Два брака Эрны Штерн. Другая история

✩ 1 ✩

— Ты справишься, Эри, — подруга присела рядом и обняла меня за плечи. — Да, сначала будет трудно одной. Но, знаешь, спустя время в одиночестве находишь свою прелесть.

Я молча глядела на соседнюю кровать, где разновеликими стопками лежали вещи Греты. Рабочая одежда, нижнее бельё, пара платьев для прогулок по городу в выходные и косметичка с гигиеническими принадлежностями уже были готовы отправиться в дорожную сумку к удобным и прочным ботинкам; как и блокноты с письменными принадлежностями и набор садовода, необходимый для практики по травничеству. А вот стопка книг никак не хотела складываться. Соседка взяла уже четыре и подумывала над пятой, когда заметила мой отрешённый взгляд.

Ведь угораздило же свалиться с лихорадкой во время сессии! Сейчас бы собиралась с группой на летнюю практику, а не торчала здесь целую седмицу чтобы досдать последний экзамен! А потом, наверняка, меня на три декады отправят в сады и теплицы академии – кто же будет организовывать выездную практику для одной студентки?..

Грета права, я справлюсь, это всего лишь на месяц с небольшим. Месяц с небольшим в опустевших и уже таких опостылевших стенах... Тут до меня дошло, что встречать летнее солнцестояние1 придётся без группы, и стало совсем тоскливо.

— Эх, была не была... Оно, конечно, ещё не вполне готово... но лучше так, чем совсем никак... — сбивчиво зачастила подруга и протянула мне обычное письмо, сложенное втрое и запечатанное красной сургучной печатью без оттиска. — У меня есть такое же. Снимаешь печать, разворачиваешь, пишешь и снова запечатываешь. И ровно через трое суток весточка от тебя появится в моём письме, при этом на сургуче возникнет отпечаток твоего вензеля.

— Ух ты! Не может быть! Это правда работает?.. Но как?! — В голове вспыхнула мысль: «На материалах первого курса артефакторики и заклинательства такое не сделаешь! Да и в рекомендованной литературе я подобного не встречала!»

— Работает! Не идеально, но работает. Помнишь, я в конце зимы – начале лета дважды отлучилась домой по семейным обстоятельствам?

Я кивнула.

— На самом деле я проверяла работу артефакта, а родителей попросила помочь без нарушения устава покинуть академию в разгар семестра, — на одном дыхании выпалила сокурсница.

Щеки её раскраснелись, глаза засверкали, и влекомая разом напружинившимся телом она сорвалась с кровати и заходила по комнате.

— Я ведь давно вынашивала эту идею, ещё до поступления сюда. И начала, как только получила доступ в библиотеку. Я сделала, и безрезультатно, много-много образцов... После Праздника пробуждения природы2 случился прорыв!.. Я занялась пересылкой текста на разные расстояния... Сначала из комнаты в комнату, затем из одной постройки академии в другую... И вот в месяц перелётных птиц мне удалось достичь пятиста километров! Хотя там доходит не…

— Грета! Почему ты мне не сказала?! Мы же подруги! — Сердце моё забилось чаще, подхваченное пульсирующем потоком чувств и мыслей собеседницы, и я возмутилась сильнее, чем того хотела.

Та резко обернулась и встала. Лицо её разительно изменилось: взгляд потух, румянец пропал, губы слегка дернулись. Подруга тихо проронила:

— Прости…

— Прости? Разве я давала тебе повод усомниться во мне? — Я смотрела растерянно.

— Прости, — всё так же тихо начала она и через силу продолжила, — дело не в тебе. Это я сомневалась в себе и ранила недоверием тебя. Задумка была очень амбициозная, нереалистичная, и я... решила не говорить о ней никому до тех пор, пока не получу стоящего результата. Половину того времени, если не больше, что я по вечерам проводила в библиотеке и аудитории для отработки заклинаний, я делала не домашки, а занималась своим проектом.

Выговорив это как на духу, соседка замолкла и потупилась в пол. Но, не успела я ничего сказать, стремительно вскинула голову и посмотрела мне прямо в глаза.

— Грета! — откликнулась я с тихим восхищением и теплотой. — Я до сих пор не перестаю удивляться тому, насколько ты сильная и умная! Ты прощена, я больше не сержусь. И очень хочу, чтобы ты начала доверять мне чуточку больше.

Подруга с облегчением вздохнула, её глаза засветились благодарностью, а в уголках губ наметилась улыбка. Я распахнула руки на встречу, и та шагнула ко мне в объятья. Не знаю сколько мы так простояли, только над ухом прошелестело: «Спасибо», и будто маленькие мокрые следы пробежали по спинке моего легкого хлопкового халата. Магическая напоминалка вернула нас в реальность. До отъезда на практику остался час, а Грета ещё не упаковала сумку.

— Так. Значит, чем больше расстояние, тем меньше текста будет передано в итоге. Через пятьсот километров дошло всего пятнадцать символов. Но нам это и не важно – Фрамм находится в дне езды на дилижансе. Если же тебе повезёт с выездной практикой, то дальше от академии не отправят – я спрашивала у второкурсниц. При самом худшем раскладе между нами будет около двухсот километров, а это сто тридцать пять знаков. Количество передаваемой информации падает на пятнадцать символов каждые пятьдесят километров. Да-а... придётся писать кратко и ёмко...

Сокурсница умело и проворно складывала вещи в сумку, и вдруг, на мгновение замерев над стопкой книг, подытожила:

— Всё равно не успею все прочитать. Судя по плану практики, заготавливать растения мы будем с утра до вечера, так что первое время будет хотеться только есть и спать.

Вслед за этими словами внутрь отправились только «Иллюстрированный справочник схем заклинаний» Аниты Аушпург и «Руководство по распутыванию магических плетений» Отто Питерса. Видимо, решила на досуге свежим взглядом пересмотреть учебники первого курса и «найти что-нибудь новенькое». В этом вся Грета: там где другой не видит ничего кроме написанного, она обретает почву для свежих идей и экспериментов.

— Ты, кстати, поизучай письмо на досуге, подокручивай. Не люблю я эту возню с наложением чар на предметы, — честно призналась будущая заклинательница, попутно убирая оставшиеся книги на полку.

«Надо же, оказывается у неё есть нелюбимые разделы в профильной дисциплине!» — с удивлением отметила я. Похоже, что подруга решила сразу начать доверять мне чуточку больше, мимоходом сообщив ещё один секрет. И, развернувшись ко мне, она невозмутимо продолжила:

— А тебе, как будущей артефакторке, будет полезно! Может исправишь часть моих огрехов заодно.

Тут сокурсница улыбнулась, задорные искорки зажгись в глубине светло-карих глаз:

— Давай одевайся! Проводишь меня.

— Ну не знаю, Грет, — я неуверенно замялась, — слабость пока не прошла, да и выгляжу я ещё не очень.

Та замерла со стопкой оставленной одежды и удивлённо распахнула глаза.

— Ты давно в зеркало смотрела? Похоже, что с моего посещения в лазарете не заглядывала. Хорошо ты уже выглядишь, — начала тормошить меня соседка. — Давай, давай! Пойдешь, развеешься, румянец нагуляешь. Я торопиться не буду, медленно пойдём.

Подойдя к шкафу, Грета принялась раскладывать вещи по полкам. Я тоскливо посмотрела на конспекты по травничеству, со вчерашнего дня разложенные на прикроватном столике. Пожалуй, сослаться на подготовку к экзамену не получится – времени до него предостаточно – и со вздохом поплелась в душевую комнату.

— У тебя десять минут! — полетело в спину.

Из зеркала на меня смотрело унылое, но, на удивление, красивое лицо. Куда делась тусклая кожа и шелушащийся нос? Крем от Марка и правда сотворил чудо! Слабость как рукой сняло, и я бодрой походкой поспешила в комнату, охваченная робкими надеждами:

«Вот если бы Олаф сегодня заговорил со мной! Всё-таки я пропала почти на целую декаду, а в следующий раз увидимся только в конце лета. Должно же это придать ему решимости!»

Накинуть свежее форменное платье, высвободить из плотного манжета рукава подаренный дедом браслет, переплести уже порядком распушившуюся косу... Грета довольно хмыкает, глядя, как я быстро собираюсь.

— Готова? Идём? — она с обманчивой лёгкостью подхватывает дорожную сумку одной рукой, другую протягивая мне.

Я киваю и беру её под локоток. Хоть порой подруга и фыркает на мою «нежную натуру», но на деле всегда остаётся чуткой и заботливой.

✩ 2 ✩

Вся площадь перед главным входом в Академию магии была усеяна первокурсниками, отправляющимися на практику. По мостовой стелился лёгкий утренний туман, и казалось будто я шла по колено в молочно-белой воде. Воздух был звонок, чист и ещё прохладен, отчего все разговоры, шутки и оклики мигом разносились по округе. Кураторов пока не было видно.

Я огляделась по сторонам. На противоположном конце площади стояли дилижансы, над крышами которых в воздухе парили наколдованные флаги с символами групп. Мы с Гретой одновременно нашли свои – они оказались рядом – радостно переглянулись и пошли.

Заклинатели и артефакторы на удивление дружно собрались перед экипажами. Когда я поравнялась с моей группой с разных сторон полетели вопросы о самочувствии и пожелания успешно сдать экзамен через седмицу.

— На четвёрку сдашь без проблем! — сказала Зельда.

— А на отлично придётся постараться, — вставил Дельмар. — Варди лучше знает – он сдал!

— Инор3 Йенсен задаёт дополнительный вопрос к тем, что в билете, — ответил староста. — Если ответишь – получить пятерку. По-моему, он берёт их из рекомендованной литературы. Меня спросил о влиянии состава почвы на лечебные свойства листьев ландыша первоцветного.

Я совсем было расчувствовалась от тёплого приёма и осознания предстоящей разлуки. На глаза навернулись слёзы, колко засвербило в носу. Вдруг Грета приобняла меня сзади и ласково прошептала на ухо: «Будет-будет! Обещаю написать, как только доберёмся до места!» Шмыгнув носом, я с благодарной улыбкой повернулась к подруге: «Что бы я без тебя делала!» На сей раз наше единение длилось не долго – сквозь группу будущих заклинателей к нам пробирался Марк. Он обнял и поцеловал Грету в щёку, а потом поздоровался со мной.

— Как идёт твоё восстановление? Грета говорила, ты четыре дня лежала с температурой.

— Спасибо, сейчас уже намного лучше. Лёгкая слабость ещё осталась, но твой крем сотворил чудо! Спасибо тебе за него! — Я слегка покраснела от неловкости: «Как это – юноша знает, что девушка в лихорадке может подурнеть, и помогает ей с этим справиться!»

— Душевное спокойствие также важно для телесного выздоровления. Недальновиден тот целитель, кто этого не понимает, — своим обычным мягким и спокойным голосом пояснил Марк.

Я смущённо кивнула и с удивлением осознала: «Пожалуй, из него выйдет хороший целитель, хоть я порой и сомневалась». А тот как ни в чём не бывало повернулся к сокурснице и с восхищением сказал:

— Нас повезут четвёрки свадльфарских лошадей4!

— Правда?! — та оживлённо подхватила беседу – в стене однокурсников как раз образовалась брешь напротив упряжки.

К лошадям я относилась равнодушно, поэтому мне оставалось только мечтательно вздыхать о своём, глядя на друзей: «Хотела бы я так же непринуждённо болтать с Олафом, невзначай соприкасаясь руками…» Взгляд постепенно заскользил по стайкам одногруппников, выискивая милое сердцу лицо, как вдруг резкий громкий возглас выдернул меня из грёз:

— Разве Академия магии не может обеспечить студентов магическими повозками?! С какой стати я должен трястись на этом конном пережитке прошлого двенадцать часов кряду?! Возможно ли, что деньги короны тратятся не по назначению?

Найдя возмутителя глазами, я ничуть не удивилась: это был аристократ, и обращался он к группе таких же благородных студентов, державшейся в стороне ото всех. Леди Элиза Фогель, стоявшая с краю и писавшая что-то в небольшой тетради, встрепенулась и ответила негодующему:

— Боюсь, Бербок, ваше предположение неверно. Причина здесь кроется в ином.

— И в чём же, позвольте?

— В назидании, мой друг, в назидании. Помните об Оттаре Злосчастном.

Её собеседник скривился, будто съел целый лимон:

— Умеете же вы испортить настроение, леди Элиза.

— Прошу прощения, Роберт. Я думала, вас это позабавит, — она смущенно вздохнула, опустила взгляд и спряталась за распахнутой тетрадью.

Однако я видела скрытое за исписанными листами лицо одногруппницы: на её губах играла довольная ухмылка. Реакция лорда Роберта показалась мне странной: судьба Оттара Злосчастного трагична и уж точно не вызывает чувства… мерзости?.. или... отвращения?.. Но я не успела над этим поразмыслить, так как вся площадь, повинуясь какой-то невидимой силе, пришла в движение: стайки студентов распадались и собирались в новые, уже объединённые по направлениям, чтобы затем устремиться к своим дилижансам. Это пришли кураторы.

Кто-то тронул меня за плечо, я обернулась и увидела Грету. Марк попрощался и ушёл обратно к целителям, а подруга неожиданно переменилась в лице и с досадой мотнула головой:

— Вот же я! Чуть не забыла!

Она взяла меня за руки и серьёзно посмотрела в глаза:

— Запомни: отправка сообщений работает только по очереди. Чтобы очистить письмо, перечеркни содержимое крест-накрест – это сработает как с написанным тобой, так и мной. Хорошо?

— Хорошо, — я кивнула и улыбнулась. — Прекрасной тебе практики, дорогая! Не забывай отдыхать! И спасибо тебе за всё!

— Это ты не забывай отдыхать и проще относиться к учёбе! — обняла меня сокурсница.

— Вулф Грета, первый дилижанс! — долетел до нас усиленный магией голос куратора заклинателей.

Вот и всё. Грета ещё раз крепко обнимает меня на прощание, подхватывает дорожную сумку, подбадривает взглядом напоследок и устремляется к дальнему экипажу. Я вижу как край её форменного платья исчезает в светло-коричнево-рыжем море первокурсников.

Площадь заполняют голоса кураторов, распределяющих студентов по дилижансам и дающим наставления в дорогу. И меня окликает энергичный голос леди Кейтлин:

— Эрна! Рада видеть тебя в добром здравии! Пришла проводить группу?

— Да, — поворачиваюсь к ней, — и Грету…

— Набирайся сил и закрывай сессию! — желает кураторка, затем охватывает подопечных зорким взглядом: — Варди, что я вижу! Учебный год ещё не закончился, а с ним и обязанности! Где Зольберг и Норд? Живо сходил за ними.

Староста выглядит растерянным, виновато кивает:

— Простите, леди Кейтлин Кларк!.. А, вон же Олаф идёт! Отлично, я за Нордом! — и срывается с места.

«Олаф! Как я могла забыть о нём!» — щеки заливает румянец, сердце ускоряет бег, взгляд мечется по площади и находит его. Вот он идёт, идёт прямо ко мне?!

Точно сквозь пелену доносится голос леди Кейтлин:

— В дилижансах вас ждёт корзина с едой... Поделите на шестерых… Остановка будет только на обед…

Олаф уже рядом с кураторкой.

— Начинаю распределение... в чьей группе окажутся опоздавшие... чтобы те вовремя заняли свои места...

Олаф подходит ко мне и берёт за руку. По телу пробегает искра: россыпью огоньков от кончиков пальцев до правого запястья.

— Я попрощаться хотел. В лазарете сказали, тебя вчера выписали. А в общежитии уже и нет никого.

— Я Грету пошла проводить, — говорю и не могу сдержать радостную улыбку. — Да и как не повидаться с группой перед долгой разлукой?

А сама думаю только о нём.

— Да, — вздыхает, — теперь до конца лета не увидимся…

— Время быстро летит, не заметишь, как Открывающий бал подоспеет.

— Открывающий бал... — вторит задумчиво. — Я буду особенно его ждать, если ты подаришь мне первый танец.

Неужели? Свершилось?! Сердце бешено стучит, забываю дышать, опускаю глаза и как можно спокойнее говорю:

— Обещаю, первый танец — твой.

Шумный вдох и такой же выдох, тёплый воздух касается щеки, поднимаю глаза: Олаф расплывается в улыбке, открывает рот...

— Зольберг, вы задерживаете всю группу, — стальной голос рассекает воздух. — Крайне не рекомендую начинать практику с опоздания.

Олаф со вздохом отпускает мою руку, смотрит в последний раз смущенно-растерянно, извиняюще улыбается и идёт к одногруппникам. Я вижу, как у дилижанса ждут, переминаясь, Зельда и Дельмар, не желавшие прерывать нашу идиллию, а за ними в следующий экипаж уже забираются раскрасневшиеся и запыхавшиеся от стремительного бега Варди и Норд.

И вот все на своих местах, дилижансы ровно в срок трогаются с места, и, влекомые четвёрками лошадей, покидают площадь. Я машу вслед последнему четвёртому экипажу, увозящему Олафа и одногруппников, и какое-то время гул колес по брусчатке всё ещё стоит в моих ушах.

«Что он не успел сказать?.. Пригласить на свидание?.. Предложить встречаться?..» — вопросы роились в голове, не находя ответа. Одно теперь ясно точно – наши чувства взаимны, а значит и остальное приложится! Разлука на декаду действительно придала ему решимости, что ж тогда будет через три летних месяца? Ох, о таком подарке Богини я и не смела мечтать!

Но радужные грёзы развеялись в одночасье, стоило мне только распахнуть дверь в комнату общежития, да так и застыть на пороге. Вся левая половина студенческой кельи была в идеальном, неживом порядке. Наглухо закрытый платяной шкаф: ни пояска, ни халата не висит на створке. Комод с плотно прилегающими ящиками. Зеркальная дверца шкафчика над ним без единого следа от волшебных чернил – беглых заметок подруги. Совершенно чистый письменный стол и задвинутый стул без тёплой шали на спинке. Навесные полки с ровными рядами книг. Аккуратно заправленная кровать. И... пустота на общем прикроватном столике, где раньше стояла Гретина посуда…

Прихорашиваясь для Олафа, я и не заметила, как она сделала образцовую уборку. Изо рта вырвался прерывистый вздох, к горлу подкатил ком: я осталась совершенно одна… Вид разложенных тетрадей на прикроватном столике вернул меня в действительность. Я сглотнула и полезла в полку за конспектами по рекомендованной литературе.

Во время посещения в лазарете леди Кейтлин сказала, что инор Йенсен обещал подумать, пока будет на Всегармской конференции по травничеству, что можно сделать с моей выездной практикой. Шанс призрачный, но он есть. Значит, нужно постараться и сдать на отлично, чтобы оправдать лишние хлопоты лектора.

✩ 3 ✩

Два дня пролетели как один: подъём, завтрак в столовой, подготовка к экзамену, обед, прогулка в парке академии, чтение конспектов, ужин и ещё одна глава «Разбитых грёз» перед сном. Однако сегодня роман не шёл, я то и дело поглядывала на настенные часы – скоро должна была прийти весточка от Греты. Открытая страница никак не хотела оставаться в памяти. Пришлось признать, что письмо от подруги занимает все мои мысли, и со вздохом захлопнуть книгу. Что ж, можно и посидеть в ожидании, так не упущу момент активации артефакта и сделаю первый шаг к изучению его работы.

«Изучать – поизучаю, но исправлять огрехи?.. Боязно сломать и остаться совсем без связи с подругой…» — я переместилась за письменный стол и внимательно уставилась на письмо, лежащее печатью кверху.

Минуты тянулись томительно долго. Пару раз уже казалось, что вот — началось, но то была лишь игра отблесков магического пламени, горящего внутри стеклянной сферы люстры.

«Может Грета устала с дороги и отложила письмо на утро? Подождать ещё десять минут и лечь спать?» — я уже было потянулась за книгой, как краем глаза заметила лёгкое шевеление на столе.

Глядь! Вся поверхность письма подёрнулась мелкой рябью, будто сотня маленьких мурашей закопошилась, забегала под ней туда-сюда. И также резко всё успокоилось. Но, не тут-то было: вслед начал плавиться сургуч, обретая прежнюю форму тягучей красной капли. Я поднесла руку и вправду почувствовала тепло, а как убрала – увидела вновь застывшую печать с оттиском «ГВ». Активация произошла! Но как теперь его распечатать?..