Про-Ам: одержимые Танцем

Умываюсь, заныриваю в постель. Вкратце голосовым сообщением описываю наши приключения в ресторане своим, оправляю в чатик, ставлю будильник на семь, засыпаю.

30.03.2024

Просыпаюсь до будильника. Иду в душ, привожу себя в порядок. Одеваюсь на завтрак. Пишу Паше, есть ли у него фен – у себя в номере я не нашла. Отвечает, что сейчас мне его занесет.

Минут через пять стучится в дверь. Я приглашаю его посмотреть обстановку и помочь мне выбрать украшения к платью – волновалась перед отъездом, не могла решить, какое будет лучше смотреться, взяла всю свою сверкающую шкатулочку.

Камням на платье и заколке в волосы мы выбираем внушительного вида серьги, сияющее колье. Надеваю, прошу Пашу мне его застегнуть – чтобы стилисты сразу видели образ. Серьги беру с собой.

Паша уходит к себе, я сушу волосы. Звоню сестре – они со снохой гуляют уже где-то по столице. Договариваемся, что буду ждать их после обеда, билеты входные заберу. Удачно совпало, что они в Москве в это время. У нас будут свои, заинтересованные зрители, группа поддержки. Предупреждаю ее, что Марк тоже заглянет вечером. Она уточняет, что я имею ввиду того самого, с внешностью испанского конкистадора. Отвечаю, что он больше пират, чем завоеватель новых земель.

Возвращаю Паше фен, он показывает свой номер. Обсуждаем, что столько отличий в обстановке, хотя оба – в категории стандарт. Идем завтракать.

В ресторане гораздо больше народу. Мы хихикаем, где же наш Сергей, наверное, готовит свои чудо-баклажаны. Паша набирает две тарелки всякой всячины. Плюс кашу, йогурт, булочки. Я робко накладываю каких-то овощей, беру куриную микро-сосисочку, кусок ветчины. Ищу жареный бекон – долгоиграющая штука, поддерживает чувство сытости и дает спокойную энергию. Вместо него нахожу кабачки-гриль и подозрительно знакомые кружочки баклажанов.

– Паша, смотри, узнаешь?

– Что это?

– Это они, баклажаны от Сергея. Видимо вчера, что не съели за завтраком, он любезно сложил стопочкой в холодильник и вечером буквально оторвал мне от сердца. А я, неблагодарная, не оценила его смекалки и подвига.

Делимся впечатлениями, как спалось на новом месте. Обсуждаем план на день. Паша говорит, что сделает прическу и будет на месте за полчаса до первого выхода. Я рассказываю, что сестра со снохой придут и будут за нас болеть. Думаю, когда сказать ему про Марка. Дано уже пора, но я всегда защищаю свою личную жизнь от чужого любопытства. Подавляю чувство протеста, которое поднимается внутри от необходимости раскрыться. Мне нужно уведомить своего партнера, чтобы вечером не было каких-то странных и неловких ситуаций.

– Знаешь, есть вероятность, что вечером поддержать меня придет Марк. Мы с ним эмм.. давно встречаемся.

– Он специально прилетел?

– Нет, он здесь живет. А сегодня работает, поздно закончит, придет уже под занавес.

– Хорошо, что у тебя на первых больших соревнованиях целая группа поддержки.

Фухх, трудный момент миновал. Допиваю кофе. Паша – чай с какой-то выпечкой. Идем наверх, расходимся по номерам.

Собираю вещи для турнира. Тревожно проверяю, что туфли точно лежат на самом дне пакета. Беру воду из номера, достаю припасенный шоколад, орешки. Чувствую, что адреналин начинает нарастать, выдыхаю. Нужно поберечь заряд для паркета, не перегореть заранее.

Пакую платье в портплед, сверяюсь, что идти до места буквально пять минут – специально так спланировала, когда гостиницу выбирала, выхожу.

Солнечно, тепло. Как будто погода подбадривает. Ощущение первых школьных экзаменов – когда готовилась, в себе уверена, на неожиданности закладываешь минимальные вероятности, но каждой клеточкой тела ощущаешь важность момента.

Нахожу вход в здание, где проходит мероприятие. Снаружи даже и не подумаешь, что здесь творится волшебство Танца. Захожу и мгновенно погружаюсь в атмосферу праздника – нарядные танцоры – латинисты и стандартисты – фотографируются на фотозонах, кто-то уже ходит с цветами, из зала доносится чудесная музыка. Вижу суету стилистов вокруг девушек, которые еще готовятся к паркету. И все это открытое, бурлящее пространство сразу захватывает меня, включает в какой-то поток радостного предвкушения грядущего.

Улыбаюсь девушкам на регистрации. Говорю, что я в первый раз, прошу меня сориентировать. Мне выдают Пашин номер с красивой цифрой 33 и булавки, чтобы его крепить к фраку, билеты для посадки за столик, показывают, где раздевалка. С билетами для гостей возникает суета, девушки вызывают Асю, организатора, с которой я была на связи все это время. Она приходит, сияющая и лучистая, мгновенно решает вопрос. Я успеваю поблагодарить ее за поддержку в чате и прекрасную атмосферу турнира.

Захожу в просторную комнату для девушек – много стоек для платьев, зеркала в пол, чтобы любоваться своим образом, стулья в несколько рядов. Ищу себе место подальше от входа – двери все время открываются, кто-то постоянно входит и выходит. Впрочем, отмечаю, что никого особо не волнует необходимость скрывать себя от чьих-то взглядов. Скромность – это не про бальные танцы.

Достаю платье из портпледа, вешаю на стойку, занимаю два стула своими вещами, иду к стилистам.

Осторожно интересуюсь, кто будет делать мне мейк. Отмечаю про себя, что зря волновалась – не смотря на суету, все организовано и мой специалист свободен, ждет меня. Сажусь на высокий барный стул, показываю референсы. Обсуждаем, какие ресницы будем наклеивать. Пока мне создают образ, наблюдаю за происходящим.

Вижу, что Ася постоянно в движении, общается с парами, подходит на регистрацию, решает вопросы. Вспоминаю, как сама проводила конференции на сто с лишним человек – там набегаешься, конечно. Это у нас – праздник Танца, у организаторов – постоянная борьба с хаосом.

Отмечаю, что некоторые девушки приходят сразу в образе, а платье везут в чемоданах, а не портпледах. Также наблюдаю, что многие партнеры и партнерши знакомы – обнимаются, целуются, общаются. Свое комьюнити. Ловлю себя на мысли, что хочу стать его частью.

Перехожу на укладку. Девушка начинает копошиться у меня в волосах. Так опасно делать – я засыпаю. Чтобы не отключиться, начинаю болтать про танцы, говорю, что участвую в первый раз. Рассказываю истории с паркета.

Поглядываю в телефон – Паша ничего не пишет. Убеждаю себя, что мы договорились, он придет вовремя, не надо тревожно писать и пылить эмоциями.

Заканчиваем с образом, благодарю девушку, расплачиваюсь, иду в раздевалку.

Конечно, атмосфера непринужденности все еще шокирует. Девицы всех возрастов, кто в чем, в белье, совсем голышом – болтают между собой, не обращая внимания – кто зашел, надо ли прикрыться.

Кто-то намазывается загаром, кто-то отпаривает платье, кому-то застегивают дюжину лямочек. И все это – под щебетанье, смех, сплетни про партнеров. Я краешком внимания улавливаю какие-то истории. Как же они похожи! Ожидания, разочарования, драмы, расставания и воссоединения – все мы проходим какой-то путь, воплощая свою мечту о Танце. В этих размышлениях надеваю туфли, беру платье со стойки, заныриваю в волны шифона, чувствую, как тяжелые камни ложатся на грудь, схватывают талию. Надеваю летящие рукава с легчайшим пухом. Иду к зеркалу, защелкиваю клипсы на серьгах. Улыбаюсь себе, поправляю колье. Паркет, я готова!

Паша пишет, что он тоже здесь. Встречаемся у мужской раздевалки. Он уже с прической, в сорочке с бабочкой и фраке – как будто стал еще стройнее и выше. Отдаю ему номер, договариваемся, что через пять минут идем на разминку.

Заходим в зал. Паша деловито оценивает паркет, я смотрю на красивых участников, все больше пропитываясь атмосферой турнира. Оставляем воду и телефоны на нашем столике, идем разминаться, пока перерыв между отделениями.

Я чувствую изнутри адреналиновый удар. Улыбаюсь Паше. Встаем в пару – я держу лицо, ощущаю позицию, но ног уже не чувствую. Проходим вариацию вальса, танго, медленного фокстрота. Успеваем наш свинговый квикстеп. Ведущий объявляет начало европейской программы.

Мы готовимся выйти на синглы среди других пар. Я беру Пашу за руку, смотрю на него в профиль – он уже весь на паркете и в мыслях о танцевальной борьбе. Делаю глубокий вдох – будем побеждать! Выравниваю себя внутри, не даю адреналину нарастать, заряжаюсь сосредоточенностью и концентрацией моего партнера.

Объявляют наш хит, называют номера пар. Мы выходим. Зрители поддерживают, аплодируют, выкрикивают имена своих любимых танцоров. Свет софитов, музыка. Вижу, что Паша делает приглашение – подхожу, закрываюсь в пару. С этого момента слышу только его движения и удары своего сердца. Мы начинаем наш медленный вальс. Мелодия ушла куда-то в фон восприятия – только отмечаю, что наши фигуры и позировки в вариации попадают в акценты.

Композиция завершается. Поклон. Дальше – как в тумане – выходы, приглашения, вариации, поклоны, аплодисменты зрителей, комментарии ведущего. А в голове – только одна мысль: «Неужели это происходит со мной, прямо сейчас?»

Кто бы мог подумать еще шесть месяцев назад, что я, придя «только вальс вспомнить», останусь на паркете, выучу пять танцев стандарта и поеду на настоящий турнир в Москву?! Эта мысль меня не отпускает все синглы.

Идем за наш столик. Смотрю сообщение от сестры – они скоро приедут. Обсуждаем с Пашей, что после наших мультиденс будет большой перерыв до следующих выходов. Решаем, что сходим на ланч, а потом погуляем, чтобы не потерять настрой.

Мой партнер куда-то отошел. Я начинаю фланировать по залу. Вижу организатора – Андрея Бущика, и Кристину Курт – амбассадора этого мероприятия. Ее ролик в ТГ окончательно вдохновил меня участвовать. Подхожу, завожу светскую беседу о том, какой прекрасный турнир. Что я новичок и вся в восторгах и восхищении. Успеваю упомянуть, что пишу книгу о Про-Ам. Мы оживлено беседуем минут семь.

Сестра пишет, что они на входе. Иду встречать. Забираю их в зал, провожаю до столика. Идут выступления латинистов. Девочки мои просто в шоке, что это танцуют не профессиональные актеры, а обычные дамы – домохозяйки, бухгалтера, педагоги. Лена несколько раз переспрашивает, точно ли я буду выступать. Я показываю ей на платье, улыбаюсь. Подходит Паша. Я знакомлю его с Леной и Натальей. Сестра спрашивает уже его, правда ли, что я за шесть месяцев научилась танцевать так, чтобы участвовать в турнире. Мой юный учитель танцев очень доволен от ее восторженной реакции, подтверждает.

Мы всем столиком поддерживаем пары на паркете. Они, ощущая нашу энергию и вовлеченность, стараются быть ближе к нам, танцуют, обращаясь персонально, это заводит еще больше, мы изо всех сил хлопаем в ладоши, как дети, выкрикиваем имена ярких участников. Горячо обсуждаем, какие конкурсанты – наши любимчики, в ком больше энергии, страсти, мастерства.

Объявляют наши хиты. Идем с Пашей на паркет. Я танцую каждую вариацию, буквально растворяясь в происходящем. Возможно, это – единственный мой выезд и больше не будет. И я хочу запомнить каждое мгновенье – торжественный голос ведущей, объявляющей танец, трепет и пульсацию мелодий, мое состояние, контакт с партнером, аплодисменты зрителей.

Наш четвертый столик – просто эпицентр эмоций и поддержки! Слышу, как Лена с Наташей хлопают и кричат мое имя. Дрожь и мурашки! Знаю, что нас снимают – попросила оператора сделать несколько записей на память. Стараюсь каждое движение прожить, прочувствовать.

Заканчиваются наши мультиденс. Возвращаемся за столик. Сестра вся в восторге – несколько раз повторяет, что не верит, как можно за полгода научиться так танцевать и делать настолько сложные фигуры. Я скромно киваю на Пашу, говорю, что это – полностью его заслуга и вера в меня.

На паркете опять латинисты. Мы всех поддерживаем, аплодируем. Накал эмоций не стихает – музыка, костюмы, отточенные движения, перестрелка взглядами с танцорами.

Выходит пара из Тюмени – они танцуют одни в своей категории социалки. Я думаю о партнерше, насколько нужно быть смелой, чтобы вот так – держать внимание всего зала.

Наступает перерыв. Идем с Пашей на ланч. Девицы мои остаются в зале. Мы заходим в отведенную комнату, берем себе все, что душа пожелает. Я решилась на борщ и сосиску с огурцом. Садимся за большой круглый стол. Вижу, что организаторы, судьи, участники – все общаются очень неформально. Никто ни от кого не шарахается, не строит дистанции. Укрепляюсь в мысли стать частью этого сообщества.

Обедаем, я периодически включаюсь в беседы. Искренне делюсь эмоциями, не скрывая, что я – новичок, подчеркиваю прекрасную организацию и очень теплую заряжающую атмосферу.

После ланча Паша идет в гостиницу отдохнуть. Я – в раздевалку, переодеться. В первую очередь – снять туфли. Встречаю там Татьяну из нашего клуба. Она активно расспрашивает меня про Пашу, про наш выезд. Рассказывает, как ездила с ним в прошлом году на турнир, и что ей пришлось натерпеться от поведения Марины. Я говорю, что они переписываются постоянно, но это нам не мешает. Помогаю ей застегнуть платье. Она успевает рассказать историю про нынешнего партнера – что он забыл вовремя поменять паспорт, и она не могла до последнего купить билеты. Сплошные нервы и хлопоты.

Пишу Паше, что нам нужно погулять, иначе я умру от адреналина. Он отвечает, что будет через полчаса.

Я, переодевшись, иду в дамскую комнату. Встречаю там много девушек – латинисток, стандартисток, которые уже выступили. Они походят ко мне, говорят, как здорово, что наш столик их так поддерживает. С некоторыми, от прилива чувств, мы даже обнимаемся. Я замечаю, как соревновательный настрой сдвигается во мне с красной зоны на желтую, минуя оранжевую. Читаю следы усталости на лицах Ам, думаю о том, сколько каждая вложила своего – времени, энергии, сил – чтобы выйти на паркет и показать себя. Чувство глубокого уважения и трепета охватывает меня, до мурашек.

Паша пишет, что ждет меня внизу. Спускаюсь. Беру пальто, одеваюсь. Выходим в весеннюю Москву. Начинаем петлять среди зданий и набережных, поднимаемся на мосты и спускаемся в романтические сады при отелях. Гуляем максимально быстро. Адреналин бьет меня изнутри по всем нервным клеткам. Я говорю-говорю-говорю – потоком. Выливаю свои эмоции от турнира, про Марка, про наши с Пашей планы, про все невероятное, но уже происходящее в моей жизни. Вижу, что он начинает захлебываться от моего монолога и экспрессии. Выдыхаю, благодарю, что мы прошлись – я, действительно, отрегулировалась и настроена на вечернее отделение. Не знаю, что это, как оно будет проходить – но я в порядке.

Возвращаемся на место турнира. Иду переодеваться. Подхожу к стилистам – прошу поправить мейк. Пишу Паше, что нам нужно сфотографироваться у стенда с логотипами на память. Он выходит минут через пять. Просим какую-то интересную даму нас запечатлеть, встаем статично, как для награждения. Она искренне возмущается, что эта позировка никуда не годится, говорит Паше, что уже более сорока лет в танцах и что нам для памятного фото нужно сделать оверсвей. Паша выводит меня в эту позицию. Дама проявляет горячее участие, подбегает, поправляет мне стопу, локти. Мы принимаем это странное положение – когда я наполовину в паре и в то же время вся стремлюсь из нее. Наша пожилая фея-крестная делает несколько фото, просит не благодарить. Я про себя с гордостью отмечаю, что такие маститые танцоры к нам не равнодушны.

Начинается вечернее отделение. Официанты разносят закуски, разливают просекко. Я пью только воду – нам еще два кубка танцевать.

Ведущий объявляет общий выход всех пар. Мы выстраиваемся вдоль длинной стороны паркета. Идет представление судей. Паша стоит у меня за спиной, комментирует, кто из них чем отличился. Выходит Станислав Попов. Говорит приветственное слово. Объявляет минуту молчания, посвященную погибшим в Крокусе. Мы стоим, сверкающие, живые, заряженные на Танец. Стоим молча, у многих слезы. Попов делает объявление, что турнир Про-Ам, который должен был состояться завтра в Крокус Экспо, переносится, как и соревнования спортсменов, на лето.

От организаторов и судей идут еще поздравления, приветствия, пожелания хорошего паркета. Я ощущаю, что происходит не просто выезд в Москву и танцы, а что-то большое, важное. Что я становлюсь причастна к какому-то движению, сообществу. Укрепляюсь в мысли, что своим присутствием обязательно внесу вклад в его развитие. Я ж не могу иначе.

Идем с Пашей к нашему столику. Девицы мои уже пригубили по бокалу просекко, щечки румяные, глаза горят. Лена спрашивает меня про судей и организаторов – я киваю на моего партнера, так как никого не знаю пока, кроме Аси и Андрея.

Вижу, что Паша бурно переписывается с Мариной. Случайно замечаю, что она выслала ему фото своих коленок, явно из постели. Так, это уже что-то запредельное. У меня поднимается волна искреннего возмущения. Что за тяжелая артиллерия в ход пошла?! Мы живем в разных номерах, цель наша – Танец. Если отмотать назад и вспомнить все занятия, то я при встрече никогда его не целую, не обнимаю, как другие девицы. Мне захотелось немедленно потребовать у Паши, чтобы он Марине все объяснил, и чтобы она оставила свои нелепые подозрения. И не пыталась такими провокативными фото напомнить ему о себе во время нашего турнира. Тут же всплыли утренние рассказы Тани о непростой их поездке в прошлом году. Мне стало очень тревожно, что это – мой первый и последний выездной турнир.

Объявили наш выход. Кубковый медленный вальс. Кажется, Паша, в пылу своей переписки с Мариной, даже не заметил, как у меня просело настроение. Я танцую просто на мышечной памяти, мыслями – совсем далеко. Тревожная тень окутала мои планы, связанные с Танцем.

Возвращаемся к нашему столику. Лена и Наташа в восторге от всего, пересылают мне видео нашего вальса. Я с горечью отмечаю, как не совпадают внутренние проживания и картинка момента.

Паша уходит, приносит дипломы за синглы и мульти. У нас отличные оценки. Я беру бокал, лучезарно улыбаюсь, говорю тост за моего наставника. Девушки мои поддерживают. Делаю глоток, стараюсь вернуть себе заряд и настрой. Нам предстоят еще пять танцев чемпионшип. Пузырьки просекко щекочут, музыка горячей латины бодрит. Отбрось все свои печали, детка. Этого момента больше не повторится – так почувствуй его сполна! Ты подумаешь об этом завтра и решишь, что происходило на самом деле. А сейчас – радуйся празднику Танца – ты так долго к этому шла. Столько лет, людей, событий, километров должны были случиться, чтобы наступило твое сегодня.

Выдыхаю, с благодарностью обвожу зал взглядом. Мы все тут создаем чудо, насколько оно возможно в неспокойном нашем мире.

Наш выход на чемпионшип. Мы замиксованы с латиной. Танцы идут по-очереди, успеваем выровнять дыхание. Я стараюсь отдать все эмоции, что есть. Порой бегу впереди музыки. Где-то ошибаюсь в вариации, но мы продолжаем танцевать. Я не ощущаю от партнера раздражения, что забыла шаги. Эти последние танцы – какой-то сплошной поток чувств и образов. Мелодия остается в голове редкими вспышками. Спазм в диафрагме от адреналина и восторга. Кажется, я не дышу все полторы минуты, пока играет музыка.

Мы возвращаемся за столик. Девицы мои раскраснелись от эмоций и просекко. Что ж, теперь и мне можно добавить в бокал пузырьков и наконец-то расслабиться. Все-таки у меня – заслуженные Московские каникулы. Перед ними было три месяца потогонных тренировок, не прекращающейся работы и масса ситуаций с наставником, из которых приходилось выруливать.

Начинаются шоу-номера.

Конечно, впечатляет номер Кристины – она воплотила в танце с партнером историю Анны Карениной. Вот человек заморочился – снять фильм в костюмах и интерьерах, поставить шоу, отражающее ключевые события. Я смотрела и думала, сколько возможностей еще таит в себе Танец!

Лена моя не упустила возможности прокомментировать, что женщин уже начали разбрасывать по паркету – на трагическую сцену с поездом. Видимо, от избытка чувств.

Я смотрю на Пашу – он весь в переписке с Мариной. Думаю, будут ли у нас шоу-номера. Есть у меня и идеи, и музыка на примете. Но пока мы, кажется, не готовы рассказывать Танцем какую-то историю зрителям.

Начинаются награждения. Я искренне аплодирую всем, кого объявляют. Потому что знаю изнутри, какой ценой даются эти кубки, медали, моменты признания. Спортсменам, в отличие от нас, Ам, не приходится так разрываться между работой, бытом, детьми, отношениями и Танцем. Они могут себе позволить полностью отдаваться только Ему одному. А наш удел – все совмещать, комбинировать, выстраивать логистику, порой откровенно жертвовать чем-то.

Все, последнее награждение. Выходим. Поклон. Берем наши призы. Фотографируемся. Идем с паркета. Я обнимаю Пашу с огромной благодарностью за все случившееся. Почти теряю сознание. Дышу. Стоим, улыбаемся другим участникам, я поздравляю пары, которые мне запомнились. Мне тепло и немножко слезливо от того, что вечер подходит к концу. Светлана из Тюмени собрала полную сумку кубков за свои социальные танцы. Обнимаю ее, говорю, что она меня вдохновляет попробовать что-то еще, кроме стандарта.

Внезапно чувствую импульс, поворачиваюсь – в зале Марк. Подхожу, улыбаюсь. Он наклоняется, я на эмоциях целую его при всех – прямо в губы, оставляя следы своей помады цвета фуксии. Говорю, что сейчас заберем вещи и можно пойти в отель.

Подходит сестра со снохой. Обнимают меня, поздравляют с успешным турниром. Лена шепчет: «Это Марк?» – я киваю.

Начинается суета окончания вечера. Все спешат поздравить друг друга, сказать какие-то слова. Договариваются, кто где будет праздновать. Я оглядываюсь, с благодарностью смотрю на паркет. Боженька, это было невероятно, я пока еще не осознала, но сделаю, чесслово!

Идем с Марком забирать вещи из гардероба. Подходит Паша. Я пытаюсь их познакомить – оказывается, они уже успели без меня это сделать. Жалею, что не видела такого примечательного момента.

Отдаю Марку свой портплед с платьем, мы втроем идем в отель. Я держусь за них обоих – меня качает от адреналина и пузырьков внутри. Но больше всего – от невероятного ощущения, что это произошло, и я выступила на самом настоящем турнире, в шикарном платье, с высокими оценками выдающихся судей и восторгом зрителей!

Договариваемся, что посидим у меня в номере, обсудим по горячим следам турнир, отметим. Закидываем вещи мне в номер, Паша уходит к себе переодеться, Марк – за бургерами в соседний «Вкусно-и-точка». Я достаю платье из портпледа, нежно расправляю, вешаю на плечики. Вижу, что часть камней под правой грудью, где мы контактируем с партнером, отпала. Были совсем на свежем клее, не просохли. Швея говорила, что после турнира нужно будет привезти на реставрацию.

Переодеваюсь в шелковый халатик. Устало улыбаюсь себе в зеркало. Буду томной хозяйкой вечера. Чуть-чуть в богемном варианте.

Мужчины мои приходят почти одновременно.

Сидим втроем, болтаем о путешествиях, они уплетают бургеры. Я тоже решаюсь откусить половинку – с салатом и мясом. Марк принес красное чилийское. Предлагаю всем налить. С большой теплотой говорю тост за восхитительный вечер. Наблюдаю, как оба моих важных человека общаются между собой, отмечаю, что заняли вежливый нейтралитет. Особенно рада, что Марк не пытается как-то отстаивать права и демонстрировать свои преимущества.

Паша говорит, что ему пора. Провожаю его до дверей номера. Захлопываю дверь, возвращаюсь к своему кареглазому брюнету с лицом испанского пирата. Ночь окутывает меня темным бархатом и шифоном. Древняя Лилит улыбается, прикрыв глаза. Я припоминаю, что танцую не только стандарт.

31.03.2024

Просыпаюсь, конечно же, рано. Выскальзываю из постели в душ. Краем глаза смотрю в зеркало – мир дикой природы отдыхает. На меня из отражения глядит исхудавшая панда с сорочьим гнездом на голове. Привожу себя в порядок. Пока наношу крем и меняю линзы, слышу, что телевизор заработал – Марк тоже проснулся. Мы оба – ранние пташки.

Выхожу из душа. Волосы сушить нечем, фен только у Паши в номере, поэтому с мокрой головой заныриваю опять под одеяло. Болтаем о том, где погуляем и перекусим.

Смотрю на Марка так близко, что образ даже немного расплывается.

– Как ты думаешь, что с нами не так?

– Что ты имеешь ввиду?

– Вот мы оба – свободные, не старые, со своим доходом и жизненными интересами. И – одинокие.

– Мы не одинокие. Мы есть друг у друга.

– Только эти два дня. А потом – опять разлука.

– И снова встреча.

– Ты не ответил.

– Катюш, ты очень любишь свою работу. А сейчас еще и танцы. Для меня нет места в твоей жизни.

– Я готова была поменять ее семь лет назад.

– Я тогда совсем не знал тебя и был не готов.

– Ладно, давай вставать – у меня волосы уже почти высохли.

Собираемся, я запаковываю платье в портплед, складываю в сумку все, кроме паспорта. Относим вещи в камеру хранения отеля. Берем кофе на вынос. Идем по утренней Москве. Марк хочет показать мне Парк Горького. Очень тепло. Погода просто балует. Солнце щекочет мне лицо, я чувству себя ребенком, хочу газировки и покататься на лошадке.