- -
- 100%
- +
Стражник аурлийца походил на мертвеца не меньше своего пленника. Он произнес несколько фраз на наречии, схожем с языком жителей Долины. Кэр пожалел, что за время нахождения в Камграде не уделил хоть какое-то время его изучению. Осознав, что собеседник его не понимает, отступник повторил фразу на другом языке, который лейтенант слышал впервые. Увидев непонимание, отразившееся на лице аурлийца, отступник скорчил недовольную, но снисходительную гримасу.
– Уве, – представился он, приложив ладонь к сердцу.
Кэр открыл рот, но в этот раз ему не удалось издать даже хрипа. Он молился о том, чтобы отступник догадался предложить ему воды. Уве оказался весьма сообразительным. Наполнив кубок, стоявший на тумбе у кровати, он поднес его к иссохшим губам моряка. В этот момент Кэр готов был расцеловать своего врага. Отступник трижды наполнял кубок до краев, прежде чем аурлиец почувствовал, что к нему возвращается жизнь. Значительная часть содержимого попадала мимо рта, и Кэр ощутил, как под ним промокла простыня, причиняя дополнительный дискомфорт голове, шее и плечам.
Уве еще раз попробовал задать свой вопрос на обоих наречиях, но и в этот раз не получил положительного результата. Тогда он оставил своего подопечного и вернулся лишь через полчаса, неся в руках чашу, доверху заполненную гуляшом. Отступник проявил невиданную для врага заботу, убедившись в том, что Кэр съест все до последнего кусочка, несмотря на то что аппетита у больного не было и в помине. Во время трапезы Уве озвучивал названия окружавших их предметов.
Эта ситуация заставляла сердце моряка в очередной раз разрываться от боли, увлекая его в те дни, когда за ним ухаживала Ноа. Однако подобное отношение лишний раз укрепило в сознании аурлийца мысль о том, что отступники вовсе не жаждут его смерти, а напротив, заинтересованы в его выздоровлении. В их бескорыстии Итан искренне сомневался, но сейчас у него хотя бы было время прийти в себя и обдумать план действий.
Отобедав, Кэр испытал прилив сил, позволивший ему, превозмогая боль, вновь дотянуться до больной ноги. Кончики пальцев нащупали рельефный участок кожи, в очередной раз утверждающий, что на его ноге теперь красуется след от сильного ожога. Уве оставил Итана одного, и лишенный возможности иного выбора аурлиец провалился в сон. Раз за разом ему снилась точная реконструкция трагедии, возникшей по вине Огла.
Отступник вернулся только вечером. Случайно уронив одно из принесенных поленьев, он разбудил аурлийца. Заметив, что Кэр открыл глаза, Уве немного склонил голову в знак извинения. Растопив камин, он вновь позаботился о том, чтобы моряк вдоволь напился и отведал пищи.
– Кэр, – представился аурлиец, будучи признательным за его заботу.
Отступник улыбнулся, довольный тем, что его пациент вновь способен говорить. На всякий случай он повторно представился, приложив руку к сердцу.
– Где я? – спросил лейтенант в надежде, что Уве известно наречие древних, но тот лишь непонимающе развел руками.
Кэру оставалось только ждать возвращения той самой отступницы, которую он увидел, впервые открыв глаза в этой комнате. Если сознание не играло с ним злую шутку, она должна была знать язык древних. Уве стянул с Кэра одеяло, чтобы осмотреть ожог. Видя страх в глазах аурлийца, он снисходительно улыбнулся, давая понять, что все не так уж и печально. После вечерней трапезы отступник ненадолго вышел и вернулся в сопровождении двух не виданных аурлийцем прежде существ.
Высокие, но тощие, они выглядели невероятно жалко. Сутулые, с безжизненными глазами и тонкими руками, существа прикладывали явные усилия, чтобы удержать таз, полный воды. В первую очередь в глаза бросались заостренные кверху уши необычного размера. Шеи их сжимали тяжелые на вид деревянные браслеты. Смачивая тряпки в воде, они достаточно активно принялись протирать тело Кэра. От их прикосновений тело аурлийца бил озноб.
Знаний, полученных от Лазара и других жителей Долины, было достаточно, чтобы понять, что сейчас его омывают представители эльфийской расы. Некогда великий народ, попав в рабство Империи, теперь проклинал свое бессмертие. Практически никому из них не удалось сохранить рассудок. Со временем, не выдерживая страданий и позора, каждый из них уходил в себя, превращаясь в безвольную марионетку, способную выполнить любой приказ. Несмотря на все их старания, Кэр все еще ощущал исходящий от него неприятный запах.
В ближайшие несколько дней отступница так и не появилась. Аурлиец уже мог позволить себе некоторые телодвижения, но подняться с кровати все еще был не в силах, даже при помощи Уве. На четвертый день в комнату вошла она. Немного поведя носом, отступница подошла к окну и распахнула ставни, впуская в комнату свежий воздух. Усевшись в свое кресло у потухшего камина, она легко провела рукой, предлагая аурлийцу занять место в соседнем. Следовавший по пятам Уве что-то прошептал ей на ухо, давая понять, что дела Кэра еще не настолько хороши, чтобы он мог позволить себе столь далекое путешествие из одного конца комнаты в другой.
Не скрывая своего недовольства, женщина подошла к стулу, стоявшему возле кровати аурлийца. Даже в такой ситуации лейтенант не мог не оценить ее красоту. Кожаный корсет, надетый поверх красной туники, подчеркивал ее тонкую талию. Высокие сапоги доходили практически до середины бедра. К одному из них крепились ножны для небольшого кинжала. Острые контуры лица подчеркивали ярко-голубые глаза. Длинные белоснежные прямые волосы были собраны в хвост. Однако Кэр не обманывался, за этой красотой таилась большая опасность.
– Рада, что тебе удалось выкарабкаться, – произнесла она на языке древних без малейшего акцента.
– Расскажи мне все, – аурлийцу было по-прежнему тяжело говорить, и он не собирался тратить немногочисленные силы на конкретные вопросы.
– Какой резвый, тебе жизни не хватит, чтобы выслушать все, что я могу рассказать, – отступница хитро прищурилась, отказываясь играть по предложенным Кэром правилам.
– Кроме меня кто-то выжил? – задавая этот вопрос, Итан уже и сам понял, что прекрасно знает на него ответ, но девушка из вежливости покачала головой.
Возникла пауза. Вопросы в голове Кэра соревновались в очередности, перемешиваясь и не давая ему рассуждать последовательно. Отступница изучала ногти на своей руке, делая вид, что это действие интересует ее значительно больше, чем собеседник.
– Как тебя зовут? – спросил аурлиец, чтобы потянуть время и успокоить творящийся в голове беспорядок.
– Минна, – ответила она, не оставляя у лейтенанта сомнений в том, что имя ненастоящее.
– То существо, что спасло мне жизнь… Кто оно?
– Наконец-то нормальный вопрос, – расхохоталась отступница.
– Хотелось бы получить на него ответ, – сказал Итан, стараясь скрыть проникающие в голос нотки озлобленности.
– Лазар рассказывал вам о том, что наш мир лишь маленькая частица пустоты? Ресурс в войне порядка и хаоса?
Кэр кивнул, давая понять, что подобное слышит не впервые. Увлекшись ожиданием того, что сейчас узнает, он даже не обратил внимания на легкие отголоски боли при этом мельчайшем телодвижении.
– Когда один из миров приближается к черте, за которой его ждет лишь бесконечный хаос, в мире появляется существо, подобное тому, что ты встретил. Слуга хаоса прокладывает путь для армии, целью которой является планомерное уничтожение всего живого. Ведомый своим проводником, хаос питается страданиями гибнущего мира.
– В тот день я увидел подобное существо не впервые. Почему в таком случае мы все еще живы?
– Что-то пошло не так. Первый демон появился здесь, когда наш мир начал отсчет третьего десятка тысячелетий. Прорыв образовался во время огненного дождя, принесшего новые народы. Демон Аскх оказался свободен в своей воле и посчитал несправедливым уничтожение мира. Чаша весов порядка и хаоса в тот раз покачнулась лишь по нелепой случайности, поставившей наш мир на пути осколков десятков разрушенных.
– Я знаю, что Аскх умер не своей смертью. Что произошло? – сказал Итан, вспоминая легенды аборигенов острова Хольта.
– Аскху было интересно наблюдать за тем, как в одном мире будут уживаться те, кто в одном мире оказаться никак не должен был. Можно назвать это своеобразным дьявольским экспериментом. Демон решил, что наш мир достоин второго шанса, и стал его хранителем. Мы были в безопасности до тех пор, пока Империя не начала свою войну, не оставившую в стороне никого.
– Тогда появился второй демон?
– Верно, ее звали Белиус. Первый из слуг хаоса уже ждал свою сменщицу. За прожитые в нашем мире тысячелетия Аскх полюбил его. Он надеялся убедить ее оставить этот мир нетронутым. Слова не помогли. Защитнику удалось показать соратнице всю ценности этого мира, лишь отдав за него свою жизнь.
– Но в бою он не погиб, – отметил Кэр, заставив отступницу впервые посмотреть на него с интересом.
– Умер он действительно не сразу. Существ, подобных ему, вообще не просто убить, но рана, нанесенная в том бою, была смертельна. Годами она отравляла его плоть, прежде чем окончательно свести в могилу. Своей цели он между тем достиг, заставив Белиус прислушаться к его доводам и пощадить этот мир.
– Откуда тебе обо всем этом известно? Даже Лазар не упоминал ни о чем подобном, – с подозрением покосился на собеседницу Кэр.
– Я знаю об этом, потому что впоследствии Белиус стала моей наставницей и учителем. Она и поведала мне историю Аскха. Перед смертью он взял с Белиус обещание позаботиться об этом мире.
Сознание Кэра вернулось к временам пребывания на острове Хольта. Лабиринты священной пещеры дикарей, необычные останки, медальон, подаренный аурлийцу вождем по случаю свадьбы его дочери. Лейтенант дотронулся до висящего у него на груди артефакта.
– Перед тем как потерять сознание, я видел демона. Это была Белиус? На ее шее висел точно такой же медальон. Для чего он? – стоило Итану коснуться украшения, как в голове всплыли новые детали воспоминаний, спровоцировавшие очередной поток вопросов.
– Наш мир куда более хрупок, чем может показаться на первый взгляд. Существа, подобные Аскху или Белиус, обладают такой силой, что их поступь способна разрушить саму его материю. Хаос жаждет насладиться агонией медленно погибающего мира, извлекая из него максимум, а не сжечь все дрова за раз. В подобных артефактах демоны заточают большую часть своей силы. Думаю, именно медальон на твоей шее заставил Белиус сохранить тебе жизнь. Другого объяснения у меня нет.
– Так, значит, сейчас нашему миру нечего опасаться?
– Боюсь, что планов на будущее строить не стоит. Совсем скоро после битвы при Вормсе мой учитель почувствовала изменение в балансе сил. Белиус опасается, что в мир проник новый эмиссар хаоса, но куда больше ее пугает то, что она не может уловить его присутствия. Демон, способный так ловко маскировать свои силы даже от своих, станет противником, которого этот мир еще не видел.
– И это все, что известно на настоящий момент? Никаких подтверждений?
– Все, что известно мне. Белиус слишком хорошо меня знает, чтобы доверять и говорить обо всем. Она сама сделала меня такой и понимает, чего от меня можно ждать, – ничуть не смутившись, улыбнулась отступница.
– Если в медальоне содержится невероятная сила, почему он в таком случае все еще на мне? – с сомнением в голосе спросил Кэр.
У отступницы совершенно точно было достаточно времени, чтобы забрать драгоценное оружие у беспомощного аурлийца.
– Артефакты подобной мощи сами выбирают своего хозяина. Нужно быть глупцом, чтобы предполагать, что он оказался на твоей шее случайно. Я не рискую вступать в неравную игру с неподвластной мне силой. По крайней мере сейчас еще рано, – вновь улыбнулась Минна, обнажив небольшие аккуратные клыки, слегка выступающие из идеально ровного ряда зубов.
– Сколько времени я провел без сознания? – Итан как мог оттягивал момент, чтобы задать вопрос, витающий в его голове с момента пробуждения.
– Около трех месяцев. Сожалею, но ты пропустил большую часть лета, а оно в этих местах прекрасно, – усмехнулась отступница.
Кэр был готов к подобному ответу, но на мгновение его лицо все же замерло, пытаясь не выдать тот шок, что происходил в голове. Если верить отступнице, где-то там, за стенами этой комнаты, в силу вступил тысяча семьсот восемьдесят третий год с Исчезновения. Хотя Итан был готов поспорить, что обитатели большого мира вряд ли вели свое летоисчисление с того момента, как младший из праотцов покинул Аурлию.
– Где мы сейчас? – Итану была необходима точка отсчета, чтобы понять, как ему действовать дальше.
– Мы перенесли тебя на один из блокпостов имперского тракта. Эта дорога с недавних пор стала единственным местом, где такие, как я, могут не переживать за свою безопасность. Далеко не каждый головорез рискнет нарушить имперские законы и пролить кровь на ее дорогах. Тракт объявлен территорией мира и порядка для всех.
– Где ты так хорошо научилась разговаривать на языке древних? – Кэр спросил это для того, чтобы потянуть время до того момента, когда в его голове сформируется действительно интересующий его вопрос.
– Я всегда отличалась тягой к языкам. Бесконечная жизнь на самом деле оставляет не так много развлечений для выбора.
– Что теперь? Что вы со мной будете делать? – настало время и для того самого вопроса.
– Ничего, я выполнила свое обещание, спасла твою жизнь и ответила на все твои вопросы. Дальше я намерена продолжить путь в Корпакс.
Кэр знал, что этот город является столицей империи, культурным и светским центром этого мира. Аурлиец успел изучить карту, подаренную Лазаром, висевшую с тех самых пор в главном зале посольства, расположенном рядом с кабинетом Артура Кэмбела.
– Куда же мне теперь идти? – ощущая собственное бессилие и апатию, Кэр чувствовал себя маленьким ребенком, задавая этот вопрос.
– Это не мое дело, дружок. Можешь даже остаться здесь до конца своих дней, если захочешь. Мы задержались лишь для того, чтобы убедиться в том, что твоей жизни ничего не угрожает. Я и так потеряла слишком много времени, играя роль няньки для одной из игрушек Вендэля, – тонкие губы Минны скривились в недовольной гримасе.
– Могу я отправиться в столицу с тобой? – прервал ее Кэр, и на лице отступницы отразилось искреннее удивление.
– Зачем? Разве ты не хочешь вернуться домой?
– Все, с кем я был, мертвы. Мои друзья, скорее всего, думают, что мертв и я. Или еще хуже, они могут подозревать меня в убийстве товарищей. В любом случае пусть так пока и остается, – о том, что в столице он намеревался отыскать Сирин, аурлиец предпочел умолчать.
– Ты забавный, но зачем ты мне нужен? Слабый, не знающий имперского языка и не имеющий никакого понятия о мире, в котором оказался, – Минна изучающе разглядывала аурлийца, пытаясь придумать, какую пользу она могла бы из него извлечь.
– Я быстро учусь. Буду твоим должником, – при этих словах прикованного к кровати Итана глаза отступницы алчно сверкнули.
– По-твоему, я должна поверить тебе на слово? – Кэр чувствовал, что прямо сейчас его опутывает паутина, вырваться из которой ему будет куда сложнее, чем он предполагает в настоящий момент.
– У меня не осталось ничего, кроме моего слова, – переполненный решимости аурлиец уставился прямо ей в глаза и взгляда отводить не собирался.
– Мой народ отвык доверять словам, поэтому нам пришлось найти иной выход, – Итану сразу не понравились искры, мелькнувшие в уголках ее глаз.
– Я согласен на все, что позволит мне тебя убедить. Научи меня жить в своем мире, – желание увидеть Сирин перевесило все доводы внутреннего голоса, кричащего об опасности.
– Да будет так, – с этими словами отступница выхватила кинжал и сделала тончайший разрез на своей ладони, взглядом потребовав у арлийца предоставить свою.
Немного поколебавшись, лейтенант высвободил руку из-под одеяла. Ухоженные, но привыкшие сжимать рукоять клинка пальцы обхватили его за кисть, а кинжал ужалил ладонь. Словно не сразу осознав произошедшего, кровь не спешила покидать тело аурлийца. Дождавшись появления первых капель, отступница положила свою руку на его, чтобы смешать кровь. Ладонь ученицы демона оказалась теплее, чем предполагал Кэр.
– Подтверди, что обязательство ты принимаешь по доброй воле, и я тебя ни к чему не принуждаю.
Стоило только Итану согласиться со сказанным, как одна из застежек на наруче Минны засветилась, а сжатые руки обволокло синим туманом. Аурлиец рефлекторно постарался высвободиться, но хватка Минны оказалась железной. Она сама разорвала рукопожатие, когда обряд был окончен. Кэр бросил быстрый взгляд на ладонь. Порез затянулся, не оставив и намека на шрам, зато на его месте появился необычный символ в виде двух сливающихся сфер.
– Не сомневайся, я обязательно потребую уплаты долга. Когда это случится, ты не посмеешь мне отказать, – от этих слов по телу аурлийца побежали мурашки, и он едва удержался от желания получше укутаться в одеяло.
– Что теперь?
– У тебя есть две недели, чтобы набраться сил. Больше ждать не могу. По истечении этого срока мы отправимся в столицу. У меня дурное предчувствие о том, что происходит в недрах моего города, хочу убедить империю вмешаться, пока еще не стало слишком поздно.
Итан не смог сдержать скепсис во взгляде. Он с трудом мог представить, как через такой короткий срок сможет отправиться в путь.
– Я приготовлю для тебя специальный отвар. Эту ночь ты запомнишь на всю жизнь, но завтра тебе станет значительно лучше, – прочитала его мысли Минна.
Аурлиец кивнул, готовый пройти через любые испытания, лишь бы поскорее встать на ноги. Отступница не обманула, и уже через час ее отвар был влит в пациента заботливыми стараниями Уве.
Всю ночь лейтенанта преследовали галлюцинации. Луна еще не думала уступать свое место на небосводе, а гостями аурлийца уже успели побывать призраки Ноа, Пита, Ионы и многих других. Зато утром Кэр впервые с момента пробуждения ощутил на себе тепло утренних лучей солнца и даже почувствовал достаточный прилив сил, чтобы подняться с кровати.
Сил встать ему действительно хватило, но вот удержать равновесие не удалось. За время долгого пребывания в постели мышцы успели атрофироваться, поэтому лишившиеся поддержки ноги сразу же подкосились. Потребовалось четыре попытки, чтобы вновь подняться, опираясь на тумбу. Впервые оглядывая комнату с высоты человеческого роста, он безуспешно пытался найти хоть что-то похожее на одежду. Источаемый запах пота все еще следовал за ним по пятам.
Так и не найдя ничего подходящего, Кэр распахнул единственную дверь, ведущую из комнаты, и онемел от удивления. Будучи практически обнаженным, он предстал перед десятками уставившихся на него глаз, чьи обладатели до этого момента спокойно завтракали за многочисленными круглыми деревянными столами. Тут же со стороны послышался голос отступницы, и двое ее подручных, одним из которых был Уве, весьма деликатно подхватили аурлийца под руки и занесли обратно в комнату. Сквозь закрывшуюся за его спиной дверь послышался смех.
Уве уложил лейтенанта обратно в кровать, жестом приказав оставаться на месте. Второй отступник исчез на время, чтобы вновь привести несчастных эльфов. В этот раз они с трудом внесли тяжелую, переполненную водой купель. Отступник помог аурлийцу погрузить тело в воду. Эльфы с двойным усердием принялись оттирать въевшийся в него, казалось, навсегда запах пота.
Отдельно Итан был благодарен за то, что эльфы хорошо промыли его слипшиеся отросшие волосы. Оглядев пышную шевелюру аурлийца, Уве что-то сказал эльфам на имперском, после чего один из них вышел, но вернулся уже через минуту, сжимая в руках гигантские ножницы.
Несколько щелчков, и Кэр освободился от половины отросших волос. Теперь им не хватало нескольких сантиметров, чтобы дотронуться до его плеч. Закончив с волосами, эльф перешел к бороде лейтенанта, опасно орудуя ножницами у его лица. Несмотря на грубость действий эльфов, результат был выше всяких похвал. В принесенном зеркале Итан увидел вполне человекоподобное, разве что сильно исхудавшее, существо.
Избавив аурлийца от неприятного запаха, эльфы удалились, но вскоре объявились вновь, принеся черные одежды. Наряды отступников аурлийцу носить еще не доводилось, но стоило признать, что те знали толк в портняжном деле. Покончив с облачением, эльфы оставили его одного.
Кэр уже собирался вновь выйти в общий зал, когда дверь распахнулась и на пороге появилась Минна. В этот раз, при помощи Уве, аурлиец смог занять место у камина рядом с ней.
– Тебе повезло, что ты оказался восприимчив к отвару. Только не обманывай себя. Снадобье лишь притупляет боль. Через неделю она снова вернется, но к этому времени должно стать легче. Уве будет помогать тебе и займется твоим обучением имперскому языку.
– Он служит тебе? – Кэр невольно привязался к отступнику, который оказался единственным, кто проявлял вполне натуральную заботу об аурлийце.
– Уве мой самый преданный соратник и друг. Его род служил моему еще до появления трех первых народов. Он охранял покои моей матери, когда я появилась на свет. Я не доверяю никому, кроме него. К тому же он не амбициозен и его вполне устраивает роль моего помощника.
– Переведи ему, что я благодарен за его заботу, – Уве склонился в признательном поклоне, когда Минна исполнила просьбу аурлийца. – Он болен? Выглядит пугающе бледно, – не удержался от вопроса Итан.
– Уве расскажет тебе об этом сам, если посчитает нужным, – Минна явно не хотела обсуждать причины болезненного состояния своего спутника.
Ее лицо впервые исказила гримаса хорошо скрываемой, но все же заметной ярости. Не оставалось сомнений в том, что что бы ни случилось с Уве, его подопечная была как минимум замешана, а как максимум была напрямую повинна в произошедшем.
Отступник разбудил Итана утром следующего дня. В руках он сжимал трость, вид которой сразу же навеял аурлийцу воспоминания о мистере Кормаке. Опираясь одной рукой на трость, а другой на плечо Уве, Кэр вышел в общий зал. Должно быть, было еще слишком рано, так как заполненное круглыми столами пространство пустовало. Тем не менее трактирщик, вне всяких сомнений принадлежащий к народу древних, помешивал котелок с аппетитно пахнущей жидкостью. Усевшись за стол, аурлиец впервые за долгое время смог собственноручно справиться с завтраком.
Позволив себе выйти во двор, лейтенант с радостью вдохнул полные легкие свежего воздуха. Имперская застава оказалась не такой крупной, как ее рисовало воображение Итана за то время, что он был прикован к постели. Полтора десятка сооружений, окруженных каменной стеной, не вызывали ожидаемого трепета перед величием империи. Единственным каменным зданием являлся дворец наместника. Проходя мимо него, Кэр старался разглядеть через узкие проемы окон хозяина этих мест, но безуспешно.
Обучение проходило по уже освоенной Итаном на острове Хольта схеме. Аурлиец указывал на интересующий его предмет, а Уве озвучивал его название на имперском. Помимо этого каждое свое действие отступник обозначал соответствующей фразой. Кэр явно не был лучшим учеником, но Уве проявлял непоколебимое терпение и сохранял безмятежное спокойствие.
Каждый день, проведенный на имперской заставе, проходил для лейтенанта однообразно. За неимением иных развлечений, Кэр полностью посвятил себя изучению языка, и их общение с Уве становилось все более и более связным.
Стояла уже глубокая ночь последнего дня перед тем, как маленький отряд должен был отправиться в столицу империи, когда Итана разбудил посторонний шум. Кэр прислушался и отчетливо распознал звук скрежета передвигаемого стола и громкие пьяные голоса. Сонный разум не мог разобрать конкретных слов, но быстро стало понятно, что обладателями голосов являются древние.
– Как смеет эта тварь сидеть с нами в одной комнате. Жадан, разве место побитой шавки не во дворе? – раздался приглушенный стеной голос, обращенный к своему товарищу.
– Я напоминаю, что имперский тракт объявлен территорией мира. Любое существо, осмелившееся обнажить здесь оружие, будет объявлено вне закона, – робкий голос трактирщика предупредил разбушевавшихся гостей.
– Не волнуйся, для того, что мы собираемся с ней сделать, оружие нам не потребуется. К тому же мы ветераны битвы при Вормсе и своими глазами видели, как трусливо разбежалось воинство Лотэйра. Тоже мне покровитель воинов, – обладатель противного голоса несколько раз икнул за время своей непродолжительной речи.
– Небось именно тебя и испугался, – сказал голос его товарища, и Кэр смог различить четыре или пять различных смешков.
Аурлиец уже догадывался о том, какая картина сейчас разворачивается за стеной. Кэр вскочил с кровати и, впопыхах накинув одежды, прислонил ухо к двери. Следующая услышанная им фраза четко дала понять, кто именно стал объектом нападок разбушевавшихся древних.
– А ты ничего. Не такая мерзкая, как большинство вашего отродья. Ты хоть понимаешь, что я тебе говорю?