Воробьиная ночь. Присурские сказы

© Л. Лазебная, текст, 2024

© Издательство «Четыре», 2024

Об авторе

Людмила Лазебная (Пронина) родилась в Пензенской области РФ, живёт и работает в Санкт-Петербурге, состоит в Союзе писателей России.

Член-корреспондент Международной академии наук и искусств, кандидат филологических наук, заслуженный писатель МОО Союза писателей России, лауреат Евразийской литературной премии «Новый Сказ» памяти П. П. Бажова, Московской литературной премии-биеннале – 2021, Международного литературного конкурса «ЛИБЕРТИ» (Германия), Международного фестиваля «Золотое перо Москвы», Международного фестиваля русскоязычной поэзии «Поэт года», Международного историко-литературного конкурса имени В. Арсеньева (Австралия), Национальной литературной премии «Золотое перо Руси» в номинации «Военно-патриотическая проза».

Сайт автора: https://ludmilalazebnaya.ru/

Окунитесь в чарующий мир

Люблю я синедолье,

Присурские края.

А петь – одно раздолье,

Здесь Родина моя!..

Удивительная сокровищница природы России открывается для читателя в этих необыкновенных сказах. Густые зелёные леса и широкие степи, травные луга и ягодные овраги, бурные реки и хрустально-чистые озёра… И всё это настолько прекрасно, что любоваться можно вечно!

Сборник содержит несколько произведений фольклорного характера о Присурской земле – Мордовии и Пензенском крае. Автор представляет их в доступной и увлекательной манере, с определённой степенью новизны и самобытной формой подачи образов. Отметим, что необычный говор рассказчиков существовал издавна и отличается от норм произношения и написания наших дней.

На страницах книги раскрывается и житейская мудрость, и похвала силе духа человека, и гимн величию Русской земли, которая подобно доброй и справедливой матери объединяет малые, но доблестные народы против видимого и невидимого врага-супостата, укрепляя их беззаветную любовь и преданность родному краю. В каждой из вошедших в сборник историй воспеваются душевная доброта, смелость и трудолюбие, патриотизм и доблесть, упорство и целеустремлённость.

По словам автора, народные предания передаются из поколения в поколение – «то как быль, а то как сказка. Однако в каждом сердце по вере его откликается и остаётся на долгую память примером того, как чистое и доброе сердце Высшими Силами вознаграждается!»

Виктория Руссович, редактор издательства «Четыре»

Байки деда Семёна

А расскажу-ка я вам одну старую историю. Такую старую, что никто уж и не помнит – а была ли она или выдумал кто?..

Ну, слушайте!

Жил вот в соседней деревне кузнец-молодец по имени Мирон. А и был он сильной, как медведь, да ловкой, как лесной кот. С малолетства к кузнечному делу он большущюю тягу имел. Кузнецом-то знатным он стал не как кто-нибудь другой, а с позволения самого Архангела Михаила! Во как!

А случилось это так. На краю деревни, возля речки, была старая кузня. А неподалёку жил и сам её хозяин – кузнец Кузьма. Солидный он был хозяин, да и кузнец умелый, на всю округу знатный. Всё-то он старался да мастерил всякие нужные вещицы. Кому замок замысловатый с ключом, а кому и сабельку с клинком. Уж дюже умелый мастер был! А коли коня подковать, так любого приводи! Самый норовистый как вкопанный стоит, кузнеца слушается.

Вот повадились к нему ребятишки в кузню-то наведываца да в час отдыха с расспросами приставать. Как да как таким же мастером стать?.. Ну он им и скажи: мол, учиться надо, кузнечное дело, оно волшебству под стать, великою милостью Господа Бога отмечено. Не каждый к нему годится, хоть и в семье кузнеца родится.

Вот и запали кузнецовы слова в душу одному мальчонке по имени Мирошка. А уж как этому Мирошке охота была кузнецом-то быть, то и на словах не суметь передать!

Вот как исполнилось ему десять годков, стал он просить у батька свово отпустить к кузнецу ихнему Кузьме в подмастерья.

А батько-то не дурак! Вот, думает, отпущу пострелёнка, кузнец-то его враз к рукам приберёт. У кузнеца-то хозяйство ого-го какое! Там и коней целых два, да коровы, да свиньи… Будет, мол, сынок-то мой покамест ус не прорастёт, не молотом махать да железцо ковать, а навоз изо дня в день через забор кидать. А так-то пущай лучше дома хозяйствовать обучаица!

Не пустил, стало быть. Не дал отцовского благословения! А без благословеньица-то как уйтить? – не моги!

Вот сынок-то и закручинился: куды дяваца?.. Надо ждать, покуль первый ус прорастать начнёт!

Ждёт он свой-то ус, а сам то и дело к кузне бегает. Другие ребята на рыбалку спозаранку, а он, потаясь, – в кузню к Кузьме. А Кузьма и сам этому рад-радёхонек. Деток в его семье много, а сынка Бог не дал. Одни девки-хохотушки…

Вот и стал Кузьма Мирошку-то потихоньку привечать да кой-какие дела ему поручать. То водицы в чан подлить, штоб железо студить, то молоток поднести, то стальные чурки на тачке подвезти. Старается Мирошка изо всех сил, вникает в кузнечные премудрости. А тут и батько надумал согласие своё дать, просьбу сынка уважить.

Совсем счастье к Мирошке пришло!..

Миновал год, пролетели два, а паренёк-то ловким растёт, смекалистым. Вот уж и подрос изрядно, и силушка в теле стала играть. Чуб кудрявый, глаза небесныя, руки крепкия. Глядь – и усы почли рость, вовсе уж и не Мирошка, а Мироном стал парень-то.

Вот пришёл раз евоный батько в кузню, да и спрашиват Кузьму:

– А скажи-ответь, Кузьма Батькович, быть ли толку от мово сынка от Мирошки?

– А как сам-то ты, отец, кумекаешь? Тебе ли не знать о своём-то дитяти?

– Ну, дык ты его делу учишь, тебя вот и спрашиваю, – отвечат отец хитро. – Понимает ли парнишко дело кузнечное? Обучишь ли ты его своему мастерству? Народ говорит, будто у кузнеца голова как чан, по-своему варит. Покуль шишек не набьёшь, мастерство не обретёшь. А как вот эти шишки-то набивают? Мудрёна ли наука?

– А щас вот мы и покажем, – отвечает ему Кузьма, старый кузнец. – Слышь, Мироша, щас вот как выну из огня подкову, как кивну тебе головой, так бей сразу по ней молотом!

– Ой ли, Кузьма, чему учишь сына мово? Пошто велишь душегубствовать? – напугался мужик, к кузнецу в ноги бросился.

– Да что ты, в самом деле?.. Встань, вот и хитрость кузнечную первую ты узнал. Твой сынок не тебе чета, он эту хитрость как следоват понял, вот я его в ученики и принял! – рассмеялся кузнец довольно.

– Напугал ты меня, Кузьма Батькыч! Уж думал, щас он тебе по лбу молотком так и вдарит! – смеясь над собой, сказал Миронов батько. – Что ж, Мироша, коль ты шутки этого дела осилил, осилишь и хитрости. Благословляю тебя по-отечески! Мешать делу важному впредь не стану.

– Храни Христос тебя, благодарствую за сына толкового! – поклонившись, ответил и сам Кузьма.

С той поры стал Мирон по-настоящему подмастерьем у кузнеца.

Вот прошло с той поры много зим и лет. Вырос и окреп Мирон, стал смекалист да силён. Кузьма на ученика своего не нарадуется.

– Что ж, Мирон, стал ты крепок да умён, – похвалил раз Кузьма своего подмастерья. – Дело кузнечное в руках твоих спорится, усердию твоему всей душою я рад! Стал уж стар я молотом-то шибко махать, поменяться нам с тобой местами пора. Буду с этого дня я тебе помогать.

На том и сошлись. Мастерство да опыт завсегда на Руси в почёте! Хоть и станет мастер по старости слаб, да мудростью своей завсегда молодым в помощь. На том любое дело держится! Да.

На ту пору война с турками была в самом разгаре. Много приходилось всякого оружия ковать.

Вот в Михалов-то день, в ноябре, под снег да мороз, явился к Мирону в кузню чужак.

– Ты ль умелый кузнец-молодец? – спрашиват. – Расковалси мой ретивый жеребец. Ты подкуй его опять!

– Ну, дык што ж не подковать? Вот – гвоздь, вот – подкова… Раз-два и готово!

– А клинок мне сможешь ли подточить? Вон он у вражины из ноги торчит.

Глянул Мирон туда, куда чужак показал, ан возле кузни полумёртвый бес лежит, а в ноге у него – кинжал. Подошёл Мирон к бесу, выдернул клинок, молча в кузню вернулся, водой святой бесовскую слизь с клинка смыл, помолился, к точилу клинком приложился. Искры брызгами по кузне полетели, а на улице в те минуты ангелы да херувимы «Аллилуйя» запели.

– Держи свой клинок, – сказал Мирон чужаку.

– За добрую работу тебя, мастер, благодарю! Одно скажи: пошто в праздничный день работой занят? Разве не ведаешь, что обедня идёт, народ Господа славит, молитвы воздаёт?

– Знаю, что праздник, в душе молюсь. Бог, он повсюду, а враг-то не ждёт! Сабли, вишь, надо ковать поспешать. Господь видит всё, надо Родину-мать от врага защищать. Молюсь и кую, кую и молюсь. Вот, думаю, в кузне я больше Отчизне сгожусь.

– Правдив и разумен ты, человече! Дела твои добрые, умные речи! Тебе благодать я дарю на века, чтоб сильной и ловкой была та рука, в которой частица тебя будет жить. Тебя же потомкам твоим не забыть!

Сказал чужак эти слова, и поднялся снежный вихрь до небес. Закрыл лицо Мирон от ветра, а как стихло всё, глядит – а на наковальне новенький молоточек лежит, огонёк от печи в нём мерцает, словно к себе подзывает.

Взял в руки Мирон молоточек тот, стук-стук им по сабельке, загудела сталь. Куёт кузнец оружие ловко, споро. Махнёт готовой саблей, рассекая воздух, – и запоёт она. У каждой сабли, стало быть, свой звук образуется.

Кто с такой саблей да клинком в бой шёл, каждый цел-невредим с победой вернулся. Вот и пошла с той поры молва про заговорённые да благословлённые Мироновы ножи и сабли. Стал Мирон знаменитым кузнецом на всю округу.

Вот так-то! Божий дар в каждом человеке есть, а явным он становится, когда сам человек интерес и усердие к делу проявит. Не зря в народе говорят: «Воля и труд дивные всходы дают».

Про Михаила-то Архангела покойный Кузьма перед смертью рассказал. Он при том на лежанке в углу кузни отдыхал, всё слыхал и необычного гостя видал. А старый Кузьма слову верным был. Хотя, можа, и набредил малость по старости-то. Но народу пришлась по душе его байка, вот и я вам её пересказал, как в детстве от свово деда слыхал.

Да!.. А ещё поговаривали, будто бес-то тот кузнецу оставлен был в служках на побегушках.

Вот и истории моей конец, а кто слушал – молодец!

Воробьиная ночь

Как-то раз в последний летний вечер возле старенького дома бабушки Евдохи, покрытого соломенной крышей, собрались деревенские ребятишки послушать сказку, а то и старинную историю. Слыла эта Евдоха мастерицей были и небылицы сказывать да старину величать, ребятишек к обычаям родным приучать.

– А какую сказку, бабушка, ты нам нынче расскажешь? – нетерпеливо спросила любопытная девчушка.

– А расскажу-ка я вам про Воробьиную ночь. Знает ли кто, о чём речь? – обратилась Евдоха к притихшим ребятам, прижавшимся друг к другу, как малые воробышки.

– Нет, бабушка, не знаем! – наперебой загомонили они.

– Что же, тогда слушайте.

Вот сказывали люди, будто с незапамятных времен живёт на небесах грозная богиня молний Молóнья-царица[1] – обликом дивной красоты девица. Нет краше её во всём свете, сурова она к чужакам и изрядно строга к малым детям. Такая натура у ней, эдакое встречается и средь людей.

А муж-то её – Гром-гремучий, гордый и силой могучий. У Грома есть друг – Вольный Ветер, вольготно носиться им в Свете.

Сынок у Молоньи – Огонь-царь, ласкучий, игривый, а в гневе опасный-горючий! Он яркою искрой на землю приходит, пожар и беду за собою приводит. Коли он расшалится под ветер-то сильный, вокруг всё погубит – дубы и осины! Зверей и людей не щадит он ничуть, такого он нрава – такая, вишь, суть!

Сынка своего Молонья лелеет, поёт колыбельные, часто жалеет. Гром-то ему отец не родной. Он Велеса[2] сын, бога лунного – супротивника бога Перуна.

Велес Молонью шибко любил, да вдруг о семье на сто лет позабыл. А она-то его верно ждёт: знай, сыночку о тятьке песни на ночь поёт.

Вот ещё пролетело две сотни годов. Вдруг ночью послышался Велеса зов.

– Ты услышь-ка, Молонья, подруга моя, другую люблю, не серчай на меня! – заиграл Велес в гусли свои.

И тотчас забыла Молонья тоску свою враз. Гусли волшебными были: тот, кто игру их слыхал, тот горе своё навек забывал.

А наутро к ней Гром вдруг явился, пошумел, погудел, в ноги ей поклонился.

– Что с того, что сынок у тебя своенравный. Будь мне супругой, царицей, мне равной!

– Принимаю тебя, мужем буду считать, но с Ветром по миру не вздумай летать! Будь рядом со мной и не пробуй забыть, кого обещал ты всем сердцем любить.

– Клятву свою я тебе сберегу, но Велеса сына любить не смогу! – прогремел в небесах Гром раскатистым гулом, и Земля содрогнулась, объятая шумом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Молóнья (или Мóлонья, Молонья, Мелáнья) – грозная богиня молний, живёт на небе.

2

Велес – бог земного плодородия. Если следовать мифу о похищении им Молоньи, Огонь-царь – внебрачный сын. Когда они все в сборе, в семье не ладится, каждый сердится по-своему: Гром гремит, Молонья золотые стрелы пускает, Огонь-царь несётся на этих стрелах, поджигая всё, что попадётся на пути. Воробьиная ночь – крупная ссора в небесном семействе.