- -
- 100%
- +
© Антон Ледовских, 2022
ISBN 978-5-0059-3085-9
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Герцогиня Риана Аркинская стояла на самом верху главной смотровой башни центрального замка города. Молодая женщина зябко куталась в обычный гвардейский плащ, который ей на плечи накинул капитан королевской гвардии Дрейк Прин. Весенний вечерний ветерок был еще слишком свеж для нежного тела герцогини. Решение подняться на башню пришло к ней внезапно, и правительница не была готова к капризам природы.
Можно было конечно приказать слугам, чтобы они доставили правительнице более подобающее ее статусу одеяние, или же отложить осмотр на более позднее время. Но слуг ждать было долго – до покоев герцогини от смотровой башни довольно- таки далеко. И даже самого расторопного слугу пришлось бы ждать минут тридцать. Быстрее спуститься и потом подняться по пяти сотням ступенек было невозможно. А менять свое решение, пусть даже из-за очень холодного ветра, было бы глупо. Во-первых, Риана Аркинская уже пересчитала собственными ножками все те же пять сотен ступеней, и уйти обратно ни с чем было бы обидно. А во- вторых, это было бы похоже на прихоть или каприз, которые в сложившейся ситуации правительница позволить себе не могла. Перед лицом опасности негоже первой леди герцогства вести себя подобно сопливой девчонки.
И она смело шагнула на продуваемую всеми ветрами смотровую площадку. Благо, верный Дрейк Прин, знакомый ей с самого детства, поспешил отдать правительнице собственный плащ. Может быть в другой ситуации этот жест выглядел бы вульгарно и неподобающе, но не сейчас. В закатной полумгле никто бы не смог разглядеть герцогиню на вершине смотровой башни. А верный Дрейк, единственный кому позволила себя сопровождать на вершину башню правительница, никогда не обращал на такие вещи особого внимания. Сам он стоял в дверном проеме, под защитой стен. Кого-кого, а Дрейка панорама Аркина удивить ничем новым не могла. Он провел на башне все предыдущие сутки, тревожно всматриваясь вдаль. Да только ничего полезного высмотреть он, к сожалению, так и не смог.
Вид, открывающийся с высшей точки города, был величествен и мрачен одновременно.
Под ногами правительницы лежала столица ее владений во всем своем великолепии. Белокаменные крепостные стены, роскошные замки знати, величественная обитель демиургов – все это было привычно. И именно во всем этом было величие самой богатой и знатной провинции империи.
Ужас же нагоняло творившееся за крепостными стенами.
Аркин – второй по размерам и величию город империи после столицы Тирра, золотого Амелита. Все его богатство и значимость проистекало из-за того, что в незапамятные времена демиурги, не захотевшие селиться в столице, избрали для своей обители ничем не примечательный в те времена город.
С помощью своей силы, местных жителей и щедрых даров правителей Тирра воздвигли они здесь свою обитель. Цитадель магии – альма-матер многих защитников сущего и школа для слуг их верных сионов – опоры спокойствия империи, борцов с колдовскими силами.
Много поколений демиургов было воспитано в стенах обители, и каждый мастер, вышедший из ее стен, по традиции сажал за крепостным валом дерево – молодую вишню. Дерево, почитаемое как символ чистоты, праведности и мирового порядка среди демиургов.
Помимо того, что многочисленные деревья, не старившиеся благодаря магии, вложенной в них при посадке, радовали жителей вкусными и сочными ягодами, они еще и защищали город от любого проявления колдовства. Ни один колдун не мог нанести ущерб городу своими заклинаниями. И ни одно порождение темной колдовской силы не могло переступить магический круг священных деревьев. И вот теперь мощнейшая магическая защита города, возводимая несколько сотен лет, рушилась, подтачиваемая могучим темным колдовством, с коим не могла совладать сама природа деревьев.
Подлый враг выбрал единственный способ, который мог сокрушить защитный магический круг. Священные деревья нельзя было срубить или выкорчевать. Их можно было уничтожить только всеразрушающим колдовским пламенем.
Вишневый сад, белый от распустившихся цветов, пылал. Огонь беспощадного магического пламени заключил город в огромное кольцо, которое медленно сжималось, пожирая деревья.
Налившиеся весенними соками, нестареющие вишни как могли сопротивлялись огню. Их зеленые листья не чернели, а медленно плавились под нестерпимым жаром и тонкими каплями падали на землю. Белоснежные цветы роняли свое лепестки, не столь сильно пропитанные магией, и те сгорали в пламени на лету. Многие же соцветия взмывали, поднятые жарким воздухом на умопомрачительную высоту, а потом долго и траурно планировали вниз, покрывая своими бесчисленными лепестками мостовые города.
Один из самых дерзких лепестков, осмелившийся взмыть на столь запредельную высоту, внезапным порывом ветра бросило прямо в лицо правительнице. Лепесток уткнулся в белокожую щеку Рианы и прилип. Герцогиня аккуратно сняла его со щеки и пристально рассмотрела, держа его на своей ладони. Лепесток был почти совершенен. Нереально белый цвет, почти прозрачная фактура с тонкими прожилками, и чудом сохранившийся на нем аромат цветущей вишни. Только опаленный огнем краешек лепестка делал его немного ущербным.
Риана поднесла ладонь к лицу, надеясь поймать тот еле слышный аромат, который стал ей родным за многие годы жизни в Аркине. Вместо сладкого запаха в нос ударила тяжелая вонь гари. Герцогиня наморщила сой изящный носик и сдула с руки лепесток. Тот, вращаясь и танцуя в порывах ветра, унесся вдаль искать свое последнее пристанище.
Герцогиня медленно начала обходить по кругу смотровую площадку. Она пристально глядела в огненное кольцо, окружающее город, в надежде рассмотреть хоть единую брешь в стене пламени. Тщетно. Ярко- красный колдовской огонь, чадящий черным смолянистым дымом, был повсюду.
Риана невольно поежилась под тяжелым плащом. На сей раз не от холода. Ужас сжимал ее сердце при виде горящего вишневого сада. И темная горькая тоска липкими щупальцами опутывала душу.
«Неужели нет выхода?» – задавал она себе один и тот же вопрос.
И второй вопрос: «Почему я?»
От второго вопроса на душе становилось еще муторней. Ах, если бы рядом был муж, герцог Раган. Он бы придумал, что делать. Да что тут думать, он бы поднял свою верную дружину и королевскую гвардию вместе с сионами и разогнал врага в считанные часы. Опрокинул стройные ряды Тарманских легионов. Изрубил бы проклятых колдунов и развеял их чары в пух и прах. А она бы сидела в своих покоях в окружении подружек, придворных фрейлин, и занималась бы вышиванием, или бы дурачилась с детьми, и даже не подозревала о нависшей над городом опасности.
Это было бы прекрасно.
Да так обычно и было. Риана привыкла жить с мужем как за каменной стеной. Хотя во время их счастливого брака подобных напастей и не случалось. И не было в жизни сиятельной герцогини досадных неприятностей и потерь. Хотя, может, за исключением одной, да и та случилась еще до того, как Риана вышла замуж за правителя Аркина
Где теперь находится светлый герцог Раган Аркинский, не знал никто в Тирре. Гадалки и провидицы в один голос утверждали, что он жив и находится в безопасности, но верить их дешевым предсказаниям было тяжело. Герцог пропал в последнем походе к границе Тармана. В том самом злосчастном походе, с которого началась вторая великая война с чернокнижниками. В походе, из которого немногочисленные обозники вернулись, везя на своих повозках не положенную по договору дань, которую Тарман добросовестно платил последние две с лишним сотни лет, причитающуюся властителям Тирра по договору капитуляции, а тела рыцарей-гвардейцев и мертвого короля Георга Веселого.
Беда случилась в прошлом году поздней осенью. Весть о случившемся облетела весь Тирр за считанные дни, погрузив страну в тревожные ожидания. Всем было понятно, что теперь войны не миновать. И все боялись грядущего.
На трон взошла дочь покойного короля – семнадцатилетняя принцесса Тея. И хоть ее и окружали верные и мудрые советники, и все вассалы принесли ей присягу верности, подтверждая ее законное право на трон, умные люди тихонько поговаривали, что вряд ли вчерашняя девчонка сможет править Тирром. Случись ее восхождение на престол в более спокойное время, никого бы не смутила ее юность. Тирр был мирной и благополучной страной слишком долгое время. Со времен Первой Великой войны он не испытывал потрясений. И даже случавшиеся изредка небольшие междоусобицы между правителями провинций или же их вассалами, были скорее развлечением и поводом для сплетен жителям огромной страны. Ведь все войны между соседними баронами не касались обычного люда. А посмотреть на сшибку двух сотен конников – по сотне с каждой стороны, сбегались почитай со всех сопредельных земель. Да и сшибки эти походили больше на рыцарский турнир со строгими правилами, чем на настоящую битву.
Волнения же на дальних восточных границах проходили для всего королевства и вовсе незаметно. И хоть там действительно случались жаркие битвы, простых обывателей не волновали вести с пограничных окраин, поскольку, не смотря ни на что, враг так и не смог вторгнуться на территорию Тира. И не важно, чьи это были заслуги и проблемы.
Ожирел, обмягчал за два с половиной века Тирр. Забыл, что такое звон стали, и сотрясение магических сфер. Запамятовал выжженные поля и угнанных в полон сельчан. Привык к покою и благоденствию.
А вот Тарман не забыл своего позора, когда рыцари и сионы шагали по улицам Варны, столицы мятежного государство. И булыжники мостовых города были красны от крови воинов и лучших колдунов Тармана. Два короля Тирра поставили на колени распоясавшихся чернокнижников. И те вынуждены были покориться, чтоб сохранить свои жалкие жизни. Хотя до сих пор остается тайной, почему Варна не была разрушена и сровнена с землей. И почему Тарман отделался не полным разгромом, а всего лишь позорным миром с обязательствами вечной подати. Хотя простолюдинов и сейчас, и тогда не сильно волновал этот вопрос. А те, кто мог бы его задать, зная бешеный и безудержный нрав братьев Королей, уже давно почили в могиле, так и не осмелившись спросить напрямую своих правителей.
Но кого теперь волнуют дела минувших дней. Теперь всех заботила перспектива новых лишений и опасностей, связанных с военными действиями.
Осенью война не началась. Тирру нужно было время для того, чтобы собрать армию. Амелит только что и успел, что разослать гонцов во все концы своих бесчисленных владений. Да и то далеко не все вестовые успели достичь адресатов до первых холодов. Многие же так и остались зимовать по месту прибытия, не решаясь тронуться в обратный путь в разгар лютой зимы.
Тея, получив известие о смерти отца, поначалу повелела собирать армию немедленно. И неизвестно, сколько времени и красноречия потратили мудрые советники юной принцессы, прежде чем смогли убедить ее подождать до весны. Надо отдать ей должное, Тея не осталась глуха к словам старых соратников отца. И отменила свое первоначальное решение, перенеся сбор военных сил на весну.
Да и то верно, какие войны могут быть в холодные снежные зимы Тирра. Без фуража и припасов нестись сломя голову в стоклятый Тарман?! Вот уж радости будет чернокнижникам, когда цвет воинства Тира, так и не успев дойти до первой из цитаделей, без посторонней помощи загнется от голода и холода в гиблых лесах и болотах вражеской земли. И даже если достигнет стен какого-нибудь захудалого пограничного городишки, что тогда станут делать досточтимые рыцари? Станут в осаду? Да только непонятно будет, кто кого осадил. Голодные и измотанные далеким переходом рыцари, которые только и мечтаю о тепле и еде, или же сытый городишко, преспокойно поживающий за надежными крепостными стенами, лениво пожевывая заготовленные на зиму запасы.
Даже если армии Тирра и удастся дотащить до стен этого бунтарского города пару осадных машин и катапульт, не растеряв все боевые механизмы по дороге, то штурмовать ледяные стены вряд ли станет от этого лучше. А жителям города, чтобы подготовиться к отражению атаки, всего лишь и надо, что не полениться и выйти пораньше с утречка на стены, да полить их водой, принесенной из городских колодцев.
Лучшего варианта правителям Тармана и представить себе было бы невозможно. Ибо по приходу весны им только бы и осталось, что очистить дороги от трупов Тиррских воинов и прямым ходом двигаться на Амелит, надеясь встретить силы сопротивления лишь для того, чтобы развеять скуку дальней дороги, да размять затекшие от долгого путешествия руки.
Но к величайшей радости военноначальников Тирра, и глубокому разочарованию тарманцев, зимней компании не суждено было случиться. А по сему, Тарман, умаявшись ждать возмездия, сам пожаловал в гости к извечному супротивнику, не желая допустить, чтобы Тиррская конница топтала свежие посевы на родной земле.
Первым попал под удар Аркин. Пока пограничные крепости с реки Праты еще только отсылали тревожные донесения о появлении вражеских войск, и баронства горного Фалеона докладывали, что держат на замке перевалы перед стоящими в долинах отрядами Тарманской пехоты, вражеский флот высадился в только что освободившихся ото льдов фьордах Аркинского герцогства.
Враг не стал юлить и хитрить, высаживаясь мелкими группками в небольших бухточках, в несчетном количестве присутствующих на северных берегах Аркина. Они пошли прямой дорогой, ранним утром ворвавшись в акваторию самого большого пограничного города-крепости герцогства Стронгхолда.
Стронгхолд был самым большим портом на побережье. И самой сильной крепостью северных границ. Несколько десятков боевых кораблей, стоящих на рейде и пришвартованных на причалах города, не успели предпринять практически ничего.
А единственным, что успел сделать комендант крепости, была срочная отправка гонца в столицу провинции. Город лихорадочно готовился противостоянию высадке десанта и в худшем случае к длительной осаде, но стремительно разворачивающиеся события шли вразрез с планами коменданта.
Корабли, которые должны были защитить город с моря, даже, несмотря на то, что в это утро часть экипажей уже вернулась на суда из ночного увольнения, не смогли противостоять врагу даже получаса. Два десятка десантных кораблей Тармана, сопровождаемые всего лишь тремя фрегатами, прошли через боевой флот Аркина словно нож сквозь масло.
Естественно, здесь не обошлось без черного колдовства. Стоящий на носу головного фрегата колдун в темных одеяниях поднял к небу жезл, и струи огня ударили в разворачивающиеся в боевой порядок корабли Тиррской флотилии. Безжалостное пламя охватывало паруса, деревянные борта и матросов, сжигая все без разбора в считанные секунды. Сожженные корабли не успевали уйти ко дну, а суда агрессоров уже величественно и неспешно проходили между ними, устремляясь к причалам.
Комендант крепости был старым служакой, и пусть судьба и мирная жизнь не дала ему вдоволь повоевать, а только пару раз столкнутся с пиратами в открытом море, действовал он быстро, решительно и грамотно. Как только первый язык пламени колдовского огня объял свою первую жертву, комендант приказал срочно снимать матросов со стоящих у причала кораблей. А суматошно и неумело строящихся боевым порядком крепостных копейщиков погнал внутрь крепости на стены цитадели.
Может ему бы и удалось дать достойный отпор врагу, и надолго связать их силы на подступах к городу, а возможно и сбросить самоуверенный десант в холодные волны Северного моря, да только где тягаться честной стали с непотребным колдовством тарманцев. Не было в пограничном портовом городе пару сотен сионов, одним своим присутствием сводящим на нет вражьи чары. Да где они теперь славные борцы с черным колдовством. Поди, во всем Тире их теперь не найдется и трех тысяч, а гарнизоном из двух сотен не может похвастаться, наверно, и сам первопрестольный Амелит.
Крепость была обречена. Десант высаживался неспешно и основательно, как- будто не шел на штурм вражеской цитадели, а просто прибыл с торговой экспедицией. Да и не было в штурме особого смысла. Всю баталию вел и выиграл один единственный человек – колдун в черных одеждах. С помощью пылающего жезла он поднял волну пламени, которая накрыла стены крепости, сметая все на своем пути.
Комендант Стронхолдской цитадели погиб в первых рядах защитников, встав на стены вместе с обычными копейщиками. Бесславная и бесполезная смерть. Одна из нескольких тысяч в тот день.
В тот момент, когда он корчился в предсмертных муках, прочь от города уносился вестовой, который нес в Аркин ужасные новости. И самой страшной новостью, затмевающую даже гибель Стронхолда, было то, что на побережье герцогства высадился отряд, несущий знамя Огненного Легиона, и вел его человек, сжимающий в своих руках Жезл Адского Пламени – самого страшного артефакта Первой Великой войны, считавшегося уничтоженным в те незапамятные времена.
Стронгхолд погиб бесславно, выгорев подчистую. И одна единственная самоубийственная контратака пяти сионов, выскочивших из пылающих ворот крепости с одной единственной целью уничтожить колдуна, захлебнулась в считанные секунды. Воинов антимагов встретили горящие стрелы и пылающие клинки Легионеров. И пусть колдовской огонь на их оружии тух, встретившись с аурами сионов, сталь сделала свое дело, прервав жизни отчаянных смельчаков.
Все это произошло две недели назад.
Расстояние, разделявшее Стронхолд от Аркина, вестовой преодолел за четыре дня, загнав трех лошадей до смерти. Обычный путешественник или купец, не расположенный к задержкам в пути, преодолел бы его за неделю или дней за десять.
Огненный Легион прибыл через две недели, оправдывая свою задержку тем, что не оставил на своем пути ни одного поселения, ни хутора, ни корчмы. Спалив все живое на своем пути. И вот теперь он стоял под стенами Аркина, взяв город в кольцо из огня.
Только магические вишневые сады сдерживали врага, не давая уничтожить город. Но это препятствие, к сожалению, было временным. Имея под командованием пятнадцать тысяч дружинников и две тысячи королевских гвардейцев, герцогиня Риана не могла ничего противопоставить вражескому войску, насчитывающему всего тысячу клинков. Ибо сила Огненного Легиона заключалась всего в одном человеке – в колдуне, повелевающем Жезлом Адского Пламени. А все остальные легионеры, несмотря на свои мечи, горящие колдовским огнем, и стрелы, несущие на себе неистинное пламя, были по большому счету всего лишь охраной для магистра жезла.
И всей этой мощи могли противостоять только сионы. Но не неполная сотня против тысячи. И потому все воинство Аркина маялось в безрадостном ожидании смерти, не имея даже малейшей надежды на спасение.
А единственные, кто пытался бороться с захватчиками, были демиурги, денно и нощно тратящие силы на удержание защитного магического кольца вокруг города. Отдавая свои жизненную энергию взамен на отсрочку от неминуемой гибели. Ибо даже совместные их усилия были слабей мощи Жезла Адского Пламени.
Теперь город зависел только от них. И время его жизни измерялось количеством оставшихся у мастеров сил.
Риана сделала еще одни круг по смотровой площадке. Все так же тщетно всматриваясь в стену огня. На краткий миг ей показалось, что кольцо разомкнулось почти напротив центральных ворот города, но взметнувшееся в вечернее небо пламя дало понять ей, что скорее всего она видела оптический обман. Мираж, вызванный движением раскаленного воздуха.
Герцогиня понимала, что ничего нового не увидит, и что пора спускаться вниз, чтобы принять участие в совете, но зрелище адского пламени завораживало. Не давало оторвать взгляд. При этом вид колдовского огня постепенно ослаблял волю наблюдателя, подтачивая его тягу к действиям и волю к жизни. Все это Риана знала из донесения библиотекаря димиурга, которому было приказано собрать информацию о старинном артефакте. Но оторваться от устрашающего зрелища герцогиня не могла. Замерев на одном месте, она смотрела на языки пламени, сжигающего вишневые первоцветы, и не могла заставить себя сдвинуться с места.
– Госпожа, нам пора идти, – негромко окликнул ее Дрейк Прин.
Риана кивнула и, наконец, смогла вырваться из колдовского наваждения. По-правде говоря, она даже была благодарна Дрейку за то, что он догадался ее позвать.
Величественно проследовав мимо капитана гвардии, она ступила на каменную лестницу, ведущую вниз. Дружинник с факелом, освещая дорогу перед ней, начал спуск. Дрейк Прин, подхватив с крюка масляную лампу, опередил герцогиню и, подав ей руку, пошел чуть впереди. Милая предусмотрительность. Ступеньки были выщерблены, и уж никак не предназначались для легких дамских туфелек. Им более близко были знакомы тяжелые кованые сапоги дозорных дружинников. Но никак не мягкие подошвы белоснежных лодочек герцогини.
Риана мельком взглянула в лицо своего провожатого.
Эх, какой из тебя капитан королевской гвардии, Дрейк Прин. Насмешка судьбы, да и только.
Герцогиня знала Дрейка с младых лет. Еще задолго до своего замужества и возвышения. Они выросли вместе в захолустном городке герцогства. Их семьи дружили между собой, поскольку мелкопоместным дворянам в такой глуши больше и не с кем-то общаться.
Как сейчас она помнила, как собирались четыре семьи, весь цвет местной аристократии. Ее родители, чета Шерт, семейство Принов с оравой сыновей, в которой Дрейк был самым старшим и единственным ее ровесником.
Кроме них на веселые пирушки были званы Лероны с еще одним ее погодком Симоном. Семья совсем уж бедных, но, тем не менее, достаточно знатных в прошлом дворян. Тат Лерон – глава семейства, был известным на всю округу гулякой и весельчаком. Его жена Норма Лерон не без основания считала, что именно из-за него род Леронов в очередном поколении стал еще более бедным. Но Тата это совершенно не смущало. Его устраивало, что семейного дохода вдоволь хватало на вино и различные незатейливые развлечения. Богатство и знатность в его понимании были всего лишь второстепенной важности вещами. Главным для него было возможность жить в свое удовольствие. Симон, к вечной печали матери, пошел весь в отца. И все его достижения, которыми гордился Тат, такие как виртуозное владение лютней и способности к рифмоплетству, огорчали Норму, сетовавшую, что с такими талантами их сыну надо было родиться в семье странствующих менестрелей. Остальные ее отпрыски – две дочери близняшки, не выделялись ни красотой, ни музыкальными талантами, что делало их совершенно безынтересными для юной Рианы. Подругами они ей быть не могли из-за разницы в возрасте в целых пять лет. Тогда будущей герцогини они казались настоящей малышней.
Четвертой семьей, наверное, самой родовитой и состоятельной в их забытом богом уезде, были Альты. Строгие и чопорные граф и графиня Альт плохо запомнились Риане, поскольку они мало принимали участие в общих весельях. А вот их сын – Милан Альт, был совершенно другое дело. Высокий статный парень, с милым красивым лицом, считался первейшим женихом уезда, хотя на тот момент ему едва исполнилось четырнадцать.
При воспоминании о Милане у Рианы непроизвольно кольнуло под сердцем. Что это было – тоска по былым беззаботным временам, отголосок ли давней любви и потери, или же тонкая иголка стыда, определить для себя Риана не смогла.
Благо сонмы неотложных дел не дали ей сосредоточиться на этой мысли. И образ Милана растворился в темных коридорах памяти герцогини. Там, внизу, в тронной зале ее ожидали первые мужи города, командир королевской гвардии и верховный демиург. И хоть теперь соблюдения этикета в свете нависшей над городом смертельной опасности было уже практически пустой формальностью, Риана не хотелась показаться невежливой перед лицом городских патриархов.
На очередном лестничном пролете взгляд герцогини уперся в спину капитана гвардии, и ее мысли непроизвольно снова вернулись во времена ее юности.
Беда ее хорошего товарища и партнера по безобидным играм, устраиваемым для детей на званых вечерах, Дрейка Прина, заключалась в недостаточной знатности и богатстве его рода, для осуществления мечты всей его жизни. Дрейк с самых малых лет хотел попасть на службу в королевскую гвардию. Он стремился к этому изо всех сил. Изнуряя себя физическими упражнениями, фехтованием и конной ездой. А также изучением светских наук. Да только все это было, что и сам Дрейк прекрасно понимал, тщетно. Желающих отдать своих детей в гвардию среди более знатных семейств было хоть отбавляй. И пусть добрая половина избалованных недорослей не проходила ценза по своей полной непригодности к военной службе, количество претендентов все равно с лихвой перекрывало количество вакантных мест.