Колючая удача для Пуговкиной

Глава 3. Знакомые незнакомцы

– Ой, котик разговаривает! – непонятно почему обрадовалась Пуговкина. В отличие от пугающего ее кактуса-матершинника пушистик, мило тянущий гласные, привел ее в восторг.

– Не подходи к нему! – Кактусу, судя по всему, говорящий кот не нравился. – Он может быть опасен! Коты не разговаривают!

Люся скорчила скептическую гримаску.

– Кактусы так-то тоже не говорят! И даже звуков не издают! Почему тогда котику не начать разговаривать, если растение владеет человеческой речью? Хотя непонятно, чем ты вообще говоришь, рта у тебя нигде не видно! – Она еще раз внимательно оглядела растение, избегая встречаться с ним взглядом.

– Там, на Земле, я был человеком, а кот и там был котом. Может, в него вселилась какая-то инопланетная дрянь и теперь пытается нас заболтать. Может, это он меня кактусом сделал. – Костя внимательно и настороженно следил за животным, растянувшимся на травке и лениво облизывающим переднюю лапу.

– Зачем? – Желтые глаза зверька посмотрели на него с ленивым недоумением. – Колю-учки? Вот если бы в рыбку или колбаску… – Кот сел и стал сосредоточенно вылизывать уже заднюю лапу, вытянув ее в струнку, как прима балета.

Люсе стоять надоело, и она, не обращая внимания на предостережения колючего ворчуна, храбро потопала к стулу и коту. Наклонилась, почесав пушистика за ухом, радостно взвизгнула, обнаружив за стулом свой рюкзачок, и, схватив его, тут же нацепила на спину. Потом, подумав с минуту, подняла несчастную мебель и, подтащив ее к кактусу, уселась напротив растения, положив локти на спинку стула.

– И все-таки интересно, как же ты разговариваешь? – Девушка протянула руку, чтобы потрогать колючку, но коснуться иголки не успела. Между острием и пальцем, словно крошечная лампочка, загорелся малюсенький шарик, сияющий, словно светлячок.

Кактусу этого видно не было, и к тому же Константину такое легкомысленное поведение девушки совсем не нравилось.

– Тебя что, только это интересует? А то, что мы черт знает где, я превратился в кактус, а та шерстлявая шаурма с лапками может говорить, тебя не волнует? А милые зубастые троглодиты с крылышками? И где, позволь спросить, ты собираешься спать и что есть? – Мужчина все больше распалялся, повышая голос. – Ты хоть понимаешь, что тут джунгли? Настанет ночь, и на охоту выйдут звери куда опаснее, чем какие-то насекомые. И даже если тебе повезет избежать хищников, то ты просто умрешь без воды и еды.

– Еды нет? – Кот, встав, потянулся и зевнул во всю пасть. – Плоухо. Тогда я пошел. Мне надо питаться. Пойду искать еду.

Серая шкурка растаяла среди зелени, а Люся разозлилась.

– Ну знаешь! Может, я сплю или в коме, например. Меня врачи откачают, и не нужно мне ничего. И неизвестно, кто ты такой, может, это в тебя кто-то вселился инопланетный!

– Два человека не могут видеть один и тот же сон, – возразил ей Костя, – а я твой сосед, и это из-за твоей выходки со стулом нас, скорее всего, размазало о дверь подъезда.

– Так ты тот самый алкаш? Инвалид-живодер, обижающий котиков? Так тебе и надо, не зря тебя кактусом сделали. – Пуговкина вскочила со стула и, направляясь в кусты, где за несколько минут до этого исчез кошачий хвост, заявила: – Пойду лучше отсюда подальше, может, тут нормальные люди есть, которые мне помогут.

– Ага, например, съедят, – фыркнул Костя. – Или жуки съедят. И я не алкаш, а кота я не видел в подъезде. И вообще, могла бы спасибо сказать, я тебя спас от тех зубастиков.

На что Люся только фыркнула через плечо, решив проигнорировать фразу про спасение.

– Конечно, не алкаш. Грязный, заросший, с перегаром на весь подъезд.

– А ты не думала, что у меня на это причина есть? – опять начал раздражаться на упрямую девицу мужчина. – Не тебе меня судить. Ну и вали в свои заросли, раз такая умная. Вот уж не думал, Пуговкина, что из тебя вырастет такая тупая овца.

Не веря своим ушам, девушка замерла буквально в паре сантиметров от кустов и медленно повернулась к оставленному посреди полянки разозленному растению. Она совершенно точно не имела понятия, кто этот жуткий, ставший кактусом тип, но вот выяснить, откуда он ее знает, показалось ей очень важным.

«Может, какой-нибудь бабушкин знакомый? – предположила она про себя и тут же отмахнулась от этой бредовой мысли. – Да нет. Бабуля алкоголиков терпеть не может, а с таким бомжом даже разговаривать бы не стала».

– Откуда ты знаешь мою фамилию? – Она на всякий случай угрожающе покачала стулом в руках. – Я тебя не знаю! Отвечай, кто ты такой!

– Ну вот! – В голосе, идущем от колючего растения, проскользнула насмешка. – А еще замуж за меня обещала выйти! Какие же женщины непостоянные, каких-то пятнадцать лет прошло, столько в соседних квартирах жили – и уже «я тебя не знаю».

Стул выпал из рук девушки, а широко распахнутые голубые глаза с ужасом уставились на кактус в двухколесной тележке.

– Е… Ежов? Ежов, это ты? И ты кактус? И бомжеватый алкаш?

– И инвалид тоже я, – хмуро подтвердил Константин, с недоумением наблюдая, как глаза девчонки наполняются слезами. – Ты ревешь-то чего?

Шлепнувшись на траву и размазывая по щекам льющиеся слезы, Люся ревела и никак не могла остановиться. Ее не заботило, как она сейчас выглядит и что нос непременно распухнет, а глаза превратятся в щелочки. Видимо, осознание того, что говорящее растение – это не просто неизвестно кто, а знакомый ей человек, оказалось последней каплей, переполнившей чашу стрессоустойчивости девушки. Оптимизм иссяк, и Пуговкина вдруг испугалась.

Костя же просто не знал, что делать, и жутко злился на себя. Будучи кактусом, обнять и успокоить девушку он не мог, а подобрать правильные слова – это же уметь надо. Тем более что и ему самому приходилось несладко: отступившее было под влиянием шока похмелье вернулось и принялось терзать его несчастную голову болью с новой силой. А еще очень хотелось пить.

Выручил парня внезапно вернувшийся и странно довольный жизнью кот.

– Воут, – муркнул он, толкнув головой в бок ревущую Люсю и подпихнувшись ей под руку для чесания, – не вой. Я еду-у добыл.

На колени девушки шлепнулся выплюнутый из кошачьей пасти мелкий грызун, похожий на степного тушканчика.

Только вот выглядел этот длиннолапый тушкан не безопасным грызуном. Как и у давешних насекомых, зубки у него были о-го-го, да и когти на всех четырех лапах смотрелись весьма внушительно, несмотря на то что тушка без задних лап была размером со спичечный коробок.

Пуговкина, к ее чести, не вскочила и не завизжала, отчего Константин ее даже зауважал. Плач как отрезало, и Люся с опаской разглядывала желто-оранжевый трупик на своих коленях.

– Знаешь, котик, мне кажется, для человека это не очень съедобно. Спасибо тебе, конечно, но, наверное, мне надо поискать еду самой.

– Ладно. – Кот муркнул под гладящей его рукой и, чтобы добро не пропадало, стащил тушкана в траву, где, деликатно скрывшись за валяющимся стулом, с аппетитом съел.

– Сначала надо найти воду!

Костя знал, что без воды шансы выжить гораздо меньше. Без еды девчонка может протянуть как минимум неделю, а если кот не отравится странной дичью, то в конце концов и Пуговкина научится питаться тем, что повезет поймать.

– Воуду? Там есть. – Из-за сиденья стула показалась серая голова. Кошак шевелил коротковатыми ушами, чутко прислушиваясь к окружающим звукам.

– Вот! Сначала вода, потом надо посмотреть, есть ли тут условно съедобные растения, а потом тебе надо смастерить укрытие на ночь и по возможности обезопасить периметр вокруг, сделав примитивную сигнализацию, чтобы хоть какая-то часть местной фауны не смогла подобраться незамеченной.

– А почему часть? – На смену истерике на девушку напала апатия, и она как-то равнодушно воспринимала информацию. Только неистребимое любопытство, ощущаясь легким отголоском, все же побуждало ее задавать мелькнувшие в голове вопросы. – И как я все буду делать? И почему я?

Костя мысленно пожелал себе терпения, морщась от головной боли и удивляясь, что, даже лишившись этой части тела, как и, собственно, тела, умудряется что-то испытывать.

– У кота лапки, а я, как ты заметила, кактус. Удобства тут, по сути, нужны в первую очередь тоже тебе. Как делать, я знаю, но понятия пока не имею, что и как тут можно применить. Надо сначала выбрать место.

– Ну ладно. – Пуговкина поднялась на ноги. – Значит, вода. Ага. Заодно умоюсь. Пошли, покажешь, – обратилась она к коту, сыто жмурящемуся на солнышке.

Но стоило ей сделать шажочек в направлении зарослей, как раздалось зычное командирское и не очень вежливое:

– Стоять! Куда поперлась!

От кактуса, казалось, исходили волны раздражения и возмущения. Люсе даже показалось, что крупные иглы немного начали светиться.

– Ты совсем не соображаешь? – начал отчитывать ее колючий напарник. – Ты понятия не имеешь, с чем можешь столкнуться за ближайшим кустом, а тем более у воды! У тебя нет никакого оружия, и даже если все пройдет благополучно, то во что ты собираешься набирать воду? У тебя что, вместо мозга бальзам для волос? Даже примитивным животным присущ инстинкт самосохранения, но, походу, блондинкам и это недоступно! Как вы еще не вымерли?!

Девушка понимала, что менторский тон мужчины оправдан и даже вызван беспокойством за ее безопасность, но ведь можно не быть таким грубияном!

Впрочем, у Люси было чем удивить этого индивидуума. С возмущением она потрясла перед глазами растения дамским рюкзачком.

– Хам! Вот! Между прочим, тут масса полезного! Даже я, если честно, не знаю, что смогу отыскать, но точно знаю, что бутылка для воды у меня есть! И кстати, не простая. Только я ее еще сама не видела.

– Да? – удивился кот, озвучивая мысли озадаченного странными зигзагами женских рассуждений Константина. – Мешоучек не твой?

– Сумка моя. А бутылка просто в посылке. Я бабушкину забрала на почте по доверенности. Бабуля на дачу заказала с Алиэкспресс, одну на пробу. Она должна быть складная и легкая. Такая, как канистрочка из толстого пакета.

Люся откинула клапан и расстегнула молнию рюкзачка.

– Вот сейчас посмотрим, что тут может пригодиться! Думаю, и оружие найдется.

– Я, конечно, много слышал, что даже самые маленькие дамские сумочки могут представлять собой рюкзак готового уйти в поход туриста, но не думаю, что женской косметикой можно кого-то травмировать, – не удержался от ехидства Ежов. – Максимум это будет психологическая травма.

Но Люся решила игнорировать тупые мужские подколки и увлеченно копалась в вещах, ища, чем бы поразить наглый кактус.

Кот, подкравшись к расстегнутой сумке и заглянув в темное нутро, шокированно округлил глаза.

– Ну-у-у, это ты зря, мужик.

– Конечно! – фыркнув, согласилась с животным Пуговкина, с довольной улыбкой извлекая полиэтиленовый пакетик с недовязанным носком малинового цвета. Из клубка и пришпиленного к нему изделия ощетинились металлом пять вполне острых спиц. – Не зря брала на работу, и хорошо, что довязать не успела.

Девушка вытащила из пакета один уже готовый носок.

– Нитки, спицы и даже носки запасные! Вот! Спица – это тоже оружие! Что, съел?

Костя хмыкнул, но вынужден был признать, что пять спиц при должной подготовке оружием считать можно.

– Ха! А вот к этому и подготовки не надо! – Оживившаяся блондинка, тряхнув шевелюрой, уже вытаскивала ярко-красный баллончик лака для волос. – Липкий, вонючий, отличная вещь! О, а вот и бабушкина посылка.

Плосковатый для емкости почтовый пакет не вызывал оптимизма, но тоже, как оказалось, зря! Ловко вскрыв его вытянутой из клубка рабочей спицей, Люся вытащила голубую прозрачную канистру, свернутую в четыре раза, с цельнолитой ручкой и завинчивающейся крышкой.

– На пять литров! – Радостная девушка любовно погладила пока пустую и сплющенную емкость. Копание в сумке и найденные полезные вещи вернули ей жизнерадостность и оптимизм.

Костик только диву давался этой мгновенной смене настроений и энтузиазму кладоискателя.

Девушка, как археолог, бережно копошилась в своей торбе и гордо демонстрировала ему свои находки, расхваливая их полезность.

Только вот мужчине резко стало не до них. Боль в висках уже стучала как стая дятлов, и перед глазами плыло.

– Костенька! Костенька, что с тобой? – услышал он как через вату испуганный голос девчонки.

– Побежали за водоуй! – мявкнул кот, и парочка камикадзе рванула в джунгли, прежде чем он смог их остановить.

На полянке осталась лежать кучка вещей, наполовину выпотрошенный рюкзачок и темнеющий коричневым лаком в траве венский стул.

На периферии ускользающего сознания, словно галлюцинации, Ежову послышались гудящие голоса, вещавшие что-то про помощь и договор, но он уже ничего не понимал. Все, что мог сделать ставший кактусом бывший старший лейтенант запаса, это прикрыть глаза и молиться, чтобы белобрысая девчонка вернулась живой и здоровой.

Глава 4. Трудности понимания

«Уже третий раз за сегодня!» – с такой мыслью очнулся Костя, всем телом ощущая приносящие облегчение прохладные струйки живительной влаги.

– Может, хватит? – стоящая над ним девушка с полупустой канистрой на полном серьезе интересовалась авторитетным мнением серого кота, важно развалившегося на уже аккуратно поставленном в траве стуле. – Вдруг зальем? Кактусам вроде вредно много воды.

– Нет, лей боульше. – Пушистик флегматично разглядывал растение. – Вон он глаза открыл, даже вылупил. Моужет, твоя таблетка не так сработала?

И было отчего вылупиться. Рядом со стулом на неизвестно откуда взявшемся розовеньком полиэтилене лежали разобранные вещи из девчачьего рюкзачка, и было их, к Костиному удивлению, довольно много. Он, конечно, часто слышал множество приколов, что в каждой такой сумке может скрываться четвертое измерение с пространственным карманом, а то и новая вселенная, но масштабов того, что можно туда впихнуть, даже не представлял. Все разглядеть было невозможно, но и то, что он смог увидеть, никак не могло, по его мнению, поместиться в рюкзачок размером тридцать пять на сорок сантиметров.

Но слова кота о таблетке его насторожили и отвлекли от рассуждений на эту тему.

– Какая таблетка? – чуть сипло спросил он, переводя взгляд с кота на девушку. – Откуда все эти вещи и как вы сходили за водой?

– Ну-у-у… – Люся вытащила из кармашка вроде бы уже пустого, висевшего на стуле рюкзачка маленький пакетик с соленым арахисом и сунула в рот несколько орешков, – вещи из рюкзака. Таблетку я в землю тебе закопала перед поливом, это аспирин. Его розочкам в воду добавляют, чтобы дольше стояли. У меня было три штуки растворимого, и я одну решила испробовать. Тебе же лучше?

– Лучше, но как-то не по себе от сравнения с розочками. – Ежов внутренне передернулся, представив себя в нежных бутончиках, которые не желают вянуть. – Все вещи из рюкзака? Как они там помещались? А вода? Ты мне не ответила, как вы сходили! Ты понимаешь, что у воды чаще всего устраивают засаду хищники, потому что водопой – это идеальное место для охоты?

– Так я же с Шавермуром ходила, – пожала плечами безалаберная блондинка. – Он меня охранял и говорил, куда идти.

– С кем? – удивился Костя. – Это ты про мелкий и ставший разговорчивым комок меха? Шавермур? Похоже на питерское название шаурмы. Это его имя?

– Ему не нравились Барсики, Мурзики и Пушки, но ведь надо как-то в разговоре обращаться. – Люся, хрустя орешками, села на свободный краешек полиэтилена. – Котик спросил, что это за шаурма, с которой ты его постоянно сравниваешь, я и объяснила. Ему почему-то понравилось, что его сравнивают с едой.

– Не все же собакам. Если есть хот-доуг, то пусть будет и шаурма. Но Люся сказала, что шаверма круче, потому что по-питерски. А там культурнее нароуд.

Кактус зафыркал, пытаясь сдержать хохот, а Пуговкина, с сожалением убедившись, что орешки в пакетике закончились, добавила с совершенно серьезным лицом:

– И вообще, Шавермур – это фамилия такая, как у кота Матроскина из мультика. Очень ему подходит!

– Так что с водой? – опять был вынужден напомнить Костя. Женская манера перескакивать в разговоре с пятого на десятое выводила его из себя. Ведь чтобы выжить в джунглях, нужно знать как можно больше об окружающей местности, а он даже на разведку сходить не может. Да и вообще двигаться не может, раньше хоть в коляске передвигаться мог.

– А что с водой? – с недоумением воззрилась на него Люся и потыкала в мягкий бок полиэтиленовой емкости. – Еще литра два точно есть. Там недалеко такой ручеек большой среди камней или очень маленькая речка. Никаких хищников мы не встретили, воды набрали. Еды, правда, нет. Орешки я съела, есть еще полшоколадки подтаявшей и три леденца мятных. Я их не люблю, но меня в маршрутке на дачу без них укачивает.

Девушка, похоже, была пока вполне всем довольна и не представляла, в какую неприятность они все влипли. Удивительное легкомыслие с мужской точки зрения.

– Послушай, Людочка, – попытался аккуратно воззвать к ее, видимо, минимальному инстинкту самосохранения Ежов. – Ты понимаешь, что мы не в городе? И как вернуться домой – неизвестно! А еще непонятно, где мы находимся, но точно ясно, что в далеко не безопасном месте.

Пуговкина задумчиво огляделась вокруг и оптимистично заявила, что прекрасно знает, где они находятся, отчего Костя совершенно опешил.

– И где же, позволь тебя спросить? – со скептической иронией в голосе осведомился он.

– Конечно, в магическом мире! – радостно, словно открыла Америку, возвестила Люся. – Ты же говорящий кактус, а Шавермур говорящий кот. Значит, надо просто найти людей или другие разумные расы.

Нужно признать, что Косте пришлось с ней согласиться, поскольку против того, что коты и кактусы могут говорить только с помощью магии, аргументов он не нашел.

– Магический это мир или нет, но для начала надо найти удобное место, где можно устроить временную стоянку. Плохо, что я совсем не могу двигаться, а отпускать тебя одну опасно, потеряешься еще.

– А тут чем плохо? – удивилась Люся, закрутив головой по сторонам. – Травка, солнышко, хорошее место!

– Оно для пикника хорошее, – терпеливо принялся объяснять девушке Ежов. – Мы здесь как на ладони. Сами никого не видим, а за нами могут наблюдать. Нужно создать хороший временный лагерь с надежным укрытием хотя бы от дождя, в тропиках они бывают очень сильные. Также нужна маскировка на всякий случай, запас воды, топлива, и еще следует обеспечить себя едой. Неплохо для безопасности сделать простейшую сигнализацию.

Пуговкина уставилась на рассуждающий о выживании в лесу зеленый кактус широко открытыми голубыми глазами. Вот сейчас она видела перед собой не кактус и не бомжеватого алкаша-инвалида, а именно того самого Костю Ежова, спортсмена и любимца местных девчонок, в которого по-детски крепко и наивно влюбилась еще в первом классе. Парня, который катал с ней снеговика, здоровался, проходя, заставляя щеки вспыхивать предательским румянцем, и того, кто, шествуя по двору с очередной красоткой, заставлял караулящую за шторкой у окна маленькую Люсю изводиться ревностью и горько плакать в подушку от несправедливости жизни.