Начать сначала?! Никогда

Глава 1. Тая

– Простите, но я не приду, – я старалась мягко отказаться от приглашения празднования юбилея.

– Почему это?! – горячо любимая бабуля моего бывшего мужа вскинула ярко накрашенные брови.

– Там будет ваш внук, – честно призналась я с извиняющейся улыбкой на губах.

– И что? Там будет еще человек пятьдесят, помимо Андрея. Дом огромный… Я даже не могу гарантировать, что вы с ним вообще встретитесь.

Я медленно размешивала сахар в чае, подбирая правильную и культурную формулировку. Любая бабушка оскорбится, если ее внука назовут козлом, а я хотела выразиться крепче. В разы.

– Андрей, он…

– … Тот еще мудель, я знаю, – отмахнулась Агнесса Винировна, легкомысленно закатив глаза.

– Ну что вы, я совсем не это…

– А что я? Я хоть и старая, а еще в своем уме. Все вижу, все слышу. Да и какой нормальный мужчина упустит такую хорошую девочку, как ты?

Я пожала плечами и промолчала. Откуда мне знать?..

– Глупость ему досталось от матери. У Троицких в роду… идиотов не было и, если боженька смилостивится, не будет. А Андрюше я еще не простила ваш развод. Да-да! – старушка поставила на стол атласную сумочку. – Так и сказала ему: никого, кроме нашей Таечки, больше не приму, – она со звонким щелчком открыла фермуар. – И он не приводит, – извлекла тонкую сигарету. – Знает, что я слов на ветер не бросаю, – добавила тоном Дона Корлеоне с таким пугающим меня придыханием.

– Агнесса Винировна, тут нельзя курить, – заметила я, накрывая золотистую зажигалку ладонью.

– Хм, – старушка хмуро осмотрелась.  – Это все происки этих… – она покрутила узловатыми пальцами в воздухе.

– Врачей? – высказала я предположение.

– Импотентов. Они ничего не могут и другим не дают наслаждаться жизнью.

– Тише, – попросила я, едва сдерживая хохот.

С неподдельной скорбью на лице старушка убрала сигареты и зажигалку обратно. Шумно так вздохнула. Отодвинула от себя чашку с кофе и приняла несчастный вид. Уголки ее губ опустились, взгляд тускнел. С такими актерскими данными Агнесса Винировна могла бы блистать на сцене, но блистала она в финансах. Больше пятидесяти лет посвятила фирме мужа. Ее хватке может позавидовать любой бультерьер.

– Моя милая девочка, я не молодею. И есть большая вероятность, что не доживу до следующего юбилея. Полгода назад я похоронила свою последнюю подругу.

– Я вам соболезную, – произнесла я.

Агнесса Винировна проигнорировала мои слова.

– Девочка моя, возможно, что сейчас мы видимся с тобой в последний раз. Судьба та еще сучка. Раз… и меня не станет. В моем возрасте нельзя так далеко планировать. Я даже бананы зеленые не покупаю!

Я не скрывала улыбку и сказала честно:

– Я тоже видела этот фильм.

– Тая, не порть мне игру, – заметила старушка. Хмурилась пару мгновений и тут же просветлела лицом. – Таечка, а ты сейчас с кем-то встречаешься? У тебя новые отношения?

– Ну, – протянула я неопределенно. Очень трудно назвать то, что нас связывает с Анисием, полноценными отношениями. Но я точно в этом не признаюсь бабушке бывшего мужа. – Да, у меня есть мужчина.

– А ты молодец. Все правильно делаешь. Молодость – она скоротечна. Сегодня ты носишь корсажи только для того, чтобы сделать свой вид ярче и привлекательней, а потом, – она щелкнула пальцами в воздухе. – А потом он лишь помогает тебе поднять грудь и хоть как-то обозначить талию.

– У вас прекрасная фигура, – заверила я Агнессу Винировну.

– А у тебя прекрасное умение так нежно льстить.

За что я уважала и уважаю бабушку своего бывшего, так это за прямоту. С первой нашей встречи на семейном ужине и до самого дня, когда мы с Андреем объявили о своем разводе, я ни разу не слышала от нее лжи. Чем она жутко бесила мою свекровь. Бывшую свекровь, слава богу! Я даже не знаю, чему радовалась больше: разводу с Троицким или же с возможностью больше не встречаться с его матерью.

– А как имя твоего возлюбленного? Вдруг я его знаю.

Я невольно поморщилась. У меня были определенные чувства к Анисию, но это точно не любовь. Ее я не перепутаю ни с чем другим. Когда влюблен, совершаешь глупость за глупостью, а потом горько расплачиваешься.

– Анисий, – ответила я.

– Анфисий? – переспросила Агнесса Винировна.

– Без фэ. Анисий.

– Красивое имя, – заключила старушка. – И легко запомнить, ассоциация с анисом. Мы семечки аниса Андрюше заваривали, когда его газы в младенчестве мучили. Помогало. А фамилия?

А вот мы подошли к самому интересному.

– Светлоликий, – произнесла я, подумав, что нужно было промолчать или тактично перевести тему.

Бабуля бывшего многозначительно фыркнула.

– Старовер, что ли?

– О нет, – я поспешила объяснить. – Когда Анисий стал практиковать, то сменил фамилию для более благоприятного контакта с положительными энергиями. Он йог.

Агнесса Винировна крякнула, сжав плотно алые губы.

– Ну хоть красивый твой Светлоликий?

– Да, – я ответила без тени сомнений.

«Полная противоположность вашего внука», – добавила про себя. Я, наверное, и приняла ухаживания Анисия лишь потому, что он мне не напоминал бывшего. Светлые глаза и добрый взгляд, а не хитрый прищур темно-серых глаз. Кудрявые пшеничные пряди в противовес короткой стрижке смоляных волос Троицкого. И мягкий голос. Это как сравнивать ангела и демона. И хорошо, что мне хватило ума сделать правильный выбор, а не сидеть, наматывая на кулак сопли…

Анисий – тот, кто мне нужен. Правильный мужчина.

– Ну ладно, – произнесла старушка, немного пораздумав. – А зарабатывает? Или у тебя на шее ноги свесил?

Изо всех сил я старалась мило улыбаться.

– У Анисия фирменный магазин лекарственных трав и сборов Забайкалья.

Я не стала уточнять, что травы «Забайкалья» произрастают и собираются в десятке километров от границы города. Главное ведь – подача, правильно?

– М-м-м, звучит солидно. Не то что что-то там… Троицкий… групп, – она сделала вид, что не помнит названия детища своего внука, – и зеркальное здание в центре города. Я всегда говорила Андрюше, нужно быть ближе к природе! Быть ближе к земле! Да разве меня кто-то слушает?..

Если до этого момента у меня были сомнения, то теперь я была уверена: Агнесса Винировна вновь пытается помирить нас с Троицким.

– …Все таскает свои железки и таскает в спортзале. На руках уже все вены вылезли. Вот прям все. Тут и тут, – старушка показывала на себе. – Нет, чтобы выйти на улицу, вдохнуть поглубже свежий воздух, травы собирать или сосновые шишечки для ингаляций. Может, в парке девочку хорошую и встретил бы. Боюсь помереть, а он так и останется один. Не понимаю, чего Андрюша ждет. Вот ты молодец, Таечка, не тянешь кота за…

– Не сомневайтесь, Андрей пользуется успехом у женщин, Агнесса Винировна. Он всегда им пользовался, – я оборвала хвалебные речи по бывшему.

– Как сглазили, Таечка. Как сглазили. Один и один.

Мысль о том, что бывший за год не нашел постоянную девушку, приятно щекочет в груди. Угрозы свекрови… бывшей свекрови! Так и звенят у меня в голове. «Андрей совсем скоро женится вновь. Дочь Евгении Петровны три недели назад вернулась с учебы. Умная, образованная, из нашего круга. Андрей с ней в прекрасных отношениях», – повторяла она мне на ухо, пока я паковала чемодан.

– А как же Анастасия? – спросила я, не подумав.

– Кто?.. – на лице старушки читалось непонимание. – Представления не имею, – передернула плечами. – А-а-а. Та, что похожа на нервную белку? Все время крутит телефон в руках. Упаси боженька меня от таких правнуков. Тьфу, тьфу, тьфу. Аж в голову ударило, Тая, – Агнесса Винировна привалилась к спинке стула и обмахивалась ладонью. – Закажи мне, милая, граммов пятьдесят коньячку. Сосуды расширить.

– Давайте лучше я вам лекарство достану, – я потянулась к фермуару.

– Брось. Не хочу ничего, – старушка тяжело прикрыла глаза и наблюдала за мной из-под век. – Быстрее бы встретиться с мужем. Не с первым, прости господи, видеть его не хочу. А вот с остальными… Этот мир ничем меня больше не держит. Ничем… Андрюша вырос. За что ты со мной так? – она подняла грустные очи к потолку. – Вот если бы я взяла на руки своих правнуков… – ее губы задрожали. – Но я понимаю, что прошу слишком многого. Не доживу я до следующего дня рождения. Сердцем чую. Не увидимся мы больше, милая моя.

Театральный не просто плачет, а рыдает по вам, Агнесса Винировна!

– Вы еще лет пятьдесят будете нас радовать.

«Своими представлениями», – добавила я про себя.

– Нет, Таечка. Не врут люди… Не врут. Сердце знает, когда все! – закончила старушка пафосно и плотно закрыла глаза.

Ее грудь мирно вздымалась, словно Агнесса Винировна вот-вот задремлет. Под толстым слоем светлой пудры пробивался здоровый румянец. «Но это сейчас», – подло подсказывал мне внутренний голос. А вдруг она права?.. Ну почему я такая совестливая и мягкотелая?!

– А… празднество будет у вас? В загородном доме?

– Да, милая. Сборы и дальние поездки выматывают старых людей.

– Я обязательно заеду вас поздравить, – пообещала я.

– Нет, Таисия, – ответила старушка живо, распахивая глаза, только руки радостно не потирала. – Я жду тебя в пятницу вечером, а отпущу в воскресенье.

– Но…

– Понимаю, не хочешь расставаться с любимым.

– Ну… – протянула я совсем растерянно.

– Ты и Анфисия бери с собой. У нас там лес хвойный рядом. Может, пойдет гулять и… соберет что для своего бизнеса.

Глава 2. Андрей

Едва зайдя в спальню бабушки, я понял, что подготовилась она на славу. Окна наглухо задернуты плотными шторами, практически не пропускают солнечный свет. Воздух в комнате какой-то непривычно тяжелый… с едва заметным запахом плавящегося воска. Да-а…

Не знал бы бабушку, поверил, что здесь живет… точнее, доживает свои последние деньки старая и больная женщина, проводя время в молитвах… Не зря же она свечи тут жгла? Готовилась. Даже клетка с подозрительно притихшим Баскервилем криво прикрыта каким-то черным кружевом. И хоть болтовня этого попугая меня всегда раздражала, сейчас его молчание… прекрасно вписывалось в антураж.

Как и неестественно бледная бабуля, лежавшая на своей огромной кровати, следившая за мной вполне себе цепким взглядом. Даже интересно стало, сколько пудры она потратила, готовясь к моему визиту?

– Коленька, это ты? – дрожащим голосом нарушила тишину ба, немного переигрывая и протягивая в мою сторону сильно подрагивающую руку.

Скорее, даже трясущуюся руку. Как у какого-нибудь любителя десятилетиями выпивать, а точнее – вливать в себя спиртное.

– Ты пришел забрать меня в свет? – продолжила хрипеть бабуля, смотря сквозь меня. – Я готова, Коленька…

– А почему Коля? – усмехнулся я, присаживаясь на край ее кровати. – Почему не дед, а твой третий муж?

– А, это ты, Андрюша, – не сдавалась ба. – Я уж решила, что Коленька… он всегда за мной приходил. Встречал… А дед твой, тот еще, прости господи. Пусть пух землей ему будет.

– Земля пухом, – поправил я бабулю. – Рад тебя видеть.

– А я уже ничего не вижу, Андрюша, – снова придав тону скорби, ба повернула голову в сторону клетки с до сих пор продолжающим молчать попугаем. – Даже Баксик грустит. Знает, что конец близко.

– Зима близко, – усмехнулся я. – А ты еще меня переживешь. К чему этот спектакль, ба?

– Не бабкай, – строго произнесла она, поправляя подушки и принимая сидячее положение. – Спектакль! – взмахнув руками, она театрально покачала головой, доставая из-под подушки припрятанный портсигар и чистую пепельницу.

– Бабушка…

– Почти восемьдесят лет уже как бабушка! – со щелчком открыв портсигар, она достала сигарету и с наслаждением прикурила ее, выдыхая в сторону облако сизого дыма. – Знаешь, Андрюша, я всегда была на твоей стороне. Начиная с детства, когда твоей матери пришла идея отдать тебя в балетную школу…

– А что здесь такого? – не удержался я, зная, как бабуля всегда реагировала на эту тему. – Был бы сейчас известным балеруном…

– Петухом! – перебила меня бабушка. – Вот кем бы ты был.

– Ну хоть не курицей, – рассмеялся я.

На самом деле с тем бабушкиным решением я был согласен на все сто процентов. Если бы не ее категоричный запрет на… балерунство, бегать бы мне сейчас в балетной пачке, а не заниматься тем, что действительно приносит удовольствие. Ну, и неплохой заработок, что скрывать. Кто бы мог подумать – ведь игрушки создаю. Пусть и компьютерные, но все равно игрушки. Отец долго не принимал моего подобного увлечения, и кто знает, как бы все сложилось, если бы не вмешалась ба. Это ее: «Оставь сына в покое или лишу наследства!» – заставило папу не мешать мне углубляться в программирование.

– Ну вот скажи, что тебе стоит порадовать старушку и приехать на ее юбилей? – затушив сигарету в пепельнице, ба сменила тон на более жалобный. – Возможно, что на последний юбилей в моей жизни. А может, и вовсе на последний день рождения в принципе.

– Ба…

– Не бабкай! Не бабкай! – скрипучим голосом проорал из клетки Баскервиль.

– Даже Баксик запомнил, а ты все не можешь. Не бабкай, Андрюша, – покачала головой бабушка, ожидая продолжения речи от птицы.

Но, как ни странно, Баскервиль молчал. Никто точно не знал, сколько слов знала эта птица, но вот то, что впитывал он в себя новое как губка, факт. Как ребенок – легче запоминался мат. Затем шли непристойные анекдоты, отрывки из которых он, как ни странно, выдавал вполне в тему. Чем и злил ужасно. Но что возьмешь с глупой птицы?

– Бабуль, я же тебе объяснял, что…

– Много работы и бла-бла-бла, – передразнила она меня, не дав договорить. – И родни слишком много, и половину ты видеть не хочешь, а другую знать не знаешь… Андрей, – приняв абсолютно собранный вид, бабушка стала похожа сама на себя. На Агнессу Винировну. Дали же имечко моему прадеду… – Я не буду угрожать тебе лишением наследства. В конце концов, ты единственный, кто у меня в принципе никогда не клянчил. Я тебя прошу как внука. Любимого и, я надеюсь, любящего. Приезжай на мой юбилей. Всего на три дня.

– Я тебя очень люблю, ба, – ответил я, найдя ее руку и сжав в своей. – И обязательно тебя поздравлю. И приеду, когда родственная мишура разъедется по своим домам. У меня, правда, много работы и…

– Как знаешь, – как-то резко уступила мне бабушка, приняв мой ответ. Подозрительно резко.

– То есть ты не затаишь обиду? – уточнил я.

– Нет, – вполне искренне улыбнулась ба. – Знаешь, а так даже лучше будет. Я Таечку пригласила. Ну что она тебе глаза мозолить будет? Только локти себе зря искусаешь, понимая, какой дурак и что упустил.

– Ты пригласила Таю? – словно чужим механическим голосом переспросил я, не веря своим ушам. – Зачем?!

Такого от бабушки я не ожидал. Мне словно под дых дали! А заодно и по голове, на мгновение оглушив.

– Как это зачем? – невинно хлопая ресницами, бабуля упорно делала вид, что не замечает моего негодования. – Я же говорила тебе, что хочу собрать всю семью.

– А с хера ли она член семьи?! – сорвался я на крик, мысленно сосчитав до десяти и продолжив тише: – Может, ты и правда начала сдавать, ба. Мы развелись год назад.

– Да-а? – изобразив удивление, с еле скрываемым удовольствием протянула она в ответ. – То-то я думаю, так странно. Жена твоя, а с парнем приедет…

– С каким парнем?! Куда?!

Кажется, выдержка моя все же дала трещину. Как иначе объяснить тот факт, что я вскочил с кровати и начал мерить шагами комнату, я найти не могу. Разве что на запах жженых свечей все списать, но…

Тая приедет с парнем?!

На юбилей к МОЕЙ бабушке?!

Это просто немыслимо! Как она вообще посмела… принимать приглашение на день рождения?!

– Ко мне на день рождения, внук. Парень Таечки вместе с ней приедет ко мне на праздник, – с широкой улыбкой повторила бабушка, наблюдая за моими метаниями по спальне. – Кто из нас еще сдает? Ты забыл, что мы тут обсуждаем. Вот верно говорят: болезни молодеют. Тебе всего тридцать, а уже деменция…

Заставив себя остановиться, я мысленно снова сосчитал до десяти. Дважды.

– Хорошо, бабуль, твоя взяла, – практически спокойно произнес я. – Не думай, что твои манипуляции с Таей хоть что-то для меня значат. Я приеду на твой день рождения.

– У меня и в мыслях не было использовать Таечку как приманку на тебя.

– Ну разумеется, – «поверил» я ей.  – Тогда ты точно не расстроишься, если я приеду не один? Давно хотел вас познакомить, но не хотел пугать… лисенка большим скоплением родни.

– Лисенка? Пугать? – переспросила ба, правда, улыбка на ее губах уже не выглядела такой естественной.

– Алиса, – ляпнул я первое пришедшее в голову имя. – Я лисенком ее называю. Люблю – сил нет. Заодно и познакомлю вас, когда МЫ приедем.

– Ты, главное, приедь, – усмехнулась ба, доставая очередную сигарету. – Хоть с лисенком, хоть с котенком, хоть с кутенком. Лотков на всех хватит. Я, знаешь ли, женщина обеспеченная.

– Приеду,  – едва сдерживаясь, чтоб не начать громить комнату, я улыбнулся бабушке, затем посмотрел на часы. – Рад бы еще поболтать, но… дела.

– Иди, иди, – кивнула ба, лениво выпуская струйку дыма. – Тебе за два дня нужно дела на работе решить, – стоило мне дойти до двери и взяться за ручку, как ба меня припечатала в спину: – Да и девушку найти, срочно. Желательно Алису. А то неловко получится. Иди, Андрюша, иди.

Ее тихий смех и фразу я оставил без ответа, почти бесшумно прикрыв за собой дверь. И прикрыл бы, если бы не окрик Баскервиля, окончательно выводящий меня из себя:

– Слоны идут на север!

– Слоны идут на хрен! – ответил ему, срываясь и с силой захлопывая за собой дверь.

Глава 3. Тая

То, что совершила промах, я поняла, как только вышла из кафе. Обаяние и дар убеждения Агнессы Винировны теряли свои силы. И масштаб ошибки начал обретать просто огромные размеры. Чудовищные. Два дня и три ночи в одном доме с родственниками бывшего и с ним самим. Я даже не знаю, что пугало меня больше: встреча с бывшей свекровью или с Андреем.

И трусливая надежда на то, что, едва услышав про приглашение на юбилей, Анисий сам откажется ехать и мне категорически запретит, потерпела фиаско. Мой парень не только не запретил мне провести выходные в доме бывшего и в кругу его семьи, а воодушевился этой поездкой! Да будь на его месте Андрей, он бы…

Фу! Тая, фу! Даже мысленно не хочу их ставить рядом. Да и смысл? Скоро эту картину и так увижу. Вживую. И как бы мне хотелось, чтобы Анисий смотрелся лучше бывшего, но…

Сразу после развода я поклялась не интересоваться его жизнью, благо, общих знакомых у нас было не так много. Чего греха таить, мне было бы приятно услышать о страданиях Троицкого. Но… но он улыбался с фотографий в соцсетях и умирать от тоски по мне не собирался. Говнюк. Я бы была безутешной вдовой и с легкостью перерыдала любую, возлагая цветы на свежую могилку, элегантно промакивая слезы под черной вуалью.

После согласия Анисия на поездку я не удержалась и снова открыла ненавистный профиль бывшего. Что тут сказать… Как ни прискорбно это сообщать, но за прошедший год лишнюю сотню килограммов Андрей не набрал… разве что в мышцы, но это не то. Не облысел, все зубы на месте, как и его бизнес. Красивый и успешный засранец.

Плохо. Очень плохо!

Правда, была надежда, что Троицкого не будет на праздновании юбилея.

“Он же с головой погруженный в работу мужчина”, – как говорила свекровь, если слышала, что я прошу освободить Андрея выходные. Уверена, он и в этот раз ограничится торопливыми поздравлениями и подарком, купленным его помощницей. Очень на это надеюсь. Тогда он не увидит, что я счастлива и не одинока… Но ему в подробностях расскажет его мать. Да, так тоже хорошо. Наверное… Уверена, Виолетта Валерьевна не упустит возможности выставить меня не в лучшем свете.

Впрочем, какая мне разница?

До самого дня отъезда во мне боролись две Таи. Одна равнодушная к происходящему – она с осуждением вытряхнула из сумки туфли на каблуках и лучшее белье. И вторая – которая в панике вертелась перед зеркалом, подбирая аксессуары к платью. Самому дорогому платью в своем гардеробе.

Победительницы в этой схватке не было. Я выходила из подъезда с чемоданом, объемной сумкой и коробкой, в которую упаковала подарок для Агнессы Винировны.

– Намасте, Таисия.

Анисий встречал меня у двери. Он склонился и широко улыбнулся. Лучше бы дверь придержал!

– Привет, – прокряхтела я под тяжестью ноши. – Надеюсь, машина не очень далеко?

– Моя Махаббати у соседнего подъезда.

Я проследила за плавным жестом мужской кисти.

– Недалеко, – заметила чудо-чудное импортного автопрома.

Желтое нелепое создание в ярко-оранжевый цветок. Сомневаюсь, что даже в самые разнузданные времена хиппи согласились бы на таком ездить. Но Анисий ее очень любил. Обожал. Относился как к живому существу и даже имя дал.

– Тебе помочь?

– Ой-ой, – под тяжестью наплечная сумка потянула меня в пустую клумбу. – Помоги. Я боюсь уронить подарок. А там все такое хрупкое. Возьми, – повернулась плечом.

Но вместо неподъемной сумки Анисий забрал из моих рук коробку.

– Оп-па! – он чуть подбросил ее. – Вот так намного лучше.

– Не то слово, – ворчала я себе под нос.

“Не рычи”, – успокаивала саму себя. Ты знала, что Анисий бытовой инвалид. Зато в нем множество других положительных качеств.

– Ой, Таисия, – выдохнул он с удивлением. – Как же нам теперь уместиться?

– Действительно, – меня все-таки перетянуло на правую сторону, и сумка с грохотом приземлилась на тротуар. – Так, – я осмотрела масштабы бедствия. Рюкзак, коврик для йоги, поющая чаша, благовония, еще это музыкальный инструмент, название которого я всегда забываю. – Зачем тебе глюкофон? – не выдержала и спросила раздраженно, указывая на подобие двух слепленных вместе медных тазов. Про поющие чаши и сосуды с благовониями я тактично промолчала.

– Это ханг, Таисия, – без малейшего намека на укор поправил меня Анисий.

– Хорошо, зачем тебе ханг? Мы же едем на юбилей.

– Для медитации. Мирская суета неприятно сказывается на энергетическом фоне, он поможет нам без потери положительной энергии и стресса прожить следующие три дня. Да и ты будешь напряжена в окружении близких бывшего мужа.

Я посмотрела Анисию в глаза и поняла: не шутит.

Он вообще, кажется, никогда не шутил, всегда серьезно относясь не только к своим словам, но и к чужим высказываниям. И это было еще одной причиной, почему я сошлась с ним.

– Угу-у-у, – ответила я. – Ну, сейчас все уложим! – произнесла с энтузиазмом.

Но это сделать не просто, если вместо полноценного автомобиля у тебя детеныш трансформера, или скорее его зародыш.

– А ты переживала, – с неизменной улыбкой произнес Анисий спустя десять минут моих мучений и поставил на колени коробку с подарком. – Ты забыла пристегнуться, – заметил он.

– Ничего страшного. Едем.

Очень сомневаюсь, что возможно выжить при столкновении даже с фурой, груженной ватой, в этом пробнике автомобиля, вне зависимости от того, пристегнусь я или нет.

– Бон янджа.

– Бон янджа, – я повторила за Анисием, желая нам хорошей дороги.

Не знаю, как я смогу выдержать целый час, зажатая со всех сторон. Мне почесать ногу не удалось с первого раза. Этот медный тазик, по ошибке названный музыкальным инструментом, упирался в правый бок; на ступнях рюкзак Анисия, судя по весу с камнями для массажа; под поясницей коврик для йоги, и благовония щекочут нос своим насыщенным ароматом иланг-иланга.

– Апчхи! – я потерла нос о плечо.

– Будь здорова, Таисия.

– Спасибо.

– Ты как-то напряжена, – заметил мужчина.

– Если только немного, – произнесла я с сарказмом, но Анисий его не заметил.

– Хорошо, что ты признаешься в этом. Это первый шаг к покою.

Какой может быть покой, если мы в пробке на самом выезде из города стоим двадцать минут. Мне не хотелось опаздывать и привлекать к себе лишнее внимание. Как представлю, что несколько десятков взглядов за столом будут устремлены на нас, так по спине пробегает дрожь.

– Сейчас ты точно расслабишься, – пообещал мне Анисий и потянулся к магнитоле. Из динамиков полилась знакомая музыка. Что-то лиричное. – Ты же любишь эту песню.

Люблю – это сильно сказано. Она скорее не вызывает у меня желания переключить на следующую.

– Ху-у-ум тере бин, – в какой-то момент Анисий начал подпевать исполнителям, плавно покачивая головой. – Аб рех нахи закте… Ла-ла-ла, – затянул. – Никак не разберу тут слов, – пояснил заминку. – Смотри, как все складывается. Пробка стала двигаться быстрее. Тере бина киа вайод мера… А ты что не поешь?

– Я не знаю слов.

– Это не важно, тут главное – душой обратиться к Вселенной. Повторяй за мной. Киунки тум хи хо… Аб тум хи хо… Ну же. Киу-у-унки тум хи хо. Только вторую ка надо как бы проглатывать. Оно ближе к слову…