Сын (на выходные) навсегда

Глава 1. Егор

Бас бил прямо в грудную клетку, световые лучи метались по залу, люди в масках и нелепых костюмах смеялись, орали, чокались бокалами и пытались танцевать.

Корпоратив — лучшее место, чтобы окончательно потерять уважение к коллегам.

Слегка прихрамывая, я дошел до барной стойки и оперся локтем о холодный мрамор. Черная рубашка, жилет, кожаный ремень, высокие сапоги и пиратская повязка на глаз, которую я снял через десять минут, потому что даже для меня это был перебор.

В руке трость. Не то чтобы она была жизненно необходима — этот этап я уже завершил — но к костюму пирата подходила идеально.

Хромой пират. Звучит правдоподобно.

Наследие аварии, нескольких операций и неудачной попытки судьбы закончить мою биографию в тринадцать. С тех пор я хромаю. Не сильно, но достаточно, чтобы незнакомые люди сначала замечали походку, а потом меня.

Я присел на высокий стул.

— Виски, — сказал бармену.

Справа от меня материализовался Вадим, коллега — юрист по корпоративному праву и по совместительству главный источник непристойных шуток на работе.

На нем была маска дьявола и красный пиджак.

— Кузьмин, — сказал он, — что это за вариант для бедных на тебе? Ты грабил только пенсионные фонды?

— Я юрист, — ответил я. — Мы грабим всех.

Бармен поставил стакан. Я сделал глоток.

— Ты хромаешь даже в костюме, — заметил Вадим.

— Это моя фишка. Вызываю жалость у судей.

— А у женщин?

— У женщин это вызывает желание накормить меня борщом и познакомить с мамой.

— Так ты же не против.

— Я против мам.

Он заржал и стукнул своим бокалом о мой. Мы некоторое время молча смотрели на танцпол, где партнеры фирмы танцевали так, словно проиграли спор.

— Кстати, — сказал Вадим, — ты видел новую помощницу из кадров?

— Нет.

— Ноги.

— У многих людей есть ноги.

— Нет, ты не понял. Ноги. М-м-м.

Я сделал еще глоток.

— Вадим, у тебя высшее образование. Попробуй формулировать мысли точнее.

— Длинные, — сказал он. — И взгляд такой… как будто она заранее знает, сколько алиментов ты будешь ей платить.

— Тогда держись от нее подальше, — сказал я.

— Я и держусь. Слишком умная.

Мы снова чокнулись. Музыка сменилась. Я собирался заказать второй стакан, когда рядом со мной кто-то остановился. Знакомый запах духов заставил обернуться. За спиной была бывшая. Не изменилась. Красивая стерва. С ней я хапнул много проблем. Мы расстались… Черт, да давно расстались. Несколько месяцев назад. Что она здесь делает?

— Саша? — сказал я.

Вадим заинтересованно притих.

— Привет, Егор.

— Ты что тут делаешь?

— Искала тебя.

Она поставила что-то на барную стойку. Я сначала не понял, что именно. Потому что мозг был занят более важным: попыткой вспомнить, не обещал ли я что-то сделать и забыл. Но потом увидел детскую люльку.

— Что это?

— Это твой сын, — сказала она.

Я сначала решил, что ослышался.

— Что? — переспросил.

Она наклонилась к моему уху и повторила громче:

— Это твой сын!

Вадим подавился виски.

— Это какая-то шутка? — хмыкнул я, привстал и заглянул в переноску. Внутри реально лежал ребенок.

Живой ребенок в крошечной зеленой шапке и с крепко сжатыми кулаками. При каждом ударе басов он вздрагивал и кривился.

— Кажется, я выпил слишком много, — сказал я медленно. — Потому что слышу откровенный бред. У меня нет и не было детей.

— Есть, — Саша забрала из рук Вадима бокал, приторно улыбнувшись, и одним глотком выпила содержимое.

— Нет. У меня нет детей.

— Есть. В то время, когда забеременела, я спала только с тобой.

— И с мужем, — напомнил я.

— Это не Олег, — скривилась она и подтолкнула люльку ко мне.

Мать вашу, она собралась его оставить здесь!

— Ты больная? — зарычал я, когда Саша повернулась ко мне спиной. — Ребенку не место в ночном клубе!

Несколько человек у бара начали оглядываться.

— Что мне с ним делать?!

— Воспитывай, — сказала она спокойно. — Ты же отец.

Я вскочил со стула, но бывшая нырнула в толпу и затерялась, я только пару раз заметил ее светлую макушку.

— Вот это су-у-учка! — восхитился Вадим.

— Ты дол***б? — рыкнул я. — Нравятся такие качели — забирай, — я подтолкнул люльку к нему.

Он вскинул руки и попятился.

— Нет, друг, я в твое дерьмо не полезу.

— Вот и закрой рот, — я подхватил переноску и стал пробираться к выходу.

Музыка била по ушам, люди толпились у бара, кто-то танцевал прямо в проходе. С люлькой в руках маневрировать между ними было примерно так же удобно, как на костылях.

— Дорогу, — процедил я, толкая плечом эльфа.

Он возмущенно оглянулся, но, увидев ношу, отступил. Ребенок внутри тихо сопел, иногда дергаясь от басов.

— Спи-спи, малец, — пробормотал я. — Потому что я не знаю, что с тобой делать.

У входа было еще хуже. Половина офиса — курильщики.

— Пропустите и счастливого Нового года, — огрызнулся я и вывалился на улицу.

Холод ударил в лицо. Снег скрипел под сапогами, воздух пах выхлопом и морозом. Я быстро осмотрел парковку перед клубом. Несколько машин отъезжали, и среди них два такси. Но Саши уже не было. У выезда как раз мелькнули задние фары.

— Твою же мать… — прошипел я.

Я пробежал пару метров, словно мог догнать автомобиль на своих двоих, и быстро понял, насколько это идиотская идея. Начал шарить в поисках телефона по карманам. Естественно, телефон выскользнул из мокрых от волнения пальцев и полетел прямо в снег.

— Бл***ь!

Я выругался сквозь зубы и осторожно поставил люльку на асфальт. Ребенок тихо всхлипнул.

— Спокойно, — пробормотал я. — Сейчас разберемся с твоей идиоткой-матерью.

Я поднял телефон, стряхнул с него снег и вытер о рукав. Быстро нашел нужный контакт и слушал гудки.

— Ну давай, — процедил сквозь зубы

Ребенок завозился, раскачивая переноску.

— Только попробуй не взять трубку, Саша, — продолжал шипеть. — Клянусь, я тебя найду и прикончу!

— Да, — услышал женский голос.

— Тебе ответить в рифму? Какого черта происходит?!

— А что происходит? — вместе с голосом из динамика лилась классическая музыка. — Сын остается в выходные с отцом. Ничего особенного.

— Бл***ь, Саш, ты че несешь?

— Егор, — выдохнула она. — Нужно нести ответственность за свои поступки. Разве ты не знал: если спать с женщиной, то она может забеременеть?

— Я предохранялся!

Казалось, голова сейчас лопнет.

— Плохо предохранялся. Все. Пока. Не трать время, тебе еще в магазин нужно заехать, купить смесь и подгузники. Не теряй, в выходные я буду недоступна, — и сбросила вызов.

Я бросил взгляд на экран и тут же нажал повторный вызов. Гудки. Один. Второй. Третий.

— Давай… давай… — процедил сквозь зубы, чувствуя, как внутри начинает закипать злость.

Телефон замолчал. Бывшая сбросила вызов!

Я уставился на экран.

— Серьезно? — тихо спросил в пустоту.

Снова нажал вызов. На этот раз даже гудков не было.

— Абонент недоступен или находится вне зоны действия сети, — сообщил женский голос.

— Конечно, — усмехнулся я зло.

Я провел рукой по лицу, выдохнул и огляделся. Парковка была почти битком, перевел взгляд на свою машину. Идея сесть за руль мелькнула и сразу же умерла. Я выпил, и не чуть-чуть. Плюс… я опустил взгляд на люльку. Из меня сейчас был максимально херовый водитель.

Ребенок зашевелился, переноска пришла в движение. А если он сейчас устроит истерику?! Я склонился в тот момент, когда маленькое лицо скривилось, детские губы задрожали.

— Эй… эй, спокойно… — я слегка покачал люльку. Она заскрипела по снегу. — Давай договоримся, — пробормотал я. — Ты не кричишь, а я верну тебя матери.

Ребенок, конечно, наплевал на мои слова и захныкал. Я выпрямился, вновь огляделся в поисках помощи. Понятно, что никто не собирался мне подсказывать, как выбраться из этого пиздеца.

— Тише. Тише. Тише, — взял люльку и стал раскачивать, пока второй рукой пытался открыть приложение такси. Пальцы подрагивали, скорее всего, от нервов — холода я не чувствовал. Наоборот, меня жарило так, что, казалось, от кожи сейчас повалит пар.

Вбил адрес бывшей и ждал, когда найдется машина. Приложение показывало, что ожидание три минуты.

Ребенок уже откровенно захныкал. Может, замерз? Да вроде тепло одет. Хочет есть? Да что я вообще гадаю?! Это не мое дело, нужно как можно быстрее вернуть пацана Саше и не забивать себе голову. Идиотка! Это надо же додуматься привезти ребенка в ночной клуб и сказать, что он мой сын.

Я опустил взгляд на ребенка, вглядываясь в черты лица. Да ничего непонятно. Курносый нос, пухлые губы. Ребенок как тысячи других детей. Я приподнял шапочку и посмотрел на цвет волос. Темные. Как у меня. Да нет. Бред! Этот пацан не мог быть моим. Мы всегда предохранялись. Всегда. Неужели я попал в эти пять процентов?..

Малец всхлипнул.

— Только не кричи, — сказал я, сильнее раскачивая люльку. — Пожалуйста.

На въезде показались фары.

— Сейчас поедем к твоей матери, — сказал я. — И я очень надеюсь, что она будет дома.

Я перехватил люльку поудобнее и направился к машине, распахнув заднюю дверь.

— Сюда можно? — бросил водителю.

Тот обернулся, окинул взглядом меня, потом люльку, задержался на секунду, но ничего не сказал.

— Садитесь.

Я устроился на заднем сиденье, поставил переноску рядом и придержал рукой. Машина тронулась. В салоне было тепло. Слишком тепло после улицы. Стекла слегка запотели, радио тихо бубнило. Я перевел взгляд на пацана, и тут меня как обдали кипятком. А что, если эта дура реально его оставила на меня?!

Малец глубоко вздохнул, поерзал и… уснул.

Водитель хмыкнул.

— Мелкие все засыпают в машине.

Я ничего не ответил. Откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза на секунду. И меня накрыло.

Что, если бывшей нет дома?!

Что, если она реально свалила?!

Я снова посмотрел на ребенка. Скривился.

— Бред какой-то…

Растер руками лицо.

Я ведь не хотел идти на корпоратив. Жопой чувствовал, что не нужно. Не ждал ничего хорошего от попойки с коллективом. Но точно не ожидал подобного.

— Приехали, — сказал водитель.

Я расплатился, подхватил люльку и вышел. Набрал код на двери, поднялся на нужный этаж, чувствуя, как раздражение снова начинает закипать.

Остановился перед дверью и, втянув воздух, нажал на звонок. Тишина. Нажал еще раз. И еще.

— Саша! — рявкнул я, стуча кулаком. — Открывай! Открывай! — лупил со всей силы, отбивая костяшки.

Долбанутая! Отбитая дура!

Я не мог представить, что кто-то оставит своего ребенка и свалит в закат. Это в голове не укладывалось. А как же материнский инстинкт, в конце концов? Да вообще хоть капля логики и адекватности. Это ведь не тот случай, когда женщина последний хрен без соли доедала и не могла содержать ребенка. Сашу нельзя было назвать нуждающейся. Не представляю, чтобы нормальная мать так поступила.

Я сжал челюсти до скрипа зубов. В голове шумело не хуже, чем в клубе. И вдруг щелкнуло. Сестра!

Я замер, уставившись на дверь. Она бы так не поступила. Никогда. После смерти родителей именно она вытянула меня. Сама. Никогда не жалуясь и не упрекая меня. А я тогда был подростком: злым, потерянным и упрямым. Она тащила нас двоих как могла. Работала, ругалась со мной, мирилась, снова ругалась… но ни разу не дала почувствовать, что я лишний груз. И уж точно она бы не оставила своего ребенка.

Я опустил взгляд на люльку. Малец спал. Ему вообще плевать, в каком аду я сейчас варюсь.

Как бы эгоистично ни звучало, но сейчас я вновь нуждался в помощи Есении. Она не задаст лишних вопросов. Нет, задаст. Но точно поможет. Других вариантов у меня не было. Вообще никаких.

Я резко развернулся и направился к лестнице. Спустился, не чувствуя ступенек под ногами. Дверь подъезда толкнул ногой и сбавил темп.

У подъезда машина с мигалками и двое в форме у входа.

М-да. Удивительно бдительные соседи, но, когда дойдет до реального случая криминала, хрен ты от них что добьешься.

— Ваш ребенок? — прилетает мне в лоб.

Полицейские переглянулись. Один подошел, внимательно рассматривая меня, потом заглянул в люльку.

— Откуда идете? — спросил спокойно, но уже с тем самым оттенком, который я прекрасно знал. Профессиональный интерес.

— Из квартиры, — ответил я, не моргнув.

— Номер?

Я назвал.

— Мать ребенка где? — продолжил первый.

— Дома, — коротко бросил я. — Спит. Или в душе. Не знаю, я вышел.

Пауза.

Они явно не поверили.

— А почему вы так выглядите? — взгляд скользнул по моему пиратскому комплекту.

Я усмехнулся.

— Это запрещено законом?

— Нет, — ответил тот же ровно. — Но выглядит необычно.

— Приближается Новый год, — пожал я плечами. — Корпоратив. Бывшей не понравилось, что я не занимаюсь ребенком, вот и устроила мне истерику. Пришлось ехать и забирать.

Он кивнул, но взгляд не смягчился.

— Пройдемте, — сказал второй. — Покажете мать ребенка.

— А в чем, собственно, проблема? — поинтересовался я. — Что-то случилось? Я что-то сделал не так?

— Да нет.

— Тогда в чем дело?

— Поступил звонок. Мужчина, похожий по описанию на вас, буянил в подъезде.

— Ну вы же видите, что я веду себя адекватно. Сейчас вызову такси и поеду домой.

— А ребенок?

— И ребенок поедет со мной.

— Но все же мы бы хотели услышать подтверждение от матери ребенка, что она отдала его вам добровольно. Документов-то у вас с собой точно нет?

Примерно такой развязки я и ожидал.

— Как видите.

— Ну вот.

— Поднимемся?

— Поднимемся, — выдохнул я. — Сейчас я ей позвоню, — сказал, доставая телефон. — Она не любит, когда к ней приходят без предупреждения.

— Звоните, — кивнул первый.

Я опустил взгляд на экран. Открыл контакты и набрал номер единственного, кто мог меня спасти.

— Да? — раздался слегка хриплый голос.

Я облегченно выдохнул.

— Вячеслав Львович, добрый вечер.

— Егор? — в голосе сразу появилась настороженность. — Что случилось?

Я коротко взглянул на полицейских.

— Экстренно нужна ваша помощь, — сказал я ровно. — Меня сейчас отвезут в четвертое отделение.

— Причина? — сухо спросил он.

Я скосил взгляд на люльку.

— Длинная история, — сказал я. — Но очень похожая на статью 126 УК РФ с отягчающими.

Тишина в трубке продлилась не дольше секунды.

— Я понял. Не дергайся. Ничего не подписывай, но ты это и сам знаешь. Я сейчас подъеду.

— Спасибо, — сбросил вызов. Я убрал телефон в карман и поднял взгляд на полицейских. — Поехали, — сказал спокойно. — Будем разбираться. Чего тянуть.

Они переглянулись. Видимо, ожидали сопротивления или хотя бы попытки соскочить. Но я не видел смысла дергаться. Чем быстрее разберемся с этим цирком, тем быстрее я выберусь.

— Пройдемте, — кивнул один из них.

Я перехватил люльку поудобнее и направился к машине. Малец внутри тихо сопел, не подозревая, что через какие-то двадцать минут впервые окажется в отделении. Хотя с такой матерью, возможно, это будет и не первое посещение.

Меня усадили на заднее сиденье. Люльку я поставил рядом, придержал рукой.

— Отличное начало жизни, — пробормотал я, глядя на пацана.

В салоне было темно, только синие отблески периодически пробегали по стеклам.

Я откинулся на спинку и прикрыл глаза.

— Фамилия, имя, отчество, — прозвучало спереди.

— Кузьмин Егор Алексеевич.

— Дата рождения?

Я ответил.

— Документы при себе?

— В машине. На парковке у клуба.

— Ясно, — коротко отозвался тот. — Значит, задерживаем до выяснения личности.

Я усмехнулся.

— Без проблем, — пробормотал, взглянув на ребенка. Он иногда дергал рукой, морщился, но не просыпался. Надеюсь, так будет и в ближайшие пару часов. Сомневаюсь, что мне удастся освободиться раньше.

А так перспективы были самые плачевные — от шести до пятнадцати, если бывшая не объявится или объявится и решит, что меня нужно хорошенько наказать. Но тут против нее сыграют десятки гостей клуба, которые видели, как она оставила мне пацана, и записи с камер. Мозг начал активно работать, моментально избавившись от алкоголя. Никогда я еще так быстро не трезвел.

Машина остановилась у серого неприветливого здания, и меня провели внутрь.

Стандартная процедура: фамилия, имя, адрес, место работы. Один из полицейских печатал на старой клавиатуре, пока второй пытался разговорить меня. Я отвечал коротко, отсекая все лишнее. Время тянулось вязко. К удивлению, пацан крепко спал. Я несколько раз опускал на него взгляд, проверяя, дышит ли, расстегнул молнию комбинезона, когда он раскраснелся от жары и явно хотел устроить истерику. Спасло только покачивание люльки.

Когда дверь наконец открылась и я услышал знакомый голос, задница приобрела форму стула, став абсолютно ровной. Нам дали несколько минут переговорить, и уже дальше Сизов решал проблему по своим каналам.

Когда его снова пустили ко мне, я хотел услышать что-то обнадеживающее. Но и тут мне не повезло. Не мой день сегодня. Определенно не мой.

— Ты знаешь, на кого оформлен ребенок? И я говорю не про мать.

— Знаю, — не стал отрицать, почувствовав фантомную боль в области переносицы.

Вариант того, что придется звонить этому человеку, в моей голове мелькал. Но как же я надеялся обойтись без этого.

Глава 2. Злата

Впервые за неделю моей работы он задерживался. Я стояла посреди приемной, прислушиваясь к тишине офиса, и ловила себя на странном ощущении, словно меня оставили одну в чужой квартире.

Кузьмин Егор Алексеевич — прочла информирующую табличку на открытой двери приемной. Мой начальник. И человек, из-за которого моя сестра больше не встает с кровати. Я медленно выдохнула и посмотрела на дверь его кабинета.

Закрыта, но не на ключ. Что не могло не радовать. Я толкнула створку, она бесшумно открылась.

В кабинете пахло дорогим мужским одеколоном. Внутри было аккуратно и строго. Никакого хаоса. Папки выровнены, стол чистый, бумаги разложены параллельно краю столешницы.

Меня это раздражало. Никогда не любила педантов. Я прошла внутрь, закрыла за собой дверь и на секунду замерла.

— Спокойно, — прошептала себе под нос. — Ты не для этого прошла три собеседования, чтобы сейчас начать нервничать.

Подошла к столу и открыла первый ящик. Ручки, блокноты, какие-то стикеры. Ничего, что могло бы мне помочь. Во втором документы. Я быстро пробежалась глазами по стандартным договорам, искам. Третий закрыт. Я дернула ручку сильнее. Бесполезно. А вот это уже интересно. За замком точно должно храниться что-то важное и, надеюсь, компрометирующее. А где может быть ключ? Я присела на корточки и дернула ручку четвертого ящика. Очередной секрет адвоката Кузьмина.

— Где ты прячешь ключи, Егорка?.. — пробормотала я.

Поднялась, огляделась. Кабинет выглядел стерильным. Никаких лишних деталей. Никаких подсказок. Я подошла к шкафу. Папки. Еще папки. Архив. Все по датам, по категориям. Идеальный порядок. Я захлопнула дверцу и повернулась к столу, на котором стоял закрытый ноутбук. Я крадучись подошла, провела пальцами по хромированной крышке и открыла.

Экран загорелся и потребовал от меня пароль. Перед тем, как сесть в кресло, я прислушалась. Тишина. Сегодня определенно мне сопутствует удача. Я положила пальцы на клавиатуру. Странное ощущение. Будто я вторгаюсь не просто в рабочее пространство, а в голову человека, которого ненавижу. Попробовала первое, что пришло в голову. 123456.

— Ладно, ты не идиот, — пробормотала я.

Дата рождения?

Нет.

Фамилия?

Нет.

Комбинации с именем?

Нет.

Я прикусила губу.

— Ну давай… у тебя же должно быть что-то банальное…

Попробовала еще пару вариантов.

Экран оставался безразличным к моим попыткам. Как и сам Кузьмин в суде, когда зачитывал свою речь. Когда говорил про смягчающие обстоятельства. Когда добился условного срока. Когда моя сестра… Я резко отдернула руки от клавиатуры. В груди сжалось. Перед глазами на секунду всплыло лицо Веры. Бледное и совершенно безрадостное. И коляска. Чертова коляска. Я сжала пальцы в кулак.

— Спокойно, — тихо сказала, не разрешая себе плакать. Снова посмотрела на экран. — Ничего, — прошептала. — Я тебя вскрою. Так или иначе.

Отвлек звонок. Я дернулась, будто меня поймали с поличным, и резко закрыла ноутбук. Сердце на секунду ушло куда-то в пятки, и по спине скатилась капелька пота. Телефон в приемной продолжал настойчиво трезвонить.

— Черт, — выдохнула я и поспешно вышла из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь. Только бы он ничего не заметил. Я схватила трубку.

— Приемная Кузьмина, — сказала максимально спокойно.

— Добрый день. Егор Алексеевич на месте? — уточнил напряженный мужской голос.

— Нет, — ответила я. — Его сейчас нет в офисе.

— Свяжитесь с ним, пожалуйста. Это срочно. Очень срочно. Пусть перезвонит.

— Я передам.

— Не передадите, а свяжитесь. Это важно, — мужчина продиктовал свои данные и отключился.

Можно было забыть, но я устроилась сюда, чтобы уничтожить Кузьмина. По-настоящему. Как он это сделал с жизнью моей сестры.

Я взяла мобильный и набрала номер мужчины. Гудок, и сразу механический голос: «Абонент сейчас разговаривает».

Я перезвонила, но результат был тем же. Еще раз. И еще.

— Ну и любитель же вы поболтать, — фыркнула я.

Неужели не видит, что я обрываю его телефон? Я собиралась набрать снова, когда услышала быстрые, неровные шаги. Мужчина ввалился в приемную, дверь с грохотом ударилась о стену.

— Добрый день, — поздоровалась я, но не дождалась реакции.

Выглядел он, мягко говоря, странно. Глаза красные, лицо напряженное, волосы чуть растрепаны. Дышит тяжело и шумно, словно бежал по лестнице.

А, ну конечно, корпоратив. Надо же так перебрать, что и за выходные не отошел.

— Егор Алексеевич, — тут же сказала я, — вам звонили. Просили срочно перезвонить.

Он даже не посмотрел на меня. Прошел мимо.

Я опешила.

— Егор Алексеевич?

Ноль реакции. Он зашел в кабинет, сел за стол и почти сразу вытащил из кармана ключ. Тот самый! Я замерла в дверях, наблюдая, как он открывал третий ящик, достал блокнот и начал листать.

— Вам нужно перезвонить, — сказала громче. — Клиент просил срочно.

Он отмахнулся от меня как от мухи!

Я зашла со спины мужчины и попыталась заглянуть в блокнот. Бесполезно. Его почерк… Это даже почерком назвать было сложно. Какие-то резкие, рваные линии, сокращения, стрелки, непонятные символы.

— Вы серьезно это понимаете? — не удержалась я.

Он перевернул страницу. Еще одну. Еще. Я пыталась уловить хоть слово.

Пф-ф-ф. Ни-че-го. Он освоил утерянную письменность инков?

— У нас из семейных кто-то сейчас на месте?

— Эм, — протянула я. — Я не так давно работаю и не знаю, у кого есть семьи, а у…

Он поднял на меня злющий взгляд и рявкнул:

— Злата, включи голову! Мне нужен свободный семейный адвокат, — прошептала я на грани слышимости, передразнивая мужчину, разумеется, повернувшись к нему спиной.

— Быстро! — рявкнул он.

— Конечно. Сейчас уточню, — ответила я уже нормальным рабочим тоном, хотя внутри все кипело.

Развернулась и почти бегом пошла к своему столу. Компьютер. Внутренний чат. Список сотрудников. Пальцы быстро пробежались по клавиатуре: «Кто сейчас в офисе из семейных? Срочно».

Ответ пришел практически сразу.

«Киреева. В кабинете. Сейчас свободна».

Я выдохнула с облегчением.

— Есть, — сказала я, оборачиваясь. Кузьмин не стал ждать за столом и навис надо мной. — Киреева, кабинет справа по коридору после...

— В курсе! — не дал договорить, обрывая на полуслове.

Он даже не дослушал до конца! Вскочил, словно кто-то воткнул в его подтянутый зад цыганскую иглу. И вылетел из приемной.

— Егор Алексеевич! — я побежала за ним, вспомнив про настойчивую просьбу клиента перезвонить.

Он шел по коридору быстрым неровным шагом, чуть заваливаясь на левую сторону.

— Что мне говорить, если вас будут искать? — выпалила я. — А если клиент снова позвонит? А если?..

Ноль реакции.

— Егор Алексеевич!

Ни одной эмоции в мою сторону.

Он даже не обернулся. Просто дошел до нужной двери, распахнул ее и ввалился внутрь. Дверь с грохотом ударилась о стену и осталась приоткрытой.

Я остановилась в коридоре. Осмотрелась. Сделала шаг. Еще один. И замерла.

На войне, как говорится, все средства хороши. Возможно, у меня получится узнать, какая муха его укусила. И использовать эту букашку в своих целях…