Драконья лётчица, или Улететь от полковника не выйдет
- -
- 100%
- +
– Зачем вам это нужно, полковник?
Прозвучавший как выстрел вопрос главы рода вызвал смятение у Иерра. Он и сам не мог сейчас ответить, почему ему было так важно вернуть девчонку. Может, потому, что впервые в широко распахнутых серых глазищах он разглядел тот же восторг и жажду летать, которую испытывал сам? Или потому, что впервые встретил девушку, которая не мечтает о нарядах и замужестве, которая не морщится от запаха дракона и не растягивает манерно слова при разговоре. Откровенно сказать, он не знал, что ответить, но зарычавший рядом Менчик подсказал ему выход.
– В корпусе остался дракон, привязанный к курсанту Воронковой. Пара сложилась, первый полет прошел успешно и…
– Полет прошел успешно?! – Глаза ворона заполыхали яростью. – Мне сказали, что дочь упала с вашего хмырхова дракона! Это вы называете «успешно»?
– Это была досадная случайность. Слишком сложный, не отработанный для первокурсника маневр, но я страховал курсанта лично!
Сейчас полковнику очень хотелось почесать кулаки о толстомордого Жербона, распустившего и племянника, и свой поганый язык. Интендант давно сидел в печенках у всего корпуса, но его связи где-то наверху и талант аккуратно сводить на нет все проверки из любых инстанций не давали Хордингтону возможности избавиться от капитана Сайледина раз и навсегда.
Неизвестно, сколько бы еще длился этот спор, но незатихающее нервное рявканье хищного дракончика и его беспокойное приплясывание все же отвлекли внимание мужчин, а через секунду, втянув воздух ноздрями, Кайр пулей влетел в кусты.
Треск и эмоциональная ругань парня эхом разлетелись по всему лесу.
Вернулся он, согнувшись под тяжестью большого чернобурого лиса со слипшейся от крови шерстью, еще живого и хрипло дышащего. На залитой кровью морде яростно сверкал один глаз, второй был поврежден, и на его месте сейчас красовалась сочащаяся сукровицей короста, склеившая веки.
– Они рядом, – хрипло и отрывисто протявкал зверь, аккуратно положенный на траву.
Полковнику с трудом удалось усмирить Менчика, решившего, что двуликий сгодится ему как перекус.
– Наши артефакты должны вам подойти, сейчас. У меня с собой… – Он снял подсумки, потом дополнительно стреножил Менчика и, крепко примотав упряжь недовольного дракона к толстому дереву, подошел к слушающим рассказ раненого Воронковым.
Бледная Кася стояла ни жива ни мертва и не верила своим ушам. Земли кланов двуликих всегда считались оплотом стабильности. Никакие бандиты не беспокоили их своим посещением, ибо это означало форменное самоубийство без возможности хорошо поживиться. Оборотни всегда гнались за врагами до победного, шли по следу, пока не добивались своего. Конечно, и среди двуликих встречались всякие гады, но их выявляли, искали и находили, а потом безжалостно уничтожали, выпалывая, как сорную траву. По крайней мере, это знала про общество двуликих сама Кася.
Тот факт, что клан кошачьих графства Нейрандес решил оказать протекцию приюту попаданок, был, несомненно, хорошей, хоть и немного странной для Касандры новостью. Однако то, что караван, перевозивший обитательниц приюта на новое место жительства на границе земель, подвергнется разбойному нападению, было вообще из ряда вон выходящим случаем.
– Слепая Мархуш. Они там. Ждут подмоги. – Лис кашлял, поскуливал и еле дышал. – Цветет карфл, он мешает. Артефакты… Боятся задеть женщин. Граф послал запрос летунам. Они убили Эсси…
Глаза зверя закатились, и он потерял сознание.
Полковник торопливо выкладывал из подсумков лечебные артефакты, пытаясь выяснить у мрачных Воронковых не совсем понятные ему вещи, а еще он таки умудрился, проходя мимо, сунуть девушке злополучный шеврон.
Разумеется, это не прошло незамеченным, но воронам было не до того. Разборки в корпусе казались сейчас детскими играми рядом с настоящей опасностью.
– Слепая Мархуш? Карфл? – активируя артефакты и пристраивая их на шкуре лиса, коротко осведомился Иерр. Бросив взгляд на Касандру, дрожащими руками крепящую шеврон на ворот больничной пижамы, торчащей из-под смутно знакомого плаща, он клятвенно заверил: – Под мою личную ответственность!
Чернобурый зверь под его руками задергался, очертания его поплыли, и теперь на траве валялся израненный темноволосый парень. Артефакты на его теле чуть светились, некоторые уже мигали, затухая. Магический заряд утекал подозрительно быстро.
– Слепая Мархуш – это почти проклятое место, где два раза в год цветет карфл. Растение, которое не дает двуликим принять человеческий облик. Если долго там находиться, то можно утратить его насовсем. Останется только зверь. Уничтожить карфл нельзя. Это наше достояние, – предупреждая вопрос полковника, резко отмахнулся Наркир и бережно поправил съехавшую пластину артефакта на лбу сородича. – Хмырхов цветок часто нужен детям. Когда приходит пора первой смены облика, им дают настойку этих цветов. Смесков становится все больше. Любовь не выбирает расу, а на детях нет вины за чувства родителей.
– Значит, бандиты не зря выбрали это место? В зверином облике вы не можете держать оружие и пользоваться артефактами? – Иерр, как кадровый военный, сразу уловил суть проблемы. – Но какой смысл в этом всем? Они же окружены!
– Видимо, ждут помощи с воздуха, а родов, способных противостоять в полете контрабандистскому дирижаблю, слишком мало. Мы были не готовы. Катапульты уже давно архивная редкость. – Ворон резко встал. – Забирайте раненого, полковник, и мою дочь, раз вы взяли ее под опеку, вручив свой шеврон. Надеюсь, этот красный зверь достаточно силен, чтобы доставить их в безопасное место? Мне надо поднять в воздух стражей рода…
Не успел Иерр даже возразить, как оба Воронковых стрелой устремились ввысь, развивая максимально возможную скорость.
Рядом с ним робко переминалась с ноги на ногу ошарашенная таким поворотом девушка и пытался перегрызть зачарованную упряжь психующий от запаха крови хищный дракон.
Чем руководствовался тогда Иерр Хордингтон, он потом, спустя время, вряд ли смог бы объяснить. Только был убежден, что решение, которое он принял в спешке, на тот момент казалось ему единственно верным из пришедших на ум вариантов.
– Курсант Воронкова! Э-э-э… Касандра, вам надо… – Иерр смотрел во встревоженное лицо девушки, пытаясь понять, справится она или нет. – В общем, Менчик не поднимет троих. Курсант, надо довезти раненого и доложить в эскадрилью. Это приказ! Я попытаюсь помочь тут. Вы сможете, Касандра!
Не давая девушке опомниться, а себе передумать, Хордингтон принялся распутывать когтистые лапы и крылья зверя, размышляя о том, что ни лиса, ни девушку он здесь оставить не может.
А еще двуликим нужна помощь, и он единственный, на кого не подействует проклятая трава. Вылетая на поиски Касиного дракона, Иерр надел боевой комбинезон летуна и потому был хорошо вооружен. К тому же с контрабандистами у него были очень серьезные старые счеты.
– Это «кровосос», направление Менчику я задал! Держите. – Узкую ладонь девушки грубо пробила тонкая игла артефакта, заставив Касю тоненько взвизгнуть. – Тише, сейчас пройдет. Не дайте натуре дракона подавить себя! Ваша воля сильнее. Летите, курсант! Помните, что от вашей скорости зависят жизни.
Полковник закинул девушку в седло, а бессознательного двуликого закрепил ремнями, как мешок с картошкой, подальше от облизывающейся хищной морды Менчика.
– Ваша жизнь тоже в ваших руках, Касандра, – распутав узел упряжного повода, строго рявкнул он, приводя напуганную девушку в чувство. – Слышите? Вы должны! Летите, Воронкова! Докажите всем, что вы можете! Что ни я, ни ваш отец в вас не ошиблись!
Широкая спина Хордингтона стремительно исчезла в кустах. А Кася, оставшись одна, внезапно встретилась взглядом с развернувшимся к ней алым драконом. Раздвоенный длинный язык ящера прошелся по ее ноге, задрав штанину, вылезшую из носков. Рептилия оскалилась и довольно зашипела.
В голове у девушки вдруг нарисовалась яркая картинка стремительного полета, скалы и кровавого пиршества голодного хищника в укромном местечке между камней. Менчик решил, что добрый полковник снабдил его провиантом, чтобы не голодать в полете до штаба эскадрильи.
– Ах ты, червяк-переросток! – Испуг у Каси исчез, и появилась слепая, всеобъемлющая ярость. Как тогда в детдоме, где три взрослые девчонки, издеваясь над маленькой Касандрой, пытались заставить ее косой мыть грязный унитаз. Тогда они, искусанные и исцарапанные, сбежали от разъяренной малявки, не обращающей внимания на их тяжелые кулаки. Кася изворачивалась, лягалась и грызла как зверь, напугав гадин совершенно невменяемым выражением лица. Потом был больничный изолятор, куда ее поместили одну, всю в синяках. Она ведь и пришедших за ней воспитателей покусала. Больше детдомовские задиры к ней не лезли, гадили исподтишка.
Сейчас, при осознании ответственности, ее опять накрыло этим чувством, которое услужливо подкинула память вместе с эпизодом из прошлого. Может, в роду землян Птичкиных были берсерки…
Ремень упряжи щелкнул, резко ударив по алой морде, и еще, и еще, пока, блеснув злющими глазками, Менчик не взвыл и не отдернул зубастую башку подальше. Ремешки на упряжи тоже были особенные.
К тому же в голове дракона явственно появилась простая и лаконичная, вполне доступная его крошечному мозгу картина, разъясняющая ему политику взаимоотношений. Маленькая девчонка, кромсающая и жующая куски его драгоценной тушки. У девчонки был длинный нож, зубы и когти, а потом она внезапно выросла и стала давить его огромной ногой, как червяка.
Зверь ничего не понял и с подозрением, недоверчиво косился на мелкую пигалицу, а потом Касандра, вспомнив приказ полковника, продублировала его установку маршрута.
Виски алого сдавило, как всегда, когда он пытался взбрыкнуть, и ящер, решив, что подстережет эту странную добычу как-нибудь потом, после выполнения задания, взвился в небо и взял нужный курс.
Глава 7
Лететь на шустром и гибком Менчике было непросто. Несмотря на седло, девушке все время казалось, что сейчас эта ожившая лента шелкового, скользкого, как ртуть, пламени выскочит из-под нее и улетит.
Требовалось сосредоточиться.
«Небо не прощает слабости!» – вспомнила она слова отца, сказанные им, когда младший из сыновей впервые вставал на крыло.
А еще у Касандры перед глазами, как наяву, все время полета маячило серьезное лицо полковника Хордингтона.
«От вашей скорости, курсант, зависят жизни!» – эта фраза билась в мозгу пойманной в клетку птичкой с каждым ударом сердца, с каждым взмахом алого крыла ее воздушного коня.
За спиной иногда слабо и жалобно взвывал и поскуливал раненый лис. Сосредоточенная на управлении летящим хищником, Кася даже не рисковала обернуться, чтобы посмотреть, как там мужчина, в сознании или нет.
Когда ей наперерез рванули из облаков две большие темные тени, она даже не дернулась. Максимально напряженный разум наездницы легко считал с сознания собственного средства передвижения сигнал отсутствия опасности, признание сородичей и знакомый блеск охранных артефактов летунов эскадрильи.
Краем глаза Касандра увидела, как военные обменялись парой знаков и, выполнив маневр, начали прижимать ее к земле, вынуждая идти на посадку. У совершенно измотанной событиями дня девушки на этот счет не было ни малейших возражений.
«Видимо, база эскадрильи», – отметила она внизу квадрат пустого пространства в обрамлении прямоугольных приземистых зданий и длинных, стремящихся в небо тонких башенок. Как она потом узнала, сигнальных вышек.
Приземляться было страшно. Касандра понятия не имела, что надо делать при посадке. Братья просто скидывали ее со спины еще в полете и подхватывали на руки уже на земле. Менчик, вероятно, тоже с удовольствием бы ее скинул и подхватил, но только для того, чтобы набить урчащее брюхо. Энергии на погоню мелкая рептилия истратила прорву и теперь отчаянно хотела жрать. Кася чувствовала это очень отчетливо. Все чаще вместо простых четких образов мозг Менчика заливало на мгновение нетерпеливой яростью хищника, у которого перед носом крутят добычей, дразня и не давая насытиться.
«Фух… Кр-р-рскр-р…»
Когти алого проскрежетали по камням посадочной площадки, и его тут же с боков зажали более массивные собратья. Видимо, летуны прекрасно понимали, что из себя представляет миниатюрный хищник.
От двух ближайших зданий к ним уже спешили люди в форме.
Дракон дернулся и жадно взрыкнул, когда торопливо подскочивший бородатый гном в рваной кольчужке и шлеме с шипами вытряхнул перед ним из плотного кожаного мешка куски окровавленного мяса с костями и сразу, видимо наученный опытом, шарахнулся назад.
Касю, все еще связанную со зверем «кровососом», замутило. Она с отвращением ощутила во рту металлический привкус, когда Менчик накинулся на еду. Отсоединить артефакт или слезть с ящера не было сил. Схлынувшее напряжение, помогавшее ей все контролировать во время полета, унесло с собой их последние крупицы.
Как сквозь вату до уставшей Касандры доносились слова, какой-то бубнеж, словно волны прибоя катали камешки гальки. Бу-бу-бу, бу-бу-бу…
– Девица-курсант? Хордингтон спятил?
– Но долетела же! Еще и на таком…
– Раненый! В сознание пришел. Генерал-майор…
– Генерал-майор…
– Господин генерал-майор, при патрулировании наткнулись на нарушителей воздушного пространства. Дракон из двадцать второго корпуса летунов, странно одетая мамзель с браслетом и шевроном курсанта-первогодки и раненый мужчина-двуликий. Барышня, кажется, в шоке, дракону выдан паек, двуипостасный в сознании и требует вас.
Простые рубленые слова доклада с трудом пробивались в мутные мысли Касандры.
«Ням-мням, р-р-р…»
– Идиоты! – раздался громкий, подействовавший как удар под дых голос над самым ухом. – Кто сунул хищнику пайку, пока девчонка не сняла «кровосос»?
Крепкие шершавые пальцы громогласной личности сжали Касино запястье и одним резким движением вырвали артефакт, пришлепнув на ранку лиловый листочек.
– Эй, барышня, вам бы спуститься… – как-то нерешительно буркнул уже другой незнакомец и, чуть замешкавшись, аккуратно подхватил хрупкое тельце летуньи под мышки, стаскивая девушку с дракона.
Плям!
От резкой боли выступили слезы. Вмиг очухавшись, Касандра схватилась за горевшую от оплеухи щеку.
– Курсант! Что за нюни?! Докладывайте! – Невысокий седой мужчина со строгим, очень суровым взглядом требовательно смотрел на нее в ожидании. Стройный, прямой как палка, он чем-то напомнил Касе отца, а его погоны, сияющие золотом, явно говорили пока ничего не понимающей в знаках различия девушке, что это очень важная птица.
– Генерал-майор! – догадалась Касандра и похолодела оттого, что сейчас отберут мечту и шеврон. Она расклеилась, артефакт не открепила, с дракона ее сняли, и даже про доклад она не сообразила.
– Курсант Воронкова. Приказ полковника Хордингтона – доставить раненого в расположение штаба эскадрильи. На границе графства Нейрандес и земель баронов Норхитров контрабандисты захватили женщин. Мой отец собирает стражу, полковник… – ее голос дрогнул, – он там один, без дракона.
У командующего чуть дернулась скула и глаза заледенели.
– Вольно, курсант! За пощечину извинений не принесу. Пока вы с шевроном, забудьте, что барышня, или сдайте знаки различия, если ждете к себе галантности. – Ответ генерал-майора был сух и четок. – Иерр, вероятно, выжил из ума, сунувшись один к этим тварям, да еще пытаясь отнять их добычу. Они же хуже вон этого… боятся только силы!
Мужчина покосился на чавкающего Менчика, злобно шипящего сквозь набитую пасть на слишком близко, по его мнению, стоящих вояк. Только два темных гиганта рядом вместе со своими седоками еще как-то сдерживали желание зверя кинуться и, отстаивая право на добычу, устроить всем вокруг кровавую баню.
– Так надо лететь, скорее! – В волнении Кася прижала к груди сжатые в кулачки руки.
– Барышня! Приказы давно отданы, – сурово одернул ее командующий. – Или вы думали, что я должен был отчитаться перед вами о своих распоряжениях?
Темная, в отличие от седых волос, бровь слегка приподнялась, выражая иронично-ехидное недоумение.
– Как вы вообще попали в курсанты?
Ответить Касандра не успела, да и вопрос, вполне возможно, был риторическим.
– Господин генерал-майор, две кварты готовы к взлету. Нет места назначения. Конечной точки. И кто поведет, – доложил вытянувшийся перед начальством лейтенант.
– Я поведу! – попыталась скопировать его отточенные движения Кася. В плаще Листикова, надетом на больничную пижаму, и полосатых, вязаных, уже грязных носках, натянутых до колена, это выглядело смешно и нелепо.
Один из сторожащих жующего Менчика летунов, не выдержав, хихикнул, но тут же осекся под хмурым взглядом командира.
– Я! – раздалось за спиной Касандры хриплое взрыкивание. – Девушка не знает точного места, и там опасно. Я все равно должен вернуться! Они убили ее, хранительницу трав. Я, Ранек, баронет Норхитр, клянусь отомстить!
Оглянувшись, Кася увидела сверкающий яростью и болью зеленый глаз, второй был закрыт лечебным артефактом-нашлепкой. Парень, стоявший у нее за спиной согнувшись, словно готовился к прыжку, сейчас был страшен. Искаженное гневом лицо с не до конца смытой кровью, местами разодранная одежда, прокушенная и опухшая губа, из-под которой блестели клыки, на руках, покрытых черными волосками, красовались острые когти.
– Мисель там не место! – Баронет, набычившись, смотрел на командира эскадрильи.
Если до этого у Дрейна Фондерта и была мысль оставить странную девчонку в штабе эскадрильи и хорошенько допросить, то сейчас он от нее отказался.
– Вы умеете управлять драконом, мьест? – осадил он раскомандовавшегося на его территории оборотня. – Воронкова курсант, и если ее выбрал полковник, поставив боевую задачу привести помощь, то она должна выполнить ее до конца!
– Там опасно, а я все равно вернусь туда! – Лицо Ранека поплыло, сильнее вытягиваясь лисьей мордой. Израненный, он не так хорошо держал в руках свое второе «я», инстинкты периодически брали верх, тем более разум человека был совершенно согласен с доводами хищника. – Девушке в бою не место!
– Вы не добежите. Хоть двуликие славятся своей живучестью и наши лекари не пожалели для вас мазей и эликсиров, но за летящими драконами вы не угонитесь. – Он повелительным взмахом остановил готового продолжить спор Норхитра. – Сытый алый донесет вас обоих. Приведете кварты к нужной точке, заодно присмотрите за курсантом Воронковой. В сражении неопытному бойцу точно не место. Даже мужчине! А вам, курсант, я категорически запрещаю ввязываться в бой! Это приказ. Останетесь на драконе, и при малейшей опасности поднимайтесь в воздух!
– Они ждут дирижабль! Я слышал, – попытался опять вмешаться в приказы неуемный двуликий.
– Я думаю, курсант Воронкова все же имеет какое-то количество мозгов в голове и не пойдет в атаку на вооруженный дирижабль контрабандистов! Да и ее дракону инстинкт самосохранения не позволит выполнить такую самоубийственную команду, – раздражаясь, парировал командир эскадрильи. – Вылет через пять минут! – чтобы прекратить дальнейшие никчемные препирательства, приказал он своим, и те отработанными движениями оказались в седлах. Драконы один за другим затрубили, демонстрируя полную готовность.
– Учтите, курсант: по окончании операции я жду вас с докладом вместе с полковником Хордингтоном! С докладом и объяснениями! – Генерал-майор Фондерт достал из кармана снятый с Каси «кровосос» и без малейших колебаний, отлепив с ее руки лечебный пластырь из растения, резко воткнул артефакт на положенное место, после чего обратился к двуликому: – А вы, баронет, если собираетесь лететь с Воронковой, то держите это. Вернете потом.
К лису перекочевал знакомый девушке артефакт полетов, только новенький и с казенной гравировкой эскадрильи, вплетенной в рунический рисунок.
А потом Касандра, уже сидя на Менчике, смотрела, открыв рот, на подлинное искусство управления драконом одной силой человеческой воли.
Командир эскадрильи по-хозяйски подошел к перепачканной кровью морде алого и, как казалось, легонько ухватил уже раззявившего на него пасть хищного ящера за ноздрю. Рептилия жалобно рявкнула, осев на задние лапы и растопырив крылья. Через артефакт Касандра ощутила, насколько жесткие, как клещи, пальцы генерал-майора и как болезненно они впились в плоть дракончика, найдя именно ту самую, максимально чувствительную точку.
Придавившая разум дракона без всякого артефакта воля крошечного человека в погонах требовала только одного: слушать сидящую на спине мелкую самку как родную мать, оберегать и защищать. Образ вскрывшегося яйца, из которого вываливается извивающийся красным червяком мини-Менчик, и большой доброй девушки, нависшей над ним с полными руками мяса, резко сменился картинкой огромного дракона, которому скармливают самого алого.
Хуже всего было то, что запах этого хищного чудовища Менчик прекрасно чуял. На пальцах, зажавших его нос, на седых волосах человека, его коже и одежде. С тем, кому подчинялся более крупный зверь, Касин летающий ящер силами мериться не собирался, тем более ему обещали целую кучу еды после возвращения.
– На взлет! – прозвучала громкая команда, когда генерал-майор отошел от алого и его седоков.
Две кварты друг за другом взмыли в небо, перестраиваясь квадратом, чтобы охранять проводника. Это было красиво и величественно, пока не взлетел дракон Касандры.
Взвившись в воздух, Менчик заполошной курицей дернулся из стороны в сторону, а потом, вильнув, чтобы не попасть в клещи летунов, с максимальной скоростью кинулся удирать. Одно хорошо: делал он это строго в заданном направлении. Кася слышала, как позади возмущенно ревут драконы и что-то орут их наездники.
Крупные ящеры опять сманеврировали, поменяв строй, и рванули в погоню. Угнаться за стремительным хищником они могли только благодаря вживленным в крылья и хвост специальным артефактам.
Сидевший за спиной Каси лис рвано дышал, сглатывая и фыркая. Ему, по всей видимости, в небе было крайне некомфортно. Впрочем, мужчина успешно боролся со своей аэрофобией, периодически указывая по каким-то только ему ведомым приметам верное направление и более короткий путь.
– Вон там. Вон кружат ваши. Справа. – Кася ощутила тычок между лопаток и прищурилась, вглядываясь. Над лесом и правда мельтешили, пикируя и взмывая вверх, разнокалиберные черные точки.
– Вроде не только наши. Их слишком много, – подлетев ближе, заметила она, разглядев несколько маневренных белых теней и больших золотисто-коричневых силуэтов. – Соседи прилетели. Орельёки и Сипушиковы. Братья говорили, что они хорошие бойцы.
– Пф-ф… – Возмущенное фырканье чернобурого взъерошило ей волосы на затылке. – Они не могут спуститься, только пикировать и взлетать. Бестолково. Я же говорил, что там сейчас карфл цветет. Разве что дирижаблю не дадут забрать бандитов с добычей.
– Так это же хорошо. – Касе не нравился пессимизм двуликого.
– И чего ты шеврон нацепила, дурочка! – вспылил тот в ответ. – Лучше бы дома сидела, если жизни не знаешь. Если дирижабль не сможет забрать добычу, он просто попытается уничтожить там всех и все! И своих, и двуликих, и женщин, и поляну с карфлом. Надо как-то увести бой с поляны в другое место, и дирижабль… Твою хмырхову бабушку в…
Он проглотил ругательство, а Кася похолодела, чувствуя, как по спине течет липкая струйка пота. Из облаков наперерез драконьим квартам, совершенно не таясь и взяв курс на поляну, вынырнул не один, а целых два дирижабля.
Казалось, что летящим на них бандитам совершенно наплевать на драконов и их наездников.
Где-то тут был подвох.
Глава 8
– Это торговый. Гномьего банка дирижабль. Очень странно, у них там такие артефакты, что и драконам не пробить.
Касандра почувствовала, как сидящий за ее спиной баронет завозился, и, обернувшись, увидела, что он опасно свесился набок, стараясь рассмотреть вражеские воздушные корабли. Менчик как раз стал набирать высоту, уходя с курса непонятной дракону бронированной большой штуковины, воняющей железом и боевой магией.
«У него артефакт для полетов. Сам знает, что делает», – успокоила себя Кася по поводу резковатого и безапелляционного в некоторых высказываниях лиса и сосредоточилась на управлении. Точнее, попыталась как-то втолковать алому, что неплохо бы спрятаться. И Менчик, на этот раз абсолютно согласный со своей наездницей, нырнул в ближайшее облако.
– Нет! – Неожиданное хриплое рычание Ранека и его рука с выпущенными когтями, больно впившимися в плечо, напугали Касандру, из-за чего дракон под ней забеспокоился и вновь стал коситься себе на спину с гастрономическими целями.
Мысли хищного ящера были просты и легко читаемы. Если пахнущий зверем самец, разозлившись, прибьет и скинет малявку, то ее можно будет сожрать. Хитрый дракончик прекрасно помнил, что девушку надо слушаться, но помешать двуликому он не мог. Зато… Касандра узрела в его голове шикарную картину триумфа, как крылатый мстит за нее Норхитру, а генерал-майор в благодарность вываливает перед ним гору истекающих кровью говяжьих туш.