Марта. За северным ветром

Мята

Я никогда не воспринимала себя всерьёз. С самого детства всё происходящее со мной казалось игрой, увлекательным приключением с открытым финалом. Я жила в своём волшебном мире, а за реальным наблюдала как бы со стороны. Чем неприятнее для меня были происходящие события вовне, тем насыщеннее и разнообразнее становилось моё сказочное внутреннее пространство. Богатое воображение неустанно дорабатывало и улучшало серую обыденность и скучную реальность вокруг меня. Я просто не считала нужным окунаться с головой в такие неинтересные и по сути одинаковые для всех проблемы и сложности.

И наверное именно это уникальное качество помогло мне в результате не сойти с ума, когда события вокруг стали разворачиваться вопреки всем возможным правилам и вообще здравому смыслу, а грань между вымышленным и реальным миром вдруг стёрлась.

Зима в этом году не хотела заканчиваться досрочно, монохромные пейзажи давили на психику, и казалось, что мы все застряли в старом фотоальбоме с черно-белыми снимками. «Ничего, ничего, скоро сменю обстановку и станет полегче», – уже который день подбадривала я себя этой фразой, выходя по утрам на работу.

У пассажиров московского метро крайне редко можно встретить радостное или хотя бы приветливое выражение лица, особенно ранним утром, да ещё и на исходе зимы, и я, тихонько мечтая о предстоящем отпуске, рассеянно разглядывала своё отражение в темном окне вагона. Цвет лица при таком освещении казался более тёплым, чем есть на самом деле. Как и у большинства блондинок от рождения у меня бледная кожа, и только к середине лета она приобретает лёгкий золотистый оттенок. А вот разлетающуюся в совсем не художественном беспорядке прическу, вагонное стекло не исказило. В это время года мои слегка вьющиеся волосы категорически не желают быть послушными и живут своей собственной жизнью, сейчас я уже это поняла и перестала тратить деньги на многочисленные и в моем случае бесполезные средства для облегчения укладки.

Добравшись до работы и зайдя в кабинет, я сразу же сделала себе не очень крепкий кофе и уже потом включила компьютер. На самом деле лет до тридцати из горячих напитков я упорно признавала только зелёный чай, но потом вдруг прониклась симпатией к кофе и еще через несколько лет влюбилась в этот напиток окончательно.

– Марта, не забудь обзвонить группу на флористику, мы завтра начинаем, – засунув голову в открывшуюся дверь, протараторила Танечка и стремительно умчалась дальше.

Марта – это я. И назвали меня так в честь моей прабабушки. Семейная легенда гласит, что наши предки обитали на берегах сурового, непредсказуемого и почти всегда холодного Балтийского моря. По каким-то, наверное не очень радостным причинам, моя прабабушка сбежала из тех краев, захватив с собой нежную любовь к морю стального цвета и передав своим потомкам необъяснимую тягу к тихим прогулкам в пасмурную, почти дождливую погоду. И правда, в дождь моя неудержимая фантазия раскрашивает всё вокруг особенно яркими красками.

Я со вздохом посмотрела на монитор своего компьютера, открыла список с номерами телефонов будущих студентов и приготовилась к скучным однообразным диалогам. Школа дизайна, в которой я добросовестно тружусь вот уже семь лет обучает всех желающих премудростям архитектурного и ландшафтного дизайна, а с некоторых пор ещё и живописи. Завтра начинается курс для флористов, и значит в ближайшие недели коридор школы будет заставлен цветочными композициями самых невообразимых форм, а в кабинетах и классах будут витать ароматы весны. Весна всегда бередит мою душу, она, конечно, забирает тоскливое зимнее безразличие, но взамен оставляет мне смутные мечты и беспокойные сны.

Сегодня рабочий день должен пройти быстро, накопилось много мелких недоделок, надо всё успеть, ведь через два дня я наконец-то ухожу в отпуск. А меньше всего я хочу, чтобы во время отпуска меня дергали звонками и сообщениями с дурацкими вопросами.

Как бы поскорее уже дожить до субботы, когда бесшумный и похожий на ракету Сапсан умчит меня из суетливой столицы в Петербург. В Петербурге живут мои родители, они переехали туда почти десять лет назад, получив в наследство от дальней, но одинокой родственницы небольшую квартирку с высоченным потолком, огромными окнами и постоянными проблемами с отоплением и водопроводом. Но родители вроде бы довольны, особенно папа, он осуществил то, о чём так долго мечтал – открыл собственный книжный магазинчик, совсем небольшой, с уютной камерной атмосферой и неповторимым ароматом бумажных книг. А в прошлом году он установил в магазине новую кофемашину для покупателей и с превеликим трудом втиснул в крошечное помещение элегантный круглый столик с изящной парой винтажных стульев. И теперь мало кому из посетителей удаётся выйти из книжного совсем без покупок, ведь настойчивый и бескомпромиссный аромат эспрессо делает такую вероятность близкой к невозможной.

– Ты не поверишь, в метро опять приключился какой-то коллапс, столько времени потратила! – Маринка влетела вихрем в наш с ней кабинет, закидывая почти от двери свою увесистую сумку на стол и даже не извиняясь за очередное опоздание. Ключевое слово здесь – очередное.

Сумка с грохотом рухнула на её стол, проехала по нему четко до монитора, при этом сбив по пути подставку для ручек и стопку чистых анкет для студентов. Я с усилием выплыла из милых кофейно-книжных воспоминаний и уставилась на свою стремительную коллегу.

– Ты хотя бы мне написала, что опоздаешь. Танечка уже два раза заходила.

– А, точно, у нас же завтра новая группа? Сейчас я обзвоню их быстренько, не переживай, – беззаботно ответила Маринка, собирая рассыпавшиеся по полу анкеты.

– Да я уже этим занимаюсь.

– Ой, Марта, спасибо тебе! Не представляю как я тут две недели без тебя буду…

– Как обычно, втянешься. Временно перестанешь высыпаться и тратить кучу времени на боевой раскрас, – ехидно заметила я. – Надо воду заказать в офис, сделаешь?

– Конечно! И сладкое к чаю ещё надо, я помню. Сейчас всё организую.

– Какое сладкое?– я с недоумением посмотрела на Марину.

– Ну ты чего, забыла? Даже я помню! Сегодня же приедет архитектор этот крутой, Танечка все уши про него прожужжала, они там договариваться с ним собираются о плодотворном сотрудничестве. Чаем с пироженками она его уговаривать что-ли будет, – захихикала Маринка.

Я и забыла – вчера ведь наша директриса Татьяна Леонидовна, которую мы за глаза зовём Танечкой, хвасталась, что ей удалось заполучить в преподаватели известного архитектора на ближайший курс. Видимо, мыслями я уже далеко от суматошной Москвы. Надо чаще брать отпуск. Ведь хотела осенью слетать на недельку к морю, надышаться там терпким соленым воздухом, обзавестись приятным оттенком кожи и ещё более приятными впечатлениями. Долго перебирала варианты куда именно поехать, страну и отель, а в результате вообще передумала.

– Ты сегодня странная, не слушаешь меня совсем, – Марина тыкала наманикюренным пальчиком в монитор и что-то пыталась мне объяснить.

Надо собраться с мыслями, ещё два дня. Уже почти полтора. Я собрала со стола копии документов, которые давно пора было разложить по соответствующим папкам и подошла к стеллажу. Час спустя в коридоре послышалось цоканье каблучков и возбужденно-радостный голос Танечки сообщил в открывшуюся дверь:

– А вот и наши девочки! Они уже давно работают моими ассистентами и помогут вам в решении любой проблемы, смело обращайтесь к ним по всем вопросам.

Я поморщилась в при слове «девочки», ну неужели нельзя сразу представлять нас с Мариной по именам. Продолжая зависать в глубинах огромного стеллажа, я вдруг почувствовала сильный запах мяты и какой-то невероятной свежести, а ещё мне сразу же стало холодно. Сквозняки, что-ли… Или нервы.

– Марта и Марина, – наконец-то начальница представила нас невидимому пока для меня гостю. Я с трудом впихнула толстенную папку на одну из полок, обошла стеллаж и потеряла дар речи.

«Никогда не говори никогда» – золотые слова. Лет с пятнадцати я была твёрдо уверена, что просто не способна заинтересоваться очень красивым мужчиной, а также, что такие типы априори опасны для любой трезвомыслящей девушки. Я полностью следовала, и весьма успешно, банальному заключению о том, что мужчина должен быть лишь чуть красивее обезьяны. Нет, откровенно страшных представителей сильного пола я тоже как-то не очень жаловала, но мне всегда было спокойнее, когда любовались прекрасной мной, а не моим спутником.

Стоящий рядом с Танечкой греческий бог повернул голову в мою сторону, слегка прищурил темные глаза и произнёс:

– Глеб.

Я судорожно сглотнула и кивнула головой, зачем-то два раза подряд. И потом ещё в третий раз, контрольный, а то вдруг он первые два не заметил. Нервы, как пить дать, нервы. И почему мне так холодно?

Бог ухмыльнулся, взглянул на Маринку и снова прищурился. Маринка, надо сказать, тоже не блеснула красноречием, но хотя бы что-то промычала в ответ.

– Девочки, это наш новый преподаватель на ближайший курс архитектуры, и я очень надеюсь, что мы с ним и дальше продолжим сотрудничать, – Танечка даже и не смотрела в нашу сторону, она вся расплывалась в улыбке и буквально пританцовывала вокруг Глеба.

Ага, тот самый крутой архитектор, вспомнила я. Курс рассчитан на год, значит как минимум до следующей весны греческий бог будет радовать своей неземной красотой нас, простых смертных. Откуда же такой сильный аромат мяты? Маринка жвачку жуёт наверное, с неё станется. Да нет, вон она вполголоса отвечает на телефонный звонок и явно ничего не жуёт. Я отвернулась от неё и обнаружила, что тёмные, нет, просто чёрные глаза Глеба смотрят на меня в упор. А разве бывает такого неестественного цвета радужка у человека? Жутковатое зрелище, если приглядеться… Брр.

– Я вам распечатаю расписание, но если хотите, могу прислать на почту, – мой голос вдруг вспомнил, что он есть. Глеб даже и не думал отводить взгляд. Да в конце концов! Я поёжилась от холода, так и не отпускавшего меня, сняла со спинки кресла палантин и быстро накинула себе на плечи. Чёрные глаза внимательно отследили все мои движения и превратились в узкие щёлки.

– Я зайду за ним позже, распечатайте. Будьте так добры.

Танечка снова что-то радостно защебетала, Глеб развернулся и они вышли из кабинета. А меня бросило в жар.

День и правда пролетел быстро, в обычной суете, которая бывает у нас перед запуском новых групп. По дороге домой я прикидывала, какие ещё рабочие дела у меня остались на завтра и как по-быстрее с ними справиться. Уже поздно вечером, когда почти все вещи, необходимые для поездки в Петербург, были сложены в одну большую кучу на диване, я вспомнила о Глебе. Наваждение какое-то, подумала я. Вся наша с ним короткая встреча произвела на меня странное и даже немного тягостное впечатление.

Сейчас, в уютной домашней обстановке, я смогла уже спокойно представить его образ в деталях. Да, он красив как бог. Но ведь я никогда не была падка именно на внешность. Почему же тогда сегодня я так отреагировала? Старею, что ли… А сколько интересно ему лет? Вряд ли больше сорока, хотя и совсем молодым он не выглядит. Рост его мне показался вообще под два метра. Хотя, с моими метр шестьдесят все выглядят под два метра. Взгляд тяжёлый, а глаза чёрные, но может, конечно, и темно-карие. Что мне удалось точно воспроизвести в памяти, так это его тонкий бежевый свитер известного бренда, который идеально обтягивал не менее идеальное тело. Про бренд это мне Маринка потом сказала, я-то равнодушна к известным маркам и громким именам. Ну а его спортивное тело это я, конечно, сама заметила. Черты лица плохо запомнила, но они точно правильные, по другому и быть не может. Кожа приятного смуглого оттенка или просто загорелая. Подведём итог. Итак, всё, что отложилось в моей памяти – это крепкие мускулы под светлым свитером. Браво, Марта. Надо в отпуск. «И замуж, дорогая, замуж», – пропел в голове мамин голос.

Я ещё раз критически осмотрела разваливающуюся в разные стороны стопку своей одежды, осталась ей почти довольна и пошла на кухню порадовать себя порцией шоколадного мороженого.

– Если ты за шоколадным, то я его уже доел. Извини, – сообщил со сконфуженной улыбкой Лео. Он неловко почесал свою светловолосую макушку и поправил вечно сползающие на нос очки.

Вообще полное имя моего младшего брата – Леонас. Но так уж повелось, что все мы, включая самого Лео, используем только сокращённый вариант. Несколько лет назад он вернулся из Петербурга, где жил вместе с нашими родителями и где закончил университет, став первоклассным специалистом в области компьютерных технологий.

Мы с Лео уже так привыкли жить вдвоём, что никогда и не поднимали тему переезда одного из нас. Бытовые вопросы решались сами собой, я не могу вспомнить, чтобы мы с братом обсуждали их специально или когда-то спорили на эту тему. А уважать личное пространство друг друга, родители научили нас ещё в детстве.

Так что единственной нашей общей проблемой на данной момент являлась безрассудная и неуправляемая любовь к шоколадному мороженому. И, пожалуй, пара нюансов с комнатными растениями. Нам обоим кажется, что поливать их надо чаще, чем требуется на самом деле, и что несчастные цветочки засохнут и умрут от жажды. От жажды никто у нас не умер, а вот заливаем мы бедные растения регулярно, увы.

Лео родился, когда мне исполнилось десять лет, и я с некоторой опаской и тревогой ожидала этого события. Посовещавшись с более опытными школьными подружками, которые росли не единственным ребёнком в семье, и обсудив с ними все интересующие меня вопросы, я пришла к неутешительному выводу, что придётся мне не сладко. Предметом моих мечтаний в том возрасте был блестящий красный велосипед, но никак не вечно плачущий младенец, с которым даже и поиграть-то нельзя.

Однако, как только Лео привезли из роддома, опасения мои развеялись мгновенно. Розовый и сморщенный, с большой головой и крошечными пальчиками, он показался мне таким беспомощным и несчастным, что я сразу схватила его на руки, чем наверное немало напугала родителей, и убаюкивая, стала утешать и уверять его в моей искренней и вечной любви. Иногда мне кажется, что весь свой запас материнского инстинкта я израсходовала тогда, в десятилетнем возрасте.

Мы с Лео представляли собой неразлучную парочку, несмотря на разницу в возрасте и всегда были счастливы просто находится рядом. В итоге он оказался достойной заменой красному велосипеду.

– Но в морозилке ещё остался пломбир, можно на него посыпать какао. Хочешь сделаю? – предложил Лео.

– Давай, – ответила я и уселась на табуретку возле окна. Как хорошо, что мы живём не в центре города, думала я, глядя на улицу. У нас добротный кирпичный дом старой постройки, а окна квартиры на втором этаже выходят во двор. Конечно, в конце февраля во дворе смотреть особо не на что, серый снег с островками чёрных луж на грязном асфальте – не самое оптимистичное зрелище. Но зато весной прямо под нашим балконом расцветают два пышных куста чубушника, летом мы фактически утопаем в зелени деревьев, а к сентябрю из открытого окна моей комнаты рукой можно дотянуться до ярко-бордовых ягод боярышника.

Я доела пломбир, щедро посыпанный какао, потом мы с Лео немного поболтали о разных пустяках, и напоследок мило посплетничав об общих знакомых, разошлись по своим комнатам. Ночью мне снился тонкий бежевый свитер, который я зачем-то пыталась надеть на себя, но меня постоянно что-то отвлекало. Наверное не надо перед сном есть столько сладкого.

Утром я проснулась в отличном настроении, сегодня ведь последний рабочий день и уже завтра я увижу своих родителей. Я по ним всегда скучала, и хоть мы и старались видеться почаще, в любом случае общения нам явно не хватало.

По случаю столь радостных событий я решила надеть что-то, что не джинсы. Хотя обычно я предпочитаю именно этот вид удобной, комфортной одежды, и шкаф мой, если честно, забит джинсами самых разных цветов и фасонов. Ещё лет десять назад мама весьма настойчиво и довольно упорно пыталась привести мой однообразный гардероб к стилю «юбки и платья», считая, что грех прятать отличную фигуру за банальными джинсами. Однако потерпела в этом неудачу, пусть и не полную. Несмотря на то, что сама я по-прежнему не считаю свою фигуру сногсшибательной, всё же теперь в шкафу у меня периодически появляются и более женственные наряды.

После небольших раздумий я сняла с вешалки новый джемпер цвета лаванды и плиссированную серую юбку до колен. Немного покопавшись в шкатулке с украшениями выудила оттуда тонкую серебряную цепочку с изящной сверкающей подвеской в виде крошечного листа клевера. Пусть будет так.

Охранник на работе сообщил, что ключ от кабинета уже взяли, значит Маринка пришла раньше меня. Готовится, видимо, бедолага, к двум неделям моего отпуска. Я неспешно поднялась по лестнице, снимая закрученный вокруг шеи длинный разноцветный шарф и пытаясь придать своим вьющимся волосам хоть какой-то намёк на прическу. Открыла дверь и замерла – за моим столом сидел Глеб.

– Марта, привет, я забыла как мы пропуск на машину оформляем для сотрудников? Не могу найти шаблон письма для охраны, – затараторила Маринка, не отрывая взгляда от монитора.

Глеб с интересом посмотрел в мою сторону, определённо не собираясь менять своей расслабленной позы и освобождать моё рабочее место.

– Доброе утро, – обратилась я к нему, после чего повернулась к Маринке и посоветовала ей посмотреть папку «пропуска».

– Доброе утро, Марта. Простите, что занял ваше кресло.

Какой у него голос. О, Боже… Так, так, надо собраться. Сегодня Глеб уже в чёрной водолазке. А что-то не обтягивающее у него из одежды есть, интересно?

– Всё в порядке, Глеб. Может кофе? У нас есть отличная кофемашина, – показала я рукой в угол кабинета, где стоял новенький блестящий агрегат по производству чудодейственного бодрящего напитка.

– Спасибо, но я предпочёл бы выпить кофе вместе с вами за столиком уютной кофейни, – Глеб изобразил улыбку Чеширского кота. – Может вы сегодня найдёте немного времени для меня?

Маринка перестала стучать по клавишам и вытаращила глаза на меня. А я что? Я вытаращила глаза на Маринку. К счастью, зазвонил офисный телефон, мы обе вздрогнули, она сняла трубку, а я медленно пошла к шкафу для верхней одежды.

– О, сегодня очень много дел, мы запустили новую группу по флористике, так что я вряд ли смогу… А ещё я ухожу в отпуск, надо успеть решить все рабочие вопросы. И вообще…

– Как жаль, – Глеб не стал дослушивать мои путанные объяснения, легко поднялся с кресла и подошёл ко мне.

Какой он высокий. Но не два метра, конечно, наверное метр девяносто, а может и всего метр восемьдесят. О чём я думаю, о чём? И почему снова так пахнет мятой? Я сразу вспомнила, как вчера уже пыталась найти источник этого довольно резкого аромата.

Теперь Глеб стоял в метре от меня и я буквально кожей ощутила холодный ветерок с явным ментоловым запахом. Зябко поёжившись, я слегка потёрла ладони.

– Холодно? – с недоверием спросил он.

Что вообще может быть странного в том, что человек мёрзнет в конце зимы, хотелось бы мне знать. Правда, в офисе у нас обычно душновато, да и окна сейчас закрыты, так что действительно непонятно откуда тут взялись сквозняки.

– А какой у вас рост?

Я что, сказала это вслух? Вот чёрт.

Маринка прикрыла рот рукой, изо всех сил сдерживая смех, и фактически легла на стол, спрятавшись за монитором.

– Метр восемьдесят девять, – невозмутимо ответил Глеб. – А у вас?

– О! У меня? Я… Метр шестьдесят один.

– Ну после того, как мы с вами выяснили такие интимные подробности, наверное мы можем перейти на «ты»?

– Да… Конечно, да. Извините… Извини, – я не могла поверить, что несу такую чушь, но Глеб с самым серьёзными видом смотрел на меня и совершенно точно наслаждался моим замешательством.

Как продолжать дальше нашу увлекательную беседу я не знала и решила просто пойти к своему столу.

– Отлично. В таком случае я попробую повторить своё приглашение на чашку кофе, когда ты вернёшься из отпуска, – бросая на меня многозначительный взгляд, сказал Глеб. Потом небрежно кивнул Марине и быстрой походкой вышел из кабинета.

Уф. Веду себя как наивная школьница, которая впервые влюбилась, а ведь мне в прошлом году исполнилось тридцать шесть лет, три из которых я была замужем, и ещё почти два в процессе выносящего мозг развода.

– А чего ты отказалась-то? У тебя целый час на обеденный перерыв, да и я бы тебя тут подстраховала, если что, – спросила с удивлением Марина.

Вот именно.

Кстати, мне уже не холодно. Куда же так внезапно исчезли все сквозняки, хотелось бы знать?

– Да сама не знаю. Настырный какой-то. И странный. Глазищами своими прям буравит, будто он съесть меня хочет, – сказала я. – А у нас было открыто окно? Я замёрзла что-то.

– Всё закрыто, духотища наоборот! Это у тебя нервное, Марта. Мне, например, всегда холодно, если я из-за чего-то сильно переживаю.

– Но вот только что тебе ведь не было холодно?

– Не было.

– А мне было.

Марина уже посматривала на меня с некоторой тревогой, но потом прыснула и давясь смехом сказала:

– Ну ты со своим вопросом про рост, конечно! О, Марта, я думала не сдержусь!

Я тоже рассмеялась, включила компьютер и наконец-то принялась за рабочие дела. Около двух часов дня я спустилась в небольшое кафе на первом этаже. На самом деле в нашем здании есть ещё столовая с хорошим выбором недорогих блюд и в ней часто обедают студенты. А кафе обслуживает только сотрудников школы, вход в него через турникет, к которому надо прикладывать свой электронный пропуск. Из-за этого здесь всегда тихо, мало посетителей и не надо ждать свободный столик. Я обычно занимаю место в укромном уголке сразу за входом. Стол спрятан в небольшой нише между двумя стенами, а прямо перед ним стоит искусственный фикус в кадке. Получается этакое личное пространство, почти полностью скрытое от окружающих – как раз то, что требуется офисному страдальцу в середине шумного рабочего дня.

Я взяла себе стейк горбуши, стакан апельсинового сока и миндальное печенье. И когда уже заканчивала свой обед, услышала за стенкой у входа знакомый голос. Но звучал он непривычно строго, хоть и тихо.

– Дай мне свой пропуск.

Через секунду в кафе появился Глеб и непринужденной походкой направился к свободному столику около окна. Но как он смог зайти сюда? Ведь документы для всех его пропусков лежат на столе у Марины, их даже на охрану ещё никто не относил и раньше понедельника пропуска готовы не будут при всём желании.

Мои размышления прервал зашедший сразу за Глебом один из наших новых координаторов – Денис. Он слегка пошатываясь дошёл до витрины со сладким, при этом пару раз споткнувшись о свои собственные ноги, с полминуты постоял, глядя в противоположную стену, а потом резко помотал головой и как ни в чем не бывало развернулся и сел за ближайший столик.

Что за ерунда, подумала я. Из того, что я услышала и увидела получалось будто бы Глеб заставил Дениса использовать его личный пропуск в своих целях. Мне стало смешно – оказывается наше кафе настолько притягательно для крутого и известного архитектора, что он готов нарушать правила и отбирать чужие пропуска. Бред какой-то.

Я не спеша допивала свой сок, наблюдая за Глебом и при этом оставаясь незамеченной в своём укрытии. Он сидел ко мне в профиль, с явным аппетитом ел лазанью и одновременно что-то читал в своём планшете. То есть, был абсолютно спокойным и невозмутимым. Надо потом как-нибудь поговорить с Денисом, он, конечно, работает в нашей школе совсем недавно, но уже должен знать, что использование чужих пропусков здесь не поощряется. Я аккуратно выбралась из-за столика, стараясь не шуметь и не привлекать внимания, не без труда протиснулась за огромным фикусом, неестественно зелёного цвета, и быстро пошла к выходу.

У турникета я не удержалась и зачем-то обернулась на Глеба. Он смотрел на меня. В упор. Взгляд его был тяжелым и я поняла, что просто не в силах сейчас отвести от него глаза. Мои ноги одеревенении и намертво приросли к полу, а руки безвольно повисли вдоль тела, я вообще не могла пошевелиться. Казалось, что обволакивающая чернота его глаз пытается меня поглотить целиком. Дыхание сбилось и я перестала слышать всё, кроме неровного стука своего сердца. Мне уже показалось, что я медленно оседаю на пол, как вдруг Глеб отвернулся. Вязкая и липкая чернота вокруг меня мгновенно исчезла. Я быстро пошевелила пальцами на руках и сделала шаг в сторону, проверяя свою способность двигаться. Что это вообще сейчас такое было? Я встряхнула головой, глубоко вздохнула и, стараясь не делать резких движений, направилась к лестнице. Надеюсь, это просто сказалось банальное переутомление.

Про Дениса я вспомнила в самом конце рабочего дня, когда встретила его в коридоре.