю попытку улыбнуться. – Спасибо ещё раз, – разворачиваюсь и иду к дверям подъезда.

Он чуть проходит вслед за мной, но близко не подходит.

– Спокойной ночи! Выпей успокоительного и отдыхай.

Я молча только киваю и захожу в подъезд. Все дома спят, и я тихонечко захожу, чтобы не разбудить маму с племянниками. Трёхлетние близнецы Сашка и Мишка тихо сопят в бывшей Олиной спальне, а я иду тихонечко в душ и заваливаюсь в кровать. Вот только долго не могу уснуть. Слишком потрясена, никак не отойду от шока. Выпиваю, всё-таки, успокоительное и проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь уже в 10.30 утра. Потянувшись в постели, ощущаю неприятную боль на рёбрах. "Чёрт!" – вспоминаю вчерашний ужас и бреду в ванную, втягивая носом приятный аромат из кухни. Мама печёт блины, а племянники носятся по квартире. В телеке мелькают «Фиксики». Да поспишь тут.

Приходит сообщение от Спасителя: Как дела, Золушка?

Я: уже лучше. Спасибо!

Спаситель: Я рад + розочка

Я улыбаюсь, воспоминания о нём согревают меня. Вспоминаю его руки, сильное плечо, приятный аромат и щёки пылают. «Даниил», – так он представился. Я сохраняю контакт с новым именем. «Ну вот, теперь ты не просто «блондин», а Даниил», – улыбаюсь я.

Новое сообщение: Привет! Это Кирилл.

Олька дала мой номер, что тут удивляться.

Я: Привет!

Кирилл: Как себя чувствуешь?

Я: Хорошо. Спасибо!

Кирилл: Сегодня увидимся?

Я: прости, сегодня я не готова. Давай в другой раз.

Я улыбаюсь, воспоминания о нём согревают меня. Вспоминаю его руки, сильное плечо.

Глава 4. Тайна отцовства

Стою у зеркала в ванной и внимательно всматриваюсь в своё отражение: «На лице синяков нет. Слава, Богу!». Глаза только немного припухшие от слёз. "Ну, ничего до завтра всё пройдёт". Поднимаю майку и вижу на рёбрах синяки, немного приспустила шортики на бедре, там тоже синяк. «Блин! Ладно, главное, чтобы мама не заметила».

Весь день я провожу с племянниками. Мы читаем книги, играем в прятки, смотрим мультики, а вечером приезжает Олька с Денисом. Мы ужинаем всей семьёй за большим круглым столом, а после пьём чай. После разговоров о детях и разных семейных заботах Оля неожиданно обращается к маме:

– Мам, я хочу спросить про отца. Может, ты наконец-то расскажешь? Ты обещала.

Мама отпивает чай и смущённо опускает глаза, а Олька продолжает:

– Мне вчера пришло сообщение на аккаунт, что он хочет со мной встретиться, – сестра внимательно смотрит на маму, но та молчит и нервно мнёт салфетку в руках.

Я никогда не видела своего отца. Мы только знали, что родители развелись, ещё до моего рождения. Он уехал с другой женщиной из города. Никогда не писал и не хотел с нами видеться. У нас осталось только несколько фотографий с ним и маленькой Олькой, которые она спасла, когда мама все фото с отцом сжигала.

Нависает тягучая молчаливая пауза. Я кладу ладонь на мамину руку.

– Мам, если не хочешь, то не говори. Мне всё равно. Не было его в нашей жизни и не нужно.

– Тебе не нужно! А я всю жизнь мечтала его увидеть! – в отчаянии выкрикивает Олька.

– Зачем? А? Ну скажи? – не выдерживаю я.

Денис уходит к детям, чтобы не участвовать в семейной ссоре.

– Двадцать пять лет мы не нужны ему были, а сейчас что отцовские чувства проснулись? Зачем такой отец тебе нужен? – я гневно смотрю на сестру, а она на меня давит своим упрямым взглядом. – Он что лично тебе написал? Он знает адрес, мы никогда не переезжали. Хотел бы, сам приехал, – сквозь слёзы продолжаю я.

– Адвокат его написал, – бубнит Оля.

– Видишь! Он даже лично не соизволил обратиться, – сквозь зубы говорю я. – Трус и слабак!

Я вскакиваю из-за стола, хлопаю дверью своей комнаты и сажусь на кровать, прижав коленки к подбородку. Это правда, что я не хочу его видеть. Мама никогда не рассказывала ничего про отца, но и плохо никогда о нём не говорила. Всё равно, у меня сложилось своё мнение, когда я выросла. Не верю я в проснувшиеся чувства. Зачем он нужен в нашей жизни? Не хочу! Он чужой.

В комнату тихонечко входит мама вместе с Олей. Мама садится на кровать рядом со мной, а Оля в кресло напротив.

– Полечка, я расскажу всё, а ты сама решай нужно тебе видеться с отцом или нет, – тихо говорит мама. Она нервно сглатывает и продолжает: – Рассказывать-то особо нечего. Мы вместе учились на физмате, но он на два курса был старше. Полюбили сильно друг друга. Поженились после того, как я окончила ВУЗ. Потом родилась Оля. Когда она пошла в сад, я пошла работать в школу. Сначала ваш отец работал в научном институте. В 90-е сами знаете, как было трудно. В институте не платили зарплату, финансирования не было, и отец устроился в коммерческую фирму. Друг ему помог, – мама смотрит на Олю, вздыхает и продолжает. – Он изменил мне с какой-то сотрудницей. Кажется, она то-ли дочь директора была, то-ли его племянница. Я даже точно не знаю. Он просил прощения, но я не смогла простить его, и мы развелись. На тот момент я уже была беременна тобой, – мама смотрит на меня. – Позже он женился на ней, кстати, у неё уже был сын от первого брака. А через год они эмигрировали.

– И что, он ни разу не хотел увидеться с нами? – спрашивает Оля.

– Только первый год всё просил увидеться, снова просил прощения. Но после того, как уехал, ни слова, ни весточки. А то, что родилась Поля, он даже не знает.

Я обнимаю маму, уткнувшись в её плечо. Слёзы медленно стекают по моим щекам, а Оля прерывает молчание:

– Так, фамилия у нас твоя. Про Польку он не знал, ты родила её в разводе. А я? Он от меня отказался? – глядя маме в глаза, спрашивает сестра.

Мама молчит, опустив глаза. Оля берёт её за руку и сжимает её пальцы.

– Мам? Пожалуйста, для меня это важно?

– Нет. Я оформила новое свидетельство о рождении уже на свою фамилию, заявив, что первое было утеряно, – говорит мама и слёзы стекают по её щекам. – Прости меня, Оленька.

Сестра обнимает маму с другой стороны, а я глажу её по спине успокаивая.

– Имя его, хотя бы, можно узнать? – мама опускает глаза и сжимает губы. – Мам? Я должна знать, действительно ли отца адвокат мне написал.

Оля ждёт ответ, внимательно всматриваясь в её лицо.

– Сергей Борисович Нейман.

– Что?! – чуть ли не кричу я. – О, Боже! Этого не может быть! Ты шутишь?

У меня начинается истерический смех сквозь слёзы. Оля с мамой шокированы моей реакцией. Они обе на меня смотрят, расширив глаза. Я смеюсь, закрыв ладонями лицо, не в силах остановиться. Олька подходит ко мне и встряхивает за плечи.

– Полька, ты чего? С ума сошла что ли?

Я смотрю на неё и никак не могу успокоиться. Как может за три дня произойти столько в жизни совпадений? Это просто уму непостижимо! «Наш новый управляющий Даниил Сергеевич Нейман! Это невероятно! Учился в Германии, эмигрировал в детстве. Так он ещё и "сын" моего отца?!!» Я мотаю головой и не могу остановить истерический смех.

– У меня на работе новый управляющий. В понедельник выходит, – смеясь, смотрю на Ольку. – Ты не поверишь. Даниил Сергеевич Нейман.

У Ольки расширяются глаза и падает челюсть. Я перевожу взгляд на маму, она побледнела, а руки дрожат. Мне становится её так жалко, что у меня сжимается сердце. Я думаю о том, что она сейчас переживает, вспоминая всё. Ведь за всю жизнь она так и не смогла больше полюбить и выйти замуж. Нет, ухажёры и желающие были, ведь она у нас красавица, но она так ни с кем и не сблизилась. А когда мы выросли, то уже привыкла быть одна. Как она сказала, что ей поздно уже привыкать к чужому мужчине. Я обнимаю её и целую в висок.

– Мам, не переживай. Я большая девочка и справлюсь с этим, – смотрю на сестру. – Пусть Оля встретится с отцом, если хочет. Я не буду. Я не хочу видеть своего несостоявшегося папашу.

– Все люди совершают ошибки, Поля. Тем более, про тебя он даже не знал. Нельзя столько лет обиду таить, нужно уметь прощать, – строго смотрит на меня сестра.