Магический офшор

– А как же банк там, и работа, и… – В голове у бабули всплыло что-то про то, что ей туда надо.

– Так банк зачем нужен? – Староста добродушно улыбнулся, объясняя ей, как маленькой. – Чтоб сберегать да приумножать. А у вас, уважаемая, пока беречь нечего. Пенсию-то вашу по курсу, царем установленному, я сам лично переводил. А работа и в селе найдется. Ведуньи-то у нас давно тут не было, а зима придет, и с ней хвори сезонные.

– Какая зима? – Панические мысли тут же заметались в голове несчастной пенсионерки. – У меня же Светланка моя с семьей в конце лета заехать обещали. Мне нельзя до зимы, мне обратно надо. Да и не ведунья я никакая, и не ведьма, и даже не знахарка, – тут же попыталась отговориться она. – Человек я самый обычный, агроном по специальности. Ошибка тут какая-то, или кто-то из ваших пошутковал в огородике у меня. Вот и напустились из этой МАНА. Нет во мне колдунства и магии. Я даже партийной была!

– Ну, ну… – Мефодий Силыч на ее уже жалобное про коммунизм и атеизм только бородой тряхнул. – Поживем – посмотрим. А огород – это хорошо. Это я почуял сразу. И Горыныч неспроста к вам прибился. Вы ко мне потом домовика своего пришлите, пусть заглянет. Просто по-соседски, чайку, скажем, попить. И не переживайте так. Все будет как судьба велит. На том и стоим, тем и живем.

На крыльцо управления они вышли все втроем. Лавочники заезжие притихли за своими прилавками под грозным взглядом внушительного старосты. Так что площадь бабуля с Зойкой проскочили быстро. Сжимаемая в руке грамотка переселенца, сельский пачпорт, Варвару совсем сейчас не радовала. Как-то придавили думы про семью, оставшуюся на Земле.

Растормошила Егоровну неожиданная встреча. Да такая, что она замерла посреди улицы с открытым ртом, не веря своим глазам. Из-за угла очередной избы, выписывая нетвердой походкой коленца, вырулил до боли знакомый персонаж, Алик-шкалик. Как всегда навеселе и непонятно откуда взявшийся в сказочных Подкузьминках.

Взъерошенный, как воробей, потасканный пожилой мужичонка шел и бодро бормотал себе что-то под нос.

– Ну вот вечно так… – Зойка скривилась, словно клюквы пригоршню съела. – Все в селе трудятся, а этот уже где-то нахлебался и лодырничает. Как живет, чем живет – неясно. Не работает, не ворует, пенсия вроде есть, так и то не точно. И магии, кажется, нет, а тут бродит. Еще и исчезает, как в воду канет, захочешь найти – нипочем не найдешь. Ни позвать, ни прогнать. Мутный какой-то этот Багульников.

Егоровна, уже не слушая, сорвалась с места, заторопилась перехватить пьянчужку. Хоть и не любила пенсионерка этого старого лоботряса, но ведь земляк. Может, сможет помочь вернуться, посоветует чего.

Алик как раз заметил их с Зойкой, махнул, лыбясь, рукой и, не удержавшись на ногах от такого энергичного жеста, повалился прямо в крапиву и лопухи у забора. Повалился, а обратно не встал.

Подбежавшие женщины только замятые сорняки и увидали.

– Вот о чем я и говорила. – Стрекозицина развела руками. – Был тут – и опять нет его.

– Он из нашей деревни. Знаю я его, – развернулась к девушке Варвара Егоровна. – Вечером еще на речке частушки орал перед тем днем, когда я тут очутилась.

– Да быть такого не может, – не поверила кикиморка. – Я здесь уже, почитай, три года, и всегда дядька Алик рядом где-то ошивался. Как так?

Впрочем, очередная загадка занимала их умы недолго. На вечер же работы были запланированы, а кустики для пересадки еще выкопать требовалось. Да и хотела Егоровна тишком глянуть, что из имеющихся семян для Зойкиных клумб подойдет. Можно же сыпануть незаметно. Глядишь, взойдут да приживутся.

Вот и вышло, что проходила наша пенсионерка весь день до позднего вечера. К себе в избу и заскочила на полчасика. Вечеряли они всем селом у Зойкиного дома, принеся столы да лавки от ближайших соседей.

И деревца молодые рядом с каменным строением посадили, и кустики. Клумбы поправили. С виду все стало посвежее и как будто посуше, да еще с сельчанами бабуля перезнакомилась. Домой ее гурьбой провожали, особенно детвора. Разновозрастная малышня просила хоть одним глазком на Змея Горыныча глянуть.

– Так как глядеть-то, темно уже. Деньком прибегайте. – Усталой Егоровне было не до гостей и показов.

Как спать рухнула, почти и не помнила. Всю ночь снились росточки да цветочки, что водой грязной заливает да смывает. Беспокойная вышла ночь.

Потому, вскочив поутру и наскоро умывшись, Варвара, не позавтракав и даже козу не подоив, пошла смотреть, что там у дома Стрекозициной, не погибли ли посадки. Увидев каменную коробчонку Зойкиной избушки, выдохнула с облегчением. Деревья не пожухли даже, канны пересаженные бодро торчали, освещаемые рассветным солнцем.

– Уф-ф… – Успокоившись, бабуля побрела обратно домой. Надо было Маруську подоить да своими делами заняться. Огород-то, почитай, сутки без присмотра оставался. И огурцы перерастали, и сорняки не полоты, да и вообще где-то там магия таилась, что ей не видна была. Приглядеться бы следовало.

Боковую тропку вдоль озерца Егоровна приметила как-то случайно. Что-то зацепило взгляд. А когда голову-то повернула, присматриваясь, то расплылась в улыбке.

– Ох ты ж красавец какой!

Рядом с небольшой пушистой сосенкой, темнея упругой коричневой, как шоколадка, шляпкой, стоял самый настоящий белый гриб-боровичок. Ну как тут удержаться, не наклониться да не сорвать? Тем более что и картошка со вчера у Варвары была сварена.

– Это ж какую жареху можно сделать. М-м-м… – размечталась она, заметив чуть поодаль пятнышко беломошника, а там такую же заманчивую шляпку, хоть и поменьше размером.

Шаг за шагом – и вот уже с пяток грибочков в руках. Больше Егоровне и не требовалось, класть-то некуда. Повернулась на тропке обратно, ведь от сельского проселка и с десяток шагов по ней не сделала, а раз – и нет никакой тропинки. Ноги нежданно-негаданно провалились по колено в сытно чавкнувший, не пойми откуда взявшийся мох. Белые грибы высыпались из рук, и старушка в панике заозиралась, пытаясь понять, как ей теперь выбраться. Уперлась руками, да только в выступившей окрест жидкой грязюке извозюкалась.

И вот что странно-то было. Вокруг лес и иголки со старой листвой да трава. Нет никакого болота, а ее в трясину тянет, как будто круг очертили в метр диаметром. Ни веточки, ни палки. Хвататься не за что, да и округа непохоже, что рядом с Подкузьминками. В селе сейчас самое бойкое время, петухи орут, коровы мычат, народ кто на покос идет, кто в поле. Косы-то когда отбивают, звенит далеко, а тут даже птички не щебечут. И озера не видать, лес густой стоит, словно в чащу забрела. Только грязюка болотная под ногами чавкает да причмокивает, медленно обволакивая свою жертву, ну и комарье вездесущее с мошкарой пировать прилетело. Не утопнет, так сожрут кровопийцы заживо.