- -
- 100%
- +
Начало конца
Неоновая вывеска третьесортного бара мигала рвано и хаотично, словно бьющийся в конвульсиях светлячок, который никак не может сдохнуть. Каждая режущая по глазам вспышка высвечивала все ту же бесконечно унылую и уродливую картину: облупленную штукатурку, забитые досками окна соседнего дома, лужи неопределенного происхождения на асфальте. Не то чтобы я хоть когда-нибудь верила в высшие силы, но, видимо, от этого места отвернулись все возможные боги. Иначе нас не отправили бы сюда на зачистку.
«Идеальное место, чтобы спрятать очаг», — мелькнуло у меня в голове. За все эти годы я научилась едва ли не с первого взгляда понимать, где нужно искать. Там, где пахнет отчаянием и отбросами, всегда найдется место и для другой гнили.
Я машинально проверила экипировку движениями, доведенными до автоматизма. Пальцы скользнули по поясу: четыре ножа с серебряным напылением на месте. Кол стандартного размера S на бедре. В пистолете — разрывные пули с серебряным порошком. Все на месте. Все, как всегда.
Но сегодня к привычной холодной сосредоточенности примешивалось странное грызущее чувство внутри — неярко выраженное, приглушенное, но навязчивое и раздражающее. Не страх, нет. После бессчетного количества миссий страху больше не было места в моей жизни. Это было что-то другое. Предчувствие? Банальное отвращение к этому месту? Я поймала себя на том, что нервно прикусила губу. В голове почему-то всплыли события пятилетней давности, но я отмахнулась от них, как от стаи назойливых мошек. Не хватало еще раскиснуть ни с того, ни с сего. Соберись, Эл, тебе давно не пятнадцать.
Глубоко вздохнув, я повторила свою мантру: «Сегодня умрем не мы» и встряхнула головой. Тяжелая коса ударила по лопаткам. Я ловко подхватила ее и привычно заколола тугим узлом, чтобы свести к минимуму риск быть схваченной за волосы. В миссиях не до женственности. Одна из наших так уже поплатилась — думала больше о красоте, чем об опасности. Что ж. Не могу не признать, ее пышные волосы красиво обрамляли даже оторванную голову. Ее посмертное фото стало прекрасным наглядным пособием в учебном классе.
Три приглушенных стука костяшками по моему плечу. Наш с Джу позывной. «Я здесь. Я с тобой. Я готова».
Я обернулась. Она стояла чуть в стороне, и неоновый свет, мигая, высвечивал ее точеный овал лица, жесткую линию скул и тонкий бледный шрам над бровью — подарок, доставшийся на одной из первых миссий, когда мы были куда менее опытны. Пальцы Джу привычно поглаживали рукоять топорика на бедре, а глаза блестели таким знакомым мне азартом.
— Ну что, сестренка, — ухмыльнулась она. — Пропустим по кружечке? Говорят, тут наливают такое пойло, после которого даже вампиры кажутся милыми пупсиками.
В ее голосе звучала знакомая дерзость — та, что бесила инструкторов и не раз отправляла ее в карцер. В этом была вся Джу — даже в самый поганый момент она находила нужные слова и могла разрядить обстановку.
— Надеюсь, они не добавят в него какой-то отравы, — проворчала я. — Местные определенно нам не рады.
Я кивнула в сторону годами немытого окна, где на секунду мелькнуло и тут же исчезло чье-то настороженное лицо. Охотников не любили. Мы были вестниками того, что кошмар, который каждый обычный человек подсознательно считал с ним не случится, на самом деле уже практически стучал в его дверь. Мы несли смерть, и даже если смерть эта была предназначена чудовищам, люди стали ассоциировать нас только с кровью и насилием. Так было не всегда. Сначала нас боготворили и нам помогали, надеясь, что привычный мир скоро восстановится. Но чуда не произошло, и нас стали ненавидеть.
— О, тем веселее. Обожаю теплый прием, — Джу расправила плечи и поиграла мускулами. — И радушных хозяев.
Даже зная Джу столько лет, я не переставала восхищаться плавной опасностью ее движений. Все-таки годы не прошли для нас даром. Из неловких наивных подростков мы превратились в идеальное, остро отточенное оружие. Мне только временами все же становилось немного жаль, что наше взросление проходило в темных подворотнях, на пыльных чердаках и в смердящих канализациях с оружием наперевес. Даже сейчас, за день до своего двадцатилетия, я была занята не тем, что планировала вечеринку и выбирала цвет кремовых розочек на торт, а торчала в какой-то дыре с очередной миссией. Ладно. Такова теперь моя жизнь. Нечего сопли жевать.
Текущее задание, которое мы получили от Аарона, нашего командира, было, на первый взгляд, простым. Обычная зачистка вампирского очага. Разведка доложила о серии необъяснимых исчезновений в этом городке и одном особенно жестоком нападении, больше похожем на бойню, чем на охоту дикого зверя. В город должны были подтянуться еще две пары охотников для подкрепления. Наш приказ был ясен: не рыпаться, осмотреться, дождаться остальных. Проще пареной репы. Но что-то мне подсказывало, что все пойдет не по плану.
– Так и будем стоять на пороге или все же войдем? – прервала мои размышления Джу. – Чем быстрее убедимся, что тут только обычная пьянь, тем быстрее освободимся.
Я взялась за ручку двери и брезгливо поморщилась. Она была вся липкая и покрытая, наверно, вековой грязью. Я отдернула руку и снова взглянула на Джу. В ее голубых глазах, помимо азарта, вдруг промелькнуло что-то тяжелое, озабоченное. Но времени выяснять, в чем дело, не было.
Вместо этого я распахнула дверь ногой.
Нас накрыла волна теплого, спертого воздуха, пахнущего перегаром, дешевым пивом и немытыми человеческими телами вперемешку с одеколоном и женскими приторными духами. На звук обернулось человек пятнадцать. Кто-то был еще трезв, кто-то с трудом оторвал мутный взгляд от своей кружки. Бармен, мужчина с лицом и фигурой, словно высеченными из камня, замер, и пиво лилось мимо бокала. Воцарилась тишина – почти осязаемая, плотная, густая, хоть ножом режь.
Я медленно, давая людям время нас рассмотреть, вошла внутрь, Джу следовала в полушаге от меня. Я видела, как взгляды скользят по нашему обмундированию: практичные темные комбинезоны с кевларовыми вставками, укрепленные в районе артерий и крупных вен, чтобы их невозможно было прокусить. В глазах людей я увидела зарождающийся страх. Прекрасно. Пусть боятся. Иногда страх развязывал языки лучше оружия. Но вкупе с оружием, конечно, было эффективнее.
Бармен первым пришел в себя. Он перекрыл кран, шлепнул тряпку в набежавшую пивную лужу и уставился на нас, уперев руки в бока.
— Здесь нет тех, кого вы ищете, — проговорил он хриплым прокуренным голосом. — Только обычные люди. Так что можете разворачиваться и идти своей дорогой.
— Может, мы просто заскочили пивка выпить, — иронично скривила губы Джу. — Или у тебя, дорогуша, настолько хорошо идут дела, что можешь позволить себе разбрасываться клиентами?
Из темноты в углу раздался сиплый смешок. Пожилой мужчина с изборожденным морщинами лицом пристально посмотрел на нас.
— Ага, пивка. При полном параде, с арсеналом. Это мода нынче такая, увешанными оружием до зубов по барам ходить?
— Какие времена, такая и мода, — я неспешно подошла к стойке, чувствуя, как десятки глаз следят за каждым движением. — Два темных нефильтрованных. Я надеюсь, найдется что-то приличное?
Джу уселась на один из шатких барных стульев, положила локти на стойку и сцепила пальцы. Со стороны она выглядела расслабленной, почти скучающей, но я знала: каждая мышца в ее теле готова к драке в любой момент.
Бармен что-то буркнул, но повернулся к пивным кранам. Пока он наливал, я медленно скользила взглядом по залу. Ничего. Просто усталые, замкнутые лица. Ни намека ни на затаенную звериную ярость, ни подрагивающих в оскале губ. Никто не избегал моего взгляда с особой настойчивостью. Обычные люди. Испуганные, озлобленные, но люди.
Пазл не складывался. Разведка редко ошибалась. Значит, или очаг был где-то еще, или или они были чертовски хороши в маскировке. Я вздохнула. Разумные вампиры. Самая опасная порода. Они не бросались с рыком, не бегали на четвереньках, не теряли человеческий облик. Они могли сидеть за соседним столиком, попивать из своего бокала и беззаботно улыбаться, пока мысленно прикидывали, в какую артерию тебе лучше вцепиться.
Бармен, не заботясь об аккуратности, со стуком поставил перед нами два бокала, расплескивая их содержимое. Я в ответ бросила на стойку несколько монет. Даже не пересчитывая, мужчина смахнул их в свою ладонь и снова отвернулся.
Мы потягивали пиво, делая вид, что просто отдыхаем. Напряжение в зале постепенно сменялось настороженным любопытством. Я буквально спиной ощущала буравящие нас взгляды, но наконец они не окатывали волной брезгливой ненависти, а просто источали жгучий интерес. Возобновились тихие разговоры и перешептывания. Все явно задавались вопросом, что происходит. Ровно то же самое я спрашивала сама у себя.
— Тебе не кажется, что что-то тут не так? — наклоняясь ко мне, тихо пробормотала Джу.
— Слишком спокойно, — согласилась я. — Три пропавших. Одно нападение со следами чрезмерного энтузиазма. А тут — тишь да практически благодать. Никакой паники. Не сходится картинка.
— Может, упыри тихо и быстро съели всех, кто представлял для них интерес, и теперь, затаившись, лежат, переваривают? — ухмыльнулась Джу. Но я поймала в ее тоне едва уловимую нотку чего-то еще. Не страха. Скорее, тоже какого-то предчувствия.
— Ага, и съеденные были как раз самыми умными, — ответила я. — Посмотри, жители нервничают, но не мчатся в ужасе в свои дома баррикадировать двери от кровопийц. Как будто они не понимают, зачем мы тут появились. Как будто в их городе ничего не произошло.
Наши взгляды встретились, и в глазах Джу я прочла то же самое понимание. Дело пахло дрянью, мы обе не знали, чего ожидать.
Пока я еще раз оббегала взглядом людские лица, Джу поерзала на стуле. Это было так для нее нетипично на задании, что я тут же повернулась и вопросительно на нее уставилась. Взгляд Джу стал серьезным, почти суровым, ее губы приоткрылись, как будто она собиралась духом что-то сказать. За пять лет мы научились читать друг друга без слов. Сейчас от нее исходили волны какого-то внутреннего смятения, которое она пыталась подавить железной волей.
—Эл — начала она, и я уже понимала, что разговор пойдет не о нашей задаче. Не первый день я замечала, что она носила в себе какую-то тяжесть, но ничего не спрашивала. Но сейчас, в этой грязной заброшенной дыре Джу наконец решилась вытащить свой груз наружу.
Но в этот момент бармен, вытиравший стойку, шарахнул по ней тряпкой. Раздавшийся звук был резким, словно выстрел.
— Опять двадцать пять! — рявкнул он, обращаясь не к нам, а к тому самому старику в углу. — Ты когда успел упиться? Мэгз мне завтра всю голову пропилит за то, что я тебе наливал.
Старик, вскочивший и теперь пошатывающийся, махнул рукой и флегматично отхлебнул из кружки, но в его глазах вспыхнул странный, лихорадочный огонек. Он уставился прямо на нас.
— Вы же охотницы, д-да? — несмотря на то, что язык старика явно заплетался, сам голос не звучал пьяным, наоборот, он был громким и требовательным. — И вы ищете - ик! - тварей, которые людей ж-жрут?
Джу медленно повернулась на стуле, ее поза по-прежнему была расслабленной, но теперь даже со стороны в ней читалась готовность к мгновенному действию.
— Вечер перестает быть томным, — почти промурлыкала она. — Ну, рассказывай, дедуля, кто тут у вас кого жрет?
Старик ухмыльнулся — коротко и неприятно. Не нравится, ой как мне все это не нравится!
— Вы бы поискали в переулках у реки. В том, что за рыбной лавкой, говорят, по ночам творится что-то странное, — с этими словами он медленно и старательно уселся обратно на свой стул и уткнулся в кружку с пивом. Я перевела взгляд на Джу. В ее глазах уже горел холодный азарт охотника. Момент для личных разговоров был безвозвратно упущен. Работа не ждет.
— Ладно, — я залпом допила отвратительное пиво и встала. — Спасибо за гостеприимство.
— Угу, — бармен не отрывал взгляд от стойки, продолжая полировать ее тряпкой, словно собирался сдавать в музей как ценный экспонат. — Проваливайте уже. И больше не приходите. А то пиво от вас еще скиснет.
Мы вышли в ночь. Холодный воздух ударил в лицо, освежая горящие после духоты бара щеки.
— Ловушка, — констатировала Джу, шагая в направлении реки.
— Явная и неприкрытая, — согласилась я. — Но нам все равно нужно проверить те переулки. Только не тот, о котором говорил старик. Сначала пойдем в соседний. Посмотрим, не выманят ли они себя сами.
Где-то далеко завыла собака, и звук был таким одиноким и тоскливым, что по спине пробежали мурашки.
В переулке не горело, естественно, ни одного фонаря. Мы замерли, старательно прислушиваясь. Наконец зрение адаптировалось к темноте. Я пристально всматривалась и видела лишь очертания мусорных баков и груды хлама. Ничего подозрительного.
И вдруг я услышала. Тихий, скребущий звук. Как будто что-то тяжелое волочили по асфальту. Справа, из следующего переулка, того самого, что за рыбной лавкой.
Джу тоже услышала. Мы обменялись взглядом и беззвучно, почти синхронно, прижались к стене старого кирпичного здания. Я вытащила пистолет, сняла предохранитель. Джу взяла в правую руку топор, в левую — маленький, но мощный фонарик.
Звук приближался. Медленно, нерешительно. Потом к нему добавилось хлюпанье, будто кто-то шлепал по лужам босыми ногами. И вдруг все затихло. Напряжение стало почти осязаемым.
Тень обрушилась на меня прежде, чем я успела вскинуть ствол.
Удар сбил с ног, я повалилась на грязную землю. Воздух вышибло из легких. Перед лицом замелькали клоки грязных волос, запахло гниющим мясом и сладковатой медью. Я увидела искаженное лицо — еще человеческое, но с безумием в запавших глазах. Слава богу, просто дикий вампир. Но он был не похож на тех, кого мы уничтожали до этого. Его движения были отрывистыми, нервными, словно тело его не слушалось.
Он навалился на меня, пытаясь добраться до шеи. Я уперлась предплечьем ему в горло, отталкивая оскаленную пасть. Слюна капала мне на комбинезон, шипя там, где попадала на серебряное напыление застежек. Пистолет стал совершенно бесполезен, так как рукой, сжимающей его, я старательно удерживала клацающие зубы подальше от меня. Левой, почти намертво зажатой между моим телом и телом монстра, я пыталась нащупать и ухватить нож на поясе.
Рычащая тварь с силой надавила головой вниз, сминая мое сопротивление. Я почувствовала, как ее зубы скользнули по кевларовому воротнику, а затем впились в участок между плечом и ключицей — там, где я сотни раз говорила в штабе, было слабо защищенное место.
Боль была острой и обжигающей, как будто в меня воткнули сотню раскаленных острых гвоздей. Я вскрикнула — но не от страха, а от ярости. В тот же миг мои пальцы обхватили рукоять ножа. Я почти вырвала его из ножен и с силой вдавила острие прямо под ребра твари.
Монстр взвыл и разжал челюсти, отшатываясь от меня. В свете валяющегося на земле фонаря я увидела силуэт уносящегося скачками вампира размером поменьше и слегка потрепанную Джу, поворачивающуюся ко мне. Я поймала ее взгляд и в ту же секунду с силой пнула ошалевшую от боли тварь. Она отлетела, и тут блеснуло лезвие топора Джу.
Удар был точным, молниеносным. Топор с хрустом вошел в шею чудовища, отсекая голову. Тело монстра обмякло и рухнуло на землю, дергаясь в последних конвульсиях.
Вновь воцарилась тишина. Я тяжело дышала, прижимая ладонь к плечу. Сквозь разорванную ткань сочилась теплая кровь.
— Ранена? — Джу уже была рядом, ее взгляд сканировал меня, оценивая ущерб.
— Укус. Глупый. Через броню прокусил. Говорила же этим идиотам, что форму надо доработать, — процедила я, с усилием поднимаясь. — А у тебя, я заметила, было свое развлечение?
Джу фыркнула:
— Ну, в какой-то степени наш план выманить их сработал. Жаль, что второй ушел.
Я поморщилась. Рана пульсировала, но боль была терпимой. Укусы диких были не редкостью. К счастью, вирус передавался воздушно-капельным путем от больного, а не через слюну. Это знал каждый охотник с первого дня. Поэтому раны от зубов беспокоили больше возможностью заражения инфекцией, чем вампиризмом. «Промыть антисептиком с серебром, наложить швы, выпить бустер», — пронеслось в голове.
— Давай посмотрим, — Джу навела луч света на мою руку. Рана была глубокой, рваной, но не критичной. — Черт. Надо обработать. Держись, — она привычными движениями достала из рюкзака флакон с нужным раствором и пропитала им стерильную салфетку. Жгучая боль, когда жидкость коснулась раны, заставила меня стиснуть зубы. Затем Джу быстро зашила меня, держа фонарь в зубах, и наложила повязку. Эти действия у нас обеих тоже были доведены до автоматизма. Первое время после стычек мы ходили латанные-перелатанные. Но затем наловчились избегать зубов и когтей, и повреждения свелись, в основном, к переломам, ушибам и синякам. Поэтому сегодняшняя оплошность дико меня бесила.
Мы быстро обыскали тело. Ни документов, ни телефона, ничего.
— Что за хрень? — Джу пристально рассматривала многочисленные синюшные прожилки под кожей трупа. — Ты раньше такое видела?
— Если бы такое было раньше, узнавать этих тварей было бы намного проще, — поморщилась я от стреляющей боли в руке. — Он еще и двигался странно, как будто тело ему не принадлежало. Видимо, опять какая-то мутация.
Вирус периодически мутировал, и мы это знали. Но все равно его основы — воздушно-капельный путь передачи, группы риска — оставались неизменными.
— Ладно, — Джу вытерла лезвие топора о куртку твари. — Как бы мне ни хотелось пуститься в погоню, на сегодня хватит приключений. Пора в штаб-квартиру, отмыться от этого дерьма. Завтра прибудет подкрепление, и мы прошерстим эту территорию.
Мы шли обратно молча, каждая была погружена в свои мысли. Адреналин постепенно сходил, оставляя приятную усталость и легкое головокружение от небольшой потери крови. Укус противно ныл.
Безопасный дом, предоставленный нам в качестве штаб-квартиры, встретил нас тишиной. Мы по очереди отмылись в крошечном душе, смывая грязь, кровь и запах этого убогого городка. Затем Джу сменила повязку на моем плече и отметила, что кровотечение почти остановилось.
— До свадьбы заживет, — хмыкнула я. Это была наша старая постоянная шутка. Когда-то я очень хотела выйти замуж, и чтобы обязательно уютный дом наполнял детский смех. А потом все в мире пошло по одному месту.
— Знаешь, что нам нужно? — сказала Джу, роясь в одном из шкафов на кухне и выуживая припыленную бутылку с коричневато-янтарной жидкостью внутри. — Немного градуса для внутренней дезинфекции. Стаканов, ясное дело, нет, — констатировала она, осмотрев пустые полки. — Эх, надо было умыкнуть в баре в качестве компенсации за их отвратное пойло.
Джу открутила крышку, сделала большой глоток, скривилась и протянула бутылку мне.
— В этом городе, по-моему, не знают, что такое хороший алкоголь.
Я приложилась к горлышку. Жидкий огонь хлынул внутрь, согревая и притупляя боль в плече. Мы сидели на голом полу, прислонившись спинами к стене, и передавали бутылку туда-обратно, не говоря ни слова. Да и не нужно было ничего говорить. Адреналин окончательно сменился тяжелой усталостью — такой, что не просто не хотелось шевелиться, а не было никаких сил на это.
— Ладно, — наконец сказала Джу, поставив пустую бутылку на пол. — Я валюсь с ног. Давай спать. Утро вечера мудренее.
Мы растянулись на своих кроватях. Я легла на левый бок, чтобы не давить на раненое плечо. Боль теперь была тупой, приглушенной. Я пыталась проанализировать сегодняшние события, но мысли путались и уплывали. Последним, что я запомнила перед тем, как провалиться в сон, был горьковатый привкус виски на губах и раздававшееся в комнате ровное дыхание Джу.
Что-то разбудило меня. Не звук. Чувство. Внутренний толчок, заставивший сердце пуститься вскачь.
Я резко открыла глаза. В комнате был полумрак от задернутых штор. Джу стояла в дверном проеме нашей спальни, прижимая к груди полотенце, с мокрыми волосами, казавшимися темно-рыжими, почти каштановыми. Ее взгляд, был прикован ко мне.
Я стояла в центре гостиной? Но как? Почему?.. Джу все так же продолжала стоять, не шевелясь, но теперь ее взгляд сместился куда-то вниз..
Я тоже опустила глаза. Незнакомая девушка в экипировке охотника на полу. Темные волосы были растрепаны, глаза широко открыты, в них застыл шок. На шее у нее была рваная рана, из которой уже даже почти не сочилась кровь. А я я чувствовалa теплую, солоноватую влагу на языке, металлический привкус, от которого все внутри ликовало и пело. Яркость ощущений была ослепительной. Каждый звук — судорожный вздох Джу, скрип двери, капли из крана в ванной — оглушал. Каждый запах — кровь, пот, страх, пыль — воспринимался отдельно и четко. А сила Боже, какая сила гудела в каждой мышце. Я даже чувствовала, как срастаются края раны на моем плече, как обостряется зрение, как замедляется мир вокруг меня. Эти ощущения слепили, затмевали разум, требовали еще и еще — стать еще сильнее, еще быстрее, еще лучше. Стать совершеннее.
И тут я услышала голос. Тихий, осторожный, полный неверия.
— Эл?
Лицо Джу было бледным, но но нем я не увидела ни ужаса, ни паники. Была лишь абсолютная, ледяная концентрация.
Наши взгляды встретились.
Что-то в моей голове щелкнуло. Осознание обрушилось на меня с силой молота, бьющего по наковальне. Я отпрянула от тела, поскользнулась, упала и поползла, пока спиной не уперлась в стену.
Я увидела свои руки, они были все в крови.
Я поняла вкус во рту.
Я не услышала стука сердца охотницы, лежавшей у двери.
О господи.
Пять лет назад мир перевернулся, обнажив свою изнаночную, чудовищную сторону. А теперь на этой стороне была я.
Я взглянула на Джу. Она пристально смотрела на меня, ее рука медленно, очень медленно тянулась к топору.
В моей голове не было паники. Напротив, мой мозг работал кристально ясно.
Я вытерла рот тыльной стороной запястья, оставив на коже темный красный мазок, и сказала хриплым, но абсолютно спокойным голосом:
— Твою мать. Я теперь гребаная кровососущая тварь.
Заметая следы
Вода в душевой кабинке, куда меня запихнула Джу, была ледяной. Настолько, что первые несколько секунд я вообще ничего не чувствовала — только оглушительный шок от перепада температуры. А потом пришла боль. Острая, пронзающая, вышибающая дух. Она впилась в кожу тысячами игл, добралась до мышц, до костей, до самого мозга.
Я попыталась вдохнуть и захлебнулась водой, хлынувшей в рот и нос. На миг паника накрыла меня с головой. Я рванулась, выскочила из душевой кабины, но дверь в ванную была заперта снаружи. Я била по ней кулаками, царапала ногтями, кричала что-то нечленораздельное, пока голос не сорвался в хрип.
А потом наступила тишина.
Не внешняя. Внутренняя.
Шум в голове, который не стихал с того самого момента, как я по-настоящему открыла глаза и увидела свои руки в крови, этот всепоглощающий, заставляющий вибрировать все тело, гул вдруг стал ощутимо тише. Он отступил куда-то на задний план сознания, уступив место другому ощущению - четкости. Такой невероятной,, почти невыносимой ясности.
Я перестала барабанить в дверь, вернулась в кабинку и просто стояла под ледяным потоком, чувствуя, как вода стекает по лицу, по плечам, по спине, как она шумящим потоком уходит в канализацию. Я дышала. Медленно, глубоко, считая про себя. Раз. Два. Три. Четыре. Пять. И снова. Раз. Два. Три. Четыре. Пять.
Перед глазами все еще стояла та картина: кровавый след от входной двери, девушка на полу, ее широко открытые глаза, мои руки с хищно скрюченными алыми пальцами, и этот вкус... Боже, этот вкус!
Я несколько раз тщательно прополоскала рот. И, хотя крови там уже не было, но ощущение осталось. Металлическое, сладковатое, пьянящее, дарящее могущество.. От него разрывало изнутри.
«Ты теперь монстр, — сказала я себе. — Ты стала тем, кого уничтожала все эти годы».
И в этот момент где-то глубоко, под слоями ледяного спокойствия, смешанного с накатывающим ужасом и отвращением, шевельнулось что-то еще. Натянулась тонкая, но жесткая струна. Я не сдамся. Я не позволю превратить меня в животное.
Я дожила до двадцати в этом аду, я прошла через смерть родителей, через карантин, через школу охотников, через десятки миссий. Я не сломалась тогда и я не сломаюсь сейчас. И пусть этот гребаный мир горит в своем чертовом огне!
Ледяная вода делала свое дело. Мысли прояснялись, чувства обострялись, но и контроль возвращался. Я слышала каждый звук за пределами ванной: тихие шаги Джу по комнате, ее прерывистое дыхание, скрип половиц. И я так отчаянно надеялась услышать хотя бы слабое, едва уловимое биение сердца той девушки на полу.