- -
- 100%
- +
Именно так, если верить очевидцам, и воспаряет над тобою однажды спящий единокрыл, закрывая глазами полнеба…
…Последовавший за описанным вечером первый учебный день весеннего семестра по праву вошел в анналы как один из наиболее длинных дней в новейшей истории. Еженедельное трехчасовое шоу профессора Падингтовича, посвященное высоким процессам внутренней гидродинамики Океана, тянулось, казалось, половину вечности. Складывалось полное ощущение, что маститый ученый будто бы предчувствует, что кое-кого из своих питомцев он вскоре будет видеть значительно реже. И теперь, напоследок, стремится передать им всё то разумное и доброе, что накопило человечество о внутренних волнах, плюс еще немножечко заглянуть, так сказать, за горизонты непознанного и дать короткий прогноз развития отрасли на ближайшие двадцать-тридцать лет. Известное нам из механики жидкостей и газов выражение «сплошная среда» на глазах обретало прямой, бытовой смысл.
Было отчего изводиться ужом одному из героев. Старина, приписанный к иной, более «земной» в некотором роде «базе», имел этот день законным выходным (культурно это именовалось «днем самостоятельной исследовательской работы»). И это прекрасное время он любезно пообещал потратить на то, чтобы ПОДУМАТЬ. И даже, возможно – что-то ПОИСКАТЬ. Прекрасно зная огненно-деятельную натуру старика, можно было не сомневаться: самое не позднее чем через час после его пробуждения что-нибудь уже будет придумано. А еще спустя час-полтора – вполне возможно, что и найдено. Само собой, мне и секунды не терпелось выяснить, что же именно – и какое место в новом блистательном «проэкте» будет отведено второму со-пайщику процесса.
Наконец, исписав минимум восемь «досок» и с трудом отыскав где-то в левом нижнем углу свободное место, доктор всех мыслимых физических наук Падингтович поставил финальную точку. В глазах его в этот момент читалась легкая грусть, будто что-то из глубоко личного и наболевшего так и осталось им невысказанным – и мы пулей вылетели на улицу…
День, как и подобало, выдался прекрасен. Февральское солнце с самой нижней точки траектории вдруг выстрелило прямо в глаза холодным, густым светом. И тотчас будто бы оплавившийся снег засверкал ему в ответ миллионами ощетинившихся льдинок. Соскочив с троллейбуса от улицы Т-кина, автор весело скакал к общаге на улице Ч-ской… за последующие четыре месяца я еще тысячу раз проскачу этой ничем не приметной дорогой мимо неизвестного забора – причем в самых разнообразных настроениях, от чувства полного и единоличного обладания Миром до глубоко и немедленно суицидального и обратно… но всё это будет потом, и я этого еще не знаю… пока же я стремительно, не доверяя даже лифту, взлетаю на пятнадцатый этаж, распахиваю дверь и…
Курбский в свойственной и исключительно присущей ему манере неподвижно медитировал, сидя на столе и свесив ноги в полуоткрытую створку окна (пятнадцатый этаж, напомню) – но даже со спины было заметно происходившее в нем внутреннее движение.
– Ну?!!! – выпалил я, не в силах более терпеть.
– Есть, – Старина, не повернув головы, многозначительно поднял руку и повторил еще раз: Есть! После чего развернулся и, выдержав мхатовскую паузу, веско произнес:
– Это будет Продукт!
Потрясенный, я, откровенно говоря, так и сел. Солнце за окном, как это возможно лишь зимой, в ту же секунду стремительно скрылось, напомнив известный тезис, что тьма также распространяется со скоростью света. Продукт??? Определенно, за истекший период Старина, на мой взгляд, мог выработать что-нибудь более оригинальное…
О, Продукт!!!.. Пожалуй, на нём стоит остановиться поподробнее!
Продукт сей, без сомнения, был одним из ярчайших артефактов той ушедшей уже эпохи, и значками на лацкане, призывающими немедленно поподробнее узнать о его немыслимо волшебных свойствах, пестрело на тот момент до половины трудоспособного электората столицы. Общеизвестно, что несмотря на все бушевавшие политические катаклизмы, связанные с ними стрессы и вызванные этим перебои с поставками продовольствия, вплоть до введения иной раз даже карточной системы на товары первой необходимости – проблема похудания оставалась (и остается) одной из самых животрепещущих для российских граждан (я намеренно не пишу здесь «гражданок», дабы избежать обвинений в сексизме, «харрасменте» и прочих элементах половой некорректности). Стоит лишь намекнуть среднестатистическому гражданину на теоретическую возможность быстро и без особых усилий сбросить лишние килограммы – как он моментально теряет самые последние капли и так невеликого здравого смысла и тотчас отдается намекающему в полную и безраздельную власть…
Но, конечно, Продукт так и остался бы лишь одним из бесконечной вереницы подобных ему чудодейственных средств – кабы не одна его изюминка (тут, безусловно, стоит воздать должное автору этой концепции). В отличие от всего прочего добра, он по-модному выражаясь «позиционировался» не просто как охудительное средство – а именно что как универсальный рецепт «общего оздоровления организма». Употребляющему Продукт на регулярной основе сулилась не только на раз-два постройневшая фигура (в конце концов, как утверждает народная мудрость, худая корова еще не газель) – но обещались также и «нормализация», «стабилизация», «позитивизация», «активизация» и вообще все мыслимые положительные «-ации» происходящих внутри организма жизненных процессов. О, это уже был совсем другой расклад! Поглощающий содержимое этих невзрачных на первый взгляд баночек, коробочек и пакетиков должен был неминуемо дотянуть до ста лет, да даже и не «дотянуть», а встретить их бодрым, подтянутым старикашкой с уверенным кровообращением, давлением космонавта, либидо двадцатилетнего прыщавого щенка и так далее.
(Забегая вперед. К сожалению, несколько лет назад автор Идеи и ее Верховный жрец, на чей молодцеватый портрет молились адепты этой новой религии во время своих традиционных оздоровительных шабашей – неожиданно и по пожелавшим остаться неизвестными причинам задвинул кеды в угол, не взяв даже пенсионного рубежа, чем поверг в некоторое сомнение сознательную часть аудитории. Но этот факт на описываемый момент времени еще, естественно, не был известен – прим. авт.)
Второй же «особинкой» Продукта была система его распространения по конечным потребителям, гордо именуемая как «сетевой маркетинг». Продукт нельзя было просто пойти и купить в магазине либо иной какой точке розничной торговли, что было бы на первый (и второй, и все последующие) взгляд естественно. Вместо этого следовало непременно обратиться к одному из шастающих по улицам с упомянутым уже провокативным значком, каковой шастающий после этого трогательного акта единения родственных душ становился для тебя «дилером первого уровня». Схема этого «сетевого маркетинга», а главное – ее скорые и неминуемые последствия, были подробно расписаны еще знаменитым популяризатором науки Я. Перельманом в его книге «Занимательная арифметика», первое издание которой, прошу заметить, увидело свет еще аж в девятнадцатом веке. Конечно, несмотря на всю простоту и доходчивость её языка, книгой этой население в массе своей не зачитывалось – а зря: параллельно по той же самой схеме «фигуры, в основании которой лежит многоугольник» (перевод слова «пирамида» с сухого арифметического языка) лихие маркетологи раскручивали маховики еще куда более интересных «маркетингов»!!! (но не будем здесь об этом).
Надо сказать, что знакомы со всей этой историей мы были отнюдь не понаслышке, так как продвижением Продукта активно занимался наш ближайший одногруппник Армеец, достигший в этом ремесле значительных высот. Что на практике требовалось от распространителя «первой руки»? Яркий, доходчивый и внушающий рассказ о целебных свойствах Продукта на четком базисе глубокой, искренней веры в правоту своих слов. Этими качествами наш друг обладал в избытке, в чем мы не раз убеждались еще во времена достославной эпопеи «укрепления дверных коробок» (верить – это вообще весьма по армейской части). До сих пор как живой стоит перед ушами его искренний, проникновенный спич в адрес одной отчаявшейся уже покинуть «Клуб кому за сто» потенциальной клиентки – «…мало того, что еженедельный отвес достигает трех-четырех килограммов, параллельно при стабилизации давления и на фоне нормализуя кроветворящей функции – одновременно синхронизирующего влияния на цикл, делая протекание (??? – прим. авт.) месячных безболезненным и практически незаметным!!!» «Ага, – как всегда метко подметил также присутствовавший при сем камлании Митрич, – настолько незаметным, что спохватываются некоторые иногда только на четвертом месяце!!!» Шутка. Да, устоять против этого армейского навала, стартового штурма и тактики быстрого гола – было решительно невозможно!!!
Собственно, мы и были одними из первых, с чьим участием наш практичный товарищ вознамерился было сколотить свою первичную ячейку, сам при этом вознесясь над нами ни много ни мало «супервайзером». С формальной точки зрения в качестве живой демонстрации эффективности Продукта наши поджарые, упругие тела истинных атлетов подходили идеально. Особенно по контрасту с самим горе-«супервайзером», у которого на волне первого коммерческого успеха тут же объявился суперактуальный и мегастатусный в те дни двубортный малиновый пиджак, а под этим пиджаком – трогательное румяное пузцо. Каковое пузцо хотя и наглядно свидетельствовало о неумолимом «общем оздоровлении», но явно не коррелировало с главным тезисом скорейшей потери массы тела.
Другое дело, что с морально-волевыми качествами у наших героев обстояло чуть хуже. Один из них издавна страдал повышенной мнительностью и вообще наивно полагал чувство сомнения имманентным подвиду «человека разумного» (а кроме того, в спортшколе по классу борьбы реально «гонял» вес и твердо знал, что для этого НЕ СУЩЕСТВУЕТ никаких иных путей, кроме ограничения себя, любимого, в еде в сочетании с повышенной физической нагрузкой в теплой одежде). Что касаемо старины Курбского, то он также мог убедить кого и в чём угодно, что мы все имели не один и не два случая наблюдать. Однако убеждал Старина, как правило, лишь в вещах, не имеющих практического касательства к реальности. Сам он называл этот процесс «Созданием общего позитивного взгляда на мир», и этот взгляд действительно создавался. Причем настолько позитивный, что новообращенный обладатель его как-то сразу уносился куда-то в астральную высь, совершенно не имея уже понятия о земном и насущном, как, например, отблагодарить создателя скромной трудовой копеечкой…
Хотя главным было даже не это. И даже не то, что распространитель обязан был сам всенепременнейше употреблять Продукт в пищу – в конце концов, это серое, унылое говно якобы сугубо растительного происхождения можно было скормить санфаянсовому другу, а «супервайзеру» на голубом глазу отчитаться, что «всё окей, босс»… Главным было то, что «входной билет» на этот рынок стоил 150 (сто пятьдесят) долларов США, и наш возможный наниматель сразу и наотрез отказался «налить» нам в долг (а там, глядишь, пойдет, раскрутимся, с первой же зарплатки вернем… – униженно канючили мы). Якобы этот принцип – принимать в узкий круг посвященных только за наличные – культивировал сам Отец-Основатель, мотивируя это тем… впрочем, чем именно мотивируя – было уже неважно. Сто пятьдесят «грина» были суммой для нас однозначно запредельной. Достаточно сказать, что едва ли больше этого мы «подняли» интегрально за все «соцопросы», а ведь там было почти два месяца работы – о чем еще было говорить. В общем… в общем… в общем.
Удивительным было то, что негаданной жертвой всей этой вдохновенной армейско-продуктовой пурги пал как раз Митрич, который и до, и после данного инцидента всегда был для нас несравненным образцом в таких понятиях, как «сдержанность», «разумность» и «взвешенность принимаемых решений». До сих пор остается невыясненным, что же все-таки подвигло его однажды не только нацепить на себя постыдный значок, но и показаться в таком виде на люди. Независимые эксперты и наблюдатели сходятся во мнении, что виной всему послужил денежный транш, подогнанный ему родителями в самое неподходящее время и место, хотя четких экспериментальных доказательств этому факту по-прежнему не имеется. Как бы то ни было, после одного из регулярных сеансов связи с Армейцем поступил он именно так…
Стартовал Митрич мощно. В первое же утро новой жизни, в битком-набитом, трясущемся по улице Т-кина троллейбусе он повстречал простовато на первый взгляд одетого мужичка. Простовато этот одетый мужичок оказался владельцем целой сети спортзалов (тогда еще не было изобретено слово «фитнес», но слово «качалка» звучало уже как-то негламурно) где-то не то в Липецке, не то в Орле. Более того, в какие-то пять минут протиснувшись к Митричу через весь салон, мужичок сообщил, что прибыл в Москву исключительно и именно что за Продуктом, только не знает, к сожалению, где его купить. И что теперь он готов обеспечить Митрича заказом примерно на уровне от одного грузовика Продукта в месяц. Разумеется, это лишь на начальном этапе «раскрутки». А там уж как пойдет – то и помыслить страшно!!! Взволнованный рассказ Митрича об этой чудесной встрече занял примерно час учебного времени, причем наиболее внимательным и благодарным слушателем оказался сам профессор Падингтович! И старого морского волка можно было понять: во время научных экспедиций он трижды обогнул земной шар во всех возможных направлениях – но вот ТАКОГО в своей жизни так ни разу и не встретил!
К сожалению, на самом последнем этапе в операции по поставке грузовика Продукта то ли в Тамбов, то ли в Воронеж что-то не сложилось. Свежеиспеченный «супервайзер», решив, очевидно, что дело уже в шляпе, манкировал обязанностью ежедневно вставлять своим падованам подпитывающую энергетическую клизму строго в ручном режиме – и ограничился коротким телефонным внушением. Это была непростительная ошибка: стратегическая инициатива была упущена, исходный запал Митрича поиссяк, и более совладельцы сетей спортивных залов в общественном транспорте попадаться ему перестали. С тех пор он не любил вспоминать эту историю – да и другим не советовал.
…И вот теперь, спустя почти полгода, Старина, такой доселе креативный и векторно устремленный исключительно вперед и вверх, вдруг умудрился извлечь из шкафа этот потрепанный и неприглядный скелет…
– Серег, – мягко сказал я, параллельно осторожно прикидывая в уме, не отшибло ли часом у моего любезного друга историческую память, – Ты же сам прекрасно всё знаешь. Во-первых – дело это исключительно не наше. Во-вторых – таких денег у нас с тобой все равно нет, даже вскладчину. А в-главных, даже если отринуть два этих непреложных и мучительных фактора – момент для «вписки» всё равно уже безнадежно упущен. Ну в сентябре еще, когда агитировал Армеец… ну даже в ноябре, возможно… но сейчас – ты посмотри вокруг себя непредвзятым оком! Ну каждый же – каждый второй наперед заданный лишенец уже щеголяет на улице с наглядной агитацией! Когда предложение уже в ощутимые разы цинично превалирует над спросом, когда…
– Ты ничего не понимаешь… – веско ответил Старина, по обыкновению выпустив в воздух кольцо какого-то очередного духовитого самосада, преданным коллекционером и ценителем которых он являлся. («Ты ничего не понимаешь» – и вообще было его излюбленным вступлением к дискуссии. И обижаться тут было решительно не на что – в девяноста девяти процентах случаев никто действительно ничего не понимал! – прим. авт.) Ты ничего не понимаешь. То, что предлагал Армеец – это полная херня… (тут, как ныне принято – «плюс один», это без вопросов – прим. ред.) А между тем… я тут познакомился с одним продвинутым человеком – у него совершенно уникальные технологии продаж!!!
О – вот это была уже Тема!!! И потому здесь тоже стоит сделать небольшое лирическое отступление…
Само словосочетание «технология продаж» уже прозвучало как откровение. Это сейчас, когда пресыщенное в угаре воинствующего консьюмеризма общество… когда изможденный беспрерывным «шоппингом» драгоценный потребитель уже и не знает, чего бы такого ему еще возжелать… вроде всё есть… прям чего-то хочется, но даже уже и сил нет понять, чего же именно… Вот сейчас – да, «технологии продаж». С тренингами, просчетами, целевыми аудиториями, социо-демографическим портретом и «пирамидой Маслоу»… как бы чего такого клиенту против воли все-таки втюхать-то! «Технология»… а тогда?
А тогда – мама моя!!! Да люди еще пару лет назад вообще не знали такого слова – «купить»!!! Слово «достать» – вот, вот это слово было, а «купить»… Да отрывали с руками всё, только подноси!!! Безо всяких усилий продавалось и покупалось всё, от утюга до авианосца, лишь бы было что продать и на что покупать – и высшим проявлением лоховства считалось приобретение галстука за «штуку», когда ровно такой же за углом стоил три!!! А тут ишь ему – «технологии»…
Но «продвинутые» люди недаром всегда составляли значительную часть ближайшего окружения старины Курбского. Правда, до того дня продвинуты они были исключительно в духовной сфере. То есть, ранее я ни капельки не удивился бы, услышав от него – «Я тут познакомился с одним продвинутым человеком – у него совершенно уникальная техника внутреннего дыхания»… или – «совершенно необычайная манера медитации и самосозерцания»… на худой конец – «эксклюзивный способ ухода в себя и навсегда». С некоторыми из «продвинутых» я даже был знаком лично, и многие из этих хитроумных ловцов человеческих душ, шестым чувством ощущая мятущееся самосознание, не раз пытались приобрести определенный вес и оказать известное влияние…
Нежданное же появление на горизонте продвинутого человека с «совершенно уникальной технологией продаж» явно свидетельствовало: Старик определенно ступил на какую принципиально иную, ранее недоступную ступень личностного развития и самосовершенствования (да, а мы как всегда, ничего не поняли). А в таких случаях к его словам всегда стоило прислушаться…
– Кстати, его зовут Марк, – счел необходимым сообщить Курбский в конце политинформации, что окончательно убедило меня во мнении. Ранее «продвинутые люди» откликались на более прозаичные имена, наподобие «Феодор», или, к примеру, «Пафнутий».
– Ладно, – вздохнув, молвил второй герой, – Веди. Веди нас к этому новоявленному гуру бизнеса, и далее – вперед, к Богатству и Свету…
…Спустя определенный промежуток времени мы, обуреваемые сладостно-томящим предчувствием скорых перемен, уже плелись по верхнему течению проспекта Мира. Тяжелое зимнее небо удачно дополняло присущие данной местности образцы монументальной застройки, навевая столь же эпические, масштабные думы с переходом в бесконечность. Путь наш, правда, лежал всего лишь в скромную малолитражную «однушку», притаившуюся где-то на задворках «второй линии». Москва в этом плане – в полном смысле город контрастов: даже в самом затерянном и заброшенном месте всегда можно отыскать небольшой оазис процветания и благоденствия. И напротив, самый фешенебельный район вдруг обернется с изнанки чем-то таким, что захочется кратко охарактеризовать добрым словом «халупа». Очень, очень скоро, бороздя родной город, мы будем убеждаться в этом практически каждый день… но не в этот раз, впрочем. Наконец, вручив платяному шкафу наши потрепанные зипуны и, к большой неловкости, изрядно наследив в прихожей, мы проследовали в залу и скромно присели на кожаный диван перед низким журнальным столиком.
Продвинутый носитель уникальных технологий выглядел так, что хотелось тут же во весь голос воскликнуть: «А, Шарапов – таким мы тебя себе и представляли!!!», и только традиционное строгое предупреждение Курбского не встревать в процесс поперед него сумело остановить этот порыв. Мегатонный оптимизм человека, пять минут назад оказавшегося единственным внучатым племянником безвременно почившего в Америке холостого и бездетного дедушки-миллионера, удачно дополнялся каким-то прямо переливающимся на свету костюмом типа «двойка». Явно усиленные плечи и четко проработанная линия талии легко позволяли даже типичному «марку» выглядеть в нем однозначным атлантом. Стоимость нового такого клифта, как мы уже знали из лекций нашего друга Армейца, доходила иной раз до двух месячных доходов даже не «супервайзера», а «супервайзера над супервайзерами» – но при этом являлась абсолютно необходимой «инвестицией» и служила уже полным и бесповоротным пропуском в Лучший мир…
После короткой интродукции знакомства приступили к Делу. На столике ярко запестрела уже знакомая нам наглядная агитация. Широкими, сочными мазками Марк обрисовал уже известные нам все немыслимые достоинства Продукта и, четко расставив акценты и приоритеты, обозначил его коренные отличия от прочих конкурирующих средств. Отдельной строкой вновь был поднят тезис о безболезненном и фактически незаметном протекании месячных – видимо, тема эта для всех «супервайзеров» была чем-то особенно небезразлична. От теории перешли к технической стороне. Здесь Марк, интимно понизив голос, поведал случай из собственной богатой уже практики. О том, как он, будучи еще зеленым салагой, буквально в первый же день работы в обычном троллейбусе повстречал директора какого-то оздоровительного центра, то ли из Пскова, то ли из Твери… нет, вы можете в это поверить?! Какое совпадение, а! И вот теперь он, Марк, каждый месяц отправляет ему, то ли в Курск, то ли в Тамбов, целый грузовик Продукта!!!…
(Забегая вперед. Несколько лет спустя, лениво перелистывая за утренним кофеем популярное деловое издание, автор случайно наткнулся (какое совпадение, а?!) на интервью с этим самым Марком. Вещал он по-прежнему крайне убедительно, из текста следовало, что к Продукту он более ни малейшего отношения не имеет, а приложенная к материалу фотография бесспорно свидетельствовала: у парня по-прежнему всё идет так, как надо).
Затем последовала еще целая серия столь же оригинальных и убедительных примеров, поданная все тем же поставленным голосом. Старина, как это и было свойственно ему в моменты приближающегося Просветления, заворожено глядел докладчику в рот, параллельно всё шире раскрывая свой собственный, автор с трудом сдерживал желание с утробным рёвом зевнуть, и тут…
О, дьявол – учитывая габариты квартиры, даже сложно предположить, где ОНА до того момента скрывалась! Ведь не дюймовочка же!..
И тем не менее, видимо, в тот самый момент, который организатор шоу справедливо положил пиковым – в комнату вплыла ОНА.
Без сомнения, вплывшая в комнату дева полностью соответствовала всем принятым в те дни стандартам если и не в полной мере красоты, то стандартам качества – безусловно. Осветленное «каре» гармонично венчало уверенные сто восемьдесят, даже без учета «шпилек», сантиметров роста. Обтягивающая юбка была ровно той длины, чтобы обеспечить достойный обзор значительный части упругого бедра – но в то же время не перейти еще в категорию «мини», мол, дескать, «я вам тут не какая-нибудь, понимаешь – а строгая, деловая женщина». Необходимость же катить впереди себя тележку с набором для традиционного файв-о-клока позволила богине непринужденно придать своему декольте наивыигрышный угол наклона.
Да, чёрт возьми, да!!! Конечно, предъявленную нам «технологию» никак нельзя было назвать стопроцентно «уникальной» – но не признать ее одновременно и эффектной, и эффективной не было ни возможности, ни желания! Синусоидально переставляя ноги по давно не циклеванному паркету, ассистент главного дирижера приблизилась на расстояние прямой наводки, медовым голоском поинтересовалась, кому из нас чего, и, медленно покачивая золотым кулоном перед самыми носами, выставила на столик заказанное. Вслед за чем оба соискателя синхронно повернули головы и долго смотрели в точку пространства, где богиня, на прощание еще раз акцентировано мотнув задом, будто бы растаяла в предвечерней мгле…
Оставалось обсудить лишь кое-какие малосущественные детали. Старина, собрав в кулак всю имевшуюся в нем практичность, сумел склонить Марка к паритетной схеме «нас будет двое, но деньги мы пока внесем за одного… и, если можно – половину суммы». На что Марк великодушно согласился, пообещав выдать нам сразу два значка, а не таскать один по очереди. Поведав заодно, что, несмотря на то, что значок у нас будет самый обычный – но колоссальную разницу с остальными лишенцами мы ощутим сразу. А всё потому, что связали свою дальнейшую судьбу не абы с каким проходимцем и шарлатаном – а именно с ним. И чувство этого он, во время своих еженедельных семинаров, которые мы теперь должны будем посещать, постарается закрепить и, как говорится, углубить…
Мы вышли на воздух. Курбский в состоянии пост-просветления бурлил и пенился как подножье Ниагарского водопада. «Ты же видел!!! Ты же всё видел сам!!! Абсолютно, абсолютно уникальный человек! Потрясающая технология, я же говорил!!!»
– Старина, я полностью согласен, – поддержал я его, – Один только вопрос меня томит. Кто из нас будет в мини-юбке такой ходить? Ну или, во всяком случае – кто ПЕРВЫЙ?
– Да? – мрачно отозвался Старина, с которого столь контрпозитивный настрой немного сбил пелену, – Ну хорошо. Допустим. А что ТЫ предлагаешь?