Ровельхейм 3: Право на месть

Пролог

– Нит-Истр, достаточно! Нит… о, боги! Арна́и… как вас там… Ваша светлость!.. Ардинаэль, не здесь, заклинаю вас! Да услышьте же!!!..

Последнее, наверное, было надрывным воплем. Даже сквозь упоительный танец с Тьмой донеслось – пусть глухо, шепотком, но всё же услышала. Я нехотя остановилась, с удивлением глядя на такого обычно бесстрастного преподавателя. Что не так? Сам же велел… Глиняный горшок на столе ещё даже не треснул, а мне уже прекратить воздействие?

– Не двигайтесь, Нит… ваша… Арди… вы же сейчас всё тут к гроршам…

Да что «всё»-то? Вон, горшок целёхонек, ещё даже не начала. Уж на кусок глины мне сил хватит, дайте только дотанцевать, и маленький смерч начнёт свою круговерть вокруг посудины, пожирая материю и оставляя на её месте ничто. Так ведь оно работает, развоплощение?

Но преподаватель, не обратив внимания на каплю холодного пота, скользнувшую с взмокшего лба в уголок глаза, смотрел не на меня и не на подопытный горшок, а куда-то вверх. Я тоже подняла глаза и не увидела привычных высоких сводов потолка. Только чёрное беспросветное ничто. Это к кромешной темноте глаз всё норовит приспособиться, что-то даже может высмотреть. В чёрном небе безлунной ночью и то видно крохотные отблески дальних миров. А в ничто – ничего и нет, хоть все глаза высмотри. Оно поглощает всё, и даже свет, и чем дальше смотришь в бездну, тем больше кажется, что это бездна смотрит на тебя.

Облако развоплощения раскинулось сверху: послушное, недвижимое, как выдрессированный пёс. До стен оно не доставало пары сантиметров, а, значит, и потолок, наверное, цел. Прямого приказа от меня ещё не поступало. Глубоко вздохнув, я втянула в себя магию обратно. И верно: своды целые, ни кирпичика не пострадало. А мэтр Ноэ, наоборот, шумно выдохнул.

– В помещении больше никогда не применять! Под страхом отчисле… да боги!..

– Да, господин Ноэ́, – кротко согласилась я. – Желаете продолжить занятие снаружи?

«Под страхом отчисления» – это он, конечно, не подумав. Просто ляпнул первое, что на ум взбрело, да и осёкся на полуслове. Такое на остальных студентов действует почище страха смерти, но не на меня. Я бы даже улыбнулась пустой угрозе, но не хотелось бравировать своим положением. Да и не так уж смешно мне было на самом деле. Отчисление – это больше не про меня, и мэтру Ноэ об этом прекрасно известно.

– Госпожа Рен… ваша светлость…

– Ардинаэль, – твёрдо и с нажимом ответила я, пресекая (в какой раз!) эти неуверенные метания преподавателей при обращении ко мне.

– Ардинаэль, – согласился мэтр с облегчением. – Думаю, нам стоит повременить с дальнейшей практикой. Я переговорю с господином Са́рттасом, пусть он выделит время на дополнительные занятия с вами, а после…

– Разве у меня есть проблемы с контролем магии, господин Ноэ?

Я красноречиво обвела взглядом нетронутые стены и потолок.

– С контролем – нет… Скорее с дозированием. Чтобы воздействовать, скажем так, более точечно… прицельно…

– Научиться стрелять из пушки по воробьям? – хмыкнула я. Не очень вежливо, знаю. Но ведь из пушек по воробьям тоже не стреляют.

– Да! Именно! Прекрасное сравнение… Ардинаэль. Лучше и не скажешь, – оживился преподаватель.

– Но ведь вы не дали мне возможности закончить задание. Уверена, кроме этого злосчастного горшка, ничего бы не пострадало. А то, что её так много… Ну, больше не меньше, верно ведь? – попыталась пошутить я.

Мэтр Ноэ, кажется, шутку не оценил. Ну, что же, значит, опять к мэтру Сарттасу. Какая ирония… Он снова будет учить меня сдерживать мою Тьму, тогда как я делаю всё, чтобы дать ей развернуться во всю мощь.

Поблагодарив мэтра за урок, я кивнула мансу. Тот тяжело спрыгнул с широкого кожаного кресла за преподавательским столом и вальяжно пошёл к выходу. Хорошо ещё, что целительница Нерайя в очередной раз постригла ему когти накануне, не то день у мэтра Ноэ был бы окончательно испорчен. Возражать подросшему Греттену, мнившему себя в Академии Ровельхейм полным хозяином, точить когти там, где ему вздумается, никто больше не осмеливался. Одна только Илза и справлялась с обнаглевшим «крыжтёнком»-переростком.

Замешательство мэтра Ноэ можно было понять. В одночасье у меня появилось слишком много имён и статусов. Кто же я теперь?

Ардина Нит-Истр, безродная сирота из истринского приюта святых Майстры и Верены. Ею я была всю сознательную жизнь, так до сих пор обращаются ко мне по привычке. Правда, тут же поправляясь…

Ардинаэ́ль Фра-Ско́ген. Потому что дружба с унвартами тоже имеет последствия. Кто бы мог знать, что увидев в нелюдимой и странной Мексе родственную душу, я обрету не просто друга, но и новую семью, и поддержку могущественного астарха из Дикого Леса. А вместе с тем и обязанности члена правящего клана другой страны. Обязанности, от которых не могу отказаться.

Ардинаэль а́ррес Рен. Теперь – пресветлая арна́и Рен, потому что выше просто «рес» в Империи быть никого не может. В Империи только одни «рес» – Да́нлавин. Последняя из древнего забытого рода и владетельница провинции Ровель. Со всеми городами, деревнями, выселками и учебными заведениями на её территории.

Ардинаэль Дара́н. Случайно выживший ребёнок из хладнокровно вырезанной магом-фанатиком семьи. Запечатанная перевёрнутой родовой печатью собственным прадедом, которая сначала меня спасла, а после чуть не убила. А преследователь-убийца всё крадётся по пятам.

Наследница Интальда Премудрого и всей Академии Ровельхейм. Как-то враз это перестало быть тайной по возвращении из дворца М’Рирт.

Член попечительского совета Ровельхейма по праву рождения и владения.

Маг Света Изначального и Изначальной же Тьмы.

Невеста самаконского шахи́на…

Так кто я?

Вот бы быть просто Ардиной…

Глава 1

Тонкие длинные пальцы деликатно, но всё равно ощутимо хлопали меня по щекам, возвращая в реальность. Вслед за осязанием вернулся слух – разноголосый гомон, споры, чья-то яростная ругань на заднем фоне… Открыть глаза? Не хочется. Ещё бы немного побыть наедине с собой, не думая, растворившись в сонной темноте.

Я осторожно вдохнула. Это удалось неожиданно легко и свободно, а шея и грудь ощутили движение воздуха, ласково обдавшего обнажённую кожу. Обнажённую?.. Я распахнула глаза, инстинктивно пытаясь прикрыться. Узкий ворот и жёсткое парчовое платье на моей груди были расстёгнуты почти до грани приличий. Надо мной нависла обеспокоенная Мекса. Ну, как обеспокоенная… Взгляд суровый, губы поджаты в ниточку, крылья носа побелели – так и есть, для бесстрастной унвартки это была крайняя степень взволнованности.

Какое-то движение сверху, и надо мной нависло ещё одно родное лицо, только без разъезжающейся улыбки и смешинок в тёплых карих глазах – Хельме. Это на его коленях я лежала головой, распластавшись остальной тушкой по каменному полу. Взгляд окончательно сфокусировался и выхватил за лицами друзей другие, обступившие нас: Хельтинге, императрицы Анневьев, его светлости…

Арн Шентия был бледен и недвижим, не сводил с меня глаз, а руки его были странно вывернуты за спиной. За ним вплотную стоял сам император Нердес и что-то тихо и убедительно шептал брату. А больше из моего лежачего положения ничего не было видно.

– Диночка, – выдохнул Хельме и нежно провёл ладонью по моему лицу, унимая судорожные похлопывания Мексы: та всё продолжала на автомате приводить меня в чувство.

– Милая, за лекарями уже послали, – сердобольная императрица Анневьев даже взяла меня за руку.

А у меня в очередной раз проскользнула неуместная мысль – как же у этой прекрасной пары могло появиться на свет такое… такое чудовище.

– Антарин, – поморщилась я, чувствуя, как возвращается давящее изнутри чувство. – Он мне мешает…

Огромный круглый каменный стол, за которым вершились судьбы трёх стран, был сделан из особого камня, с ним мы уже как-то сталкивались на турнире. В тот раз он уравнял участников соревнования, лишив всех магии, и здесь стоял с той же целью: чтобы не возникало соблазнов решать вопросы при помощи силы, не всем подвластной.

– Да к гроршам, Нердес! – зло и отчётливо бросил арн Шентия, резко высвободившись из захвата.

Я на мгновение залюбовалась этим стремительным броском: чёткие выверенные движения, ни одного лишнего, так может двигаться только лучший боевой маг Империи на поле боя. Разве что не сверкала магия, гасимая массивным столом из антарина, и не летели в разные стороны враги – Мексу и прочих он просто деликатным тараном сдвинул в сторону, подхватив меня, как пушинку, с пола.

Анхельм возмущённо вскинул руки, призывая водную магию и прослушав мои слова про антарин, и тем самым упустил момент – в скорости его светлости не было равных.

– Ронард, держи себя в руках! – рявкнул Нердес. – Если ты сейчас…

– Договор! – взвизгнула неожиданно тонким голосом красавица шах-ханим Элма́с.

Взметнулся великан астарх, одновременно вскочили из-за стола оба шахина и их юные сёстры-близняшки. Кажется, кто-то ещё что-то кричал вслед, но голоса уже стремительно стихали позади, до меня донёсся только заливистый неприятный смех наследного принца Аландеса.

Круг священнослужителей беспрепятственно разомкнулся, пропуская разъярённого зверя со своей добычей. Да и не могли они уже чинить преград – текущий договор уже истёк, новый ещё не подписан. А похищения чужих невест – дела мирские.

По мере отдаления от этого кошмарного места по моим жилам заструилась спелёнатая магия, закололо пальцы. Меня несли бережно, словно пёрышко, которое боялись помять, но при этом его светлость нёсся во весь опор. Вот и он почуял себя вне действия коварного минерала, высвободив на мгновение руку и удерживая меня на одной, вспорол яркой вспышкой воздух впереди, и мы, безумные беглецы, исчезли в зеркальном портале.

Портал выбросил нас на продуваемой ветрами каменистой площадке. Горы? Но в этой части страны их практически нет, только невысокие утёсы у моря, вроде того, на котором расположен дворец М’Рирт. И не Истрия, уж её неприветливые скалы я всегда узнаю. Но это было не важно – в этих объятиях хоть на край света. Я прижалась покрепче к твёрдой груди, обхватила непослушными руками шею. Не нужно ни объяснений, ни слов, я вечность готова провести вот так, пусть всё внутри горит огнём, а ветер обдаёт прохладой…

– Ардина, – всё же нарушил хриплым голосом идиллию его светлость.

Спустил на землю (нет же, оставьте!), сжал до боли кисти.

– Ардина, послушай меня. Тебе сейчас надо…

– Мы от всех сбежали? Как же здорово… Здесь никого, а ещё так тихо… Мы останемся здесь, да? Скажите, что да…

Свежий чистый воздух пьянил, я дышала им всей грудью после той каменной ловушки, где чуть не произошло страшное… Или произошло? Всё как во сне, только кошмар вдруг сменился лёгким видением. Так и должно быть – без этих напыщенных и всевластных лиц, грязных игр и немыслимых решений. Да даже всевидящим богам здесь нет места! Одни!

– Ардина, используй магию, срочно! Ты вся горишь, – кажется, его светлость не разделял моих восторгов от смены обстановки. – Самые сильные заклинания, всё, что знаешь! Тебе нужно избавиться от лишнего, а я, идиот, снова не досмотрел…

– Магию?.. Но меня не учили обращаться со Светом… А Тьмой я умею разве что сражаться, всё остальное в ней только рушит, а я не люблю, вы же знаете… Но зачем это сейчас? – недоумевала я.

– Тогда круши! Или сражайся! Доставай меч!

Арн Шентия резко отстранил меня, выжидая. Что, почему?.. Похитить меня с Middag kjære, чтобы просто провести урок? Вы сходите с ума или я? Сейчас ведь не это главное… И нет, не приснился кошмар! Вы были там, сами всё видели и слышали… Я видела, как помертвело ваше лицо, как угасли глаза, горевшие поначалу такой яростью. Они разлучили нас, вы меня похитили, а теперь сражаться с вами?

Его светлость не размышлял более, сверкнул в темноте его ослепительно белый меч, и свирепый вид не оставил сомнений.

Он хорошо меня выучил – не думать головой при виде наставленного на тебя оружия, а действовать на инстинктах. Мой чёрный скимитар в темноте смотрелся не так эффектно, зато с недавних пор был поразительно быстр и послушен.

Увернувшись, я отразила удар, и следующий, и ещё серию, попутно выстраивая щит и призывая на подмогу тени.

– Используй больше магии! Свет тоже! Всю выводи!

– Я не умею Све…

– Как умеешь!

– Да какого крыж… La det bli lys! – заорала я единственное, что знает даже самый ленивый неуч – заклинание светового шара, когда его светлость применил любимую тактику и растворился невидимкой в темноте.

Яркая вспышка озарила небо над головой, осветив вершины незнакомых гор, на пару секунд стало светло как днём. В запале я, кажется, бросила на простенькое заклинание всю светлую магию, и тут же накрыло откатом и слабостью.

Я покачнулась, выпустив из рук туманный клинок, зато моментально исчезло это чувство внутреннего жара и опьянение от дарящего прохладу ветра. Нет, это совсем не ласковый ветер, а ледяной, пронизывающий до костей, бр-р…

Впрочем, в следующую секунду я уже была прижата к широкой груди, а горячие поцелуи опалили виски и лоб.

– Тебе лучше?

Я прислушалась к себе. Да… Определённо лучше. Исчезло давящее изнутри чувство, перестало колоть пальцы, окончательно прояснилась голова. Я кивнула.

– Но зачем вы…

– Дурак. А ещё мнил себя преподавателем.

– Я не понимаю…

– Ардина, с того момента, как высвободилась твоя магия, тебя не зря в Академии загружают учёбой на износ… С таким мощным резервом иначе нельзя. Илза Нерайя тогда правильно сказала: вот уж кому не грозит магическое истощение. Зато обратный эффект – для этого слова-то толком нет, разве что… как это назвать… перенасыщение, наверное – вот здесь постоянный риск. А ты здесь пятый день без практики, да ещё твой Свет…

Я смутилась и лишь прижалась крепче, зарывшись лицом в жёсткую ткань мужского камзола.

– Да, твой Свет, особенно он. Это ведь настоящее чудо, с какой силой и как быстро он возвращается к тебе… Ты прячешь лицо? Чего ты стыдишься, моя Ардина?..

– Эта сила и скорость… Это лишь отражение моих чувств… К вам.

Разве можно почувствовать чужую улыбку, не видя её? А вот смогла же…

– К тебе. Мы же договорились…

Я помню, Ронард: на миллион поцелуев, пока не справлюсь. Внезапно осознание событий сегодняшнего вечера отрезвило. Я напряглась и чуть отстранилась, его светлость тоже закаменел.

Кто первый скажет о том, что пора вернуться? Ведь он, получается, забрал меня с собрания лишь для того, чтобы я смогла выпустить кипевшую внутри меня магию, пока та не начала отравлять меня: тогда сдерживаемая печатью, сегодня антарином. Или же нет?

Нет! Украдите меня! Не возвращайте туда! Я не хочу быть чужой невестой, равно как не смогу отдать вас никому!

Нет, врёшь, Ардина… Сможешь. Иначе обрушишь гнев богов и на себя, и на него, и на две ни в чём не повинные страны. «Да будет так» – сказали и астарх, и император, и боги приняли их слова. Кто я такая, чтобы идти против них?

Больше всего я боялась прочитать те же мысли в его глазах, но подняла взгляд с немым вопросом. Что я увижу там?

– Тебе нужно поспать, Ардина, – ласково и с затаённой болью в складке меж бровей ответил Ронард, открывая портал.

Усталость это была, нервное истощение или же его светлость воздействовал на меня целительной светлой магией – не знаю, но из портала я не вышла, провалилась в сон там же с его последними словами.

Глаза я открыла уже в постели, собственной. Под боком был тёплый манс, за окном светало. Того гляди, выйдет из-за угла вездесущая Талья, но что-то опять не торопится. Внезапно я ощутила, почему, почуяв магию. Не свою, нет. Такое со мной случилось впервые – я отчётливо почувствовала чужие охранные контуры по стенам, сплетённые из красной и белой магии, не видя их. Толстенный щит, запечатавший комнату от внешнего мира, а за ним, чуть дальше, слабыми отголосками была ещё магия, и ещё… Кажется, что-то стихийное, и снова боевая, но уже совсем чужая и незнакомая, словно эту защиту со всех сил нещадно таранили извне.

– Скоро пробьются, – подтвердил мои мысли голос из тёмного угла. – Прости, мои силы уже на исходе.

– Вы?.. Вы здесь всю ночь?..

Из скрытого прежде сумраком кресла поднялся арн Шентия и подошёл к кровати. Глубокие складки залегли между нахмуренными бровями, сосредоточенный, под глазами залегли тёмные тени. Он не спал всю ночь? Был здесь, рядом со мной? И, получается, держал всё это время защиту комнаты, оттого так вымотан…

– Ардина, мало времени. Послушай…

– Кто сюда ломится? Я чувствую целую кучу магии снаружи…

– Все. Неважно. Мы скажем…

– Скажем?.. Почему я здесь? Если вы были рядом всю эту ночь, то почему мы здесь?

– Ардина…

– Зачем вы вернули меня сюда, если сами остались рядом? Зачем не пускаете никого? Мы же могли быть где угодно, разве не за этим вы забрали меня из дворца? Я думала…

Я осеклась. О чём я думала? После пары поцелуев и нескольких нежных слов вообразила, будто он любит меня настолько, чтобы предать всё остальное? Брата, собственную страну, дурацкий договор?

Что наплюёт на последствия, похитит меня на край света, как прекрасный принц из Беатиных романов? И кто тут ещё верит в сказки…

Он понял, что я хотела сказать, я увидела это по его глазам, по болезненно дёрнувшимся уголкам губ.

– Простите. Я вообразила себе невесть что.

Он долго смотрел мне в глаза, взяв за руки. И наконец заговорил, тихо, безнадёжно.

– Ты не знаешь, что такое гнев богов, Ардина. И как действует договор Содружества. Триста пятьдесят лет назад боги выжгли половину Дикого Леса дотла, когда орки решили, что Альтанские горы больше подходят им, чем людям. В конце девятого века за меньшее нарушение в Самаконе наступила трёхлетняя зима. В пустыне, где драгоценную воду и без того сложно добыть, заледенели все колодцы и подземные ключи. В Истрии, до того, как она присоединилась к Империи в поисках спасения от кары, двадцать лет не родилось ничего. Ни детей, ни овец, ни травы. В Империи…

– Это чудовищно, – сквозь навернувшиеся слёзы прошептала я. – Зачем нужен договор, если боги так жестоки…

– Такова цена мира. А боги – его гаранты. Без договора наши страны давно бы утонули в крови.

– И клятвы Самаконе уже даны…

– И у них есть сроки, – очень мягко ответил Ронард, уронив голову в мои ладони. Пытался мягко, вижу. А прозвучало как есть – безжалостно.

Значит, действительно всё. От клятв не сбежать, если я не хочу погубить Лес, а он – Империю. Если кара богов обрушится на нас и наши семьи за бегство от судьбы, то Самаконе только и останется, что взять обе подкошенные страны тёпленькими.

– И… это всё?

Его светлость чуть дёрнулся, словно от боли, а из-за двери начали доноситься голоса. Он ведь до сих пор держит защиту на комнате, кто бы там ни ломился! И, судя по измождённому виду его светлости, она рухнет с минуты на минуту. Если это прощание, то я не желаю тратить время на слова… В порыве я потянулась к Ронарду, но тот остановил меня, быстро и прерывисто заговорив:

– Ардина, послушай, ещё можно избежать этого. Клятвы могут отозвать те, кто их истребовал…

– Но Самакона никогда не откажется, нет таких причин, чтобы…

– Есть. Они ревностно блюдут свои брачные обычаи, особенно в тех случаях, когда дело касается шахской семьи. Для женихов это не важно, но невесты… Ты ещё можешь избежать этого, Ардина… Просто не спорь, я скажу всё сам.

– Что скажете?..

– Что мы провели эту ночь вместе, – выдохнул он. – Как мужчина и женщина. Потому и защита на стенах, чтобы нам никто не мешал. Целомудрие для южан священно, и Джемрен сам откажется от невесты, которая не соблюла себя, и ты будешь свободна. Да, он будет оскорблён и взбешён, но в пункте Ektescap for frelse о невинности нет ни слова, ты ничего не нарушишь…

– А вы?.. И клятва астарха… Разве она не должна быть исполнена в любом случае, раз он дал её Джемрену? Что решат боги тогда?

– Она… будет исполнена.

По тягостному голосу я вдруг поняла, как.

– Хельме?.. Тогда, получается, снова его?..

Невидимой волной рассыпался щит по периметру, оставив из преград лишь дубовые двери из спальни в гостиную. Солнце уже забрезжило, и я заметила, как побледнел его светлость. Магический откат, когда использовал слишком много магии. У меня такое было пару раз. Только у всех других магов это предвестник истощения, когда магия уже начинает высасывать физические силы.

Какая-то дурацкая игра без правильного решения… Можно объявить во всеуслышание, что я любовница арна Шентии. Тем самым избежать нежеланного брака с самаконским шахином. Бесчестье, сплетни, осуждение – на это плевать, проходила в Академии.

Проблема в том, что я спасу себя, но всё равно проиграю. Женихам не зазорно иметь связи в прошлом. И Шентия, и Хельме останутся лакомым куском. Самакона действительно будет в ярости от такого дерзкого и откровенно циничного поступка: ещё бы – будущий зять выкрал будущую сноху посреди Middag kjære и обесчестил её! Но выгода от брачного договора перевесит любые его обиды…

Но Хельме… нет. Никогда. В кои-то веки я сама позабочусь о нём и не дам погубить его жизнь.

– Я бы хотела, чтобы это оказалось правдой, – неслышно прошептала я. И, выдохнув, гораздо твёрже добавила. – Но нет.

Вот и последняя преграда пала, распахнулись двери, а в освещённую зарёй спальню ввалилась целая толпа.

За дверями виднелась пара незнакомых магов, на вид – матёрых, опытных; плохих подручных у арна Шентии не водится. Наверняка из тех, что ставили защиту для всего дворца. Только в авангарде были не они, а ухмыляющийся Аландес и… Анхельм. У обоих на руках ещё плясала магия, хотя куда им, первокурсникам, было самим тягаться с защитой Ронарда. Так, на измор да с чужой помощью…

Джемрен с ясноглазой шах-ханим, оба шахина, император Нердес, Мекса, астарх, ещё какие-то люди… Действительно все.

В какой момент местная магическая охрана засекла нас здесь? Сколько времени они пытались снять защиту его светлости? И ведь смогли же… А в том, что это работа Шентии, думаю, ни у кого не возникло сомнений.

О том, какие мысли это вызвало, сколько версий высказано и сколько конфликтов между участниками вчерашнего вечера случилось, даже думать не хотелось. Да и о чём тут думать, когда перед ворвавшимися та ещё картина: я в постели да его светлость сидит рядом на краю кровати. Парадный камзол небрежно скинут на кресло, сам в полурасстегнутой рубахе…

– Я требую объяснений! – взвизгнула Элмас. Право же, некоторым женщинам лучше вовсе не раскрывать рот, до того они бывают красивы, когда молчат. Да и вроде в Самаконе не принято говорить вперёд мужчин.

– Это насмешка над священным договором и гнусное пренебрежение нашей дружбой, – гораздо более спокойно добавил шах Джемрен. Наверняка уже подсчитывает, что сможет извлечь из ситуации. – Самакона не намерена терпеть…

– Погоди, Джемрен, – это уже император Нердес. – Не делай поспешных выводов. Рон… ты обязан объясниться. Мы ждём.

Ронард бросил на меня последний взгляд, безмолвно вопрошая ещё раз. Я чуть заметно качнула головой. Нет, ваша светлость. Не такой ценой…

Арн Шентия медленно поднялся, обведя взглядом присутствующих.

– У моей ученицы нестабильная магия, – сухо и ровно произнёс он. – Ввиду отсутствия занятий её накопилось слишком много. Вчера выбросу помешало само место встречи, антарин в священной зале блокировал любую магию, что и стало причиной обморока. Арнаи Рен следовало перенести в безопасное место для выплеска, а после я наблюдал за её состоянием. Ровно до того момента, пока здесь не стало слишком много наблюдателей.

– Да что ты несёшь! – взвился Аландес. – Как будто не ясно, что…

– Мэтр Шаро́ль, – бесцеремонно прервал племянника Ронард, высмотрев среди толпы уже знакомого мне целителя.

Народ немного расступился, пропуская вперёд дворцового лекаря, человека во всех отношениях благонадёжного.

– Господа, извините, но это действительно так. Я осматривал госпожу Рен ранее, это воистину поразительный случай! То, какими темпами восстанавливается её магия после почти полной потери, это исключительно… А уж при таких объёмах… Прошу прощения у присутствующих здесь уважаемых магов, но вся ваша сила, вместе взятая, не сравнима с резервом арнаи! И если не использовать её регулярно, то…

– Эти студенты уже знают о возможных последствиях. Правда, Аландес? – холодно спросил Ронард племянника.

Наследник замолчал, кривясь, но внезапно за него ответил Анхельм:

– В прошлый раз в Академии было очень много разрушений… больничное крыло почти полностью… и люди тоже… пострадали. Но Ардина не виновата, это случилось против её воли! – горячо добавил он.