Как я уничтожил магию, заполняя форму 3-Б

Эпиграф:

«Согласно пункту 7.14.2 Кодекса магического делопроизводства, любое заклинание, применённое без предварительной подачи формы 3-Б, считается несанкционированным и карается штрафом в размере трёхмесячного оклада маны. Исключение: угроза жизни. Однако угроза жизни должна быть подтверждена формой 4-В, заверенной не позднее чем за час до происшествия.»

Я проснулся от того, что будильник орал дольше обычного. Пять минут. Всего пять минут я проспал, а чувство было такое, будто я задолжал вселенную и она прислала за мной коллекторов. Впрочем, коллекторы в нашем мире выглядели бы как крылатые гоблины с дыроколами — и это было бы ещё милосерднее, чем реальность.

Реальность называлась Межмировое Министерство Магии, сокращённо МММ. Я работал там архивариусом третьего разряда в отделе, который все называли «О». Почему «О»? Потому что мы обслуживали всё, что начиналось на «о»: огонь, облака, отчёты, опоздания, отвратительное настроение начальства. А ещё потому, что когда я впервые переступил порог этого отдела, единственное слово, которое я смог выдавить из себя, было: «О, боже…»

Я — Элиан Верджин, двадцать три года, несостоявшийся боевой маг. Если вы думаете, что я провалил экзамен из-за недостатка таланта, вы ошибаетесь. Я провалил его из-за формы 3-Б. Да-да, той самой. В бланке для ответов я поставил галочку не в той графе, и вместо «Огненный шар» у меня приняли «Запрос на выдачу канцелярских скрепок». Комиссия посмотрела на мою работу, вздохнула и вычеркнула меня из списка боевиков. Навсегда.

Так я оказался здесь — в подвале МММ, среди папок, которые пахли плесенью и отчаянием, и грызунов, которые, в отличие от моей карьеры, хотя бы имели шанс на повышение. Но обо всём по порядку.

Сегодня было утро понедельника. А понедельник в МММ — это день, когда даже у магических светильников тускнел свет. Я влетел в проходную, где меня встретил охранник-голем с каменным лицом (в прямом и переносном смысле). Он протянул свою гранитную ладонь и пробухтел:

— Пропуск.

Я похлопал себя по карманам. Пусто. Ещё раз. Пусто. Сердце ухнуло куда-то в район пяток, потому что я вспомнил: пропуск остался в пиджаке, а пиджак висел на спинке стула в архиве. Вчера я задержался допоздна, пытаясь разобрать гору свитков XIV века, и, судя по всему, моя голова была занята только одной мыслью — как быстрее сбежать.

— Я… я могу показать удостоверение? — выдавил я, пытаясь изобразить уверенность.

Голем моргнул. Это было страшно.

— Удостоверение тоже там? — спросил он с ледяным спокойствием.

— Ну… да.

— Тогда, согласно пункту 8.12, вы не имеете права находиться на территории министерства без пропуска. Штраф — две сотни маны. Оплата в кассу, которая открывается с девяти до десяти, но вы уже опоздали, потому что сейчас десять ноль две.

Я взглянул на часы. Действительно. Пять минут опоздания обернулись ещё и штрафом. Я мысленно проклял всё, что можно проклясть, включая ту самую форму 3-Б, которая изуродовала мою жизнь.

— Слушай, каменное создание, — сказал я, переходя на заговорщический шёпот. — Ты же меня знаешь. Я каждый день тут. Ну, пропусти по-человечески.

— Я не человек, — невозмутимо ответил голем. — Я голем. И у меня нет чувства юмора. Есть только регламент.

Я вздохнул. Спорить с големом было бесполезно — они были созданы из древнего гранита и бюрократических инструкций, которые вбивали в них молотком. Буквально.

И тут сзади послышался топот. Тяжёлый, уверенный топот, от которого дрожал пол. Я обернулся и увидел Грога. Грог был орком. Два с половиной метра зелёной мышечной массы, с клыками, которые могли перекусить стальную трубу, и с глазами такого глубокого карего цвета, что в них хотелось утонуть. Грог работал в том же отделе «О» и был моим лучшим другом. И он всегда носил с собой запасной пропуск.

— Элиан, дружище, — прогрохотал он, похлопывая меня по плечу так, что у меня чуть не вылетели позвонки. — Опять забыл?

— Опять, — признался я. — Спаситель мой зелёный.

Грог достал из кармана своего гигантского пиджака (который шили на заказ у троллей-портных) ещё один пропуск с моей фотографией. Я даже не спрашивал, как он его добыл. Грог умел находить решения, когда дело касалось бумажек. Возможно, потому что он сам писал стихи и тонко чувствовал ритм документов.

— Держи. И в следующий раз прикалывай его к рубашке, как я тебе говорил.

Я благодарно кивнул и приложил пропуск к сканеру. Машина пискнула, загорелась зелёная лампочка, и голем нехотя отошёл в сторону.

— Ты спас меня от бюрократического ада, — прошептал я, когда мы двинулись по коридору.

— Это не ад, — усмехнулся Грог, сверкнув клыками. — Ад — это когда у тебя заканчиваются чернила в магической ручке в середине подписи. А у нас, кстати, заканчиваются. Я подал заявку на новые, но её завернули, потому что я забыл приложить форму 3-Б.

— Форму 3-Б?! — я чуть не споткнулся о собственные ноги. — Это же форма на элементальное воздействие. При чём тут чернила?

— А ты не знал? — Грог удивлённо поднял бровь. — С нового квартала чернила считаются стихией воды. Любое использование чернил без разрешения приравнивается к несанкционированному колдовству. Так сказал Граф Бюрократус.

Я закрыл глаза и на секунду представил себе мир, где вода — это стихия, которую нужно лицензировать. Потом открыл глаза и решил, что лучше не думать об этом, иначе можно потерять остатки рассудка.

Мы спустились на третий подземный уровень. Здесь пахло сыростью, старой бумагой и магическим клеем. Стены были увешаны полками, которые уходили в бесконечность. Свитки лежали стопками, папки громоздились друг на друге, создавая хрупкие башни, которые могли рухнуть от любого неосторожного движения. Это была моя вотчина. Мой собственный личный ад, в котором я работал уже два года, и каждый день он казался мне всё более родным.

Мы зашли в комнату, которую официально называли «Зал обработки первичных данных», а неофициально — «Каморка трёх дураков». Кроме меня и Грога, там была Кеша. Кеша — это крыса. Обычная серая крыса, которая каким-то образом научилась говорить и подписывать документы лапкой. Никто не знал, откуда она взялась. Однажды она просто появилась в архиве, уселась на стопку бумаг и сказала: «Чаю не найдётся?» С тех пор она стала нашим талисманом и, что важно, единственным сотрудником, который никогда не опаздывал.

— Привет, соня, — пискнула Кеша, сидя на своём любимом месте — на черепе предыдущего архивариуса, который умер от старости, не успев дописать отчёт. — Опять штраф?

— Откуда ты знаешь?

— Твоя аура пахнет казёнными деньгами. Иди садись, у нас сегодня грандиозный план.

Я сел за свой стол, который был завален вчерашними свитками. На верхнем лежала записка от начальника отдела — высокого, тощего эльфа с вечно кислым выражением лица. Там было написано: «Верджин, к концу дня оцифровать тысячу (1000) свитков. Иначе выговор. Подпись: начальник отдела Оперативных запасов, Л. Криспин».

Тысяча свитков. За день. Я посмотрел на стопку — она достигала моего плеча.

— Грог, — позвал я. — Это шутка?

Грог подошёл, глянул на записку и хмыкнул.

— Нет, не шутка. Криспин вчера поссорился с женой, и теперь он мстит всему отделу. Ты просто попал под раздачу.

— Но тысяча свитков! За день! Это же невозможно!

— Ты забываешь, что у нас есть магия, — напомнила Кеша, подкручивая усы. — Я видела в подвале древний артефакт — скрепку, которая умеет копировать текст. Если найдёшь её, дело пойдёт быстрее.

— Скрепка? — переспросил я. — Ты серьёзно?

— Я никогда не шучу о канцелярии, Элиан. Это мой хлеб.

Я вздохнул и решил начать с того, что есть. Первые полчаса я тупо переписывал свитки в магический кристалл, который фиксировал текст. Работа была нудной, монотонной и смертельно скучной. Рука затекала, глаза слезились, а в голове крутились мысли о том, как же я свернул не туда в своей жизни. Мечтал стать боевым магом, а стал офисным планктоном в мире, где даже файербол нужно согласовывать с бюрократами.

В десять часов я сделал перерыв и пошёл в столовую. Она находилась на первом этаже и представляла собой длинный зал с металлическими столами, за которыми сидели маги всех мастей. Вампиры пили красный сок, гномы обсуждали курсы акций, а эльфы с пренебрежением смотрели на еду, подаваемую гоблинами-поварами.

Я взял поднос с супом из крапивы и камней (повара называли это «фирменным блюдом», но я подозревал, что камни — это просто для объёма) и сел за свободный столик. Рядом оказались двое сотрудников из отдела магического контроля. Они громко обсуждали новый приказ:

— Слышал? Теперь любую телепортацию нужно подтверждать формой Р-12 и иметь визу начальника отдела пространственных искажений.

— Бред, — ответил второй. — У меня даже визы нет, а я каждый день телепортируюсь домой. Надо будет, наверное, пешком ходить.

— Или брать отпуск.

Я усмехнулся и покачал головой. Мир катился в тартарары. Чем больше бюрократов, тем меньше магии. Ирония заключалась в том, что именно магия держала этот мир на плаву, а бюрократы её душили. Но кто я такой, чтобы спорить? Я всего лишь архивариус, который не может правильно заполнить форму.

Вернувшись в каморку, я застал Грога и Кешу в странной позе. Грог стоял на стуле, пытаясь дотянуться до верхней полки, а Кеша кричала:

— Левее! Нет, правее! Ты что, не видишь — там же светится!

— Кого вы ищете? — спросил я.

— Ту самую скрепку! — ответил Грог. — Я вспомнил, что видел её в коробке с надписью «Хлам XVII века».

Он смахнул коробку, и на пол посыпались старые квитанции, засохшие чернильницы и пара мумифицированных жуков. А среди этого мусора лежала она — обычная металлическая скрепка. Но она светилась тусклым голубоватым свечением, которое переливалось в такт биению моего сердца.

Я поднял её. Она была прохладной и слегка вибрировала.

— Ух ты, — выдохнул я. — Это же артефакт. Настоящий.

— Детектор магии показывает, что в ней заперто заклинание копирования, — сказала Кеша. — Если соединить ею два документа, их содержимое может слиться или удвоиться. Точно говорю.

— И что, если я просто скреплю два свитка?

— Попробуй.

Я взял два одинаковых свитка, приложил скрепку к их краям и нажал. Скрепка нагрелась, вспыхнула ярко-голубым светом и… свитки исчезли. Просто растворились в воздухе, оставив после себя лёгкий запах озона и пару искр.

Грог замер. Кеша выронила крошку, которую жевала.

— Они… они куда-то делись, — прошептал я.

— Ты, кажется, не просто их скрепил, — сказал Грог, приглядываясь. — Ты их отправил в параллельное измерение. Или в архивохранилище. Я не знаю.

— А что мне теперь делать?! Это же два свитка из тысячи! Их найдут и уволят меня!

Я запаниковал. Сердце колотилось, ладони вспотели. Две пропажи — это не просто ошибка, это нарушение учёта. Форма учёта, кстати, называется 7-К, и её тоже надо было заполнять при каждой потере. Но как заполнить форму на то, чего больше нет?

— Спокойно, — сказала Кеша, запрыгивая мне на плечо. — Мы можем их восстановить. Просто… нужно понять, куда они попали. Для этого есть ритуал поиска. Но он требует одобрения начальства.

— Начальство? — горько усмехнулся я. — Ты хочешь, чтобы я пошёл к Криспину и сказал: «Простите, я случайно телепортировал два свитка в неизвестном направлении, разрешите провести ритуал»? Он меня убьёт! Он убьёт меня формой 3-Б!

— Тогда надо действовать самим, — решил Грог. — Элиан, ты же у нас архивариус. Ты знаешь все законы. Придумай что-нибудь.

Я сел за стол и начал перебирать бумаги. Голова шла кругом. Мысли путались, перед глазами всё плыло. И тут я заметил, что в скрепке осталось мерцание. Она продолжала светиться, но уже слабее. Видимо, она поглотила часть магии из свитков и теперь заряжалась.

— Слушайте, — сказал я, — а что, если эта скрепка копирует не только текст, но и память предметов? Может, если прикоснуться ей к моей голове, она восстановит содержимое свитков?

— Ты серьёзно? — округлил глаза Грог. — Это может тебя убить.

— Или вылечить от памяти о форме 3-Б, — хихикнула Кеша.

Я взвесил все за и против. Шанс на успех был пятьдесят на пятьдесят. Но мысль о выговоре и увольнении была хуже смерти. Поэтому я взял скрепку в руки, закрыл глаза и прижал её к виску.

Сначала я почувствовал холод. Потом — резкую боль, будто в голову впились тысячи игл. В следующий миг я увидел вспышку, и мир перед глазами превратился в вихрь образов: древние свитки, магические формулы, имена магов, даты, печати… Всё это проносилось со скоростью звука. Я понял, что скрепка читала мои воспоминания и пыталась восстановить утерянные данные, но она слишком мощно работала, перегружая мою нервную систему.

— Элиан! — крикнул Грог. — Отпусти!

Но я не мог. Рука словно приросла к скрепке. Глаза закатились, и я услышал странный голос — мелодичный, женский, холодный:

«Ты нашел то, что не должен был найти, архивариус. Принеси скрепку в кабинет 404. Немедленно».

А потом я потерял сознание.

Когда я очнулся, надо мной склонились два лица — зелёное и серое.

— Живой! — радостно пискнула Кеша. — А я говорила, что выживет.

— Что произошло? — простонал я, потирая виски. Голова гудела, как барабан.

— Ты вскрыл скрепку, — пояснил Грог. — Она показала тебе содержимое свитков, но заодно активировала сигнал. Кто-то в главном здании понял, что артефакт пробудился. Тебя вызывают в кабинет 404.

— Кабинет 404? — я почувствовал, как холодок пробежал по спине. — Но это же кабинет Леди Мирабель де Винсент, главы отдела особо опасных артефактов! Она же…

— Да, — перебил Грог. — Та самая. Она требует, чтобы ты явился через час. Иначе будет вынуждена применить меры.

Я встал, шатаясь. Ноги дрожали. Перед глазами всё ещё стояли обрывки свитков, и я понял, что теперь знаю их содержимое наизусть. Но это не имело значения. Важнее было другое: Леди Мирабель де Винсент — женщина, о которой ходили легенды. Говорили, что она одним взглядом принуждает магов к признанию, а её улыбка стоила трёх месяцев зарплаты. Она требовала отчёты в двойном экземпляре, и если отчёт был с ошибкой, она… ну, лучше не думать, что она делала.

— Друзья, — сказал я, собирая остатки мужества. — Похоже, у меня сегодня будет встреча с начальством. И я, кажется, только что уничтожил магию двух свитков. Или, что хуже, пробудил древний артефакт, который нельзя было трогать.

— Да, — подтвердила Кеша. — Ты это сделал. Но не переживай, у тебя есть два варианта: либо ты идёшь к ней и объясняешься, либо я подпишу за тебя заявление об увольнении лапкой. Правда, тогда тебя не возьмут никуда в магическом мире.

Я сглотнул. Выбор был очевиден.

— Ладно, — сказал я, застёгивая пиджак (в котором, кстати, всё ещё лежал забытый пропуск). — В конце концов, что может случиться? Хуже формы 3-Б уже ничего нет.

Я вышел из каморки, направляясь к лифту, и не заметил, как скрепка, которую я всё ещё сжимал в кармане, снова вспыхнула голубым светом. Но на этот раз она горела ярче, и на её поверхности стали проступать странные руны — те самые, которые я видел во сне. Или в видении.

Я поднялся на четвёртый этаж. Коридор был пуст, только магические лампы тускло мерцали, отбрасывая длинные тени. У двери с табличкой «Кабинет 404. Леди Мирабель де Винсент. Особо опасные артефакты» я остановился. Сердце колотилось как бешеное.

Прежде чем постучать, я вспомнил последнюю фразу того голоса: «Принеси скрепку». И тут меня осенило: скрепка была не просто артефактом копирования. Это была часть чего-то большего. Ключ? Послание? Или оружие? Я не знал.

Но я знал, что когда откроется эта дверь, моя жизнь изменится навсегда. Или, по крайней мере, закончится в этот же день.

Я постучал.

— Войдите, — раздался голос. Мелодичный, холодный и до ужаса знакомый.

Я толкнул дверь и увидел её.

Леди Мирабель сидела за огромным столом, заваленным папками. Её чёрные волосы струились по плечам, глаза, цвета расплавленного золота, смотрели на меня с лёгким любопытством. Она была красива той красотой, которая заставляет трепетать даже демонов.

— Верджин, — сказала она, и в её голосе послышалась насмешка. — Я ждала тебя. А теперь расскажи, как ты умудрился активировать артефакт, который искало министерство последние двести лет.

Я открыл рот, чтобы ответить, но из кармана выпала скрепка. Она упала на пол и засияла так ярко, что мы оба зажмурились. А когда свет погас, она пропала.

— Что это было? — прошептала Мирабель, и впервые в её голосе я услышал растерянность.

— Я… — начал я, — кажется, я только что потерял ту самую вещь, которую вы так искали.

Она медленно поднялась из-за стола и подошла ко мне. Её лицо было на расстоянии вытянутой руки.

— Верджин, — сказала она ледяным тоном, — у тебя есть ровно двадцать четыре часа, чтобы вернуть эту скрепку. Или я лично заполню на тебя форму 3-Б с пометкой «Аннулирование личности».

И тут в моей голове щёлкнуло. Прямо как та самая скрепка. Я понял, что моя жизнь — это не просто череда неудач. Это начало невероятной бюрократической катастрофы.

— Слушаюсь, леди Мирабель, — сказал я, а внутри меня разрасталось странное спокойствие. — Но учтите: я заполнял форму 3-Б и выжил. Значит, и скрепку я найду.

Она удивлённо приподняла бровь.

— Посмотрим, — тихо сказала она.

И когда я уже повернулся, чтобы уйти, она добавила почти шёпотом:

— И не вздумай опаздывать. Я не люблю ждать.

Я вышел за дверь и выдохнул. В кармане у меня лежала бумажка, которую я не заметил раньше. На ней было написано: «Постановление № 404. Скрепка — ключ к отмене всех лицензий». И внизу подпись, которую я узнал: «Граф Бюрократус».

Вот так я, простой архивариус, стал не просто нарушителем. Я стал целью.

А впереди было двадцать четыре часа, чтобы найти то, что исчезло у меня на глазах.

Или, что более вероятно, чтобы случайно уничтожить весь магический мир, снова неправильно заполнив форму.

Но это уже совсем другая история.

Конец первой главы.

Глава 2. По следам скрепки, или 24 часа на спасение

Эпиграф:

«Согласно пункту 14.3 Кодекса магического сыска, любое расследование должно быть начато с подачи заявления о начале расследования. Заявление подаётся в двух экземплярах, заверяется у нотариуса, затем у начальника отдела, затем у начальника отдела начальников, и только после этого можно приступать к поискам. Исключение: если расследование касается самого нотариуса. Тогда заявление подаётся в трёх экземплярах.»

Я вышел из кабинета 404 с таким чувством, будто меня только что пропустили через магическую мясорубку, а потом собрали заново, но перепутали детали. Леди Мирабель де Винсент была не просто красивой — она была опасной. Её золотые глаза прожигали насквозь, а голос проникал под кожу и оставался там вибрировать, как натянутая струна. И теперь у меня было ровно двадцать четыре часа, чтобы найти скрепку, которая испарилась в воздухе, оставив после себя только запах озона и мою панику.

Я спустился в лифте обратно в подвал, и каждую секунду пути меня преследовала мысль: «Ты идиот, Верджин. Ты просто идиот». Как можно было потерять артефакт, который искали двести лет? В моей голове крутились варианты: может, скрепка вернулась в коробку с хламом? Может, она переместилась в другое измерение? Или, что хуже, её подобрал кто-то из коллег и уже сдал в утиль?

Когда я влетел в нашу каморку, Грог и Кеша сидели на своих местах и смотрели на меня с таким выражением, будто я вернулся с того света. Грог жевал карандаш (он всегда жевал карандаши, когда волновался), а Кеша нервно накручивала ус на лапку.

— Ну? — хором спросили они.

— Я — труп, — объявил я, падая на стул. — Она дала мне сутки. Если я не верну скрепку, она заполнит на меня форму 3-Б с пометкой «Аннулирование личности». Вы понимаете, что это значит? Меня просто сотрут из реальности! Я стану небытием! Я буду существовать только в виде непогашенной задолженности!

— Задолженности? — переспросила Кеша. — Это же хуже, чем смерть.

— Именно! — я вскочил и начал мерить шагами комнату. — Смерть — это хотя бы конец. А задолженность — это вечность в архивах министерства. Меня будут перекладывать из папки в папку, подшивать к другим долгам, и ни один демон не сможет меня освободить.

— Успокойся, — прогрохотал Грог, положив свою зелёную ладонь мне на плечо. — Мы найдём эту скрепку. Я уже посмотрел записи магического слежения. Когда она исчезла, в коридоре четвёртого этажа сработал детектор перемещений. Она не просто испарилась — она телепортировалась куда-то в здание. Скорее всего, в одно из хранилищ.

Я замер.

— Ты уверен?

— Абсолютно. У меня есть доступ к логам системы, потому что я, как канцелярист, отвечаю за учёт магических всплесков. Правда, мне нужна форма 7-Р для официального запроса, но я могу посмотреть неофициально.

— Грог, ты гений! — я бросился к нему и чуть не обнял, но вовремя вспомнил, что он может случайно сломать мне рёбра от радости. — Где это хранилище?

— Проблема в том, — Кеша спрыгнула с черепа и подбежала к карте министерства, висевшей на стене, — что хранилищ много. У нас их двадцать семь. И все они защищены магическими замками, которые открываются только по ключам. А ключи выдаются начальниками отделов. А начальники отделов…

— …любят заполнять формы, — закончил я. — Значит, чтобы получить ключ, мне нужно заполнить заявку, согласовать её, дождаться подписи… Это займёт недели. А у меня есть сутки.

— Не всё так плохо, — сказал Грог, ухмыльнувшись. — Я знаю одного гнома в бухгалтерии, который делает дубликаты ключей. Но он берёт плату.

— Какую?

— Ману. Чистую, концентрированную. Или услуги. Например, он мечтает, чтобы кто-то заполнил за него квартальный отчёт по расходам.

Я вздохнул. Заполнение отчётов было моей специальностью, но обычно я делал это для себя, а не для гномов. Однако выбора не было.

— Ладно, — сказал я. — Веди меня к этому гному.

Мы вышли из каморки и отправились в бухгалтерию. Это был самый страшный отдел министерства. Там работали гномы — маленькие, бородатые существа с вечно недовольными лицами и калькуляторами вместо сердец. Они считали каждую монету, каждую каплю маны, каждое вдохновение сотрудника. Говорили, что один из них однажды насчитал, что у начальника отдела на три волоса больше, чем положено по штату, и подал жалобу.

Мы вошли в огромный зал, где стояли ряды столов, заваленных бухгалтерскими книгами. Гномы сидели за ними, как пауки в паутине, и шевелили пальцами, перебирая счета. В воздухе витал запах чернил и жадности.

Грог подвёл меня к столу, за которым сидел гном с рыжей бородой и очками на кончике носа. На его табличке было написано: «Брунхильд Каменный Молот, старший бухгалтер». При этом Брунхильд был мужчиной. Гномы вообще любили странные имена.

— Брунхильд, — позвал Грог. — У нас к тебе дело.

Гном поднял глаза. Они были маленькими, чёрными, как бусины, и смотрели на нас с подозрением.

— Если вы пришли за авансом, то аванс перенесён на следующий квартал, — отрезал он. — И если вы пришли за отчётом, то отчёт ещё не готов, потому что я жду подтверждение из отдела подтверждений.

— Мы пришли по другому поводу, — сказал я, стараясь говорить как можно убедительнее. — Нам нужен дубликат ключа от хранилища № 13.

Брунхильд приподнял бровь.

— Хранилище № 13? Это же хранилище особо опасных артефактов. Туда даже начальники отделов боятся соваться. Зачем он тебе, мальчик?

— Это… — я запнулся. — Это секретное расследование. По поручению Леди Мирабель.

При упоминании её имени гном слегка побледнел. Даже гномы боялись её.

— Леди Мирабель? — переспросил он. — И что, она дала тебе письменное разрешение?

— Конечно, — соврал я, не моргнув глазом. — Но оно осталось у меня в кабинете. Я принесу позже. А пока…

— Без письменного разрешения я не могу, — отрезал Брунхильд. — Правила есть правила. Но… — он задумчиво почесал бороду, — я могу сделать тебе ключ, если ты заполнишь мой квартальный отчёт. Срок сдачи — завтра. А у меня руки не доходят.

— Я заполню, — быстро сказал я. — Давай бумаги.

Гном скептически посмотрел на меня, но всё же вытащил из-под стола стопку бумаг, высотой с моего колена.

— Вот. Здесь пятьдесят три формы. Сложи их по убыванию, умножь расходы на коэффициент инфляции, не забудь приложить справки о магических затратах, и заполни графу 14-А — она самая сложная. Если сделаешь ошибку, придётся переделывать.

Я взглянул на стопку. Внутри меня всё сжалось. Пятьдесят три формы за пару часов. Но у меня не было выбора. Я сел на свободный стул, взял магическую ручку и начал работать. Грог и Кеша стояли рядом, периодически подсказывая.