Граница. За тенью гор

Уже знакомый майор Новиков не постеснялся с чувством пожать Ане руку, тряся ее в своих пухлых ладонях, как игральные кости перед броском.

– Молодое пополнение? Очень приятно. Михаил Дмитриевич! Обращайтесь по любому поводу. Всегда рад! – ответа по своей привычке он так и не дождался, быстро вышел за остальными.

Очень скоро Аня привыкнет к его манере появляться там, где не ждали, и уходить, когда уже не надеялись. В дверях показался Палыч.

– Давно ждешь?

– Зато в приятной компании, – с улыбкой ответила Аня. К этому моменту она уже точно знала, что они с Ольгой Викторовной подружились.

В кабинете приветливо шумел электрический чайник.

– Чаю хочешь?

– Не откажусь!

– Ну, как тебе вводные лекции Веры Николаевны? У нее всегда все четко! Знаешь, как прокурора за пояс затыкала?! Спорить с ней, что сса… Ну, да ладно! – осекся Быстров.

Аня улыбнулась про себя, но не подала виду, что с определением Палыч попал в самую точку. Быстров разлил чай по чашкам, достал конфеты.

– Лучше расскажи мне как мама? И как она тебя сюда отпустила?

– Она не знает, – Аня опустила глаза долу, на всякий случай поспешно вздохнула. И получилось-то достаточно правдоподобно и даже страдальчески, но на Палыча все же не подействовало.

– Так…!

Только не это. Больше всего на свете Аня боялась его реакции.

Около месяца назад она отправила маму в «кругосветное турне по родственникам». С частыми переводами отца из части в часть, из города в город, Александра Ильинична почти не виделась с родственниками, которых, надо отметить, у них была порядочная дюжина только по России. И чтобы отвлечь маму от одиночества и мыслей об утрате, Аня решила организовать эту поездку. Оповестив всех ближайших родственников, и получив от них самые искренние приглашения, она отправила маму в путешествие. На вокзале к великому своему удивлению дочь услышала: – Я так тебе благодарна! Хотя оставляю тебя здесь одну с тяжелым сердцем. Буду очень скучать и переживать. Но ты знаешь, я бы не хотела сюда возвращаться. Слишком горьки воспоминания. Может быть мы с тобой вернемся на родину к своим? Ты ведь всегда так любила Урал!

– Мамочка! – Аня крепко сжала ее в объятиях. – Я с удовольствием. С тобой хоть на край света. Вот закончится контракт и сразу же махнем.

Все складывалось как нельзя лучше. А потом ей предложили новую должность с переездом. А трудности всегда так манят. Да, она хотела испытать себя, доказать всем и в первую очередь самой себе, чего она стоит. Она никогда не была трусихой, за это ее и любили мальчишки. Но сейчас перед взглядом Палыча она была похожа на нашкодившего котенка. Аня начала неубедительно оправдываться.

– Я ей обязательно все расскажу. Я решила, что как только устроюсь, сразу же ей сообщу. Когда она узнает, что я работаю в вашей части, под вашим присмотром, она успокоиться. Вы ведь ее успокоите? – добавила она немного заискивающе, подняв на него огромные зеленые глаза.

– То есть ты мне предоставляешь эту уникальную возможность получить родительский нагоняй вперемежку с женской истерикой? Ох, женщины, женщины! В военном деле разобраться проще, чем в вашей голове. Ну, что сделано, то сделано. Заварила кашу – расхлебывай! – и, смягчаясь, добавил: – А я подключусь!

Аня чуть не бросилась ему на шею, но сдержалась. Не зря родители всегда говорили, что она из него веревки вить может. На всех праздниках маленькая Аня не слезала с рук Быстрова и только ей было позволено приглашать его на любой танец. Дядя Коля привозил ей мягкие игрушки и кукол, постоянно баловал необычными сладостями, которые она потом втайне обменивала на игрушечные пистолетики и пульки у своих друзей мальчишек. И это он первым вложил в ее руку настоящий пистолет и научил стрелять. Впоследствии благодаря ему и своей меткости девушка стала лучшей в местном стрелковом клубе.

– Лучше расскажите мне как там ваши мальчики поживают? Коля, наверное, совсем уже большой? – Аня примирительно улыбнулась, Палыч ответил тем же. Он так и не научился злиться на нее.

– Ну что ты… Такой парень замечательный растет. Танк мне обещал подарить, если мне генерала дадут, – засмеялся Быстров, протягивая фотографию внука.

Аня взяла рамку в руки. С фотографии на нее смотрел маленький Коля, вылитый дедушка. Но его глаза! Небесно-голубого цвета, они излучали доброту и неподдельную любовь ко всему миру. Это были глаза его бабушки. Татьяна Сергеевна ушла из жизни два года назад. Маленький Коля так и не успел толком познакомиться с бабушкой, наверное, он запомнит ее только по фотографиям. Ане хотелось поговорить с Николаем Павловичем, узнать как он пережил свою трагедию, но она не осмелилась.

– Похож? – прервал ее созерцание Палыч.

– Вылитый дедушка! – улыбнулась Аня, но все-таки набралась храбрости и добавила: – Вот только глаза…

– Да! – голос его стал незнакомым. – Это хорошо, что у него Танины глаза. И сердце такое же доброе. Она лучше… – он хотел еще что-то сказать, но отвернулся к окну.

Аня молча ждала. Нет, не того, что его боль утихнет. Она останется с ним навсегда. Время лечит! Ложь! Время калечит, создавая из нас мутантов, человекоподобных, способных жить и делать вид, что жизнь прекрасна. Через минуту Быстров повернулся, лицо было спокойно. Возвращая фотографию, Аня крепко сжала его руку.

– Я так рада, что оказалась в вашей части. Очень рада!

Он смотрел на нее с благодарностью. Почему она раньше не замечала насколько он для нее близкий человек? И не общие потери сплотили их, нет. Просто они выкованы из одной стали, верны одним принципам, преданы общим идеалам, людям, стране. Награды таких мужчин, как Быстров, это награды их жен и детей.

Огромная рука Палыча накрыла Анину ладонь вместе с запястьем.

– Ну, вот что, Нюта. Скоро день нашей части. Мы здесь и погулять любим, так что готовься. А пока рабочий день закончен, иди отдыхай.

Уже в дверях он снова ее окликнул.

– Аня! Вот еще что! Константин бывает груб и не сдержан. Но это не его вина. Он – солдат. И очень хороший солдат. Дерзость у него в крови, благодаря ей, наверное, и выжил. Он прошел обе чеченские и видел такую войну, о которой мы с тобой даже не слышали. Здесь половина части ему жизнями обязана. А на войне сердца быстро черствеют. Но мне повезло больше, со мной всю жизнь была та, которая верила, что я лучше, чем есть на самом деле. Надеюсь, и с ним это когда-нибудь случится. А пока будь с ним помягче и не обижайся на него.

– И в мыслях не было, Николай Палыч, – сдержанно ответила Аня. – Ничего личного. Это ведь работа.

Аня медленно брела по дорожке к общежитию. Тихий майский вечер не выпускал из своих теплых объятий. В воздухе витала духота. Очевидно, ночью будет гроза. Можно будет открыть окна настежь и заснуть под аккомпанемент дождя и грома. Аня остановилась у благоухающих кустов сирени. Как она любила эти цветы. Наверное, потому что в частях, где служил папа, они всегда росли в изобилии. В памяти явственно всплыла картина: папа высокий и сильный тайком рвет сирень у окна своего кабинета, а маленькая Аня гордо несет огромный букет домой и торжественно вручает маме. Взрослая Аня сорвала небольшую веточку белой сирени. Такая же как и прежде, только аромат ярче, оттого, наверное, и воспоминания горче. Жадно вдохнув запах детства, Аня вошла в общежитие. У своей двери она замешкалась, в ее огромной сумке ключи как всегда затеяли прятки. Шла вторая минута активных поисков, Аня все не сдавалась, ключи тоже. Вдруг соседская дверь с шумом открылась. Аня вскинула голову, чтобы поздороваться, а заодно и познакомиться с соседями. Но улыбка на ее лице быстро растаяла, ключи были забыты. Перед ней стоял ОН.

– Я буду ждать! – послышался за спиной мужчины озорной женский голос и дверь закрылась.

Константин медленно надевал фуражку цвета хаки. От растерянности сирень выпала из Аниных рук прямо к его ногам. Аня едва ли заметила это, но мужчина наклонился и поднял цветок.

– Анна Леонидовна, честь имею! – он приложил руку к козырьку.

Тихо насвистывая, Костя направился к выходу. В вальяжной походке, во всех его движениях читались зрелая сила и уверенность. Аня невольно залюбовалась, а он вероятно на это и рассчитывал, привык к однотипному женскому вниманию. Вот только Аня такой как все не была. Константин поймет это на самом краю…

«Наглый, напыщенный, самодовольный индюк!» – вспыхнув, подумала Аня и с силой толкнула дверь.

Мечта о безмятежном сне под песню дождя так и останется мечтой. Пьянящий аромат сирени с маленькой тумбочки у кровати заглушит даже свежесть долгожданной грозы.

Следующие два дня прошли без приключений. Аня с головой погрузилась в работу, стараясь ничего не упустить из наставлений Веры Николаевны. Часы жизни в их маленьком, душном кабинете мало чем отличались от тех прошлых, начинающихся стираться из памяти Ани. В пятницу после обеда, поглощенная очередным исковым заявлением, она не заметила, как дверь кабинета тихо открылась, и на пороге появился Быстров.

– Корпит студент? – он весело подмигнул Вере Николаевне.

Аня оторвалась от документов: – Добрый день, Николай Павлович!

– И тебе доброго! А я по твою душу!

– Дойду до Альбины Исмаиловны, посмотрю личные дела, – тактично произнесла Вера Николаевна и бесшумно удалилась.

Привычка появляться и уходить совершенно бесшумно в части была доведена до совершенства.

– Я смотрю, ты взялась за работу не по-детски. У Веры Николаевны, по-моему, было меньше бумажек до твоего приезда, – издалека начал Быстров. – Я, собственно говоря, зачем пришел… – он почесал затылок. – Завтра выходной и тебе бы не помешало провести его на свежем воздухе. Да и мне немного развеяться. Поэтому предлагаю завтра нам с тобой выбраться в город. Познакомлю тебя с местными достопримечательностями, накормлю мороженым и может быть даже разрешу затащить себя в музей, – отрапортовал он.

От неожиданности Аня открыла рот.

– Это так мило с вашей стороны и так заманчиво, но как же мы… Одним словом, Николай Павлович, я бы не хотела компрометировать вас, афишируя нашу давнюю дружбу, – честно призналась она.

– Нюта, милая, я в этой части десять лет, меня знают как облупленного. Поверь мне, здесь все знают о тебе больше, чем ты сам…. И никогда за тридцать лет совместной жизни я не давал ни единого повода людям для пересудов, а Татьяне для ревности. Но я благодарен тебе за то, что ты так печешься о моей престарелой репутации. Поэтому мороженое отменяется. Ты права, это пожалуй слишком откровенно! – Быстров улыбнулся, предвкушая ее протест. – Сама виновата!

– Так и быть! Мороженое за мной, а с вас все остальное по списку, включая музей. Сами виноваты!

Оба расхохотались и пожали друг другу руки, как делали это всегда, когда спорили. А спорили они часто. Причем в спорах всегда выигрывала Аня, а он сдавался и с удовольствием покупал ей подарок за выигрыш.

По настоянию Ани встретились они на следующее утро все-таки за пределами части. Гуляя по городу и болтая обо всем на свете, она не переставала восхищаться этим человеком. В его жизни было столько войн, сражений, боев, но при этом он смог сохранить в душе любовь к людям и веру в лучшее в них. Даже после смерти любимой жены, его Танюши, он не озлобился, не потерял интерес к жизни и даже не «сдал» физически. Аня украдкой взглянула на него. Высокий, поджарый, по-прежнему стройный, с выбеленными сединой волосами, он был образцовым офицером и примером храбрости и мужества для молодых солдат. Аня вспомнила, как папа часто удивлялся, когда Быстров отказывался от блестящих предложений спокойной службы в душных кабинетах, предпочитая оставаться «на острие». Да, видимо он последний в своем роде. Таких солдат больше нет. Ее подруга Таня была права, говоря: «Повыродились нынче офицеры!»

Время для них двоих летело незаметно.

– Ого! Да ведь обедать пора! – воскликнул Николай Павлович, глядя на часы. – Пойдем-ка перекусим. Точнее я перекушу, а ты плотно пообедаешь. И не спорить! – пресек он любые попытки сопротивления. Хотя Аня и не планировала сопротивляться. За это время она нагуляла приличный аппетит и была совсем не прочь познакомиться с местной кухней.

Они зашли в небольшой ресторанчик. Глядя, как Аня с удовольствием разделывается с отбивной, Николая Павловича захлестнули воспоминания.

– А помнишь, как в детстве, ты маленькая лепила куличики-кексы, украшенные ромашками, и угощала меня?

– Жуткая гадость была! Да, готовить я так и не научилась, – весело отозвалась Аня.

– Ты тоже придерживаешься общего мнения, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок? – заинтересовался Палыч. – По-моему, это придумали женщины, которые ничего кроме готовки не умеют. Без обид, конечно. Танюша очень хорошо готовила, хотя и в еде я не привередлив. Но для меня она была лучшей женщиной, доброй, умной, тактичной, терпеливой. Я бы даже сказал, героически терпеливой со мной. Помню, когда мне дали очередное повышение и перевод в Новосибирск, Ярику был месяц. Я пришел домой и рассказал об этом Тане, уже готовый отказаться от повышения. Она спокойно выслушала меня и спросила: «Когда мы выезжаем, Николаша? Мне нужно успеть собрать вещи!» А когда мне вручали Героя, только я знал, что это ее заслуга. Ты очень напоминаешь мне ее, Нюта. Характер у тебя, конечно, крут, но в тебе есть та же жертвенность. Ты будешь самоотверженной женой, настоящей боевой подругой. И как Ярослав умудрился такое сокровище упустить?

Быстров вперил в Аню испытующий взгляд.

Ах, вот оно что! Значит, Палыч все-таки не оставил попытки соединить ее и Ярослава узами брака. Когда Ярославу исполнилось двадцать лет, а Аня только достигла совершеннолетия, оба учились в одном институте. Отношения у них всегда были теплые. В силу своего дерзкого характера Ярослав всегда был ближе Ане, чем его старший брат. Егор рос серьезный ребенком, спокойным, целеустремленным, он был чужд пылким душевным порывам, поэтому, наверное, и добился таких высот. Ярик был более эмоциональным, озорным, жизнерадостным. Настоящий разбойник! В детстве вдвоем с Аней они наводили ужас на всех бабулек двора. Его любопытство часто доставляло родителям проблемы, а пару раз даже привело к ремонту. В институте у него появилось новое увлечение, с друзьями они создали музыкальную группу и играли электронную музыку на бас-гитарах. Армия поклонниц стремительно росла. Отец и старший брат не разделяли его новой привязанности. И вот тогда на выручку пришла Аня, его старый «боевой» товарищ. С Ярославом они придумали легенду: на радость Палычу и к великому удовольствию Татьяны Сергеевны, теперь Аня с Ярославом составляли счастливую влюбленную пару. Несколько раз в неделю они задерживались после лекций «на свиданиях», а по выходным, когда Аня уезжала домой к родителям, Ярослав подтягивал учебу. Эти воспоминания бурной молодости роем проносились в Аниной голове, вызывая широкую улыбку. Интересно когда-нибудь Ярослав признается в этих проделках отцу? Если такое случиться, она бы хотела в это время быть подальше от места событий.

– Это было обоюдное решение, Николай Палыч. Если это можно назвать решением… Мы просто оба поняли, что нашу теплую дружбу приняли за что-то большее. Хотя в Ярослава невозможно было не влюбиться. Иногда я побаивалась, что его поклонницы объединяться и прикончат меня где-нибудь в темном углу. Зато у меня появилось очень много так называемых «подруг», которых я должна была постоянно знакомить с Яриком.

На минуту Аня задумалась, понимая, что задевает Палыча за живое.

– Он обязательно найдет ту единственную, созданную специально для него. Не нужно ему помогать в этом, Николай Палыч. Он всегда был разумным парнем, поэтому, наверное, до сих пор не женился. Ну, не нашел он еще свою «Танюшу». Пусть лучше позже, но зато на всю жизнь и счастливо. Предоставьте ему самому сделать свой правильный выбор, – Аня мягко положила руку на мужское плечо.

– Вот как тебе это удается? Вроде отчитываешь меня, как ребенка, а мне приятно, слышу заботу в твоем голосе. Я так хочу, чтобы ты была счастлива, и чувствую ответственность за то, что вовремя не отговорил тебя от этого переезда, – растрогался Палыч.

– Вам бы это и не удалось, – просто ответила Аня. – Я бы все равно сделала по-своему. Так же как и вы, когда без моего ведома «распределили» меня в вашу часть. Так что мы друг друга стоим! – примирительно заключила она, ласково прижимаясь к его плечу. – А по поводу личного счастья… Наверное, это не мое. Я не создана для семьи.

– Вот уж здесь ты абсолютно не права. Послушай старика, но все-таки мужчину. Ты составишь счастье любого настоящего мужика, но вот с кем будешь счастлива ты? Может стоит присмотреться к ребятам нашей части…

– Давайте не будем забегать вперед, – перебила Аня. Желание продолжать этот разговор быстро гасло.

– Не будем. Прости. Слишком навязчиво?

– Нет. Просто слишком рано. Я ценю вашу заботу. Но я должна сама к этому прийти… со временем. А времени у нас кстати немного, с учетом того, что вы мне еще обещали посещение музея, – спохватилась она. – Да, да, я все помню. Душевными разговорами меня не сбить с намеченного пути, – задорно объявила Аня и стала собираться.

Это был замечательный день на двоих. Когда солнце клонилось к закату, они распрощались, опять же по требованию девушки, подальше от ворот части. Под большим раскидистым вязом Палыч сжал ее в объятиях, поцеловал в лоб и тихо произнес: – Спасибо за все, дочка!

Этой ночью Аня спала с улыбкой на лице. Ей снились родители. Она маленькая шагает с ними по тротуару, а когда на пути возникает лужа, мама и папа подхватывают ее за руки, и Аня со смехом взмывает высоко-высоко.