Вампир не желает жениться!
- -
- 100%
- +
– Если честно, я невольно стал сегодня свидетелем вашей попытки что-то купить у дроу из управления. Вы, видимо, не в курсе, что они не продают никому без специального разрешения, – оправдал ее ожидания Кронов. – А потом я заметил вас у оружейной лавки, что вызвало у меня искреннее удивление и массу любопытных вопросов.
– Ох, вы действительно очень любопытны, господин Кронов. У меня даже складывается впечатление, что вы за мной следите, – загадочно улыбаясь, поспешила ответить ему Патриция. – Мне надо было кое-что найти, и я надеялась отыскать это тут, – таинственно добавила она и, неожиданно меняя тему разговора, попросила:
– Вы не могли бы подать мне мой зонтик? – Девушка ткнула пальчиком куда-то в сторону. Удивившись странной просьбе, вампир повернул голову и, проследив за тем, куда она показала, увидел подставку для зонтов, стоящую недалеко от стойки бара.
– Вас ведь это не затруднит? – мило улыбаясь, добавила Патриция.
– Ни в коей мере, – Кронов тут же с готовностью поднялся со стула, – тем более я хотел попросить у хозяйки собрать мне с собой этих чудных пирожных. Улыбнувшись Патриции и пообещав вернуться как можно скорее, он повернулся и уверенной походкой пошел через зал.
Проходя мимо столиков с посетителями, профессор думал, что если встретил бы ее на одном из светских мероприятий, то счел бы знакомство приятным.
«Нечасто сейчас встретишь даму, которая не болтает без умолку обо всем подряд, – рассуждал он про себя. – К тому же она весьма загадочная особа».
Кронов был заинтригован странным поведением девушки. Как ему казалось, она что-то недоговаривала, отвечая на его вопросы.
Подойдя к хозяйке и попросив упаковать навынос с десяток покоривших его сердце и желудок пирожных, Кронов получил благосклонную улыбку.
– Я так рада, что они пришлись вам по душе, – мило защебетала Пульхерия. – Надеюсь, вы порекомендуете мое заведение своим знакомым?
– Обязательно! Ваша кухня – одна из лучших, – заверил ее вампир.
Довольная трактирщица принялась хозяйничать за стойкой.
Между тем, размышляя о Патриции, профессор вынужден был признать, что его новая знакомая еще и довольно привлекательная особа. На этом его мысли прервали.
К стойке подошел бородатый любитель кулебяк и, слегка отодвинув вампира в сторону, громко принялся восхищаться кулинарными творениями хозяйки.
Кронов оглянулся через плечо на девушку и встретился с ней взглядом. Наблюдавшая за ним Патриция улыбнулась и слегка кивнула.
Вампиру было очень интересно, что искала девушка среди не особо женских товаров, и он надеялся, что дальнейшая беседа сможет навести его на мысль. А для начала ему предстояло выполнить просьбу и принести Патриции зонтик.
Шагнув к деревянному цилиндру, служившему подставкой для зонтиков, профессор заглянул внутрь. К его недоумению, знакомого кружевного зонта там не обнаружилось. Там вообще не было ни одного зонтика, а стояла лишь старая трость, да кто-то сунул туда же свернутую в трубку газету. Ничего не понимая, он обернулся в сторону девушки, но стол, за которым она сидела, оказался пуст. Крайне удивленный, вампир осмотрелся по сторонам и, не найдя Патрицию взглядом, торопливым шагом пошел к месту, где она только что находилась. Подойдя к столику, Кронов увидел, что его кружка и тарелочка с пирожным стояли на месте, а глиняной кружки с глинтвейном, из которой пила его новая знакомая, не было. Зато, издевательски поблескивая мелкими драгоценными камешками, на столе лежала злополучная брошь.
Крайне недоумевая и не веря в происходящее, Кронов с вопросом во взгляде снова осмотрел зал. Посетители мирно наслаждались едой, гном у стойки что-то говорил раскрасневшейся хозяйке, а представившаяся Патрицией девушка исчезла без следа. Подхватив со стола брошь и зажав ее в кулаке, профессор поспешил к выходу. Распахнув дверь, вампир одним гигантским прыжком, минуя лестницу, выскочил наружу, чуть не сбив с ног пожилую пару, собиравшуюся спуститься в трактир. Оглядываясь вокруг, он всматривался в расходящиеся в разные стороны улочки перекрестка. Пытаясь хоть что-то сделать, он сначала пробежал несколько шагов в одном направлении, потом в другом, ища глазами и озираясь по сторонам в надежде, что где-то мелькнет светлое платье, но тщетно. В свете горящих фонарей Кронов видел, что улицы пусты. В темноте светились окна домов, вдали слышались хлопки загорающихся в небе цветными огнями фейерверков – видимо, народ на площади до сих пор не хотел расходиться и веселился вовсю. В какую сторону могла уйти Патриция и почему исчезла таким странным образом, Кронов не знал.
– Может, хозяйка что-то знает? – рискнул предположить он и торопливым шагом, продолжая все еще с надеждой оглядываться, направился в трактирчик. Усевшись за тот же пока не занятый стол, он сверлил взглядом лежащее в руке и искрящееся в свете ламп украшение. Последнюю попытку что-то понять он сделал, когда к столу подошла сама хозяйка с его заказом в руках. Но на вопрос о девушке она только изумленно округлила глаза.
– Вы извините меня, господин Кронов, но мне кажется, что вы сидели тут один. Я, конечно, могу ошибаться. – Она задумалась и растерянно пригладила фартук. – Понимаете… – Пульхерия махнула рукой в сторону стойки, – посетители, кухня, заказы. Платят сразу, поэтому особо не слежу, могла и не заметить.
Профессор, крутивший в пальцах загадочное украшение, с надеждой показал его хозяйке.
Бережно взяв из рук вампира брошь, Пульхерия с восхищением полюбовалась на переливы камней, но так же недоуменно пожала плечами.
– Такие дарят на выпускной в магических школах для девушек. Знаете, это что-то вроде закрытых пансионов для юных аристократок. – Она еще раз внимательно осмотрела брошь. – Только эта уж очень крупная, и камней много, дорогая, наверное. – А потом предложила: – Вы можете оставить ее у меня. Если хозяйка вернется, я передам и сообщу, что вы ее искали.
Кронов покачал головой в ответ.
– Спасибо, не надо. Мне хотелось бы отдать лично. – Он протянул свою визитку профессора МАСМ. – Если придет девушка и спросит про это украшение, то передайте, пожалуйста.
Взяв карточку и сунув в карман фартука черный с серебром глянцевый прямоугольник, хозяйка отошла обратно к стойке встречать очередных посетителей, заглянувших на огонек. Кронов продолжал задумчиво сидеть, крутя в пальцах тяжелое и действительно слишком массивное для молодой девушки украшение.
В раздумьях о странном поведении Патриции он вертел брошь в руках, машинально постукивая по камешкам узора. Его мысли неожиданно прервал раздавшийся негромкий щелчок, и брошка внезапно раскрылась, как медальон. Кронов увидел, что из нее на стол, звеня и чуть подпрыгивая, выпало колечко. Отложив брошь в сторону и подняв кольцо, он недоверчиво вгляделся в медный ободок простенького украшения. Мысли в голове ошарашенного вампира скакали с пятого на десятое в попытках осмыслить случившееся.
– Странно, это не может быть оно! Но очень похоже! Какова вероятность?.. – Положив кольцо на стол и недоверчиво косясь на уже второй за сегодняшний день подозрительный предмет, профессор потянулся рукой к нагрудному карману сюртука из темно-серой бархатистой ткани. Уже через секунду в его руках блеснуло почти такое же кольцо.
– Ого! Прямо как в старой легенде. – Генрих Викторианович откинулся на спинку стула и возбужденно осмотрелся по сторонам. Его манипуляций в приглушенном свете трактира никто не заметил, все так же мирно играла музыка и негромко переговаривались посетители заведения. Профессор вытащил платок с монограммой и промокнул вспотевший от напряжения лоб.
– Вот это слегка погнутое я купил в «Лавке чудес» в Закустовке, а это, получается, из брошки загадочной девушки. – Внимательно осмотрев сначала одно, потом другое в свете магического светильника, висящего на стене, он положил их рядышком на стол.
– Не очень помню я эту легенду, но вроде кольца, блуждая по миру, оказываются в руках тех, кто судьбой предназначен друг другу.
Опять взяв в руки оба колечка, профессор пытался понять, являются ли они оба артефактами, или это, из брошки, просто копия старинной магической вещицы.
– Впрочем, легенды – это всего лишь легенды, – хмыкнул он, скептически поднеся оба кольца поближе в попытке найти отличия.
Неожиданно кольца в его руках засветились и, словно два магнита, вырвавшись из его пальцев, притянулись друг к другу. Розово-золотая вспышка – и на стол перед вампиром, слегка переливаясь красноватыми бликами, с легким стуком упало медное колечко с двумя крошечными сердечками.
Дрожащими руками, не веря своим глазам, Кронов поднес к свету и покрутил образовавшееся кольцо.
– Не может быть! Неужели это старинный артефакт, давно ставший забытой детской сказкой? – Профессор сжал кольцо в руке, пораженный догадкой, и тихо прошептал: – «Сердце на двоих».
Глава 2. Отчий дом
Мерное и неспешное покачивание магического экипажа хорошо подходило к задумчиво-неторопливой работе мыслей, которые пытался обдумать профессор Кронов.
«Покупая старенькое колечко, я надеялся деликатно избегать с его помощью навязчивых охотниц за женихами», – размышлял вампир, развалившись на мягких подушках сиденья.
Глядя на морское побережье, вдоль которого по дороге следовал экипаж, он с ностальгией обозревал знакомый с детства пейзаж, пытаясь осмыслить произошедшее недавно событие.
«Почему блуждающие кольца собрались именно в моих руках? Неужели старинная магия, как и моя семья, считает, что моему одиночеству надо положить конец? – эта мысль не вызывала в нем положительных эмоций. Ему очень хотелось разгадать эту загадку, но вот жениться при этом профессор не планировал. Мысли все время крутились вокруг кольца. – Видимо, артефакт не работал, потому что был разделен на части. – Кронов облокотился на подлокотник сиденья и подпер рукой подбородок. – Интересно, Патриция была в курсе или просто носила брошку, не зная о содержимом? А если знала, то, может, искала вторую половину? – Он задумчиво потер переносицу, силясь понять странное поведение случайной знакомой и рассуждая сам с собой. – Кольцо не стало золотым, как говорил тот ворчливый старик-торговец, но зато стало целым артефактом. Знать бы еще, что с ним делать!»
Впрочем, плавный ход мыслей вампира и задумчивое созерцание им каменистого морского побережья с его отвесными скалами, пенистыми гребнями волн, зелеными кустами вдоль дороги постоянно прерывались сочным басом его соседа по экипажу.
– Генрих, мне не видно! – Сердито пучащий глаза упитанный золотой карась наполовину высунулся из прозрачного куба-артефакта с водой из волшебного фейского прудика. – Мы же договорились! Я тебе составляю компанию, а ты везешь меня путешествовать и все показываешь. – Опираясь роскошными плавниками на борт аквариума, его обитатель пытался разглядеть хоть что-нибудь за окном. – Я чую море, слышу прибой, но так мне виден только кусок неба и дурацкие кустики! – Голос рыбы звучно вибрировал возмущенными нотами. – Кому интересны кусты, их везде полно.
Кронов вздохнул и, выдвинув из стены экипажа небольшую полочку под окном, поставил туда куб с рыбкой.
– Карп Поликарпыч, имей терпение, – вампир устало потер переносицу, – сейчас проедем еще немного – и будет тебе море.
– Надеюсь, ваше море – не какая-нибудь нелепая лужица среди кустов. – Золотая рыбка надула и без того толстые губы, но, когда экипаж обогнул закрывавшую вид на море скалу, карась забыл о своих претензиях и, восхищенно уставившись в окно, замолчал, хотя и ненадолго.
– Ого! – Глазки рыбы стали похожи на мячики для пинг-понга. – Вот это я понимаю, вот это просторы! Не то что мой пруд.
Морской прибой пенился у скал, тяжелые бирюзовые волны накатывались на каменистый берег, разбиваясь кристальными брызгами по россыпи булыжников.
– Генрих, зачем нам к тебе? Там точно ничего интересного. – Карп возбужденно подпрыгивал так, что вода расплескивалась из аквариума. – Поехали лучше туда. – Он уткнулся носом в стекло, завороженно наблюдая за пенными барашками волн.
– Поликарпыч, мы едем по делам, и нас там ждет ужин, – с улыбкой наблюдая за восхищенным карасиком, ответил Кронов. – А там, боюсь, тебя не ждут. К тому же есть риск самому стать чьим-то ужином.
– Фу! – Рыбка, сложив плавники на груди, развернулась к вампиру, ловко стоя на хвосте. – Ну вот совсем ты не романтик! Хотя чего ждать от некроманта? Я, может, там как стал бы китом! – Рыбех напыжился, сложив губешки уточкой. – Я ведь не просто какая-то килька, а золотая рыбка!
– Только вода, мой друг, там совсем не фейская, – попенял ему профессор, – так что или ты бы исчез, или тебя бы съели.
– Нет в жизни счастья, – угрюмо буркнул карась, но Кронов, жалея, что расстроил своим прагматизмом попутчика, вытащил из кармана красочную книгу. На обложке рыжеволосая красотка с рыбьим хвостом радостно тискала пухлую сине-желтую полосатую рыбку.
– О-о-о-о! – Поликарпыч оживился, разглядывая картинку и читая название. – «Русалочка». Выглядит супер. Наверное, она ему еду ловит и кормит, иначе зачем в воде руки, – завистливо прищурившись на полосатого сородича, заявил он. – Вон как отожрался. Поставь тут, я подумаю. – Рыбех почесал плавником пузо и задумчиво пробасил себе под нос: – Может, вернусь и себе такую заведу, пусть мне комариков ловит, мушек всяких… – Глазки рыбки подернулись мечтательной дымкой, и, изучая обложку книги, Карп предался сладким мечтам.
Кронов откинулся на мягкое сиденье, обитое коричневой жаккардовой тканью с золотисто-зеленым рисунком, и, уставившись в стену напротив, опять погрузился в размышления.
«Надеюсь, я не зря приехал и смогу выяснить хоть что-то. – Он не мог забыть таинственную случайную знакомую. – А если эта девушка и есть моя судьба? – Вампир прикрыл глаза, вспоминая. – Она, конечно, хорошенькая и вроде из знатной семьи, но, кажется, не сильно рвалась продолжить общение, даже сбежала. Загадочная Патриция… Кто она и куда так внезапно исчезла, не попрощавшись? Впрочем, не мешает все равно про нее разузнать, ведь часть артефакта была в ее украшении».
Профессор созерцал прибрежные камни, пытаясь наметить план поисков.
«Единственная зацепка – это мыс Радужных Скал и дражайшая матушка, уж точно знающая в округе всех молодых девушек из приличных семейств, – думал Генрих Викторианович. – Наверное, с этого и стоит начать».
Его задумчивый взгляд скользил по шляпкам обивочных декоративных гвоздиков, крепящих к стенам молочно-бежевую атласную ткань, по пухлым вышитым подушкам сиденья напротив и остановился на клетчатом картузе кучера, видном сквозь маленькое квадратное окошечко.
Карп уже перестал мечтать и, вынырнув из аквариума, бубнил про слишком большие волны, острые камни и прочие опасности. Видимо, аргументируя самому себе, почему ему в море не надо. Этот басовитый бубнеж сильно отвлекал.
«Может, не такой и хорошей была мысль нанять экипаж? – Кронов покосился на карася, прилипшего мордой к окну. – Конечно, хотелось до встречи с любимой матушкой подумать и привести в порядок мысли, разобраться в себе и понять, чего я сам хочу добиться этими поисками, но с таким попутчиком это не легкая задача», – фыркнул он про себя, покосившись на беспокойного пассажира.
Словно подтверждая его размышления, упитанный карась опять подал голос.
– А что ты там говорил про ужин? – вдруг вспомнил он. – А мы точно успеем? Эй, кучер! Возница! Водитель! Да как там тебя?! Гони быстрее! Мы опаздываем! – щелкая в воздухе плавниками, зычно пробасил Карп и беспокойно закружил в воде. – Генрих, мне нельзя голодать! Я похудею, а худая золотая рыбка – это почти вобла! А пиво я не люблю, от него укачивает. Поторопи его!
Кронов не очень понял его сумбурные рассуждения, но постарался успокоить:
– Не нервничай так. Мы прекрасно успеваем.
Профессор мельком глянул в окно и, увидев вдали среди пышных садов домики пригорода, а дальше шпили города, понял, что к ужину они точно будут на месте.
– А этот помпон из меха ты зачем с собой потащил? – Поликарпыч неожиданно обратил внимание на маленькую самочку выусня, выползающую из-под сиденья. Моря за окном уже не было видно. Экипаж катил мимо фруктовых садов, ветки деревьев в которых сгибались под тяжестью созревающего урожая, мимо кованых оград, окружающих парки, в глубине которых стояли особняки местных аристократов, и рыбке стало неинтересно смотреть в окно. Карась с подозрением разглядывал зевающего во всю пасть пушистого зверька и с неудовольствием заметил: – Ее ведь тоже кормить придется.
– Карп, неужели ты думаешь, что я не прокормлю вас двоих?! – шутливо возмутился Кронов.
– Ну как ты не понимаешь! – Рыбешка надула губы. – Едой всегда заведуют женщины, а им только дай взглянуть на это меховое пристанище для блох, и все! – Он трагично закатил глаза. – Будут умиляться и сюсюкать! А я? Я же красивее, вон как чешуйки горят! Чистое золото! – Потом, нахмурившись, заметил: – Только никому не говори, а то полезут отколупывать.
Вампир про себя улыбался, выслушивая трагические рассуждения прожорливого карасика, но внешне старался сохранять самый невозмутимый вид.
– Генрих, – опять обратился Карп к молчащему вампиру, – надеюсь, в вашем поместье есть хотя бы пруд? Где ты меня поселишь? – Он опять прилип к окну, пытаясь отгадать, какой из виднеющихся среди зелени особняков принадлежит его спутнику. – Мне размах нужен, чтобы был простор для моциона и аппетит нагуливался.
– Когда я там был в последний раз, были только фонтаны, – чуть пожал плечами профессор, – но могло и поменяться что-нибудь. Сейчас увидим.
Вампир показал на окно, за которым как раз распахивались черные кованые ворота с гербами его семьи.
Экипаж свернул на подъездную аллею и плавно подкатил к крыльцу двухэтажного здания песочного цвета.
Величественный особняк с белоснежными колоннами парадного крыльца, высокими окнами, в обрамлении цветущих клумб и фигурно подстриженных кустов на фоне невысокой скалистой гряды вызвал у карася очередную тираду.
– Нормальный такой домишко, не тесный. – Золотой пузан шевельнул в аквариуме роскошным хвостом и принялся крутить головой по сторонам. – Но я даже фонтанов не вижу, не говоря уж про пруд. И где я буду жить, скажи на милость? – Он хмуро разглядывал мраморную лестницу с широкими ступенями, открытую террасу второго этажа с кованой фигурной решеткой перил, покрашенной в молочно-белый цвет и местами увитой плющом. – Опять кусты и какие-то камни за домом. Генрих, в твоем дворе сухо, как в пустыне! Может, в доме хотя бы есть бассейн? – вдруг переполнился он надеждой.
– Нет, Карпуша, по крайней мере, раньше не было. Но ванну могу тебе гарантировать, – улыбнулся вампир.
Из окна подъезжающего экипажа он видел, как на крыльцо выходит их старый дворецкий, а из сада торопливо, подхватив пышные юбки платья, спешит высокая красивая женщина с уложенными в прическу светло-каштановыми кудрями.
– Смотри, Поликарпыч, нас встречают, – обратил он на них внимание рыбки.
Экипаж остановился, и дворецкий с поклоном открыл дверцу, приветствуя молодого господина.
– Добро пожаловать домой, ваше сиятельство. – Он аккуратно принял из рук Кронова аквариум с пускающим пузыри золотым карасем. Поликарпыч, занырнув на дно, настороженно разглядывал мужчину с кожей цвета ореха. Длинное худое лицо дворецкого с острым выступающим подбородком и тонким, чуть крючковатым носом сейчас выражало небольшую встревоженность. Он внимательно разглядывал выбирающуюся из кареты самочку выусня, видимо ожидая от нее неприятностей. Но зверек вел себя смирно, плюхнувшись на толстый пушистый зад у ног профессора. Поняв, что бежать разорять клумбы или безобразить животное вроде не собирается, мужчина успокоился, и лицо его приобрело выражение профессиональной невозмутимости.
Живых слуг у Кроновых было всего трое: дворецкий, повар и садовник. Некроэманации, пропитывающие дома потомственных некромантов, плохо переносились обычными существами. Немагические работники, находясь в доме, слишком часто начинали испытывать сильную депрессию и жаловались на гнетущую атмосферу. Позволить себе платить столько, чтобы на тебя работали живые, мог только очень состоятельный некромант. Остальные обходились артефактами или неживыми слугами.
У Кроновых только дворецкий жил в доме. Садовник и повар жили во флигеле в дальнем конце парка при особняке.
Дворецкий же, имея крошечный некродар, неспособный поднять даже труп насекомого, жил в доме уже при третьем поколении хозяев. Всегда прямой как палка, худой, одетый в черное пожилой дриад считался одной из самых больших ценностей семьи.
– Генрих! Ты все-таки приехал! – Не скрывая неподдельной радости, подошедшая дама обняла Кронова. – Я так рада! Ты со своей работой совсем перестал нас навещать.
– Ну полно, мама, я ведь был у вас в начале лета. – Профессор выкрутился из материнских объятий и вежливо поцеловал ей руку. – Я же обещал, что если получится, то приеду. Как видишь, получилось.
– Генрих! – Знакомый бас прозвучал настолько неожиданно, что дворецкий чуть не уронил аквариум, в шоке уставившись на заговорившую рыбу. Матушка вампира, побледнев, отступила за сына, схватив его за руку. – Ты не представишь меня даме? Где твои манеры?! Я все-таки гость! – Карась важно напыжился и, высунувшись из аквариума, принял эффектную позу. Пышный хвост веером распушился в воде, а подставленный под солнечные лучи бок сверкал золотом чешуи.
Кронов успокаивающим движением ласково обнял мать за плечи и, чуть нахмурившись, попенял не вовремя открывшему рот рыбеху:
– Поликарпыч, ты что, и минутки потерпеть не можешь? Имей совесть, это все-таки я домой приехал.
– Генрих, ты с друзьями? Ты не предупреждал. – Успокоившаяся женщина с удивлением разглядывала аквариум, а потом перевела взгляд на меховой комок у ног профессора. – А это тоже разговаривает? – Тонкая женская ладонь изящным жестом указала на выусня.
– Нет, мама. Выусни не разговаривают, это просто псевдоразумные домашние зверьки. Я тебе потом расскажу, – уверил ее профессор. – А этот громогласный гость – создание фейской магии, золотая рыбка Карп Поликарпович. Решил составить мне компанию в поездке, чтобы посмотреть мир. Женщина с удивлением и любопытством рассматривала блестящую золотом крупную рыбину, улыбающуюся ей губастой пастью из стеклянного куба с водой.
– Карп! Это моя матушка, Леокадия Здиславовна. Будь повежливее. – Кронов сердито смотрел на бесцеремонного нахала, не сводящего вылупленных глазок с его матери.
– А что такое?! – Карась изо всех сил вытаращил глаза и, обращаясь к вампирше, восхищенно забубнил: – Мадам, я бесконечно рад знакомству! Премного наслышан от Генриха про вашу доброту и безупречный вкус. И вижу, что он не рассказал и половины! В этом месте вы самый прелестный цветок.
Конечно, матушка вампира, зацикленная на своей внешности, выглядела прекрасно и совсем не походила на даму, имеющую очень взрослого сына. Фигура ее была все такой же стройной, на нежной, тщательно лелеемой коже невооруженным глазом было невозможно найти ни одной морщинки, а продуманно подобранный наряд и прическа подчеркивали ее неувядающую свежесть. Одевалась мадам всегда в светлое, преимущественно белое в сочетании со светло-бежевым, всеми оттенками желтого и золотого. Леокадия считала, что эти цвета ей идут, и поэтому даже интерьеры общих комнат были выдержаны в той же гамме. Вот и сейчас бледно-молочное платье с пышными юбками и тончайшей кружевной золотистой тесьмой отделки весьма выгодно подчеркивало тонкую талию и светло-каштановые волосы леди.
– Господа, мадам, – подал голос пришедший в себя дворецкий, – скоро подадут ужин, и я возьму на себя смелость рекомендовать вам пройти в дом. Молодому господину надо привести себя в порядок с дороги, и рискну напомнить, что здесь принято переодеваться к ужину. – Он учтиво склонился в поклоне, что было не так-то легко с аквариумом и его болтливым содержимым.
– Ужин! Какая прелесть! – Карп вдохновенно пустил губами пузырьки и в предвкушении закатил глаза. – Милейший, держите крепче мой аквариум, и думаю, пока я у вас в руках, можно обойтись без поклонов. Мне еще морской болезни не хватало от этой качки.
– Поликарпыч, какая морская болезнь? – Кронов погрозил пальцем обнаглевшей раскомандовавшейся рыбке. – Ты же рыба.
– Ой, можно подумать, – буркнул карась, – ну сухопутная тогда. От этой качки меня может замутить, и как я тогда буду есть? – Он перевел взгляд на хозяйку дома и, проникновенно заглядывая ей в глаза, заканючил: – Надеюсь, у вас, мадам, найдется для бедного карасика хоть парочка хлебных крошек?
– Конечно! – Леокадия всплеснула руками, направляясь к крыльцу. – Вы же гость, и я надеюсь увидеть вас на ужине. Значит, вы питаетесь хлебом?
– Хлебушек – это хорошо! Всенепременно буду! – кивнул довольный Карп, соглашаясь и отвечая на вопрос. – Хотя… – он хищно окинул взглядом цветники и летающих вокруг насекомых, – может, удастся потом скорректировать мое меню с учетом этого изобилия протеина.