Империя. Оружие Владык
- -
- 100%
- +
– Я бы так не сказала…
– Согласен. Ты изменилась, но в тебе есть свет, которого не было в других. Конечно, ты становишься старше и тверже, но это все незначительно…
– Даже не знаю, радоваться вашим словам, или… – глубоко вздохнула девушка, продолжая растирать голову.
– Будущее покажет…
– А откуда вы столько знаете об Избранных? И почему вы решили мне помочь? – она пристально посмотрела на светящийся силуэт.
– Я очень долго наблюдаю за тем, что происходит во Вселенной, и наконец-то понял, чего именно ей не хватает. Точнее, кого. Так почему бы мне не помочь Мирозданию, обучив тебя.
– Чего? – вытаращилась на собеседника Марго.
– Я уже говорил, что мне понравилась твоя чистота.
– По-прежнему не понимаю, – поморщилась девушка.
– Значит, поблагодаришь меня позже, – уверенно сказал Пророк, – итак, у тебя есть еще вопросы, прежде, чем мы приступим к первому этапу обучения?
Марго посмотрела на силуэт. Она не знала, стоит ли его слушать, верить его словам, и тем более проходить обучение, которое он так настойчиво предлагал, или… Было ли у нее вообще или? Слова седовласого зародили в ее сердце надежду, за которую хотелось уцепиться…
– Есть вопрос, – произнесла она, – что вы имели в виду, говоря, что смерть – только начало? Мне все-таки придется умереть, чтобы пробудить армию?
– Здесь все гораздо сложнее. Я много размышлял на эту тему, вспоминал… Но… не все так просто. Убить Избранного, как ты уже сама знаешь, не так-то просто. Чуть опасность становится ощутимой, появляется защитный кокон.
– Да, – согласилась девушка, – когда мне угрожает что-то смертельное, я закрываю глаза, и тогда…
– Кокон не имеет никакого отношения к твоему закрытию глаз.
– Но каждый раз, когда я закрывала глаза… – попыталась спорить Марго.
– Ты закрывала глаза от страха, – оборвал ее собеседник, – кокон так не вызывается.
– А как он вызывается?
– Специально его крайне сложно вызвать. По крайней мере, я еще не встречал Избранного, кому бы это удалось. Более того, кокон потребляет такое великое множество сил, что, если опасность будет длительной или многократной, ресурс твоей Избранности закончится, и ты станешь беззащитной. Поэтому не советую чрезмерно рисковать.
– То есть, в случае очень большой опасности кокон не сможет меня защитить, я умру и пробудятся корабли?
– Нет. Если ты умрешь, действительно умрешь, ничего не пробудится. Кораблям и армии требуется ресурс тысячи коконов, чтобы пробудиться.
– Но тогда я не понимаю, как я вообще смогу пробудить армию?
– Сможешь! – улыбнулся Пророк, – если правильно понимать то, что подразумевается под смертью Избранного. А также откуда черпается дополнительная мощь для пробуждения кораблей.
– Вы меня запутали окончательно.
– Разберешься. В свое время, когда будешь готова. И ни секундой раньше.
– И когда же это время наступит? Оно вообще наступит?
– Очень на это надеюсь, – улыбнулся седовласый.
*****************************************************************************
Транслятор зажегся, и на нем вновь появилось лицо адмирала Каливара.
– Старейшины примут тебя, – обратился он к Давиду, – но тебя одного.
– Так не пойдет! – мгновенно вклинилась в разговор Катрин.
– Это дело Ассасино, – сухо произнес адмирал, недовольно, даже презрительно взглянув на девушку.
– Прости, – извиняющимся тоном сказал, обращаясь к напарнице, Давид, – но придется делать так, как говорит Каливар. Помнишь, я говорил тебе, что приходится играть по правилам моего народа даже тогда, когда с ними не согласен? Нам нужна их помощь, а значит, у нас нет выбора, кроме как выполнять их требования. Тем более, что пока они незначительны.
Девушка недовольно поджала губы, но спорить на стала.
– Подготовь стыковочный рукав, – приказал сыну адмирал и отключился.
В тот же момент через лобовое стекло стало видно, что один из «птеродактилей» пришел в движение, направившись к «Штормбрекеру».
– Нужно сделать, как он говорит, – обратился к напарнице Правый Флагман.
– Ты слышал, Экселенц, активируй рукав, – тихо произнесла Катрин.
Недовольно сверкнув на подругу глазами, хард выполнил ее приказ.
– Ну. Я пошел, – с прерывистым вздохом сказал напарнице Давид.
– Один? – уточнила она.
– Не волнуйся за меня, милая, – лукаво улыбнулся Правый Флагман, выходя из рубки, – я не оставлю тебя одну надолго.
– Да что он о себе возомнил, даже с тобой заигрывает! – возмутился Экселенц, когда шаги флагмана стихли в коридоре.
– Он не заигрывает со мной, – уверенно произнесла девушка, наблюдая в боковой иллюминатор за стыковкой.
– И что тогда он делает?
– Скрывает истинные чувства.
– И какие же? – фыркнул друг.
– Возможно, ему страшно, – ответила хардийка, садясь в кресло, которое до этого занимал ее напарник.
*****************************************************************************
Небо начало светлеть, а вместе с ним начал светлеть и силуэт седовласого Пророка.
– Что происходит? – испугалась Марго.
– Мое время подошло к концу, но едва на дворец опустятся сумерки, я вернусь, чтобы продолжить разговор и начать обучение. Главное, не вздумай никуда улетать. Мне было крайне сложно отыскать тебя, а время слишком ценно, чтобы я тратил его на твои поиски. Особенно сейчас, – ответил он, исчезая.
Когда силуэт растворился полностью, Марго поднялась с кресла и подошла к балконным перилам.
Несмотря на бессонную ночь, спать совершенно не хотелось. Девушка смотрела на стремительно светлеющий горизонт, пытаясь обдумать события прошедшей ночи.
Мысли путались. Она не понимала, что делать дальше, по какому пути пойти, кому верить, или наоборот. Страх перед будущим наполнял ее сердце, и его не мог унять ни легкий умиротворяющий утренний ветерок, ни пение пробудившихся птиц, ни поднимающееся над горизонтом местное солнце.
Вот-вот должна была прийти Уна с завтраком, а возможно, и с новостями по поводу отлета.
Пророк предупредил, чтобы она никуда не улетала, только можно ли ему верить? Он ведь так и не сказал истинную цель, повинуясь которой, прибыл сюда. Да и кто он вообще такой? Откуда взялся? Внутреннее ощущение подсказывало Марго, что она получит ответы на свои вопросы весьма нескоро.
А больше всего девушку волновало то, что Пророк сказал о приближающихся войнах, в которых она должна будет принять участие. Она!!! Которая не могла даже раздавить на родительской даче жука, должна будет убивать людей!!!
– Владыка, вы уже проснулись? – раздался голос Уны из спальни, – или вы не ложились? – обеспокоенно спросила обладательница короны, выходя на балкон, – так нельзя, Владыка, вы должны отдыхать!
– Уна, я хотела тебя кое о чем спросить, – задумчиво произнесла девушка.
– Дайте мне еще немного времени, Владыка. Я уже нашла доверенного капитана. Нужно только дождаться его прилета, – раболепно заверила эпик.
– Это хорошо. Но я хотела поговорить о другом.
Светловолосая почтительно склонилась.
– В твоем мире, мире эпиков… Нет, не так, – исправилась Марго, – слово «Пророк» тебе о чем-то говорит?
– Пророк чего? – переспросила Уна.
– Просто Пророк.
– Вроде нет… – задумалась эпик и тут же разволновалась, – но если это важно, я могу провести расследование!
– Пока не нужно, – покачала головой девушка, – ступай.
– Вы точно больше ничего не желаете? – обеспокоилась чрезмерной задумчивостью Марго Уна.
– Точно. Оставь меня.
Поклонившись, светловолосая вышла, а девушка, оставшись одна, рухнула на кровать, пытаясь принять решение, которое упорно обходило ее стороной, порождая все больше и больше сомнений.
*****************************************************************************
По ту сторону стыковочного рукава Давида ждали трое мужчин в черной, с бордовыми вставками, форме. На поясах всех троих висело, мигающее оранжевым цветом, оружие предупреждающее, что оно активировано и находится в режиме оглушения.
Снисходительно улыбнувшись плотно сдвинувшим брови офицерам, Правый флагман пошел вглубь корабля.
Сопровождение, шагая в ногу, двинулось следом.
Давид неторопливо шел по металлическому коридору судна, глубже и глубже погружаясь в воспоминания о том счастливом времени, которое называется детством. Жаль, длилось оно очень недолго… Наверное, у каждого своя судьба, тихо, но глубоко вздохнул Флагман, например, у него быть Нареченным…
Никого не встретив по пути, Давид и его сопровождение добрались до капитанского мостика, на котором, заложив руки за спину и поставив ноги по ширине плеч, стоял адмирал Каливар.
Выдавив из себя некое подобие снисходительной улыбки, Флагман посмотрел на явно не обрадованного их встречей, отца.
– Нареченный прибыл! – торжественно сообщил один из мужчин в форме.
Адмирал медленно кивнул на ряд стоящих у стены пустых кресел, подразумевая, что сыну рекомендуется молча там обосноваться и никоим образом не обозначать своего присутствия до конца полета.
Давид понимал, что таким образом Каливар в очередной раз пытается задеть его самолюбие. Но безуспешно: сын давно привык к придиркам и оскорблениям родителя. Более того, он даже был за них благодарен, считая, что жизнь с менее жестким и требовательным отцом никогда не научила бы его скрывать свои истинные чувства, и полностью игнорировать чужое мнение, кому бы оно не принадлежало. ****************************************************************************
Катрин настороженно следила за тем, как один из «птеродактилей» удаляется в направлении Земли, унося на своем борту ее напарника.
– Не нравится мне это, – угрюмо пробормотал Экселенц.
Девушка прерывисто вздохнула.
– Что будем делать, если он не вернется? – хард посмотрел на подругу.
– Вернется, – твердо ответила она.
– А если нет?
– Он вернется, – еще тверже заверила Катрин.
– А я в этом вовсе не уверен. Ты видела его отца?
Подруга кивнула.
– И тебя ничего не смутило?
– А должно было?
–Ну, да, – он удивленно посмотрел на девушку.
– Мне кажется, что отношения Давида и его семьи – не наше дело. Главное, чтобы он сумел добыть помощь, ради которой мы сюда прилетели. А все остальное… – Катрин передернула плечами, – нас не касается. И перестань нагнетать обстановку. Он вернется.
– Как скажешь, – криво улыбнулся друг, глядя вслед быстро удаляющейся точке – «птеродактилю».
*****************************************************************************
Давид безмолвно наблюдал, как судно под командованием его отца вошло в пике и на безумной скорости ворвалось в океанскую пучину.
Как же давно он не был дома! Вот только был ли он рад возвращению? Ответ на этот вопрос был слишком не однозначен, чтобы Флагман мог дать его, положа руку на сердце.
Глядя на мелькающие по ту сторону стекла толщи воды, Давид ощутил подкатившее к горлу дуновение ностальгии. Однако тоска по дому закончилась, не успев начаться, стоило ему взглянуть на, демонстративно игнорирующего его отца.
Решив, что это только к лучшему, Давид прислонился спиной к холодной металлической стене и, скрестив на груди руки, закрыл глаза. Ему не нужно были видеть, что происходит снаружи, чтобы безошибочно определить, что судно достигло океанского дна, и скользнув в широкую пещеру, поплыло по одному из ее коридоров.
Флагман знал, что, когда он досчитает до ста, корабль достигнет толстенных ворот, которые поднимутся вверх при их приближении.
За воротами будет абсолютно сухой ангар, технологии его народа позволяли удерживать воду, не позволяя ей даже просачиваться внутрь стоянки множества «птеродактилей».
Оказавшись внутри, судно проследует на свободное место и остановится.
Дальше, скорее всего, ему предложат выйти. Что он и сделает, направившись к одной из неприметных дверей, располагающихся с противоположной стороны ангара.
Медленно нажав на тяжелую ручку, Давид сделает маленький шаг вперед и окажется на краю окруженного высокими перилами обрыва, откуда откроется лучший вид на раскинувшийся внизу, сокрытый от Луны и Солнца и освещаемый лишь множественными, вкрапленными в дома и стены пещеры, фонарями, тайный город бывших флагманов…
Судно замерло, и Давид, вернувшись из мира воспоминаний, открыл глаза.
– Старейшины ждут тебя в Зале Скорби, – глядя мимо сына, произнес адмирал Каливар.
– Благодарю, – снисходительно улыбнулся Давид, ни взглядом, ни мускулом не выдавая своего волнения от предстоящей встречи с теми, от чьего правильного, решения зависело гораздо больше, чем жизнь Избранной.
Глава 7
Амонис проснулся на борту своего маленького корабля, чувствуя себя впервые за последнее время по-настоящему отоспавшимся. Сладко потянувшись, он повернул голову налево, и его взгляд упал на заполненную жидким металлом капсулу.
Рывком поднявшись на ноги, он принял душ в крошечной кабине, и, не вытираясь, погрузился в приятную прохладу мягко обхватившей его тело брони.
Долгие часы отдыха подарили Верховному зарасу давно забытое ощущение небывалой силы. Она буквально переполняла его, заставляя чувствовать себя богом. Это было чудесное, но весьма опасное чувство… Оно буквально завораживало, заставляя желать весь мир, рисовало множественные соблазны столь реально, что Амонису хотелось отринуть все условности, все правила, и занять место, которое Мастер внутри него считал достойным…
Из мечтательной эйфории его вывел звонок по транслятору.
Встрепенувшись, Амонис накинул камзол и пошел в рубку, чтобы ответить на вызов.
Звонил Барий.
– Господин, – поклонился наместник Зарины, – до меня дошли слухи о том, что случилось с Динайри, а также о произошедшем в новом подвале Алексио. Они правдивы?
– Я не знаю. Зависит от того, что именно ты слышал, – с легкой улыбкой ответил Верховный зарас.
– Я только хотел предупредить вас, чтобы вы были осторожным. Тхаари не дремлют, и в любой момент могут воспользоваться первым удобным для них случаем.
– На счет этого не беспокойся. Наш Император убил их всех.
– Вы уверены в том, что говорите, Господин?
– Алексио сказал мне об этом лично.
– То есть, вы сами не видели тел?
– Не думаю, что он мне солгал.
– Возможно, он верит в то, что говорит, но я бы не советовал вам расслабляться на счет тхаари. Их убить весьма непросто.
– Тем не менее, как ты помнишь, хардам на Земле это удалось.
– Господин, я не утверждаю, что они живы, просто призываю вас быть осторожнее.
– Я понял, спасибо. Какие еще новости?
– Атака на Нибус отменена, а Алексио заперся в своих покоях и громит мебель.
– Что ж, пускай. А как Динайри?
– Все великолепно. Она невероятно быстрыми темпами идет на поправку, а местные лекари, не обнаружив в ее крови никаких медикаментов, похоже, поверили в способность зарианского организма к быстрому восстановлению.
– Превосходно, – Амонис расправил плечи, – значит, теперь можно полностью сосредоточиться на усилении Империи. Господин Бертолуччо с тобой связывался?
– Да. Мы с ним весьма долго обсуждали исполнение намеченного вами плана. Только, вот…– начал Барий, но тут же замолчал, отведя взгляд.
– Да говори уже, – вздохнул Верховный зарас.
– Вы уверены в благости намерений Стихий? Что, если все, что мы делаем, в итоге принесет нам гибель?
– Их намерения безусловно благие, – ответил советник и добавил, – в их понимании.
– А в нашем? Не может случиться так, что… – начал наместник, но Амонис его прервал.
– Я – Мастер, и я следую воле Великих матерей, Барий, – произнес он и шепотом добавил, – но я не настолько глуп, чтобы делать это слепо.
– Я верю в вас, Господин, но я беспокоюсь…
– Я знаю и ценю это, – сказал Верховный зарас и отключился.
По щеке Бария скатилась слеза, никогда ранее он не слышал из уст Амониса слов благодарности, и искренне не знал, как на них реагировать.
Наместник перевел взгляд с погасшего экрана на висящий перед ним портрет статного темноволосого мужчины:
– Мне страшно, Господин, – прошептал он, обращаясь к изображению, – я ничего доподлинно не знаю, но я чувствую, что ваш сын если и не начал, то вот-вот начнет опаснейшую в своей жизни игру. И он может ошибиться. А вы прекрасно знаете, чего стоят такие ошибки… Эти существа… Они ведь не прощают. Никогда не прощают.
А я не могу потерять его, как когда-то потерял вас.
*****************************************************************************
Злость буквально выжигала Алексио изнутри. Он не мог, не готов был поверить в то, что все его титанические усилия, потраченные на спасение от Учителя и его помощников, оказались бессмысленными, а он сам очутился в еще более тесной ловушке, чем ранее.
Круша ни в чем неповинную мебель, он пытался излить на нее свой, не имеющий иного выхода, гнев. Отчаяние охватывало его сильнее с каждой минутой, слезы текли по подбородку. Император не знал, как жить дальше. Более того, он не знал, есть ли в этом смысл.
Упав на колени, он обхватил голову и замер…
В этот момент входная дверь распахнулась и раздались легкие, женские шаги.
Осторожно оглянувшись на звук, Алексио увидел Динайри с младенцем на руках.
– Мы пришли навестить папочку, – ласково улыбнувшись ребенку, произнесла Императрица.
Младенец ответил тихим кряхтением.
– Подержишь, – супруга протянула Императору аккуратный сверток.
Интуитивно протянув руки к новорожденному, Алексио прижал к себе розовощекого младенца.
– Он похож на вас, Ваше Величество, – прошептала Динайри, опускаясь на пол подле супруга.
Император не знал, как себя вести. Стоя на коленях посреди обломков мебели, с крошечным сыном, его сыном, на руках, он просто смотрел в ярко-голубые глаза малыша и боялся пошевелиться.
– Вам нужно будет дать ему имя, – продолжила супруга, – я знаю, что традиционно наречение имени должно происходить в тронном зале в присутствии всех членов семьи и высокопоставленных вельмож, входящих в состав Совета, но, полагаю, мы можем немножко отойти от правил и сделать это вдвоем. А потом, когда придет время, вы объявите о своем решении, как того требуют правила.
Алексио неотрывно смотрел на сына, не в силах поверить, что в этом крошечном комочке есть его частичка:
– Жоэль XII. В честь дедушки, – шепотом произнес Император, боясь побеспокоить задремавшего на его руках малыша.
– Прекрасное имя, – согласилась Динайри, – а теперь, Ваше Величество, отдайте мне нашего сыночка. Я отнесу его в кроватку.
– Я сам, – произнес Алексио, вставая.
Почтительно кивнув, Императрица не стала противоречить мужу, и переступая через валяющиеся на полу обломки, пошла за супругом в свои покои, где находилась золотая, украшенная каменьями, колыбелька Жоэля – подарок дяди-советника.
*****************************************************************************
Алексио смотрел на мирно посапывающего в колыбельке первенца и его жизнь вновь обретала смысл. Что-то в его душе менялось и перестраивалось, обретая надежду.
Пусть он и попал в зависимость сначала от Учителя, потом от Амониса, длиться вечно это не могло. Как бы не был силен брат его жены, он был смертен. А это значит, что у Жоэля был шанс на свободу. Нужно было лишь правильно его воспитать.
– Не правда ли, он чудесен, Ваше Величество, – прошептала Динайри, положив голову на плечо Императора.
Алексио мягко коснулся губами лба супруги.
Со стороны семейная Императорская чета выглядела весьма трепетно и трогательно, если бы не легкий холодок, замерший у сердца Динайри. Маленький кусочек брони, не вернувшийся к своему Господину и впитавшийся под кожу Императрицы. Не видимый никем, но весьма ощутимый ею и связанный с основной своей частью, покоящейся на теле Амониса.
Динайри обняла супруга и поцеловала в шею. На ее лице отражалась счастливая улыбка, но мысли сестры Амониса были далеко. Она помнила, кому обязана своим «воскрешением» и не собралась быть неблагодарной…
*****************************************************************************
Амонис пытался готовиться к очередному собранию Совета, но ему никак не удавалось сосредоточиться. Мозг упорно отказывался фокусироваться на навязываемой ему задаче, а в мыслях то и дело возникал последний разговор с Барием.
Верховный зарас не был уверен, что наместник осознанно зародил зерно сомнения в душе своего Господина, но его слова заставили Амониса серьезно задуматься.
Конечно для Верховного зараса разговор с Барием не был открытием: Амонис прекрасно знал, кто такие Стихии. Пожалуй, не меньше, чем они сами.
Только теперь Верховный зарас пытался взглянуть на их действия с другой стороны, со стороны людей.
Да, Великие матери хотели блага для Галактики, но чем это благо оборачивалось для проживающих в ней рас? Ответ на, казалось бы, не сложный для столь опытного политика, как Амонис, вопрос постоянно ускользал от его внимания, словно играл в прятки, скрываясь в темных глубинах памяти.
Безрезультатно пытаясь вспомнить о чем-то, о чем он возможно когда-то решил забыть, если вообще знал, Верховный зарас решил подойти к вопросу с другой стороны.
– Харфас! – громко крикнул он.
Помощник тут же вошел в кабинет и поклонился.
– Есть новости от толкователя? – жестко спросил Амонис.
– Зор доложил, что изучил все книги архива, но не может сообщить вам более того, что говорил ранее.
– Плохо, – недовольно скривился Верховный зарас.
– Он вам еще понадобится или можно отпустить, Господин?
– Он знает слишком много, чтобы позволить ему вернуться на родную планету. Пусть Барий найдет ему занятие, и, если у Зора есть семья, перевезите ее на одну из планет Зарины.
– Как прикажете, Господин, – услужливо поклонившись, Харфас отправился выполнять поручение.
*****************************************************************************
Впервые за долгое время Флот Руука покинул сеть межпространственных тоннелей. Истосковавшиеся по виду обычного звездного неба, глаза членов судовых команд с удовольствием разглядывали даже быстро вращающееся вокруг умирающей звезды метеоритное поле.
Серенид, сложив руки на груди, внимательно посмотрел на остатки звездной системы, после чего перевел взгляд на Руука.
– Ты ожидал увидеть что-то другое? – ответил жрец на немой вопрос ученика.
– По крайней мере не летающие булыжники, – поджав губы, ответил Серенид.
– К сожалению, это все, что осталось от моего мира, – вздохнул жрец, отводя глаза от лобового стекла.
– Вы не говорили, что ваша планета погибла, – элийец настороженно посмотрел на учителя.
– Скорее, уничтожена.
– Кем?! Империей?
– К этому приложили усилия весьма многие, – тяжело вздохнул Жрец, – в итоге у меня не оставалось выбора, кроме как завершить начатое…
– Как? – Серенид отшатнулся, как от пощечины, – вы хотите сказать, что уничтожили родной мир, Учитель?!
– На тот момент это было лучшим, что я мог сделать для планеты, подарившей мне жизнь.
– Но…
– Ты все поймешь, когда мы прибудем на место.
– Какое место?
– Увидишь, – ответил Руук, медленно поворачиваясь к лобовому стекло, через которое было видно, как флот, зайдя снизу астероидного пояса, взял путь в направлении крупного планетоида. Одна часть астероида столь сильно выдавалась за пределы пояса, что к его каменистой поверхности можно было пристыковаться, не опасаясь массовой бомбардировки более мелких соседей.
Взяв курс на один из множества усеивавших поверхность планетоида кратеров, межпланетники начали уверенно сближаться с гигантской каменной глыбой.
Серенид, не говоря ни слова, наблюдал через лобовое стекло за тем, как корабль, находясь в кромешной тьме, погружается в недра астероида.
– То, что ты сейчас увидишь, видели только члены Священного братства и Хранители, сказал Руук.
– Я польщен, – сдержанно отозвался Ученик.
– Да, – вспомнив о важном моменте, произнес Жрец, – внешний облик Хранителей покажется тебе непривычным, возможно… – он замолчал, подбирая слова, – пугающим, – но ты не волнуйся. Они одни из нас, просто принадлежат к более низкой касте.
– В каком смысле пугающим? – элийец посмотрел на Учителя.
– Скажем так, в их внешности преобладают ранние черты нашей расы.
– Не понимаю, – признался Серенид.
– Они больше похожи на животных, чем на людей, – со вздохом пояснил Руук.
Элийец удивленно приподнял брось, но временно оставил вопросы при себе.
В этот момент на дне кратера зажглись десять ярких кругов, и корабль, несший на своем борту Жреца и его ученика, остановился.
*****************************************************************************
Дождавшись, когда все корабли, прибывшие с Рууком, припаркуются на обширной поверхности гигантского помещения, проход в кратер закроется толстыми металлическими пластинами, а в помещение завершится подача воздуха, Серенид уже было собирался задать Учителю вопрос о том, что делать дальше, но в этот момент заметил странные объекты, стоящие у дальней стены.