Реки времен. Гнездовье желаний

– Значит у тебя воля усиливается с восходом или закатом.

– Так ведь скоро же закат! – оживился Кира. – Сейчас и узнаем!

– Давай! Давай! – тоже запрыгала Эрика. – Давай узнаем!

– Ладно. – хмыкнул Ове. – Схожу тогда домой, возьму тренировочные мечи.

Пока он ходил за инвентарем, Эрика стала рвать траву, и подбегая к чаше, окунать ее в белый раствор. Как только трава касалась костянки, то сразу же покрывалась толстым слоем белых кристалликов.

– Это очень ценный ингредиент. – поведала ему Эрика. – Прямо очень-очень ценный. Даже ценнее самой костянки.

– А что это? – спросил Кира.

– Гипе… гипера-ра… ги-пе-ра-троф-ная соль. – еле выговорила принцесса. – Она и ядовита, и горюча, и… и… и еще целая гора свойств!

Вытащив из кармана маленький пузырек, она стала соскребать в нее белые кристаллики.

– А она сильно ядовита? – спросил Кира.

За прошедшие два года Кира так и не перестал закалять себя ядами. И хотя Аманита всегда говорила ему, что «закалку» нужно проходить только под руководством опытного ядоманта, Кира решил сам продолжить тренировки. Эрика, конечно, как могла помогала ему с ядами. Но те цветы и настойки, которые она ему давала, не шли ни в какое сравнение с укусом уховертки. Максимум, что чувствовал Кира, так это легкое головокружение и тошноту. Поэтому он как мог вертелся, чтобы достать яд посильнее, но Бьерн с Ове наотрез отказались помогать ему с этим.

– Ну, не сильно. – проговорила Эрика. – Это скорее даже не яд, а дурман. Из нее, кстати, делают «небулу».

Кира так и не понял, что такое эта «небула». Эрика несколько раз давала ему это зелье, но все, что Кира чувствовал, так это сладковатый вкус. Правда, после приема этого зелья у него пару раз случились провалы в памяти, но не более.

Через десять минут возвратился Ове с двумя железными мечами.

– Только не напрягайся. – проговорил он, увидев, как Кира начал молотить мечом ближайший манекен. – Ты ведь недавно поел.

– А что должно произойти, когда моя воля усилится? – спросил Кира.

– Просто станешь сильнее. – ответил Ове.

– Так я и так становлюсь сильнее, когда использую волю. – проговорил Кира.

– Значит станешь еще сильнее. – сказал Ове, прислонившись к забору и закурив трубку. – Обычно во время усиления у человека меняется цвет глаз и волос.

– На зеленый? – спросила Эрика.

– Что? Нет. – хмыкнул Ове. – С чего ты взяла, что он должен быть зеленым?

– Просто. – пожала плечами Эрика.

– У людей с военной волей глаза окрашиваются в черный цвет, а волосы начинают светиться. – проговорил Ове, выпуская струйку дыма.

Вытащив часы, Кира посмотрел на циферблат.

– Уже пол восьмого. – сказал Кира. – Когда же у меня усилится воля?

– Уже должна. – ответил Ове, посмотрев на заходящее солнце. – Но, возможно, она у тебя усиливается с рассветом.

– Лучше бы, конечно, сейчас. Да, Кира? – проговорила Эрика. – А то чего до утра-то ждать?

Кира тоже хотел, чтобы у него воля усилилась именно сейчас. От нетерпения, он посильнее сжал свой меч, и что есть силы ударил по манекену. Тут же раздался треск, и деревянная голова улетела на крышу соседнего дома.

– Да ладно?! – в голосе Ове явно прослеживалось удивление. – Это же вечное дерево!

– Правда?! – удивился Кира. – Выходит, я очень сильный?!

– Ну… – Ове подошел и осмотрел манекен. – Этим болванкам уже четыреста лет, так что возможно они уже износились.

– Кира! Кира! – раздался взволнованный голос Эрики. – Твои глаза! Смотри, они почернели!

– Где?! Где?! – Кира стал вертеться, чтобы найти хоть что-то, во что можно было посмотреть на себя.

– Бежим скорее в дом, там есть зеркало! – крикнула Эрика, спрыгивая с бревен.

Кире так хотелось посмотреть на себя, что он не рассчитал силы, и вышиб входную дверь. Но ему было все равно, и он тут же поспешил в гостиную, где стояло большое зеркало. Подбежав к нему, Кира вперился в свое отражение.

В мягком свете янтарных лам, на него глядел девятилетний мальчишка с растрепанными седыми волосами. Никаких изменений он не увидел.

– А где черные глаза? – спросил Кира у только что вбежавшей Эрики.

Принцесса, нахмурив брови, внимательно осмотрела его лицо.

– Но они же были! Я сама видела! – воскликнула она.

В этот момент в комнату вошел Ове.

– Ове, что с моими глазами? Почему они опять стали белыми?

– Потому что воля усиливается только под открытым небом. – поведал Ове. – Ты зашел в дом, вот она и рассеялась.

– Тогда бежим скорее на улицу! – воскликнул Кира, хватая зеркало.

– Поздно. – проговорил Ове. – Ты еще маленький, и твоя воля может усиливаться только на пару минут.

– Ничего не поздно! И я не маленький! – воскликнул Кира, и вместе с Эрикой стал выносить зеркало.

Но Ове оказался прав, и выйдя на улицу, Кира снова ничего не увидел.

– Ну вот. – разочарованно проговорил Кира. – Опоздали.

– И как это я раньше не замечала? – задумчиво проговорила Эрика. – Мы ведь часто в это время выходили на улицу.

– Может, я стоял к тебе спиной? – подумал Кира.

– Неверно. – вздохнула Эрика. – Ну, ладно, пошли домой.

– Ой-ой-ой. – раздался голос Ува. Через секунду в проходе показался и сам никс. – Вы чего это дверь выбили-с?

– Я нечаянно. – проговорил Кира.

– А еще зерцало выперли-с. – продолжил ворчать Ув, помогая занести зеркало в дом.

– Ну хватит уже ворчать на детей, старый хрен. – послышался женский голос у забора.

– Тетя Гретта! – воскликнула Эрика.

– Вот ваш ягодный пирог, принцесса. – проговорила женщина, передавая деревянную тарелку с дымящимся лакомством через забор.

– И зачем? – пробубнил Ув у дверей. – Я бы и сам сделал…

– Молчи! – гаркнула на него Гретта.

– Спасибо. – поклонилась Эрика. – А этот кусочек передайте Иво.

– Не надо. – отмахнулась Гретта. – Я ему отдельный пирог испекла.

Кира взглянул на пирог в руках Эрики. Он, как обычно, был выполнен в форме медведя. Местные жители вообще были помешаны на этих зверях.

Возвратившись домой и попив чая, они направились в свои комнаты. Помещения располагались друг около друга, и были соединены общим балконом. Комната Кира была больше, чем у Эрики, и все из-за того, что комната принцессы была заставлена книжными шкафами и полками. Их было так много, что Эрика перенесла один шкаф в коридор. Войдя в ее комнату, можно было спокойно споткнуться о стопку новых книг, которым не нашлось места на полках.

У Киры же было все намного чище. На стенах висели несколько гобеленов, а у стены стоял шкаф и стойка для оружия. Когда Кира вновь смог ходить, ему подарили новый кинжал, а также меч и железный посох. Но все же Кира отдавал предпочтение кинжалу. Но и мечом он владел неплохо. В будущем ему в любом случае придется перейти на меч, так как кинжал не самое лучшее оружие для открытого боя.

– Не расстраивайся. – проговорила Эрика, когда они вышли на балкон. – Завтра заранее возьмем зеркало, и ты все увидишь.

– Угу. – промямлил Кира.

Еще немного посидев на балконе, и посмотрев, как на небе зажигаются звезды, Кира пошел спать. Лежа в мягкой постели, он долго не мог заснуть, и все думал о воле. Что же это за сила такая? Сефу говорил им, что это жизненная сила. Но почему тогда одни ей могут пользоваться, а другие – нет? Кира знал, что волей могут пользоваться лишь немногие. Около пяти процентов всех людей могут усиливать свое тело.

Но вскоре мысли Киры плавно перешли в другое русло. Он стал думать, сколько же вообще людей в Стелларии? Точную цифру никто не знал. Но если армию составляют лишь те, кто может использовать волю, (а лишь только в одной имперской когорте насчитывается около тысячи воинов) то, наверное, целая куча. Кира знал поименно сорок одну когорту. И это только имперская гвардия! А ведь есть еще и наемники. Да и не все же люди, которые используют волю, выбирают путь воина. Среди них есть и кузнецы, и гладиаторы, и обычные торговцы… Сколько же тогда людей в империи?! Сотни миллионов – точно. А сколько в Кальдерасе? Тут и не сосчитать.

Кальдерасом называлась вся изведанная территория за пределами империи. В нее входила лига старых городов, пять пустынь, сорок государств, три материка, три моря и бесчисленное количество островов. Кира знал лишь несколько из них. Самое интересное, что сейчас Кира находился как раз на границе Кальдераса. Никто не знал, что находится за горным хребтом Ос, который сейчас возвышался над домом Бьерна. Вот бы посмотреть, что там находится… Хотя бы одним глазком…

Кира и сам не заметил, как заснул.

*      *      *

Проснулся Кира рано утром. Было еще шесть утра, когда он разлепил глаза. Посмотрев на часы, он откинулся на подушки, и попытался снова заснуть. И чего это его потянуло проснуться в такую рань? Обычно он спит до девяти, а то и до десяти утра.

Лежа в постели, он стал слышать какой-то шорох. Или ему это показалось? Перевернувшись на другой бок, он снова услышал странные звуки. Будто кто-то громко топает этажом ниже. Вскоре звуки стали слышны и на лестнице, а через секунду в его дверь забарабанили кулаки.

– Господин Кира! Госпожа Эрика! – раздался голос Ува. – Вставайте-с! У вас там… это… цыпа выгребается-с!

Сначала Кира не понял, о чем это толкует Ув. Никсов вообще сложно понять…

– Цыпа! Цыпа! У вас выгребается-с! Рух! Госпожа Эрика…

Тут до Киры дошло. Птенец Рух вылупляется!

Вскочив с постели, он побежал на балкон, а через него и в комнату Эрики. Та все еще крепко спала под целым «одеялом» из раскрытых книг.

– Эрика! Эрика! – Кира стал тормошить принцессу за плечо. – Вставай! Птенец вылупляется!

– М-м-м… – промычала Эрика, сморщив нос.

– Вставай! – Кира стал стягивать с Эрики одеяло.

– Кира… ты что, дурак? – промычала Эрика.

– Там птенец вылупляется! – не унимался Кира.

– Так рано еще… какой еще птенец? – не разлепляя глаз проговорила Эрика.

– Рух!

– Ру… РУХ?! – Эрика так быстро вскочила, что все книги, которые лежали на ней, полетели в разные стороны. – Он что, вылупляется?!

– Да!

Повертев головой, Эрика спрыгнула с кровати, и как была, в ночной рубашке, стала пробираться к двери.

– Скорее! – пропыхтела она, открывая дверь.

В коридоре все еще барабанил Ув с фонарем в руках.

– Там цыпа! – проговорил он, тыча пальцем в пол. – Выгребается-с!

– Да поняли уже! – махнул рукой Кира.

– Несите теплой воды! – пробегая между ними, крикнула Эрика.

Спускаясь вслед за ней, Кира столкнулся с Хелмой.

– Что такое? – спросила она, поднимая повыше канделябр со свечами. – Что это вы кричите на весь дом?

– Там Рух! – запрыгал Кира. – Рух выгребается! То есть вылупляется!

И оставив ее в обескураженном состоянии, Кира поспешил дальше. Забежав в предбанник, он увидел Эрику, которая натягивала на себя лисью шубу Бьерна. Ночи на севере были холодными.

– Скорее, Кира. – проговорила она, выбегая на улицу.

Кира же, как был в пижаме, так и вылетел за ней следом. Дрожа от холода, он поспешил по замерзшей росе к курятнику, из двери которого валил пар.

Вбежав внутрь, Кира чуть не влетел в Эрику, которая стояла у самого входа. Заглянув ей через плечо, он уставился на гнездо.

Яйцо, которое до этого мирно покоилось в самом центре, теперь ходило ходуном, будто кто-то невидимый пинал его, словно мяч. Все сено вокруг было испачкано в крови, которая ручьями текла из яйца.

– Так и должно быть? – поинтересовался Кира у Эрики.

Та медленно кивнула, не отводя взгляда от центра курятника.

Бешено вертясь, яйцо билось о деревянные балки, еще сильнее повреждая скорлупу. И вот, особо сильный удар отколол небольшой кусок, с которого ручьями хлынула новая кровь. Вместе с кровью из отверстия высунулся тонкий клюв и тут же исчез.

В этот момент в курятник вбежали Хелма, Ув и Ове.

– Какой кошмар. – проговорила Хелма, глядя на окровавленные стены. Но ее мнение, похоже, больше никто не разделил. Даже курицы с гусями мирно сидели на своих жердочках, и время от времени издавая свое тянущееся «ко-о-о».

– Все нормально. – успокоил свою мать Ове. – Так и должно быть.

– Так может подсобить ему? – предложил Ув.

– Не надо. – сказала Эрика. – Он должен сам выбраться. Вы воду принесли?

– А? А, да-да-да. – Ув развернулся, и поставил перед Эрикой ведро горячей воды.

– А зачем вода? – спросил Кира.

– Нужно будет переложить туда птенца. – ответил за принцессу Ове. – Птенцам Рух в первые месяцы нужно тепло. Обычно они греются у матери под брюхом, но у нас нет его матери…

– Так давайте просто обернем его в одеяло…– начал Кира.

– Не получится. – проговорила Эрика. – Я читала, что птенцы очень капризные и подвижные. Они греются только под брюхом у матери.

– Рух любят купаться, а поэтому если посадить птенца в воду, он успокоится, и будет тихо сидеть. – закончил Ове.

– Вот те на! А я кипяток притащил-с! – хлопнул себя по голове Ув.

– Все нормально. – сказал Ове, увидев, что никс собрался вылить воду. – Кипяток как раз и нужен.

Кира снова перевел взгляд на яйцо. Птенец уже успел проделать еще несколько дырок, и теперь бился клювом о верх яйца. Прошло пять минут, прежде чем верхняя часть треснула, и они увидели то, что было под ней.

Кира даже не знал, с чем ему сравнить то, что он увидел. Яйцо было до краев наполнено кровью, которая в буквальном смысле кипела. Из-за пара, Кира не сразу разглядел птенца. Тот сидел в самом центре бурлящей крови, и клювом отковыривал край скорлупы. На его теле уже проглядывался пух, но из-за того, что птенец весь был покрыт кровью, зрелище было нелицеприятным. Но, похоже, его мнение разделила лишь Хелма, которая, завидев птенца, охнула, отведя взгляд в сторону.

– Какой миленький! – запрыгала Эрика.

– Ага. Довольно крепкий. – кивнул Ове.

– Все. Теперь его можно вытащить. – продолжила Эрика.

Кира поспешил к яйцу, но сразу же отпрянул. Жар был невыносимый.

Натянув рукавицы и закрывшись воротником от шубы, Ове подошел и вытащил птенца, который тут же начал пищать. Быстро перенеся его к ведру, он сунул птенца в воду. Немного побарахтавшись и постучав о деревянные края своими крыльями, птенец в конце концов успокоился. Теперь из ведра торчала лишь его голова.

– Нужно поменять воду. – проговорила Эрика, набирая в ковшик воды, и выливая ее на голову птенца. – Ему здесь тесно.

Ув поспешил выполнять ее приказ. Пока он бегал за новой водой, в курятник заглянул Фидо. В вразвалочку подойдя к хозяйке, он стал обнюхивать птенца.

– Вот, Фидо, познакомься – это Гаруда. – проговорила она, гладя медведя.

Лизнув нового друга в клюв, Фидо зевнул, и разогнав куриц с нижнего насеста, залез на него и тут же уснул.