Колючая удача для Пуговкиной
- -
- 100%
- +
– Я представляю! Ты тут в тележке расти можешь и иглами стрелять. Ежов, такое впечатление, что мне надо стоять столбом и не шевелиться! – Конечно, рассказом Пуговкина впечатлилась, но помыться хоть чуточку хотелось до ужаса, а еще поплавать в озере. А главное, девушка вдруг поняла, что она ужасно голодная и уставшая.
– Я есть хочу, и полежать бы, – жалобно пискнула она, состроив просительную мордочку. – Придумай что-нибудь, Костенька, ты ведь такой умный, – сменила она тактику. – Все знаешь про тропики. Может, тут бананы где-то растут или еще какие-нибудь кокосы на пальмах?
Костя-кактус тяжело вздохнул.
Вот мало того, что с ним совершенно неприспособленная к походным условиям девица, так еще у него самого ни рук, ни ног, только тележка катается.
«У кота лапки, зверь сам прокормиться может, да и ночлег себе найдет, а вот Пуговкину надо как-то устраивать и кормить, а не то, не дай бог, заболеет, тогда вообще труба, – размышлял Костя. – Ее руки и мои знания – наша единственная надежда. Я ведь тоже, если что, сам себя не полью, да и неизвестно, что мне может еще понадобиться. Все же я не совсем кактус».
Он так задумался, что не заметил пропажи спутницы. Хотя ее ярко-красная футболка на фоне зелени должна была точно выделяться.
– Люда!!! – словно лось в брачный период, взревел он в панике на все джунгли.
– Ой, чегоу так орать, – недовольно дернул ухом задремавший на рюкзачке девушки кот. – Эти летучки ее за палец тяпнули, и все. Она их понимает теперь, и поушли они мыться. И они ей еду обещали.
Ежову очень хотелось кинуться за несносной блондинкой, но не очень хотелось опять нарваться на обвинения в подсматривании. И сделал он то, что было на данный момент ему доступно. На нервах наорал на кота:
– А ты почему с ними не пошел? А если с ней что случится, если она отравится или ногу где подвернет?! Разлегся здесь, дармоед!
Шавермур прищурился и нагло повернулся к психующему растению пушистым задом, укоризненно бросив через плечо:
– А ктоу тогда тебе все рассказал бы? И она обещала ничего не есть без твоегоу одобрения. Все принесет сюда. И от дармоеда слышу.
Борясь с желанием проехаться колесом по разложенному на травке роскошному хвосту, Костя все же взял себя в руки.
«И чего это я так вспылил? Ну, отошла Люда за кусты. Мало ли что ей надо, да и мыться не при мне же. Технику безопасности я ей обрисовал, надеюсь, хоть что-то усвоила. – Он успокоился и уже виновато и с благодарностью смотрел на кота. – Ведь если бы серый прохвост ушел с Пуговкиной, я бы тут даже не знал, в какой стороне искать! И чего я на него накинулся? На удивление рассудительное животное. Надо взять себя в руки, а то и правда не человек уже, а кактус какой-то с иголками врастопырку».
– Слышишь, Шавермур, вот вернется Людочка, и посмотрим, может, рыбы удастся наловить, я много способов знаю, – пытаясь успокоить свою совесть, сообщил он коту.
Тот заинтересованно обернулся и медленно потянулся, вставая.
– Рыба – это хорошоу. – Кот неспешно прошествовал к воде и, взобравшись на плоский камень у берега, принялся разглядывать видимых оттуда мелких водных обитателей. – Тоулько ты бы ей лежанку сделал лучше.
– Да как я сделаю-то? – опешил Ежов. – У меня рук нет! Я только и могу, что видеть да говорить!
– Еще ездить, – уточнил кот, – а может, магией и не такое смоужешь.
От этого вывода серого мурлыки мужчина мысленно отмахнулся, в магию даже после всего произошедшего он верил меньше, чем в свой опыт и навыки. Пока что Костя решил присмотреть место для ночлега, костра и растения для осуществления задуманного. И если место он нашел без труда, то со всем остальным возникли непредвиденные сложности. Флора здесь была незнакомая, и земной опыт напрочь буксовал, отказываясь приходить на помощь своему хозяину.
«Эта трескучая жгучка, или как там ее, прекрасно подошла бы для сигнализации вокруг лагеря, но как ее разложить? Есть ли у Пуговкиной в рюкзаке перчатки или что-то подходящее?» – размышлял над проблемой Константин.
Облюбованные им лианы были заподозрены в ядовитости, широкие листья, похожие на листья банана, тоже не вызывали доверия, и кактус нарезал в своей тележке круги около озера, жалея, что не потребовал оставить при себе одного паучка в качестве консультанта.
«Ничего! Ничего я не могу сделать без нее! – осознал свое бессилие он. – Что за вещи в рюкзаке, я не в курсе, рук у меня нет, и жужжалки тоже у Пуговкиной. Поздравляю, Ежов, ты лузер! Девчонка устроится тут и без твоей помощи, если что, а ты просто говорящий кактус!»
Пока Константин занимался самокопанием и клеймил себя неудачником, наша Люся стояла под прохладными струйками воды. Зубастые жучата оказались на диво ловкими и сообразительными товарищами. Наполненная доверху пятилитровая канистра для них была совершенно не в тягость, и после объяснений девушки они, чуть натужно гудя, висели над ней в воздухе, поливая довольную Пуговкину из горлышка емкости как из шланга.
– Вау! – Счастливая Люся, не рискнувшая, впрочем, снять белье, замотала мокрыми волосами, разбрызгивая вокруг мелкие капельки. – Хорошо-то как! Только вот полотенца-то у меня и нет. И что делать? Как теперь высохнуть?
Рассуждала она вслух, и паучки, с облегчением выронившие из лапок пустую канистру и отлетевшие подальше, чтобы не попасть под брызги от отряхивавшейся Пуговкиной, с недоумением облетели ее по кругу.
– Солныж-ж-жко высужшит, – пытались втолковать ей они.
– А одежду я как надену, мокрая? Вот почему нельзя фен намагичить какой-нибудь? – Люся расстроенно стояла около странной каменной арки, на расколотый выступ которой повесила футболку и джинсы. – Ноги-то я потом помою, а пока босиком, наверное, дойду аккуратно.
Она уже протянула руку, смирившись с натягиванием одежды на сырое белье и мокрое тело, когда ее отвлек вопрос любопытных жужжалок:
– А жшто такое ф-фен?
Об устройстве фена девушка, конечно, понятия не имела, чуть больше она могла рассказать о вентиляторе.
Паучки внимательно слушали, кивали, жужжали, потом попросили не пугаться, потому что им одним не справиться.
Пуговкина в надежде на магический фен обещала не пугаться, хотя, когда из зарослей вслед за знакомыми уже зубастиками вылетели насекомые размером с двухлитровую кастрюльку, она занервничала. Все же такая кастрюлька с восемью цепкими лапками и улыбкой голодного ротвейлера невольно бросала в дрожь. А таких прилетело аж четыре штуки, и все с приветливым широким оскалом на шестиглазых мордочках.
Взз и Бзз попросили девушку отойти от арки и постоять смирно минут пять. Решив, что страшного ничего не случится, а она увидит настоящую магию, Люся послушно шагнула к ним и замерла, вытянувшись в струнку, как солдат на плацу.
Четыре больших паука, гулко жужжа крыльями, полетели вокруг нее, как пузатые квадрокоптеры, выпуская лиловые искрящиеся нити магической паутины. Нити, наверченные петлями вокруг девушки, стали вращаться, образовывая миниатюрное торнадо с Пуговкиной в центре. Потом превратились в кружащийся туман, вызывая мурашки на голой коже теплым ветерком, и, взвившись вверх, рассеялись.
К Косте на поляну отчаянно ругающаяся Люся прибежала с одеждой в руках и по-прежнему в одном белье. И это сейчас девушку совершенно не смущало.
У Шавермура при виде ее глаза стали как царские монетки по пять рублей, а Ежов подавился вопросом «что случилось?» и гомерически заржал. Из карих глаз по зеленой кожице растения текли истерические слезы, мужчина нервно всхлипывал, подвывал, и если бы не был в горшке, то давно уже катался бы по земле от хохота.
Разозленная Люся замахнулась на наглый бесчувственный кактус штанами и в попытке хоть что-то объяснить выпалила:
– Хорошо, хоть белье у меня синтетическое!
От этого пытающийся успокоиться Костик опять заржал, опасно накренившись набекрень в своей тележке.
От магической сушки волосы Пуговкиной, и так презирающие все ее ухищрения по созданию нормальной прически, встали вокруг головы в форме одуванчика. Хорошего такого одуванчика сантиметров сорок в радиусе вокруг круглого личика.
Люся жутко напоминала Ежову льва Бонифация из старого советского мультика, тем более и фон из джунглей был подходящий. Единственное отличие было, пожалуй, в том, что знаменитый лев был брюнетом, ну и миленького белья со скромным бежевым кружевом он не носил, предпочитая полосатый купальный костюм.
– Ежов, ты мерзкий кактус! У меня вон что, а ты ржешь как конь!
Обиженная девушка натянула футболку, сгребла в охапку кота для успокоения нервов и, сунув себе под попу джинсы, уселась на плоский камень у озера.
В воде под нависающими кустами мелькнула большая темная тень.
Глава 7. Диалоги о рыбалке
– И ты туда же, предатель! – тоненько взвизгнула Пуговкина, когда когти Шавермура на ее коленях царапнули голую ногу. Она уже минут десять сидела надутая и почти задремала, как русалка, на своем камушке, иногда поглаживая кота.
Уставшая от всех событий и откровенно расстроенная поведением Кости, она, следя за бликами солнечных лучиков на воде, даже не заметила, как кот напрягся и уставился куда-то в темную глубину под нависающими над озером дальше вдоль берега кустами.
Сброшенный с коленей кот приглушенно и обиженно мявкнул, но оправдываться не стал. Даже дети знают, что выпускание когтей у котиков рефлекс и пушистик может даже во сне нечаянно оцарапать, а тут такая ситуация.
Шавермур со всех лап ломанулся к по-прежнему торчащему в своем горшке кактусу с вьющимися вокруг него паучками и даже не обратил внимания на лиловенький туманчик, оседающий у растения на макушке.
– Там рыба, – подвывая от предвкушения и плотоядно облизываясь, замяукал он. – Боульшая! Ты обещал!
Услышавшая это Люся вгляделась в воду, однако то ли смотреть она правильно не умела, то ли зрение у нее было неподходящее, но причины кошачьего энтузиазма девушка не разглядела. Зато стоило ей повернуться с открытым ртом, чтобы задать вопрос, как глаза у нее раскрылись до анимешных размеров, а рот распахнулся еще шире.
Кактус цвел! На макушке, на ответвлениях потоньше, которых было, наверное, штук десять, гроздьями висели беленькие горошинки цветов. Казалось, что на верхушке растения кто-то прикрепил швабру из веревочек или странные дреды, собранные неаккуратным пучком.
Смеяться Пуговкина не стала. Ну цветочки на кактусе, ну неожиданно. Но ничего смешного в цветущей макушке растения она не видела. Поэтому на недоуменный вопрос, почему она не смеется над ним с цветами на голове, ответила предельно честно:
– Растения цветут, что тут такого? Странно, что ты так быстро зацвел, но, может, на тебя аспирин мой в магическом мире подействовал как суперудобрение.
– Да я специально жуков твоих попросил отрастить! – не выдержав ее спокойного тона, возмутился Ежов. – Я не растение, а мужчина, вообще-то, и цветы на макушке мне явно мужества не прибавляют! Просто подумал, что раз у тебя прическа испорчена и я посмеялся, то пусть уж и у меня… ну и вот… смейся!
– О-о-о! – Вся обида Люси улетучилась, как по мановению волшебной палочки. – Обалдеть! Это ты для меня? Цветы? Офигеть! Такие крутые букеты никому в жизни не дарили!
Подскочив, она даже сделала пару танцевальных па, дирижируя себе подхваченными с камня джинсами и напевая под нос:
– Пам-пам-пам, папа-пам-пам.
Константин невольно засмотрелся на покрытые чуть заметным загаром ноги и едва прикрытую футболкой мелькавшую попу. Даже будучи зеленым колючим растением, он почувствовал себя неловко, словно подглядывал в замочную скважину за ничего не подозревающей девушкой.
– Ты бы джинсы надела, что ли, – хрипловато выдохнул несчастный кактус.
Пуговкина ойкнула, поспешно натягивая штаны и прыгая на одной ноге, что покою воображения Кости совсем не способствовало.
– Блин, Ежов! Я все время забываю, что кактус – это ты! Так нечестно! – бухтела она, втискиваясь в брюки.
– Причеуски, брюки, – недовольно зашипел Шавермур. – Там доубыча уйдет! Большауя!
А девушка, одевшись, снова завороженно разглядывала кактус.
– Ой, Костенька, а у тебя там еще цветочек вылез, – удивилась она и тут уже, не удержавшись, хихикнула: – Как резиночка для волос у первоклашки, только цветок красный.
Она метнулась к забытому в траве рюкзаку и, опять вывалив все на траву, отыскала круглое маленькое зеркальце в пластиковой рамке.
– Вот, смотри! Креативненько!
То, что увидел в зеркале мужчина, вызвало у него непреодолимое желание изящно высказать матери-природе все, что он о ней думает, причем затронув особо детально систему размножения флоры и фауны.
На том, что Константин решил считать головой, раз уж там расположились единственные оставшиеся ему человеческие органы, глаза, находился пучок тонких колючих отростков вперемешку с длинными нитями маленьких цветочков. Все это растительное непотребство напоминало лохматый ободранный хвост, кокетливо прихваченный непонятно откуда взявшимся огромным, как блюдце, ярко-красным цветком.
– Че за хрень там здоровая? – недовольно перевел он взгляд на жужжащих недомагов с лапками. – Я эту растительную опухоль не заказывал! Просил немножко цветов, чтобы потом осыпались, и все дела! Люда теперь волосы намочит, и все нормально, а я останусь с розаном на макушке, как сельский баянист! Может, еще и гармошку мне изобразите для полноты образа?
Взз и Бзз тут же заинтересовались гармошкой, Люся, хлопнув себя по лбу, устремилась к озерцу мочить волосы, а кот осознал, что ему, такому умному и хорошему, в этом дурдоме явно не место. Но выхода не было. Поэтому Шавермур припомнил свою самую хитовую мартовскую песню, за которую неоднократно был обруган ночью жителями близлежащих домов, и вдохновенно заорал дурниной.
Паучки, перестав летать и жужжать, шлепнулись в траву, Костя ехидно посоветовал держаться когтями за землю крепче, а то взлетит котик, как ТУ-134, а Люся от неожиданности замерла с намоченными волосами, наклонившись над водой.
– Ой, и правда там вроде рыбка, – ткнула она пальцем в тень кустов у воды, – или что-то еще живое.
Вспомнив страшилки Ежова про тропики, девушка на всякий случай попятилась от воды, отжимая руками шевелюру и пытаясь разглядеть все же, что там такое было.
Константин, забыв про дурацкие цветочки, ловко подкатился по берегу ближе к воде и взглядом профессионального снайпера окинул подозрительное место.
Рыбка в озере была, причем, судя по силуэту затаившейся особи, угадываемому мельком при небольшом движении, крупная и хищная.
– На что лоувить будем? – тоном завзятого рыболова поинтересовался Шавермур, замерев рядом с колесом кактусовой тележки на небольшом камешке. – Червяк или жуки?
Он, хищно блеснув глазами, обернулся на летающих паучков. Насекомые взлетели повыше и возмущенно зажужжали, щелкая зубами.
Котище отвернулся, продолжив наблюдать за потенциальным обедом, а Константин, вспомнив свою рыбалку в Сибири на хариуса и тайменя, решил поделиться сведениями о приманках и начал с приманки на хариуса. Он понимал, что стремительные реки с каменистыми перекатами – это не тихое озерцо, но считал, что хищная рыба на то и хищная, чтобы кинуться на приманку.
– Если рыбина там небольшая или стая по типу хариусов, то, возможно, подойдет приманка из светлой шерсти, лучше белой или желтой. Еще бы перьев и ниток. У Люды как раз были оранжевые от недовязанного носка.
– А шерсть мы где такую возьмеум? – логично поинтересовался кот и прищурился на светлую, хоть и крашеную шевелюру Пуговкиной.
– И не надейся! – сердито заявила девушка. – Нитки не жалко, а волосы выдирать из себя не дам! А резать нечем!
По понятной причине она умолчала о том, что в рюкзачке вместе с пилочкой где-то точно должны были быть маникюрные ножнички.
– А кстати, крючок-то вы из чего делать собираетесь? – поинтересовалась она. – Из спицы? И каким образом? Я ведь спицу не согну, у кота лапки, а у тебя, Костенька, рук на данный момент нет.
– Не из чего! – помрачнел из-за такого напоминания о своей ущербности Ежов. – Я стрелять буду, когда рыба на приманку бросится. Надеюсь, выйдет. А узелки и саму муху ты связать сумеешь, руки-то есть, – не преминул ехидно намекнуть он.
– А перья? А шерсть? – взволнованно закрутился на своем камешке кот, не заметив, как с воздуха тихонечко подкрадываются, стараясь жужжать потише, мстительные паучки.
Вот так начнешь выслеживать ничего не подозревающую добычу, а кто-то начнет выслеживать тебя! И об этом усатый рыболов не подумал.
Не подлетая близко, зловредные пушистые вредители выпустили по паре тоненьких темно-фиолетовых ниточек, отправив их к серому кошачьему хвосту, ходившему ходуном от азарта рыболова. Нити легко и незаметно обмотались вокруг кошачьей пятой конечности и стали тихонько таять, мерцая и поблескивая вокруг меховой колбасы.
Месть свершилась! Теперь оставалось только насладиться моментом.
– Вж-ж-ж… – зажужжали они, крутясь над головой у Люси. – Отличные перья и шжерсть. Как ззаказзывали.
Девушка с недоумением поглядела на жуков, потом в поле периферического зрения рядом с котом мелькнуло что-то странное. Присмотревшись, она взвизгнула и, зажав рот ладошкой, стала тыкать пальцем в Шавермура. Следом, развернувшись вместе с телегой, преображение пушистого приятеля увидел и Константин, который восхищенно присвистнул и, хохотнув, обрадовал кота:
– Да тут приманок на десять, а то и больше хватит.
– Ш-ш-ш… зараузы! – Пытаясь покарать обидчиков, кот в прыжке взвился в воздух, растопырив когтистые лапы как опытный голкипер. – Поймаю – крылья оторву-у.
Пауки, насмешливо жужжа, увернулись и взлетели повыше.
А Пуговкина, наблюдая за молотящим воздух хвостом, задумчиво заметила:
– Ты бы, котик, с ними не ссорился, а то неизвестно, что они тебе могут еще намагичить! Тебе, чтобы как у Ежова было, еще розана у кисточки не хватает.
Злобно шипя и фыркая, Шавермур надулся, подобрав хвост под мохнатую попу, и угрюмо насупился.
Еще бы! Его пушистый, дымчато-серого цвета хвост с едва видимыми, будто муаровыми полосками подвергся жестокому надругательству со стороны какой-то жужжащей безмозглой нечисти.
Мех на нем, которым кот заслуженно гордился, стал белесо-желтого цвета с оранжеватым отливом, а на конце красовалась кисточка из золотисто-бежевых и белоснежных перьев. Все, что требовалось для ловли рыбы на искусственную муху, у начинающих иномирных рыболовов, казалось бы, теперь было в наличии, но вот энтузиазм у зачинщика этого действа совершенно пропал.
Обиженный кот категорически не желал делиться шерстью и перьями, пытался цапнуть Люсю, которая хотела взять его на руки, подозревая девушку в коварной попытке ощипать и так пострадавший хвост.
– Слушай, – Константин попытался воззвать к кошачьему разуму грубым и древним как мир путем, через желудок, – ты же хотел рыбы. Давай сделаем приманку, и первая рыба тебе! А если она будет только одна, то половина.
– Ф-ф-ф… – отвернулся от кактуса кот. – Я и мышь могу поймать, этих их рсмуров.
– О, точно! – оживился Ежов. – Я же про ловлю тайменей не рассказал! Тайменей ловили на искусственную мышь!
– Зачем искусственную? – чуть-чуть заинтересовался кот, скосив глаза на колючий кактус с цветущей макушкой.
– Так мы же мышей в тайге ловить не будем, проще было искусственную сделать, – пояснил мужчина. – Но это только на крупную рыбу хорошо.
– Шавермурчик, а я-то в чем виновата? – жалобно протянула Люся, шмыгнув носом. – Я голодная. Ты хоть мышей местных ел, Костя вообще кактус, и еда ему, наверное, не нужна. А я?
Словно в подтверждение ее жалоб у Пуговкиной в животе громко заурчало. Еще доставая для Кости зеркало, она успела вытащить и проглотить полурастаявший кусок шоколада, последнее, что нашлось из съедобного в рюкзаке. От сладкого есть хотелось еще больше, а разговоры о рыбе, которую Люся любила, очень возбуждали аппетит. Правда, в голове мелькнула мысль, что добычу же еще и готовить надо, но девушка отмела ее, решив, что Ежов точно что-нибудь придумает.
Коту, видимо, тоже надоело обижаться, и он царственно кивнул, смилостивившись.
– Тоулько ради тебя. Дергай аккураутно.
– Конечно, аккуратненько, – успокоила его Пуговкина, сунувшись к наполовину выпотрошенному рюкзачку. – Я тут вспомнила! У меня ножнички есть маникюрные. Отрежу – и ничего не почувствуешь.
Паучки, опасливо летая повыше кругами, клятвенно обещали вернуть Шавермуру хвост в первозданном виде и больше не безобразничать, если их не будут обижать, сравнивая с приманкой.
– Лаудно. – Кот пристально наблюдал, как Люся бережно срезает несколько перышек и выстригает горстку шерсти, стараясь не наделать на хвосте залысин. – Вернете – схожу и мыша поймаю. Хочу крупную рыбу.
А Костя? А кактус, пока суд да дело, решил пристреляться! И получалось у него пока не очень. Точнее, совсем не получалось. Иголки от растения отделяться отказывались напрочь, не то что лететь в заданном направлении, поражая цель.
«На крайняк глушить будем», – бурчал про себя мужчина, стараясь понять, где найти курок, чтобы можно было расстрелять хоть частично боезапас своих колючек.
Глава 8. А скоро ночь…
На травке у берега лежали «рыболовные снасти». Надо думать, любой более-менее разбирающийся в рыбалке человек только пальцем у виска покрутил бы, увидев эту композицию. Пожалуй, ходить за грибами с чемоданом было бы продуктивнее. Из всех предметов только пойманная Шавермуром мышь-рсмур не вызывала нареканий.
То, что было обозвано мухой, выглядело как куколка шамана для проклятий. Намотанная на булавку, которые Пуговкина таскала в сумке всегда, на случай если оторвется пуговица, оранжевая нить с клочком примотанной желтой шерсти и перышком не выглядела так, как положено, по мнению Константина. Он объяснял как мог, но делала-то Люся, и поэтому вышло то, что вышло. Те же нитки изображали леску, и все это было привязано к корявой ветке, притащенной паучками из леса.
Рсмур был тоже брезгливо обмотан несколькими нитками, а Взз и Бзз, ловко орудуя лапками, сплели из этих ниток что-то вроде тонкой веревочки.
Важный Шавермур, распушив серый хвост, возвращенный к прежнему великолепному виду, важно вышагивал перед приготовленным инвентарем и торопил Ежова:
– Ну чтоу? Когда начнем? Все есть?
Константин тянул сколько мог, так и не сообразив, как активировать свое игольчатое оружие.
– Люд, ты знаешь, наверное, возьми какую-нибудь палку потолще, чтобы можно было ей рыбу оглушить и вытащить.
– Я?! – Пуговкина совершенно нелогично вдруг решила, что ей жалко лупить бедную рыбку. – А почему я? Она же живая! Ей будет больно.
Шавермур возмущенно напыжился и, периодически шипя и фыркая, объяснил недалекой девице, что Взза и Бзза она не особо жалела, пытаясь прибить плоскогубцами.
– Рыба – это еда! Твоя, между проучим, пока единственная! Рсмуров же ты есть не хоучешь. Так что давай! Еду надо доубыть, это тебе не в магазин ходить за готоувеньким.
– Летучки сами виноваты! Они меня напугали и зубки скалили, а рыба меня не трогает, – надулась Люся. – Вы же все мужчины, и что, без меня справиться не можете?!
– Людочка, – Ежов старался говорить максимально мягко, не понимая, что вдруг нашло на девушку, – ни у кого из нас нет рук, да и еда на данный момент нужна больше всего тебе. Я понимаю, что нелегко, но и ночлег себе устраивать тоже придется самой, мне очень жаль, но я помочь могу только советом. Я всего лишь кактус, хоть и разговариваю.
Эти спокойные слова словно помогли сбросить с девушки какое-то наваждение. Стало стыдно и неловко.
«Даже кот и жуки стараются, чтобы меня накормить, а я с капризами».
Пуговкина старательно выкапывала засыпанную песком подходящую дубинку. Довольно легкий обломок корня имел на конце приличное утолщение, и если замахнуться им получше, то вполне мог кого-то оглушить.
Кстати, причина внезапной Люсиной капризности и обидчивости неожиданно нашлась.
Один из паучков, летающих рядом с девушкой, вдруг распахнул пасть и спикировал ей сзади на шею. Влажные волосы девушка опять подколола спицей, и жукастик впился во что-то чуть ниже линии роста волос. Не успела Пуговкина испугаться, как насекомое взлетело обратно и выплюнуло на камень семечко размером с копеечную монетку.
Семечко имело острый шип и множество ворсинок-крючочков. На шипе запеклась капелька крови, и девушка, потерев шею под волосами, ощутила легкий зуд в том месте, где, видимо, была эта пакость.
– Это клисмадулярия, – сообщили жужжалки. – Наверное, ты, когда бежала из леса сюда, задела ее, и она кинула семена. Семечко цепляется за кожу и впрыскивает особую жидкость, и тот, на кого оно попало, становится раздражительным, потом агрессивным. В итоге он нападает на того, кого не может одолеть, и умирает, а из трупа вырастает новое растение, питаясь останками. Много наших раньше попадалось, пока мы про нее не знали. Бились головой о деревья и камни. Это другая такая сюда принесла. Раньше не было. Хочет нас извести.